Глава 1
17 ноября 2025 г., 19:08
— Он — не гений, Деметра! Он — чудо в перьях! — возглас врывается в помещение — стеклянная дверь едва успевает открыться — прежде, чем девушка влетает внутрь.
Когда именно она получила возможность так просто влетать в мой кабинет, яростно сдержанно размахивая волосами, собранными в хвост, даже я точно сказать не могу. Она просто влетела в мою жизнь так же, как влетает вечерами после ярых споров с Икаром в мою квартиру. Видимо в этот раз даже не стала терпеть до вечера. Отрываюсь от рабочих экранов со сводкой новостей на вторую половину дня, наблюдая, как Лия сваливается в гостевое кресло напротив.
— Что-то принёс от изгоев? — интересуюсь я, вспоминая их вчерашнюю перепалку, о которой, конечно же, девушка не смогла не поделиться.
— «Пару интересных мыслей», как он выразился. Крылья строить собрался, только вот на какие деньги? На парнях же ещё новый гаджет для умного дома висит. Они с Брутом сегодня пойдут с Правителем договариваться насчёт бюджета, а я вот к тебе согласовать рекламу пришла, — чуть ли не пышет огнём золотая девочка, а я замираю.
— Крылья? Зачем ему крылья?
— Ему изгои рассказали пару легенд из прошлого, а он загорелся ими, как маленький мальчик.
— Легенд? — я хмурюсь и окончательно отрываюсь от работы, мановением руки выключая экраны. — О каких легендах могут рассказывать изгои?
— Ну что ты начинаешь включать свою репортёрскую жилку? Я особо не вслушивалась в эти бредни дикарей из его речей. Что-то там про Икара из прошлого: вроде как тот крылья из перьев и воска собрал, и что-то про свободных «крылатых» людей, — наблюдая мой нахмуренный вид, она поднимается с кресла. Лия кошачьей походкой приближается ко мне, обходя стол и меня, и мягко кладёт ладони на мои плечи, аккуратно поочерёдно сжимая, пытаясь размять напрягшиеся мышцы. — Представь себе, будто после падения неба появился крылатый народ, который так яростно боролся за свою свободу и независимость, что однажды их это погубило: Мародёры нашли их и забрали крылья, но они не сдались и продолжили бороться хотя бы за свободу, став предшественниками Изгоев.
Всё внутри сжимается до одной точки — сердца, что бьётся сейчас в тысячу раз быстрее обычного, и даже опьяняющие касания вдоль шеи не смещают фокус внимания. Вот как значит. Вот как теперь говорят о Стае.
— И крылья, которые сделает Икар, о, я уверена, он их рабочими соберёт даже из удобрения и палок, должны стать костылями для становления Изгоев Крылатыми, я правильно понимаю? — я оборачиваюсь к девушке, и та прекращает массаж.
— Милая, никто не допустит, чтобы крылья Икара попали к изгоям, — Лия выглядит растерянной, будто такая мысль даже не пришла никому из этой троицы в голову. Она приседает, чтобы заглянуть в моё лицо, и берёт мои ладони в свои. — Ты же знаешь его: наиграется с новой игрушкой и переключится на новую.
— Крылья — это не игрушка! — сбрасываю её руки и резко встаю, она поднимается следом. Чувствую неловкое шевеление по спине и тут же холод золотого браслета. Введена малая доза успокоительного. Тем лучше. — Хочешь поощрять такие игры, то, конечно, рекламируй крылья — перечить не буду. Даю разрешение на любую твою рекламу крыльев, — оба браслета позвякивают, уведомляя о записи заявления.
— Ты что-то знаешь? — Лия умеет складывать два плюс два, что мне в ней, безусловно, нравится, но вопрос задаёт неправильный. Она тянется коснуться меня, но я отступаю. Отворачиваюсь от неё к балкону, откуда открывается прекрасный вид на копошащийся внизу Полис и ярко сверкающий Купол над ним. Отстраняться от неё, отвергать её — смерти подобно, только вот она тронула ту струну души, которой так давно не касались, и я не могу справиться со своими порывами. В выборе «бей или беги» я всегда выбирала бежать. — Деметра, что ты знаешь?
— Они не выжили, — вот он, правильный вопрос. Опираюсь плечом на косяк балконной двери и провожу взглядом едва видимые за технологическим мерцанием облака. — Мародёры забрали у Крылатых не только крылья, но и жизни. Они не выжили.
сранным квадратом до более спокойного дыхания.
— Ты когда-нибудь думала о том, что происходило с людьми в день падения неба? — задаю вопрос скорее в пустоту, но знаю: она здесь, слушает и готова ответить то, что выучила ещё из учебников в школе. — А они это видели. Они это чувствовали. Их ломало и выворачивало в неизвестные нам позы, когда росли крылья. Крылья... — оборачиваюсь через плечо и ловлю заинтересованный взгляд девушки, подошедшей ближе, но держащей дистанцию.
— Крылья у них были в два человеческих роста каждое. В них можно было бы укрыться нескольким людям. И у каждого Крылатого — уникальная расцветка: от призрачно белых до иссиня чёрных. Они были невероятно красивы, — я отворачиваюсь обратно к окну, стараясь абстрагироваться от воспоминаний.
— Они перешли дорогу Мародёрам? — Лия неуверенно подаёт голос из-за спины и появляется в поле зрения, опираясь на противоположную сторону двери на балкон.
***
Изо рта вырвался свистящий выдох. Зевс говорил не шуметь и не выглядывать из убежища. И я послушно пряталась среди толстых бетонных стен, пока с улицы, до этого момента наполненной приглушёнными переговорами, не раздался пронзительный крик Гестии. «Что бы не случилось — не выглядывай, не давай им шанса тебя найти», — просил Зевс и укрывал меня с головой плотным тяжёлым одеялом перед тем, как выйти из дома на окраине навстречу догнавшим стаю Мародёрам. Они не впервые столкнулись лицом к лицу, но это не отменяет опасности как для Крылатых, как для Мародёров, так и для случайных участников конфликта, просто попавших не в то время и место. Крик не прекращался. Что-то крупное глухо стукнулось о стену дома, в котором я пряталась, и разразился хохот среди Мародёров. «Их больше», — мелькнуло в моей голове, оценив громкость смеха. — «Они повсюду.» — Сколько Крылатых должно умереть, чтобы вы отстали от нас? — низкий голос Зевса прозвучал грозно, если только не знать, что его руки, спрятанные за спиной, яростно цеплялись пальцами друг за друга и за ткань, как это он обычно делал, — лишь бы унять неконтролируемую тряску. — Все, — ответил ему кто-то из Мародёров. — И ты умрёшь последним.***
Лия молча подходит ближе. Зря Икар не ценит её даже такой, какой она старается ему показаться. Она ведь из кожи лезет, чтобы он заметил в ней не только подругу и способ рассказать о своих изобретениях, но и девушку. Все эти наряды, сменяющие друг друга, что вряд ли она когда-либо при нём повторяла образ, все эти позы и движения, все эти поблажки его заскокам, да даже реклама крыльев... Браслет нагревается, напоминая о невозможности вводить так часто успокоительное. Вдох, задержать, выдох, задержать. Повторить. Дышать***
Глухие шлепки о стену продолжились — менялись голоса кричащих и плачущих Птиц. К четвёртому вскрику я уже подобралась к этой стене, и отброшенные в сторону иссиня чёрные крылья Аида мелькнули в окне. Его голос и хрип всё ещё можно было расслышать: — И это всё из-за Атланта, Шеф? Из-за того, что мальчонка не рассчитал сил и прибил вашего? — Кровь за кровь, Крылатый, — приходилось напрягать слух и жаться к стене, чтобы разобрать слова начальника Мародёров с уже знакомым голосом. Последний вскрик Аида разнёсся по улице среди смешков толпы. — Ну вот ты и остался один, вожак. Как тебе представление? — Со спецэффектами переборщили, — фыркнул Зевс севшим голосом. — Финал тебе точно понравится, — Крылатый явно сопротивлялся, но его прижали к стене. Между нами была лишь одна бетонная стена, и я, кажется, могла бы физически различить его страх. Мародёры смеялись, мяли крылья ногами. Рвались мышцы под их ножами, хрустели кости, ломаемые арматурой. Ладонью закрыла рот, чтобы не выдать ни звука, а слёзы непроизвольно потекли по щекам. Зевс не проронил ни звука. Это была казнь. Мучительная и показательная. — Если ты надеешься, что мы тебя убьём, как остальных, то ты ошибаешься, — голос Шефа стал слишком громким, будто именно он стоял за стеной и держал Зевса. — Ты будешь умирать один. Среди трупов твоих братьев и сестёр, твоих близких людей. Глухой звук падения не удержавшегося на ногах лидера Крылатых обозначил начало ухода Мародёров. «Заберите крылья» — были последние слова, которые я чётко услышала от них. — У меня они хотя бы были, — прохрипел вслед тому Зевс и закашлялся кровью.***
— За перьями Крылатых велась охота. Они стали трофеем и доказательством чести у Реконов. Каждый уважающий себя рыцарь обязан был иметь в своём доме такое перо. А победить крылатое чудище и принести его крылья в Крепость считалось подвигом подобно нахождению Грааля. Но к встрече с Мародёрами из всей стаи осталось лишь шестеро. Что могли сделать шестеро юношей и дев против толпы вооружённых дикарей? — Откуда ты знаешь об этом? — На моих руках умер последний Крылатый, — браслет обжигает холодом вновь, и до этого дрожащий голос возвращается в норму. — Он был их лидером, и Мародёрам показалось забавным, чтобы он наблюдал лишение крыльев и смерть каждого из своих собратьев. А затем они вырвали ему крылья и оставили истекать кровью рядом с остывающими телами бескрылых Крылатых. Зря тогда остановились в том поселении...***
Когда голоса Мародёров затихли, я с нервной дрожью толкнула входную дверь. Улица встретила меня холодом светлых глаз Гестии, направленных прямо на меня. Она смотрела как всегда пронзительно, будто смотрела глубоко в душу, считывая меня как детскую книжку. Я никогда не могла выдержать её взгляд. Вот и в этот момент отвернулась от этих острых пустых глаз. По всей улице были разбросаны столь драгоценные перья, втоптанные в грязь и кровь. Кровь... была повсюду: в каждом проклятом сантиметре этого двора запекались бордовые следы борьбы. — Дем... — хрипло раздалось сбоку, и я невольно вздрогнула от непривычного голоса, оборачиваясь. Прямо за дверью, весь в крови, лежал Зевс. Выглядел он... словно детская пластиковая игрушка, которую маленький ребёнок кинул в стену со всей дури. Поломано. По его телу медленно расползались крупные синяки, а рёбра, кажется, были сломаны. Мои колени подкосились, я упала на них прямо перед Зевсом и трясущимися руками коснулась его лица. Оно уже немного опухло, но полный боли, потухший сине-золотой взгляд продолжал периодически боязно осматриваться. — Пожалуйста, береги силы, — шептала я, убирая упавшие пряди волос. — Ты должен выжить. — Нет, это ты должна выжить, малышка, — он закашлялся, хватаясь ладонью за рот и сдерживая разбрызгиваемую тёмную кровь. — Мне уже не помочь. — Нужно позвать кого-нибудь из деревни... Там были люди, когда мы пролетали над ними... Они помогут, и ты обязательно выживешь... — Дем, — Зевс накрыл мою ладонь своей и попытался успокаивающе погладить. Я замерла. — Остановись. Уже поздно. И я остановилась. Он обхватил меня в объятия, и я уткнулась ему в шею носом. Раньше я не доставала ему в росте, и ему приходилось поднимать меня на руки, укрывая своими карамельными крыльями от всех невзгод. Но сейчас за его спиной пусто — только бетонная стена и торчащие кости. И это резало меня не хуже мародёрских ножей и реконских стрел. — Я многое хотел бы сказать, но, боюсь, не дотяну, — он снова закашлялся, но уже не держал кровь в себе. Она тонкими струйками стекала с его ладони по предплечью, капая на лежащие под нами шоколадные перья Геры, смешиваясь в причудливый цвет. — Я был с тобой эти пятнадцать лет и буду всю оставшуюся жизнь. — Чью? — невольный смешок вырвался из меня, и Зевс прижал к себе лишь сильнее. — Твою, малышка, — прошептал мужчина в ответ, откидывая голову назад. Через минуты, кажущиеся мгновениями, его хватка ослабла и рука сползла на мягкие перья его семьи. Тишину разрезал мой пронзительный крик.***
Тишина должна была бы резать слух, но вот этажом ниже один из моих заместителей отчитывает за опоздание подчинённого, в кабинете рядом раздаётся стук клавиш, однако громче всего звучит сбитое дыхание Лии, которое она так отчаянно пытается скрыть. Если прислушаться, то можно расслышать и её сердцебиение, но, пожалуй, стоит себя сдерживать. — Мне нравятся изобретения Икара, Лия. Я готова ему помогать, пока мне это доступно, — отталкиваюсь от косяка и кладу ладонь ей на плечо. — Но даже не пытайся предложить мне купить крылья. Лия молчит. Меня всегда поражали её внимательность и умение ощущать моё настроение и понимать моё состояние. Она будто всегда знала, что мне сказать, чтобы забраться поглубже в меня. Чтобы запустить волны в озере камешком, брошенным прицельно в центр. — Ты любила его? Лидера Крылатых? — вдруг выдаёт она, смотрит своими оленьими карими глазами и ждёт ответа. — Да. — Как меня? — знает, куда давить, знает, что спрашивать. Волны бьются о берег, медленно размывая его. — Иначе. — Как? — настаивает Лия, и я не могу понять, что именно она пытается уточнить: мои чувства к ней или к нему? — Лия, прошу, не задавай вопросов, ответов на которые ты не хочешь знать, — пытаюсь прервать этот допрос, но всё тщетно, и девушка цепляется пальцами в предплечье: — Дем, я хочу знать... — Ты получила разрешение рекламировать крылья? Так и иди рекламируй! — прикрикнув, скидываю с усилием её руки со своих и пристально смотрю в глаза. Мгновение она всё ещё пытается что-нибудь вызнать, но сталкивается взглядом с моим и замирает. Я никогда не повышала на неё голос. Эта мысль читается в её испуганном выражении лица, и я сама пугаюсь. Третье успокоительное за последний десяток минут — будет уже перебор. Нужно взять себя в руки и успокоится. Не навредить: ни себе, ни уж тем более ей. Но моё сердце бьётся неистово, а адреналин подскакивает до критической отметки. Отворачиваюсь, закрывая глаза, и хрипло шепчу: — Уходи. Она не уходит ещё некоторое время. Переминается с ноги на ногу, прокручивает кольца — я слышу звон металла при столкновении друг с другом, дышит так рвано, что будто что-то забралось ей в грудную клетку и мешает нормально вдохнуть и выдохнуть. Она в один момент резко вдыхает и крайне медленно выдыхает. Что-то решила. Слышатся тихие шаги и сдержанный хлопок закрытия двери — ушла.
