Лямур, тужур, вампир

Джастин сидел на краю крыши, свесив ноги. Вечереющий городок стелился перед ним, а он даже не запомнил его названия. Что с ним стало? Может быть, он ударился головой? Он стал так мало помнить о происходящем. Как будто очутился посреди сна. Зато четкие воспоминания сохранились о далеком прошлом, от которого он бежал, как от огня. Джастин не хотел быть тем, кем был. Не хотел быть лишь сыном своего отца. Жить в его тени. Носить неподъемные кандалы из ожиданий. Ему был нужен путь, поиск, дорога. Была ли дорога целью? Может быть. Пока Джастин не видел финальной точки. Он смотрел вдаль, на загорающиеся один за одним огни в окнах. Как будто они забирали свет из неба, высасывая его и втягивая в свои стеклянные колбы. Теплый свет, холодный, желтый, оранжевый, белый. Джастин дотронулся до шеи, рассеянно пытаясь понять, что не так. Но пальцы скользили по коже, прохладный ветер пробирался под задравшуюся футболку, а огни плавились перед глазами в одну большую пиццу из света. Пицца «Четыре огня». Он рассмеялся про себя. Жаль, что некому рассказать эту шутку. — Надеюсь, прыгать ты не будешь. Джастин так растекся в своих мыслях, что забыл, как реагировать на внезапное подкрадывание сзади. Он медленно обернулся, чтобы увидеть, как рядом садится… Эммануэль! Это же Эммануэль. В голове закрутился вихрь из беспорядочных образов, преследовавших его эти дни. Словно разномастные детали мозаики, не имеющей смысл, наконец сложились, и Джастин увидел картину, что не мог видеть раньше. Бистро, вечер, постель и… — В итоге это может оказаться просто больно и ничего не закончится, — сказал Эммануэль, устроившись рядом с ним. Моргая, Джастин разглядывал его. Как будто у него появился ответ на все вопросы, даже те, что он еще не успел задать. Мыслей стало так много, а слов — так мало. — Эммануэль, — просто прошептал он. — Да, это я. Джастин протянул к нему руку, медленно и осторожно, до конца не веря в то, что этот огонек, осветивший его воспоминания, не растворится. Сердце билось, а дыхание… он не мог вдохнуть. Рука коснулась шелковистой ткани рубашки Эммануэля. Бархатный борт жилета, стоящий воротничок, прохладная кожа щеки. Настоящее. Все настоящее. Он не исчез. И это было ощущение. Нашел. Будто искал его не день, или два, или сколько он провел здесь. Джастин будто искал его целую жизнь. И нашел.