espresso.

***

      Сону не знает, сколько времени проходит с их неловкого обеда, разбавленного разве что монологами малышки Сохён, которой такой исход ну вообще не нравится — не нравится, что её любимые люди сидят так, будто не родные друг другу вовсе (и её мало волнует, что это действительно так).       Они частенько переписываются всё это время, изредка переговариваются в те моменты, пока Сохён самостоятельно переобувает сандалики, и стараются взаимодействовать за пределами детсада, чтобы узнать друг друга получше. Но Сону преследует злое нечто в виде завалов на работе — и вот, Сохён уже забирает его бывшая жена (которая в детсаде раньше даже не была), а Пак Сонхун скучающе ждёт момента, чтобы встретиться.       И так выходит, что время остаётся только на переписки.

«Сонхун-и ♥»

Сонхун-и ♥ [12:31]: Хён, ты поел?

me [12:37]:

Почему спрашиваешь?

Сонхун-и ♥ [12:38]: Сохён сказала, что ты питаешься кофе и бумагами

me [12:38]:

Она преувеличивает

Не так много я и работаю

Сонхун-и ♥ [12:39]: Но она ведь права, так?

me [12:41]:

Возможно

Ладно

Она права

Сонхун-и ♥ [12:41]: Тогда я возьму тебе что-нибудь

me [12:44]:

Не нужно

(((((

Сонхун-и ♥ [12:41]: Поздно, я уже вышел

me [12:44]:

Эх, ладно

Спасибо ♥

      Сону не перестаёт улыбаться, когда в очередной раз понимает: о нём действительно заботятся. Сонхун, переставший так очевидно смущаться и стесняться, теперь не боится проявлять свою симпатию открыто — не боится, что получит по лбу со стороны, которая такое не одобряет. Но ему просто нет разницы, кого любить, — главное, чтобы человек был хорошим.       А Ким Сону, по его скромному мнению, очень хороший. Не заботиться о нём даже как-то не получается.       Выстроенные ранее границы между ними медленно, но верно стираются ластиком, набор которых Сохён недавно получила в подарок от мамы, — теперь они оба чувствуют себя комфортно, когда оказываются особенно близко. Они спокойно берутся за руки (пусть и прячутся от Сохён, как нашкодившие школьники), обнимаются, когда позволяют место и время, и просто проводят время так, как никогда ещё не.       Сону свыкается с мыслью о том, что Пак Сонхун отлично вписывается в его жизнь — он, будто потерянный паззл, наконец находит своё место. Ему нравится видеть младшего у себя на кухне и смотреть на забавные сердечки, которые появляются на пенке латте (он сам научился — Сону даже не приложил руку). Нравится, когда он лениво обнимает со спины и прячет лицо в шее, потому что только-только поднялся с кровати.       Всё это правда вызывает особое привыкание — Сону, кажется, зависим от его кофейного мальчика.

***

      — Сонсэмми, а почему вас не было сегодня в садике? — надув розоватые губы, спрашивает Сохён и роняет голову на чужое плечо, прижимая к себе большого динозавра с длинной шеей и лавандовым пузом (она зовёт его «господин Дино»).        Сонхун, осторожно поглаживая пупса по голове, опускает взгляд и улыбается, стоит ему заметить эту забавную реакцию. Конечно, а кому вообще понравится идти в садик с мыслью о том, что любимого воспитателя там нет?       — Я в отпуске.       — А что такое отпуск? — переспрашивает Сохён и поднимает голову, хлопая парой кофейных глаз.       — Большие, длинные выходные.       — А вы устали, сонсэмми?       — Разве что немного, Сохён-а, — с такой же улыбкой говорит Сонхун и продолжает наблюдать за тем, как крошечные пальцы сминают белые бока динозавра, усыпанные тёмно-фиолетовыми звёздами.       — Тогда будем отдыхать вместе, — негромко; Сохён обращает внимание на пришедшего в гостиную Сону, который выглядит особенно комфортно и по-домашнему в объёмное футболке и простецких штанах, и улыбается ему.       — А что вы в тишине сидите? Кое-кто же хотел глянуть мультики с нами, м?       Сохён, вспомнившая о своей идее, оживает: отлипает от Сонхуна и от мысли о том, что сегодня в садике пришлось уживаться с госпожой До, сползает с дивана, поправляя розовую майку, и подходит ближе к телевизору — под ним лежит пульт. Малышка давно умеет справляться с ним сама — Сону же не может воспринимать своего пупса в качестве самостоятельного человечка, однако потихоньку старается свыкнуться с этой мыслью.       — Пап, а как называется мой любимый мультик?       — «Пингвинёнок Пороро», — отвечает Сону и усаживается на диван (на нагретое дочкой место), а после подбирает под себя ноги, удобно облокачиваясь на подушки позади.       Сохён, кивнув, нажимает на кнопку включения, а после — на небольшой микрофон, чтобы сказать телевизору, что она хочет глянуть. А Сонхун, пользуясь моментом и положением, пока малышка повёрнута к ним спиной, укладывает руку на диванные подушки позади Сону, однако никак не обнимает.       Сону усмехается и делает вид, будто ничего такого и нет — будто кое-кто не пытается быть ближе, будто кое-кто не хочет тактильничать, пока пупс занимается своими делами.       — Нашла! — говорит Сохён, нажимая на первую попавшуюся серию, и возвращается к дивану. Однако не для того, чтобы усесться между двумя любимыми мужчинами, а для того, чтобы схватить небольшую декоративную подушку и притащить её поближе к телевизору — видимо, там и хочет сидеть.       — Близко к экрану не садись, милая.       — Хорошо, пап!       Малышка отодвигает подушку подальше и с удовольствием плюхается на пол, сильнее прижимая к груди господина Дино (наверное, это единственное игрушечное имя, которое Сону смог сохранить на подкорке сознания), теперь забавно смятого в крошечных руках.       На экране появляется яркая заставка, на которой показываются все персонажи — Сохён довольно хлопает в ладоши и всего на секунду поворачивается к папе, будто давно не смотрела мультики (и дня, к слову, не проходит).       — Сохён говорила, что ты похож на пингвина, — с улыбкой говорит Сону, стоит малышке снова повернуться к телевизору. — Сказала, что с утра ты ходишь так же, как Пороро.       — Она просто нашла образ любимого человека, ей нравится ассоциировать что-то с чем-то, нравится сравнивать. — Сонхун пожимает плечами и незаметно (так думает только он) двигается ближе, касаясь своим бедром чужого, а после дотрагивается кончиками пальцев до рукава домашней футболки Сону.       — Я тоже заметил, что ты ей нравишься.       — Будьте тише! — делает замечание мало довольная Сохён, оборачиваясь ко взрослым, которые совершенно не уважают и не соблюдают должную тишину в зрительном зале. Сону извиняется и замолкает, а вот Сонхун, только усмехнувшись, наклоняется ближе к старшему и говорит, касаясь губами ушной раковины:       — И вам тоже, господин Ким.              Сону, на самом деле, не терпит официального обращения к себе, пока они находятся за пределами детского сада (не терпит и тогда, когда коллеги соблюдают формальности вне рабочего места). Ему не нравится подчёркивать эту границу, которую они пытаются сломать, снова и снова — не хочется выстраивать стену и терять необходимый паззл снова.       — Перестань меня так называть. Договорились же, — шёпотом.       — Вас только это смутило, господин Ким?       Нет, не только это, конечно. Сону прекрасно слышит, о чём говорит младший, однако даже не краснеет — наверное, теперь умеет принимать подобные выходки со стороны. Да и спорить тут не с чем — Сону действительно по самые уши, пусть пока и не признаётся в этом открыто, как того хочет Хун.       — Пак Сонхун, я тебя ударю, если не перестанешь.       Сонхун, тихо посмеявшись, наклоняется настолько близко, что теперь его тёплое дыхание касается щеки — Сону хочет отодвинуться, однако в следующую секунду чужие губы мягко касаются виска, оставляя не видимый никому ожог (Сону тоже его не видит, но прекрасно чувствует).       Но несмотря на имеющуюся привычку просто игнорировать любые выходки Сонхуна, сердце в груди всё равно замирает. Сону перестаёт обращать внимание на редкие реплики персонажей, перестаёт видеть яркую картинку перед глазами (в которую входит не только экран телевизора, но и ярко-розовая майка Сохён). Перед глазами остаётся только Пак Сонхун, который продолжает так же нагло улыбаться и который даже не думает оставить личное пространство старшего в покое.       Он забирается туда (кажется, даже под самое сердце) без зазрения совести, занимая все мысли и не оставляя хотя бы дольки свежего воздуха.       Сону приходится дышать несладким латте с примесью цитрусовых. Но не то чтобы он самом деле против.       И прежде чем он снова скажет что-нибудь такое, Сонхун поворачивает голову старшего к себе за подбородок и мягко чмокает в пухлые губы, оставляющие сахарный привкус на сонхуновых.       В этот раз у Сону мало получается скрыть смущение, пачкающее щёки румянцем, и он не сдерживает улыбки, продолжая влюблённо смотреть на младшего — ему улыбаются в ответ, пока продолжают касаться пальцами подбородка.