Он любил лилии

На встречу с Крисом Хёнджин летел со скоростью бешеного таракана. Из телефонного разговора с ним он узнал то, что ему и требовалось - Крис действительно был знаком с Феликсом, ценил его и за безопасность Ли был готов расшибиться в лепёшку. А ещё занимал высокую должность. Хвана это более чем устраивало, поэтому на встречу с Крисом он ехал с решимостью исправить всё. Они договорились встретиться прямо в полицейском участке. Хёнджин припарковался неподалёку, вылетел из машины и понёсся к двери участка. Внутри царила странная, не самая приятная атмосфера. Хвану уже доводилось пару раз бывать в таких местах, и это, поверьте, был не тот опыт который он мечтал бы запомнить на всю жизнь. Однако сейчас Хёнджина это абсолютно не волновало, он подбежал к ближайшему работнику, спросил, пытаясь отдышаться, "где Крис?" а после со всех ног припустил в указанную сторону, едва не роняя по дороге свой телефон. Перед дверью он даже не притормаживает, распахивает дверь и влетает в кабинет, сразу же усаживаясь на стул напротив сидящего за столом Криса. Тот от таких резких движений вздрогнул, морщась когда итак не самая крепкая дверь громко хлопает об косяк. - Привет, Крис, - воодушевленно говорит Хёнджин, стараясь придать себе серьёзности. Обычно он итак достаточно серьёзен, но сейчас он чувствует себя так, словно находится на пороге чего-то хорошего. В голове Хёнджина стали крутиться разного рода мысли, которые таки привели его в порядок. Сейчас следовало сосредоточиться, потому что от его действий, скорее всего, зависит будущее, и Хван просто не может позволить себе действовать с эмоциями, будь то хорошими или плохими. Это дело такой важности, что при его решении нужна лишь холодная голова и полный самоконтроль, поэтому на долю секунды Хёнджин почувствовал вину за свой пыл. - Да, а ты, я так понимаю, Хёнджин? Хёнджин кивает. Он кладет телефон на стол и неотрывно смотрит на Криса. - Что ж, тогда перейдём сразу к делу. - Крис отходит к шкафу, достаёт оттуда весьма толстую папку и с тихим хлопком кладёт её на стол. Хёнджин открывает её и на первой странице видит фотографию бизнесмена, про которого он ранее с таким вдохновением строчил статьи - Чон Сонха. Хван листает дальше, и видит записи о многочисленных убийствах, распространении наркотиков, изнасилованиях - однако доказательств на то, что это был именно Чон, нет. Кровь в жилах у Хёнджина как будто резко ускоряет свое движение, и в голове вспыхивает одна мысль, горящая и окрашенная ярко-красным цветом - убить. Сонха хотелось растерзать, растоптать и размазать так, чтоб он пожалел что на свет родился и никогда больше не смел через своих людей угрожать навредить Феликсу. Ради Феликса Хёнджин был готов на очень, очень многое, ради него он не задумываясь бы подставился под пулю, не то что поймать какого-то противного, гнусного старикашку, который посмел сделать выпад в его сторону. Однако, Хёнджин понимал что обезвредить его - дело нелёгкое и требующее больших усилий. Взгляд его становится тяжелее, Хван выглядит немного уставшим от всего этого дерьма, которое ещё не успело начаться, но в зрачках всё ещё огнем горит решимость сделать всё, что может ради Феликса и их счастья. По правде говоря, Хёнджин даже не знает, примет ли его Ли обратно, но об этом он подумает позже. Сейчас нужно сосредоточиться. - Я давно за ним гоняюсь. - тихо произносит Крис, опускаясь на своё место и вздыхает так, как вздыхают только очень уставшие от жизни люди. - Столько преступлений в городе произошло по его вине. - Представляю, - выплёвывает Хёнджин, - что мы можем сделать с этим? - Для начала покажи переписку, а потом уж придумаем. *** Они сидят над этим делом до самого вечера, вороша документы, пытаясь пробить номер человека, написавшего Хёнджину, придумывая план. В конце концов сошлись на том, что Крис попытается раздобыть информации, а Хван может начать предпринимать попытки налаживания отношений с Феликсом. Домой он ехал на нервах - в голове крутилось все, что они успели обсудить с Крисом, а ещё ему ужасно тревожно. Хёнджин не знает, как он теперь будет начинать общение с Феликсом. Почему-то о том, как устранить угрозу, он подумал, а об этом - нет. Почему-то ему казалось, что всё выйдет само собой: Хван подойдёт к Феликсу, объяснит всё как есть и они вновь заживут нормальной жизнью, как подсказывал богатый опыт в просмотре романтического кино. Однако, слишком поздно Хван понял что если бы он был в кино, то это было бы какое-то ужасное издевательство над ним, как над персонажем, потому что сейчас он переживает настоящий личностный кризис. А примет ли Феликс его обратно? По сути, Хёнджин не может найти ни одной адекватной причины на это. Ему стоит поразмыслить над этим, придумать план, но сейчас он так устал, что если его голова ещё хоть немного перетрудится, то она выйдет из строя, упадет на пол и покатится по нему, как футбольный мячик. По этой причине Хёнджин приходит домой и сразу же заваливается спать, пытаясь выгнать из своей головы все нехорошие мысли. Он подумает об этом как-нибудь потом, сейчас Хвану нужен отдых. *** По утрам жизнь частенько бывает настоящей сукой. Данная особенность её характера в один момент настигла и Феликса - это был первый или второй день учебы в универе - и с тех пор сукой она была частенько. Сегодня она задала Феликсу жару за завтраком. Ли проснулся этим утром пораньше, надеясь привести себя в презентабельный (читать как: образ на подиум) вид и не опоздать на учебу. Такое, вообще, случалось довольно редко, потому что Феликс либо выглядел идеально, либо приходил вовремя, и если он при параде сидит в аудитории за пятнадцать минут до начала пары - это исторический момент. Феликс и сам удивлялся, когда так получалось, а потом страшно гордился собой. Ну так вот. Первое, что Феликс захотел сделать утром, это выпить кофе. В квартире, которую ему любезно снимали родители, имелась очень сложная, хрупкая конструкция - новейшая кофемашина. Ли подходит к устройству, включает его и идёт чистить зубы, как вдруг слышит с кухни пронзительное, в какой-то степени гаденькое пищание. Он, как есть - весь в зубной пасте и с щёткой во рту - мчится на кухню и застаёт там зрелище, которое повергает его в крайнюю степень паники. Ну правда, он паниковал даже сильнее, чем когда нашел себя в кровати у Хёнджина пару дней назад. Честно. Феликс глазами, диаметр которых преодолел уже отметку "размер Земли" глядел на дымящуюся кофемашину, которая сама себя залила кучей пены. Не будь это его машина он бы посмеялся над несчастным, которому пришлось такое узреть и разбираться с этим, но это, черт возьми, его машина, и чинить ее придется ему! Феликс кидает зубную щётку в раковину и лихорадочно звонит всем, кого может вспомнить - маме, папе, Джисону - и воет о том, что его кофемашина "выглядит так, как будто у нее ужасное похмелье". Кофемашина умирала в страшных муках, ее нужно было спасать, пока она не откинулась окончательно, потому что если откинется, то хозяйка квартиры сдерёт с Феликса три шкуры и не поморщится, а остатки сварит на обед. Когда устройство перестает издавать умирающие звуки, а Феликс наконец додумывается вызвать мастера, который обещает прийти завтра, до первой пары остаётся пять минут, а он всё ещё находится дома с засохшей зубной пастой на лице. Справедливо рассудив, что горит сарай, гори и хата - Феликс решил пойти сегодня ко второй паре, а ещё привести себя наконец в порядок. Он укладывает отросшие волосы, делает три масочки, наносит под глаза немного тональника и подкрашивает губы тинтом. "Отец сказал бы, что я выгляжу как блядь" - проносится у него в голове, и тинт Феликс немного стирает, делая чуть-чуть бледнее. Он действительно слишком яркий. Из одежды Ли подбирает что-то, состоящее из бежевых и белых тонов. В университет он приезжает тютелька в тютельку к окончанию первой пары и чувствует себя суперзвездой. Очень несчастной суперзвездой, потому что по дороге Феликс начал вспоминать Хёнджина, и от этих воспоминаний он ещё не оправился. Но, в общем, он позволяет себе драматизировать и страдать по Хёнджину, потому что, как он считает, он взрослый человек, а взрослые люди имеют право пострадать. Как говорится, вспомнишь го.. солнце, вот и лучик. Ничего не подозревающий Феликс топает себе по коридору к аудитории, когда издалека его замечает Хёнджин. Всё сегодняшнее утро Хван напрягает свои многочисленные, как он надеется, извилины и усердно работает мозгами, пытаясь придумать, что же ему всё-таки делать с Феликсом. В конце концов в его светлую головушку приходит совсем неочевидный выход - надо всего лишь подойти к Феликсу (или подкараулить его) на одной из перемен, объяснить всё начистоту и позвать куда-нибудь покушать, потому что за едой тот обычно ведёт себя очень благосклонно. Хёнджин немного нервничает, потому что кто знает, вдруг слово за слово и Феликс пошлет его нахуй? Но тем не менее, Хван решает быть смелым, а если такое действительно произойдет, он там уж придумает что делать. Импровизация - лучший друг. А Феликс тем временем находит Джисона. Он подбегает к нему и с ходу обнимает с руками и ногами, так что друг едва может устоять на месте. Феликс просто обожает так делать. - Ай, блять! Ну Феликс, отцепись, мы же упадём и сдохнем! Феликс с горестным вздохом отпускает Джисона. Вот так он с ним, значит. Он подходит к другу, встречает его, обнимает, а он! Неблагодарный. Да. Он уже собирается сообщить об этом Джисону и выдвинуть претензии, но тот резко тыкает его в плечо и говорит: - Смотри, кто сюда идёт. Феликс поворачивает голову, и взгляд его наполняется таким неподдельным ужасом, что только в фильмах играть. По прямой траектории к ним неспеша направляется Хван Хёнджин. Феликс чувствует панику, в мозгу его, красными такими буквами, написано "SOS", там же гудит оглушительная сирена и механический голос орёт "Внимание, тревога!". У Феликса от паники коленки подкашиваются, он краснеет, бледнеет, зеленеет, а потом решает что притвориться вазой - это вполне хорошая идея. Он встаёт к стене, хватает с подоконника какого-то ужасного вида цветок, сгибает одну руку в локте и тихо произносит "я ваза". Джисон от этого всего начинает ржать на весь коридор, как конь, и хвататься за живот. Вот же сука, а сам помочь раньше пытался, булочки носил! Вот такая в наше время молодежь. Пропавшее поколение. А Хёнджин тем временем надвигается, неся с собой неминуемую гибель Феликса, потому что цветок оказался тяжёлым, и Ли казалось, что если он ещё немного его вот так подержит, то сдохнет. - Здравствуй, Феликс, - произносит Хёнджин своим умопомрачительным голосом, за который Феликс был готов продаться, и смотрит на него. Но Феликс не отвечает. Он ваза. - Феликс?.. Тут Феликс понимает что его великолепная маскировка не сработала, и остаётся один вариант - сделать ноги. Он выдавливает из себя кривенькое "привет", почти кидает стрёмный цветок на подоконник - хуй знает, каким образом он встал ровно - и стартует с места куда-то влево. Феликс бежит по коридору университета под оглушительный ржач Джисона и уже чувствует боль в боку, но не останавливается. Он за пару секунд развивает скорость боинга и продолжает ускоряться, только бы скорее ретироваться. Феликс останавливается на четвёртом этаже где-то на переходе между состоянием "бежим скорее" и "я блять сейчас сдохну", когда боль в боку уже становится невыносимой. Он скатывается по стене на пол, не особо заботясь о сохранности штанов и хватается за бок. Старость не в радость. Но даже старость не мешает ему сбежать от Хёнджина. Да, трус. Но, блять, он имеет право быть трусом! *** - Ну ты и лох, конечно, - говорит Джисон, сидя на большой перемене вместе с Феликсом в столовке. Феликс кивает, соглашаясь с ним. А что говорить, он действительно лох. Хёнджин подошёл поговорить с ним, может быть даже о чём-то важном, а он... Ну, он лох. Феликс жуёт кусок батона, когда сзади к нему кто-то подходит и хлопает по плечу. Он от неожиданности вздрагивает, давится батоном, начинает кашлять хуже туберкулёзников и залпом выпивает стакан уже немного остывшего Джисонового чая. Только после этого он оборачивается, чтобы посмотреть кто посмел оторвать его от еды и видит Хёнджина. Феликс вновь краснеет-бледнеет-зеленееет, а потом преувеличенно радостно улыбается, хотя всё его существо кричит что пора бежать. - Хёнджин, какая встреча! - его голос звучит слишком фальшиво, и Феликс мысленно даёт себе подзатыльник, - Как поживаешь? Давно не виделись, стоит заметить, что... Джисон пинает его по коленке, и Феликс замолкает, лучезарно улыбаясь. - Хорошо поживаю. Слушай, у меня есть разговор. Мы можем встретиться в выходные и кое-что обсудить? - Хван садится за стол рядом с Феликсом, так близко что они почти касаются плечами. Феликсу хочется визжать или плакать, но он стойко держится. Через пару секунд он находит себя разглядывающим черты лица Хёнджина, и по той причине, что был занят этим невероятно важным занятием он пропустил мимо ушей абсолютно все, что тот сказал. - А?.. - глупо произносит он. Боже, какой позор. - Я говорю, встретимся в эти выходные? Феликс улетает на небеса, когда с этой фразой Хван немного улыбается и сам не может сдержать улыбки. В его душе зарождается что-то, подозрительно похожее на надежду, и он пытается запихать это чувство поглубже в подсознание, ибо как подсказывал опыт, пустые надежды редко заканчиваются чем-то хорошим. - Да, хорошо, давай. - Тогда я сообщу тебе время и место чуть позже, хорошо? - Хёнджин встаёт из-за стола и подмигивает. - Хорошо.. - Феликс завороженно смотрит ему вслед, а потом поворачивается обратно к Джисону, хватается за голову и воет: - О Господи, я закашлялся прямо перед ним! - Он видел тебя и в худшем виде, - фыркает Джисон. - Это другое! *** Вечером они с Джисоном и ещё одним их одногруппником идут гулять. Того звали Минвоном, и он так отчаянно напрашивался с ними, что Феликс, добрая душа, не мог отказать. Они отправились сначала в какое-то кафе, потом в табачку - Джисону нужна была какая-то очередная приторная жижа - а потом Минвон решил раскошелиться и купить всем чипсы. Феликс сиял, как начищенный самовар, потому что тратить свои деньги он не любил, а вот делать так, чтобы другие тратились на него было уже почти хобби. Поэтому чипсы он уплетал с истинным удовольствием. Под конец прогулки Минвон попросил у Феликса с Джисоном их номера. Феликс пришел домой поздно. Он сразу же пошел в душ, а после этого завалился на кровать с твёрдым намерением отдохнуть и лечь спать. Однако, кажется, весь мир против того, чтобы Феликс отдыхал, потому что на его телефон поступает звонок. Телефон у Феликса на беззвучном ещё со времён динозавров, но противное жужжание раздражает, поэтому он не глядя поднимает трубку и сонно отвечает: - Алло. - Здравствуй, Феликс, - произносят бархатным голосом на том конце, и Феликс вздрагивает. Сон сразу же сходит на нет. - Привет, Хёнджин. Да Господи, почему он так волнуется! В конце концов, это же просто Хёнджин, а не зачёт по истории искусств. Хван такой же человек как и он сам, поэтому бояться совсем нечего, да. Да же?.. - Я позвонил, чтобы договориться с тобой насчёт времени и места встречи. Тебе удобно в воскресенье, ближе к вечеру, где-то в шесть? "Сохрани Боже мою грешную душу" думает Феликс, прежде чем отвечает: - Да, конечно. - он искренне удивляется тому, что его голос звучит так спокойно. - Тогда до встречи? - До встречи. Хёнджин первым кладёт трубку, а Феликс кричит и воет в подушку, слабо стукая её кулаками. Ну, в этот раз он хотя бы не делает вид, что он ваза. Феликс волнуется, и он понимает, почему. Они с Хёнджином расстались уже столько времени назад - для Феликса целая вечность - и теперь тот резко врывается в его жизнь, поражая её раскатами грома. Контакты с Хёнджином открывают где-то глубоко в душе Феликса ещё до конца зажившие раны, потому что он скучает, хотя иногда этого и не признаёт. Феликс бы всё отдал за то, чтобы всё было как раньше, но время назад не повернёшь, и это его убивало, разрывало на части, заставляло внутри трескаться итак хрупкую конструкцию, которой он старался закрыть свои раны, нанесенные расставанием с Хёнджином. Это ведь случилось так неожиданно, в тот момент когда Феликсу казалось, что они будут вместе если не вечно, то очень-очень долго, смогут вместе кататься по миру, вместе пробовать и готовить какие-то заумные вкусности, вместе жить эту жизнь, которая иногда ударит так, что звёзды в глазах замелькают. Но они прошли бы через это вместе. Однако, жизнь ударила - больно, до звёздочек, и ударила подло, по самому слабому месту, и Феликс еле как вытерпел этот удар. Он не оправился до сих пор - Феликс всё ещё злится, ревнует когда видит Хенджина с кем-то другим, всё ещё плачет иногда в подушку от противного, тянущего чувства где-то в груди. Но это не слабость, нет. Феликс никогда не стеснялся своих эмоций, он считал их частью себя, а разве нормально стесняться того, что так тесно сплетено с твоим нутром, что, по сути, им и является? Феликс считал, что эти эмоции надо прожить, пропустить через себя, и тогда его обязательно когда-нибудь его отпустит. Не до конца, конечно, просто боль срастётся с ним самим так крепко, что он уже перестанет её чувствовать, привыкнет жить без Хёнджина. Когда-нибудь всё будет хорошо, он верит. Феликс встаёт с кровати и заваривает себе чай. "Spring melody", три ложки сахара, немного разбавляет водой. Он садится за стол, кидает взгляд на многострадальную кофемашину, чуть усмехается и решает проверить соцсети. Там, как оказалось, у него целое новое сообщение. От Минвона. mingv.n: здравствуй, Феликс! не против прогуляться завтра вдвоём? felxxl: приветик felxxl: давай, я только за, если купишь мне ещё одну пачку чипсов mingv.n: супер, тогда завтра после пар? felxxl: оке, договорились Феликс продолжает листать соцсети, пока не натыкается в ленте на новую фотографию от Хёнджина. Это просто селфи, где он мило подмигивает в камеру и держит в одной руке мороженое на палочке. У Феликса слюни почти текут. Он моментально захотел мороженое. И к Хёнджину. Желательно всё вместе. *** Следующее утро было удивительно хорошим. Феликс проснулся вовремя, привел себя в порядок , вовремя добрался в университет и даже успел по дороге купить стаканчик пересладкого рафа. Пары проходят относительно спокойно, одногруппница приглашает всю группу, в том числе и Феликса на свой день рождения в эту субботу, а Джисон в очередной раз приносит булочки. Ли не находит себе покоя из-за предстоящей встречи с Хёнджином, но в остальном всё нормально. Вечером он гуляет по городу с Минвоном, тот покупает ему аж три пачки чипсов, настаивая на том, чтобы две из них Феликс забрал домой, если не съест, а Феликс и рад. А на следующий день Джисон загорается страшной идеей. Страшна идея не из-за своей сути. Она страшна, потому что когда Джисон чем-то загорается, то это задевает всех, а больше всего - Феликса. Ли был абсолютно уверен, что если однажды Джисон загорится развернуть ядерную войну, то не найдется ничего, что могло бы его остановить. Поэтому когда Хан утаскивает его с последней пары к себе домой и объявляет, что вечером они пойдут на костюмированный фестиваль по геншину, Феликсу становится дурно и он понимает: всё, попал. Джисону даже не нужен ответ Феликса, он итак знает, что если друг не захочет пойти, то ему не составит труда его заставить. Хан тащит его в лучший магазин косплея в городе, и Феликс уже плачет и скорбит по своим деньгам, потому что знает, что скоро все они окажутся в кассе этого чертового магазина. С выбором они определяются долго. - Тебе пойдёт быть Казухой, - восторженно говорит Джисон, прикладывая к Феликсу наряд Казухи. Сам он уже решил, что будет Нёвиллетом, потому что ему страшно понравился парик. - А если я хочу быть Скарамуччей, - возражает Ли, чувствуя себя живой вешалкой. - У него шляпа одна как твоя почка стоит, не потянешь. Да, он прав. Не потянет. Со вздохом, в который вложены все муки крепостных крестьян, Феликс идёт мерить костюм Казухи, выходит из примерочной и слышит, как Джисон начинает аплодировать. - Прекрасно! Бесиллимо! Граце! Берём! - Белиссимо, придурок, - хмыкает Ли. Они расплачиваются - Феликс пускает слезу, костюм действительно стоял как крыло от самолёта - и едут домой. По дороге Феликс чайной ложечкой выколупывает мозги Джисону - имеет право, из-за него у Ли почти не осталось денег. Феликс с Джисоном заходят в магазин, покупают замороженные сырные шарики и идут собираться, потому что Джисон уже орёт, что они страшно опаздывают. Домой они попадают через пятнадцать минут, и под вопли Джисона о том, что ещё немного и они - какой кошмар! - опоздают, Феликс приводит себя в порядок. Он нашел в интернете какую-то заумную технику наложения теней на глаз так, что он начинает смотреться больше и круглее. Ли решил, что к образу Казухи и на лице должно быть нечто соответствующее, поэтому не меньше двадцати минут он пытался разобраться с этой техникой, а после посадил на стул Джисона и мучил его столько же. На фестиваль они всё равно успевают. Более того, приходят раньше! Феликс готов снять с Джисона скальп за то, что он так страшно возмущался и орал, что в конце концов они не успеют. Стоит сказать, что фестиваль был действительно прекрасен. Тут и там светились разноцветные вывески, повсюду продавали самый разнообразный мерч, какой можно только представить (нет, серьезно, Феликс нашел трусы с Сяо! Он ужасно хотел их купить, правда, но у него совсем не осталось денег), а ещё повсюду куча людей, разодетых не хуже него с Джисоном. Но Феликс не жалуется, геншин он любит, аккаунт свой для него дороже родной матери, а за донат он был готов продать душу. А душу Феликс готов продать лишь за две вещи: за донат и за Хёнджина, поэтому данный аргумент весьма и весьма значителен. Пока Джисон носится туда-сюда, Феликс прогуливается неспеша, останавливаясь перед каждым прилавком с очередным мерчом. Ему действительно нравится разглядывать эти небольшие, но красиво сделанные штучки, нравится думать, что в каждую из них вложили кусочек души, хотя мозгом он понимает, что это вряд ли. Минимум половину из них он хочет купить, но в итоге приобретает лишь браслетик на память. Он даже знакомится с некоторыми людьми, разговаривает с ними пару минут на насущные темы, а потом они расходятся, обменявшись номерами. В мыслях Феликса мелькает благодарность Джисону за то, что он потащил его на этот фестиваль, ибо как тут Ли завел много новых знакомств. Захотелось кушать. Феликс видит впереди небольшую кафешку со столиками на открытом воздухе и решает купить там что-нибудь перекусить. Он сообщает об этом Джисону, который тут же уматывает в неизвестном направлении со словами "иди-иди, ешь, а я тебе тут пока такое куплю.." и садится за один из столиков. Пробежавшись глазами по меню, Феликс останавливается на блинчиках с ветчиной и сыром и каком-то сладком ягодном коктейле. Пока Феликс ждёт свой заказ, его начинает преследовать стойкое ощущение, что кто-то за ним наблюдает. Поворачивая голову, он натыкается на пристальный взгляд человека, сидящего за соседним столом и чувствует, как конечности его медленно отмирают. Стоит заметить, что в костюме Дилюка Хёнджин выглядел просто восхитительно. С его великолепными чертами лица так возмутительно хорошо гармонировал красный цвет, что выглядело почти пошло. Он был похож на божество, которое спустилось с неба для того лишь, чтобы забрать Феликса, который сейчас ни жив ни мёртв и в открытую пялится так завороженно, что казалось ещё немного и слюнки потекут. Когда Хёнджин улыбается ему и встаёт из-за стола, Феликс почти падает со стула. Почему-то в последнее время в присутствии Хёнджина он ощущает себя ужасно неловко и хочет сбежать куда подальше, дабы не опозориться. Феликс силой заставляет себя остаться сидеть на месте, когда Хван садится за столик рядом с ним, упирает подборок в ладонь и смотрит так, что Ли уже готов на всё что угодно. - Привет, Феликс. Тебе идёт костюм, - Хёнджин вновь улыбается, и Феликс ощущает как внутри у него что-то сжимается от того, что они всего лишь бывшие. - Как у тебя дела? - Какая приятная встреча, Хёнджин! - Феликс мало контролирует свой язык, и сейчас ему хочется дать себе пинка. Или убежать. - Тебе тоже костюм невероятно идёт, особенно цвет волос, выглядишь умопомрачительно! О Боже, какой позор. В следующем секунду Феликс замолкает, и под слоем тонального не видно, как он вновь краснеет-бледнеет-зеленееет, а ещё хочет опять прикинуться предметом интерьера. - Ты думаешь? - Хван задумчиво наматывает кончик красной пряди на палец и у Феликса, кажется, текут слюни, - Спасибо. Феликсу хочется прямо сейчас перегнуться через стол и с чувством поцеловать эти губы, которые сейчас растягиваются в улыбке, но он держится. Держится на честном слове Джисона о том, что если он попробует начать что-то с Хёнджином после того, что тот сделал, то Хан умертвит его таким страшным способом, о каком Феликс никогда не хотел бы даже знать. Из хорошего: тянущее чувство, напоминающее о том, что вообще-то Хван любит другого отходит на второй план. Из минусов: на первый план выходит стыд. - Феликс, не хочешь булочку? - Хёнджин достаёт ее из пакета и кладёт на стол, - это твоя любимая, мне сестра купила, а я не хочу. Феликс искренне улыбается и принимает булочку с таким видом, с каким люди принимают ключи от квартиры или билеты на море. Он уже собирается рассыпаться в благодарностях, но тут слышит голос: - Феликс, смотри что я купил для тебя! - радостно кричит Джисон, размахивая трусами, у которых ровно на заднице красовался Сяо, и лицо Феликса приобретает какой-то очень серый оттенок, отдалённо напоминающий только что залитый бетон, и ему хочется как можно быстрее уехать в Казахстан, сменить имя и фамилию и сделать так, чтобы никто не нашел его. - Я видел, как ты их разглядывал, думаю, дай куплю, тебе точно понравится! Всё-таки иногда жизнь особенно сука. И Джисон тоже сука. *** - Я убью тебя! - Боже, помилуй! - Никто тебе не поможет! Феликс держит в руках купленные Джисоном трусы с несчастным Сяо и угрожающе размахивает ими в воздухе. В его руках эти трусы - грозное оружие, потому что ими он собирается хлестать Джисона по всем местам, до которых достанет. Однажды такое уже было, только вместо трусов в руках Феликса было полотенце, и он почти отбил им Хану почки. В общем, Феликс с трусами в руках - страшное сочетание, по разрушительной силе равное ядерной войне. - Иди сюда, сука! - Ли надвигается на Джисона с горящими воистину демоническим огнём глазами, - Я видел, как ты их разглядывал! Думаю, дай куплю! - глаза Феликса сверкают, когда он пародирует Джисона. А тому совсем не смешно. Вот прям вообще. Джисон ищет пятый угол. А Феликс всё надвигается, и Хан уже почти чувствует болезненные удары по телу. На секунду он хихикает, потому что представляет, как в протоколе напишут "был избит трусами, в результате умер", и для Феликса это не остаётся незамеченным. Он, словно разъярённая фурия подходит ближе и начинает дубасить Джисона трусами. Джисон морщится, айкает и вспоминает все когда либо услышанные им молитвы, чувствуя как смерть его в лице Феликса совсем скоро убьет несчастного. - Ах, тебе ещё и смешно! - Хану прилетает особенно сильный удар по многострадальным почкам. Он итак подвергает их страшному испытанию примерно каждую пятницу, а тут ещё и Феликс со своими трусами. - Ну ты у меня блять получишь! Джисон пытается убежать, но не может - Феликс хватает его за ногу, от чего Хан падает на пол с протяжным воплем. - Ай, спина! - Меньше гадости другу будешь делать! - Феликс ставит на поверженного Джисона ногу. - Это ж надо так меня опозорить! Как я теперь Хёнджину в глаза смотреть буду! - А ты и не смотри туда, - Джисон находит в себе силы ухмыльнуться. - Ах ты сволочь! Извращенец! - Феликс возобновляет удары, и Джисон начинает жалобно скулить, как подбитый щенок. Через пару секунд Феликс, уже немного взмокший, останавливается и оставляет Хана валяться на полу, - Я иду спать. Подумай о своём поведении. - напоследок он зыркает на Джисона так, что того дрожь пробирает, и хлопает дверью в гостиную. Феликс решает сходить в душ, а после этого ложится спать в Джисонову кровать. Он проверяет соцсети и находит там несколько сообщений - от Минвона и Хёнджина. Первый интересуется, придет ли Феликс на день рождения одногруппницы, а Хван просто ржёт. Феликс явственно представляет, как тот громко смеётся и почти начинает смеяться сам, но потом его взгляд падает на эти несчастные трусы с Сяо, которые сейчас валяются на полу, и улыбка меркнет. Сообщения от Хёнджина Феликс решает проигнорировать, Минвону отвечает, что обязательно придёт, а потом с чистой душой засыпает, обнимая подушку. *** Сегодня суббота. Выходной день. Что может вообще пойти не по плану? Ничего, по сути. Так думает и Феликс, шагающий к себе домой из квартиры Джисона и уминающий булочку из "Sweet joy", которых у Хана в последнее время водится подозрительно много. Сегодня он должен прийти на день рождения одногруппницы. Феликс, на самом деле, обожает подобные мероприятия, но загвоздка в том, что чтобы на них прочувствовать вайб, обычно надо выпить. Но сегодня пить много Феликс не планирует, он помнит, что случилось в прошлый раз, и, представляете, пытается учиться на своих ошибках. Это, впрочем, обычно получается плохо, но эту деталь можно опустить. На такие вечеринки Феликс всегда приходит так, словно собрался на показ луи виттон. Он ещё ни разу не позволил себе плохо выглядеть на вечеринках-пьянках-мероприятиях, и этот раз для него не станет исключением. Поэтому Феликс начинает собираться за полтора часа до выхода. Он моет голову с целой тонной разных средств, которые делают его волосы шелковистыми, мягкими, объемными и вообще такими, о которых мечтает любой уважающий себя человек. Феликс укладывает волосы, немного подкрашивает лицо, незаметно корректируя изъяны, а потом пол часа возится с одеждой. В конце концов его выбор падает на белый топ, стилизованный под рубашку, укороченный пиджак и длинные джинсы, а ещё галстук, чёрный. Возле дома у Ли находился цветочный магазин, и он не может сопротивляться желанию зайти туда. Феликса покупает одну маленькую лилию, а после с помощью невидимки закрепляет нежный цветок на волосах. Он действительно сильно, даже больше чем следует любит лилии, они - одна из немногих вещей, которые могут поднять ему настроение. Эти цветы такие мягкие, хрупкие и очаровательные, что Феликс может бесконечно разглядывать и поглаживать их нежные лепестки и размышлять о чём-то. Лилии дарят Феликсу спокойствие и умиротворение, одним своим видом приводя нервы в порядок. Феликс чувствует себя богом, когда выходит из такси, которое привозит его к достаточных размеров особняку, из которого уже слышится громкая музыка. Он звонит в дверь, и ему открывает именинница. - С днём рождения, Рюджин! - Феликс заходит, обнимает девушку и протягивает ей конвертик с деньгами. Честно, он почти заплакал когда понял, что надо что-нибудь подарить, и этим чем-нибудь были деньги, потому что на нормальный порядок уже не было времени. - Спасибо, - та улыбается, - пошли, у нас туса, видал какую я хату сняла? Феликс проходит вглубь дома, где уже вместо нормального света установлен какой-то цветной и видит столики. На них расположились самые разнообразные вкусности, и Феликс, который уже в конец обеднел и за сегодня съел только дешёвый дошик по акции подумал, что он попал в рай. Ли садится на один из стульев и начинает понемногу кушать. Вокруг толпа, играет музыка, все танцуют, кто-то уже немного подвыпивший. Феликс решает немного выпить - ничего плохого же не случится - и начинает потягивать шампанское. Один бокал пошел только на пользу, ведь теперь ему захотелось встать и потанцевать вместе со всеми. Феликс соглашается с внутренним голоском, который предлагает ему это сделать, встаёт с места и идёт в самую глубь толпы. Там он начинает двигаться в такт мелодии, и получается у Феликса весьма неплохо. Так неплохо, что когда включают медленный танец, к нему подходит Рюджин и с улыбкой протягивает руку. Феликс и не против, ему всё равно не с кем танцевать, так что Рюджин - отличная кандидатура. Во время танца они немного переговариваются и смеются, в общем, ведут себя как друзья, хотя раньше Феликс почти не общался с Рюджин. Потом они берут себе по бокалу шампанского и садятся на диванчик. - Сфоткаемся? - предлагает Рюджин, делая глоток из бокала. - Да, конечно, - Феликс ждёт, пока она направит на них фронтальную камеру, улыбается, а после Рюджин делает кучу фотографий. На всех них они - веселые и радостные и на одной фотке Рюджин чмокает Феликса в щёчку. Феликс полагает, что это всё по дружески. Наивняк? Ну, кто знает, может быть у Рюджин действительно в голове ничего "такого". Она выкладывает фотографию в инстаграм, отмечает Феликса, и тому приходит уведомление. Он заходит в приложение и видит, что Хёнджин, словно скоростной, уже лайкнул фотку. Пожав плечами, Феликс запихивает телефон обратно в карман и продолжает общаться с Рюджин до того момента, пока у него не появляется желание выйти в туалет по нужде. Феликс извиняется и уходит, оставляя на столе недопитый бокал с шампанским, а Рюджин посылает ему вслед воздушный поцелуйчик. Спокойно сходить в туалет Феликсу не дали. Как только он оказывается в помещении и ещё даже не успевает включить свет, кто-то прижимает его к стене, вероломно нарушая личное пространство, и Феликс даже не успевает понять что произошло. Человек находится слишком близко, так близко, что Ли может почувствовать запах его парфюма. Знакомого. - Хёнджин?.. - тихо произносит Феликс. Глаза привыкают к темноте, и сквозь нее он может разглядеть лицо Хвана. Такое аристократичное, его черты просто великолепны. Взгляд Феликса обводит пухлые губы, глаза и волосы. Красные? - Ты что, покра.. - Чшш, ничего не говори. - Хёнджин приставляет палец к губам Феликса, и тот замолкает. Внутри что-то сжимается, душа тяжелеет неприятно тянет где-то в грудной клетке. Феликс молча смотрит в глаза Хёнджина и не может оторвать взгляда, рассматривая каждую крапинку, которую можно увидеть в темноте. И Хёнджин целует его. Резко, но с бесконечной нежностью, так как никогда не целовал. Внутри Феликса что-то срастается, переплетается, взрывается, заставляя тело гореть огнём, он сам не до конца понимает что происходит. А Хван медленно, растягивая момент расцеловывает сначала нижнюю губу, потом верхнюю, и делает это совсем ненавязчиво. Через первые пару секунд он начинает отвечать на поцелуй, осторожно, также нежно. Это был поцелуй со вкусом горечи, слёз, расставания, со вкусом страшной тоски и отчаяния, но, черт возьми, какой же он был приятный. Феликсу кажется что он уже не находится на Земле, для него существует только Хёнджин и стена, к которой он до сих пор прижимается. Феликсу страшно, страшно что это всё закончится также резко, как и началось, поэтому он продлевает поцелуй как может. Хёнджин начинает целовать его немного напористее, чуть резче, и Феликс догоняет его. Он приобнимает Хвана за плечи, и тот так крепко прижимает его к себе, что Ли чувствует себя на небесах. Он вплетает свою руку в мягкие волосы, и Хёнджин легко мажет языком по его губам. Феликс чуть приоткрывает рот, впуская туда язык, и в поцелуй входит страсть. Теперь нет никакой нежности, на языке чувствуется только сладкий, пьянящий привкус любви и страсти, и Феликс думает, что даже если бы сейчас началась ядерная война, это бы не оторвало их друг от друга. Однако, спустя долгие несколько мгновений, они отрываются друг от друга. Оба тяжело дышат, и в полной тишине туалета это ощущается почти интимно. Феликсу требуется секунд десять, чтобы в полной мере осознать, что только что произошло, и ещё столько же, чтобы заставить себя не завизжать на весь туалет. В его голове они уже женятся и живут долго и счастливо. Но Хёнджин рушит всё это одним лишь словом: - Прости. Феликсу плохеет. Он сползает по стенке туалета, размазанный, как мошка, одним лишь этим "прости", оно выбивает воздух из лёгких, почти лишает возможности дышать. Хёнджин жалеет? Он не хотел этого? Зачем тогда начал? Все внутренности у Феликса болезненно сжимаются, и доламывается то последнее, что оставалось целым. Феликс не выдерживает, он чувствует себя таким несчастным, униженным, разбитым. А ещё ему становится стыдно и противно от себя до горечи, оседающей на кончике языка. Он тут уже почувствовал себя, если это можно так называть, счастливым, напридумывал надежд, а Хёнджину, судя по всему, этого и не нужно. Почему это всё происходит именно с Феликсом? Ему хочется поскорее оказаться подальше отсюда, подальше от этого проклятого туалета и никогда больше не вспоминать про Хёнджина, потому что он знает, ещё немного, и это его добьёт. Феликсу хочется вытащить из себя эти противные чувства и никогда в жизни больше не любить, но на этом моменте он себя останавливает. Нельзя так. - В каком смысле?.. - Извини. Мне не стоило. - голос Хёнлжина звучит почти безжизненно, и от этой безжизненности в Феликсе что-то умирает. Он поднимается и произносит: - Это ты прости, я наверное пойду. - Стой, я не про... Но Феликс уже не слышит этого, он срывается с места и убегает. Он находит кладовку, запирается в ней и безудержно рыдает, чувствуя как горячие слёзы стекают по его лицу и капают на пол. Зачем Хёнджин сделал это? Зачем так жёстко дал надежду, а потом резко ее отнял? Весь мир Феликса начинал рушиться, и он чувствовал что сам рушится вместе с ним, и ничего не может с этим поделать. *** Хёнджин чувствует себя дерьмово. Так дерьмово он не чувствовал себя, наверное, с того момента как они с Феликсом расстались. Хван чувствует себя дураком, сказочным идиотом, который всё портит. В конце концов, зачем было говорить это дурацкое "прости", если можно было просто всё объяснить? Да, Хёнджин хотел сделать это не в туалете, а в каком-нибудь более приятном месте, но разве это, блять, должно так сильно волновать? Первым порывом Хвана было извиниться, и извиниться за то, что он так неожиданно всё это начал, ведь они даже общаться нормально не стали после расставания. А когда до него дошло, что Феликс понял всё неверно, Хван готов был волосы рвать на голове, потому что, черт возьми, он всегда хотел как лучше, а выходит, сука, как всегда. Делать нечего, исправлять ситуацию надо. Хёнджин выходит из туалета и идёт искать Феликса. Зная его, вряд ли тот сейчас находится в толпе, поэтому Хван пошел прочёсывать дом. Он заглянул в каждую комнату, в каждый шкаф, посмотрел под каждую кровать, прежде чем его слух уловил тихий, почти не слышный всхлип со стороны кладовой, и Хёнджин в какой раз удивляется собственной тупости и начинает винить себя. Он приоткрывает дверь и проскальзывает в кладовку. Всхлипы резко прекращаются, и Феликс смотрит на Хёнджина покрасневшими глазами. Что-то в груди Хёнджина обрывается, когда он видит этот взгляд, хочется сгрести Феликса в охапку и доставить в какое-нибудь уютное место, вкусно накормить, сказать чтоб он ни о чем не волновался и что всё будет хорошо. Но вместо этого Хван просто садится рядом с Феликсом и крепко, нежно обнимает его. Феликс хватается за него, как за последнее спасение и только сильнее разражается слезами. Ему хочется домой, туда где все будет в порядке, где не будет так больно. Феликсу кажется что весь мир для него сжимается до этой кладовки. И наконец он выпускает эмоции. Феликс рыдает долго, так как никогда ещё не рыдал, ноет, как в последний раз, и чем больше он это делает, тем легче становится на его душе. Эмоции высвобождаются насовсем, пока он сильнее сжимает ткань Хёнджиновой рубашки и пропитывает ее слезами. Сам Хёнджин слушает молча, только успокаивающе поглаживает Феликса по голове, пока тот не заканчивает наконец и не начинает просто молчать, подсознательно боясь выпустить Хёнджина из объятий. А Хёнджин тихо говорит после всего этого: - Прости меня. И это было не то "прости", что Феликс слышал раньше. Теперь приходит очередь Хёнджина высказываться, и он рассказывает всё, начиная со статей. Феликс поглаживает его по спине, как бы говоря "теперь всё будет хорошо", а Хван едва справляется с эмоциями, потому что то, что он переживал последние месяцы, было адом на земле. Он рассказывает про смс, про Криса, про их планы, а потом как приревновал к Рюджин, и Феликсу хочется его расцеловать и сделать так, чтобы всё было хорошо и ничего Хёнджина не волновало. Так они и сидели в этой кладовке. Оба заплаканные, с красными глазами, но на душе было так одуряюще легко, что хотелось петь. И Феликс не может поверить в происходящее, потому ну просто не может быть одному человеку так хорошо от близости другого. Они нежно целуются и долго обнимаются, между ними такая идиллия, что вздохнуть страшно, лишь бы не нарушить её. В конце концов Хёнджин поднимается, подаёт руку Феликсу и говорит: - Уже поздно, пора спать. Поехали ко мне? Феликс с улыбкой кивают, и они едут. Дома они ложатся вместе в кровать Хёнлжина и, наплевав на неудобства, так и засыпают, пока по их венам вместо крови течёт фильтрованное счастье.