Лямур, тужур, вампир

— С сахаром или без? — Официантка перекатывала во рту тугой комок жвачки, из-за чего после каждого слова издавала характерный «чмок». — Что? — Джастин заморгал. Обычно он на память не жаловался и помнил сделанный заказ хорошо. Картошка фри с чесночным соусом, бургер с двумя котлетами и пиво. Куда именно ему предлагали добавить сахар? Это была очень странная забегаловка со странным названием «Последний перекресток», но, путешествуя по бесконечным витиеватым дорогам Америки, и не на такое наткнешься. Год назад Джастин на своем байке объезжал Юг и его упорно пытались накормить сладкими жареными огурцами, хотя названия тех закусочных были вполне пристойными: “Ужин у мамы”, “Хижина сома”, “Печенье и джемы”. Откровенно говоря, он бы и тут не останавливался, если бы двигатель байка не начал барахлить в последнее время. Они проделали большой путь вместе, очень большой. Официантка закатила глаза и цокнула с раздражением. — Кофе с сахаром или без? — Без. — Джастин спохватился и добавил: — Без кофе. Я не заказывал. — Кофе стандарт. — Я не пью кофе. Посмотрев на него, как на буйнопомешанного, она сообщила убийственный по ее мнению аргумент: — После семи вечера скидка. — Все еще не пью. Официантка приподняла бровь, обводя его оценивающим взглядом, и, видимо, не нашла ничего интересного, потому что щелкнула по звонку, отправляя заказ на кухню, а Джастина — за стол в углу, который он себе облюбовал, как только зашел, благо, свободных мест было достаточно. Он положил свой мотоциклетный шлем рядом на сидение — обычно тот помогал завести некоторые знакомства, например, девушки сразу проникались к нему симпатией, если их до этого не впечатляла кожаная куртка. Джастин осмотрелся. Нет, все же ничего необычного. Точно такая же забегаловка, как и сотни, рассыпанные по Штатам, словно бисер на карту неосторожной рукой. Эти столики с несмываемыми следами жира и липкими уголками, обтянутые кожзамом угловые диванчики ярких цветов. Будто семидесятые никогда не заканчивались. Посетителей тут было немного — Джастин рассмотрел парочку ближе к стойке, увлеченную своими выпусками вечерних газет, сидящего спиной мужчину в карнавальном костюме, который изучал горизонтальные жалюзи на окнах, пару негромко переругивающихся супругов средних лет в противоположном углу, да и все. Ему все-таки принесли кофе, и хотя Джастин вполне отчетливо дал понять, что не заказывал его, он остался проигнорирован. — Ладно. Подарок от фирмы, — пробормотал он, отодвигая чашку в сторону. — Лучше бы это был хашбраун. Или что-нибудь еще. Деньги, которые он зарабатывал в летние и осенние периоды работой в апельсиновых садах или на случайных фермах, к концу весны таяли, и ему приходилось снижать траты. И это с учетом, если удавалось удачно пристроиться на зимовку. Иногда случалось работать и зимой, чего Джастин не любил. Хотя его родиной и была известная суровыми зимами Канада, он чувствовал себя человеком только в теплое время года. Картошка оказалась очень сносной. Расправившись с горячим бургером за рекордный срок, Джастин занес ломтик над соусом, когда услышал покашливание со стороны. — Ты представляешь, как я страдаю? Мужчина в карнавальном костюме повернулся к нему лицом и стало понятно: он обращается к Джастину. — Что? — растерянно спросил Джастин. Он понадеялся, это не один из тех городских сумасшедших. Хотя тот и выглядел, словно сбежал из любительской постановки «Сонной лощины»: приталенный темно-синий узорный жилет, белая рубашка с широкими рукавами-фонариками. Выглядел так, как будто целует руки дамам и кланяется при приветствии. Мужчина обернулся полностью. — Я очень страдаю, — повторил он, опираясь локтем о спинку стула. — Ведь я француз, мы везде кладем чеснок. Примерно так же часто, как сливочное масло. Я обожаю чеснок. Но мне нельзя его есть. Джастин растерянно посмотрел на свой чесночный соус, над которым занес картошку. Что? Его это как-то касалось? Чья-то непереносимость чеснока? — Сожалею… — начал он, чтобы поскорее завершить неловкую беседу. — Эммануэль. Просто Эммануэль. — Эммануэль. Эммануэль тяжело вздохнул и, поднявшись — и продемонстрировав бархатные брюки на пуговицах, — сел на стул напротив Джастина. От неожиданности тот подался назад. Это его… не то чтобы напрягало, но весьма озадачивало. Хотя он не мог не признать, что Эммануэль выглядел… скажем так, если бы он потерся о Джастина в клубе и подмигнул, Джастин бы позволил увести себя в какое-нибудь приватное место. Он никогда не ставил себе целью удержаться в каких-либо рамках, и точно не в рамках сексуальности. У Эммануэля были очень необычные глаза. Джастин моргнул и ему в какой-то момент показалось, что вокруг зрачка кружатся красные точки. Они гипнотизировали. — Думаю, тебе чеснок тоже лучше не есть, — сказал Эммануэль, смотря на картошку в руках Джастина. — Почему? У меня вообще-то никакой аллергии нет. — Просто… не ешь. Эммануэль не моргал, и это тоже казалось немного… странным. Все в нем. Не только одежда. Но его бледная кожа, словно излучающая какое-то сияние. Может быть, это не она, а пиво, которого успел отхлебнуть Джастин? От его проникновенного взгляда Джастин ощутил себя зябко. Всю его уверенность словно высосали пылесосом. — Вдруг… вдруг ты будешь сегодня кого-нибудь целовать. Джастин смотрел на него неотрывно. С ним флиртовали? С ним точно флиртовали. Но здесь? В забегаловке? У черта на куличках? Мужчина? Похоже, Эммануэля ничто не смущало. Джастин набрал воздуха в грудь и расправил плечи, чтобы они казались шире и представительнее. Но раньше, чем он успел как-то ответить на заигрывание, этот чудаковатый посетитель обычного американского бистро поднялся и направился к выходу. Джастин смотрел на свою картошку, на свой чесночный соус. Это было приглашением или нет? Во всяком случае он должен был проверить. Сделав большой глоток пива, Джастин подхватил свой шлем и устремился за Эммануэлем на улицу.