My confusion, my obsession

Blessed       После переезда Джисон выглядит невероятно счастливым. Чанбину интересно, очень интересно, поэтому он приходит в гости без предупреждения. Выдумывается какой-то глупый повод по дороге, если вдруг Минхо спросит, чтобы не вызвать подозрений. После пары звонков за дверью всё ещё тишина, но он точно знает, что дома кто-то есть. Проходит ещё несколько секунд, и слышится шуршание, а затем мелодия и щелчок открывающегося электронного замка. Джисон стоит растрёпанный, в шортах и лёгкой домашней майке, на груди которой расползается мокрое пятно.       - О, хён, привет! Заходи! - удивленно говорит он и проходит вглубь, освобождая проход.       Чанбин заходит. Скидывает обувь и идёт внутрь. Квартира такая же как и у них с Хёнджином, всё таки живут они в одном комплексе, хоть и разных корпусах. Осматривается. Много неразобранных коробок стоит вдоль стен, мебели практически нет, ещё видимо не привезли. Пара горшков с цветами, которые с собой перевёз Минхо, телевизор на стене, кожаный диван. Из одной из комнат слышится тихая музыка. Он ожидал увидеть уют, но квартира кажется скучной, даже немного аскетичной.       Джисон удивлён приходом Чанбина, но также рад, потому что знает: тот пришёл, утолить своё любопытство.       - Проходи, хён, чувствуй себя как дома.       - Почему сразу не открыл? - Чанбин ещё раз осматривается вокруг и задерживает взгляд на Джисоне. Тот всё также светится и улыбается. Чанбин догадывается о причине. И это почему-то немного раздражает. Он смотрит на младшего пару секунд, а потом опускает взгляд на некрасивое мокрое пятно на футболке, улавливая под ней очертания недавно сделанной татуировки.       - Как дела? Один? А хён где? - стараясь звучать незаинтересованным спрашивает Чанбин, усаживаясь на диван.       - Не знаю, вышел куда-то, - пожимая плечами, но не отводя взгляда, отвечает Джисон.       - Один значит. Как тебе на новом месте?       - О, отлично, тут довольно уютно, много места, квартира больше. Правда я ещё не все вещи разобрал, мне лень. Пойдём покажу свою комнату, - говорит Джисон и направляется в сторону приоткрытой двери справа, из-за которой доносится незнакомая мелодия.       Они заходят в комнату. Чанбин оглядывается. Типичная комната Хан Джисона. Он ещё не распаковал свои вещи, а тут уже ногу некуда поставить. Одежда раскидана по всем горизонтальным поверхностям. Пара картин, что висели у Хана прежде в общежитии, стоят на полу прислонённые к стене, несколько чемоданов как были привезены полторы недели назад, так до сих пор и не тронуты. Окно как всегда наглухо зашторено. Единственный островок, на котором идеальный порядок это стол с аппаратурой: ноутбук, микрофон, небольшие колонки, лампа. Почему-то пахло лекарством. Чанбин не смог удержать своего любопытства.       - Почему пахнет лекарствами?       - Я татуировку свою обрабатывал, хён, когда позвонили в дверь, - отвечает Джисон, беря тюбик мази в руки и откручивая крышку. - Не знал,что это ты, пришлось футболку надеть. Кожа зудит, сил нет терпеть.       После этих слов он стягивает прилипшую к груди футболку, обнажает плоский живот и красивые плечи. Хоть уже больше года Джисон не ходит в зал, но тело у него все такое же красиво подтянутое. Чёрная татуировка выглядит контрастно на медового цвета коже, тянется от середины груди почти до плеча. Красивые буквы и компас. Джисон давно мечтал и набил сразу, как только понял, что больше ждать не хочет. Чанбин ее видел, когда младший показывал в зале всем, но очень хотел рассмотреть внимательнее, запомнить детали.       А потом наверняка написать песню.       Хан слегка морщится от неприятных ощущений, когда дотрагивается до покрасневшей кожи. Чанбин знает, какая она чувствительная. Кончики пальцев начинают покалывать от желания прикоснуться. Он тяжело сглатывает. Смотрит пристально за движениями пальцев, неторопливо наносящих мазь.       - Как вы обустроились, хён? Хенджину пришли те полки, которые мы с ним заказывали? - не отвлекаясь от занятия спрашивает Джисон.       - Да. Наверное. Не знаю, не спрашивал, - будто не своим голосом отвечает Чанбин и замолкает.       Хан отвлекается на замолчавшего Чанбина, ловит его взгляд и, ни секунды не задумываясь, протягивает тюбик старшему и говорит:       - Помоги, пожалуйста.       Чанбин загипнотизированный подходит, забирает мазь, собираясь выдавить себе на пальцы, но вспоминает, что руки грязные. Хан взглядом указывает в сторону ванной. Чанбин быстро вымыв руки, и возвращается к младшему, который оперевшись на край стола уже ждёт его. Он забирает из рук Джисона мазь, выдавливает немного на пальцы, поднимает руку, но в последнюю секунду робеет и останавливается в паре сантиметров от кожи. Изучает сначала глазами.       Blessed. Действительно благословенный, наделённый талантами в таком количестве, что даже сам своих пределов не знает. Хорош во всем, кроме игр с мячом и прыжков через скакалку.       Компас, чтобы не сбиться с пути и всегда найти друг друга.       А это что? Мелкие буквы выстраиваются в давно знакомую фразу и Чанбин хмыкает. Ещё во времена трейни они вместе смотрели этот мульт, плакали тогда как девчонки, а потом Хан выписал себе в блокнот с текстами песен фразы из него. Блокноты менялись, а одна из цитат переходила из раза в раз. И вот она тут, у него на груди, выбитая чёрными чернилами под кожей.       - Нравится, хён? - интересуется младший.       - Ты как ребёнок, ты правда сделал себе тату с фразой из мультика, Хани? - насмешливо отвечает Чанбин, уставившись на Джисона.       - В следующий раз ещё и соски проколю, чтобы ты точно знал, что я не ребёнок.       - Не боишься? С твоей-то чувствительностью? - говорит Чанбин, надавливая чуть сильнее на край татуировки, где кожа все ещё красная и слегка опухшая. Джисон шипит от неприятных ощущений, но не отодвигается.       - Хочешь сказать, что вытерпишь и даже плакать не будешь? - тихо, едва слышно спрашивает Чанбин, опуская руку и царапая кожу на груди, которая мгновенно покрывается мурашками.       - Я возьму тебя с собой, чтобы хён вытирал мне слёзы, - отвечает Джисон, не прерывая зрительного контакта. И он действительно это сделает, Чанбин знает этот взгляд.       Неожиданно для обоих тишину, что повисла в квартире, нарушает голос Минхо.       - Ну и долго вы там будете обжиматься, выходите, я есть хочу, - а затем через пару секунд добавляет. - Надеюсь Чанбини не пришёл в первый раз в гости с пустыми руками?       - Погнали, хён, а то Лино все мясо съест, - усмехаясь подмигивает Джисон, хватает старшего за руку, вытягивая из комнаты.       Об этом надо написать песню, думает Чанбин. Определённо.       - Хён, ты же знаешь, - отвечает на немой вопрос Джисон, когда через пару часов, сидя в гостиной и крася себе ногти, слышит очередной многозначительный вздох Лино.       - Это преступление, если между вами ничего не было! Я даже постоял внизу минут десять, когда увидел, как Чанбини заходит в подъезд, - немного разочаровано говорит Минхо.       - Ты же знаешь, что хён ещё не готов, - отвечает младший, убирая безымянный палец из-под лампы, чтобы проверить, высох ли лак.       Минхо зависает на секунду, а потом хмыкает и говорит, что у Чанбина будет спермотоксикоз, если Джисон и дальше будет вытягивать из него так душу.