Amygdala

Тэхен ежится от задувающего под ворот ветра и сильнее кутается в куртку. Дождь льет как из ведра, и зонт совершенно не спасает. Промокшие насквозь ноги мерзнут так, будто парень идет босиком по снегу. Не стоило надевать кеды, но уже поздно думать о том, чтоб вернуться домой, когда полпути уже пройдено. – Черт меня дернул соглашаться идти куда-то в такую отвратительную погоду. – Юнги, идущий рядом, не прекращает жаловаться, но смиренно идет, даже не предпринимая попыток сбежать. – Да уж, ты мог остаться дома. Я бы не обиделся. – Тэхен хмыкает, смотря на одноклассника, который был одет как раз по погоде. Юнги всегда проверяет прогноз, у него всегда с собой зонт, да и в целом, кажется, он готов даже апокалипсис встретить, если он наступит. – Не надумывай себе ничего, я всего лишь зарабатываю дополнительные очки репутации. – В университетах разве смотрят на то, сколько раз ты относил домашку болеющим ученикам? Тэхен громко смеется, получая несильный удар в плечо. – Я все еще не понимаю, чего ты им домашку таскаешь. Неужели в их классе не нашлось ни одного человека? – Как видишь, не нашлось. И ты прекрасно знаешь, почему. Юнги молча кивает. Чонов и так сторонились всё время обучения, а теперь, когда чуть ли не вся страна следит за судьбой подростков, в результате самозащиты убивших тирана отца, никто к ним даже близко больше не осмелится подойти. Юнги и сам недолюбливает этих двоих, но не из-за каких-то сплетен или страха перед ними. Просто он понимает, что Чоны лишь используют свою дурную славу, на деле не являясь теми, кем их считают. Мин понимает их, но его бесят такие методы выживания. Прошел месяц, как Тэхен переехал в Сеул, поступил в новую школу и обзавелся новыми друзьями, и за это время он много узнал. Например, что Юнги и Хосок очень похожи в своей закрытости от мира, но так же и ужасно одиноки и нуждаются в друге. Что Чонгук ревнует брата к Тэхену и что он его просто до ужаса раздражает. Гук не пытается скрыть свое отношение, не притворяется дружелюбным и говорит в лицо все что думает до тех пор, пока Тэхен не подкупит его чем-то вкусным. Чонгук хоть и бесится из-за брата, но неосознанно все же и сам тянется к руке, которую то ли хочет откусить, то ли подставиться под поглаживания. Ким и сам не понимает, как всё так вышло вообще и почему вокруг него собралось столько побитых жизнью щенков, таких же, как он. Голодных, измученных, диких. – Не задерживайся только. – Юнги плюхается на диванчик больничного коридора, доставая из портфеля книгу. – Даю тебе пятнадцать минут. Время пошло. Тэхен кивает и с улыбкой до ушей идет к нужной палате. – Привет. – Привет. – Я принес вам домашку. – Угу. Спасибо. Хосок молчаливее обычного и выглядит хмуро, складывая вещи в рюкзак. Сегодня он наконец отправится домой и, думается Тэхену, должен быть рад, ведь постоянно жаловался, как хочет уже уйти из больницы. Но вместо этого он выглядит так, будто идет на казнь, не иначе. – Как слушание? – Все хорошо. Оправдали. – Это стоит отпраздновать. – Тэхен садится на больничкую койку рядом с другом и внимательно на него смотрит. – Ты сейчас действительно не в настроении или играешь? – Я действительно не в настроении, Тэхен. – Хосок смотрит другу в глаза и у того мурашки пробегают по спине от того, насколько эти глаза ледяные. Тэхен никогда не привыкнет к такому его взгляду, от которого холодом пробирает до самых костей. – Что ж, тогда не буду беспокоить. Я ненадолго заскочил, только задания передать. – Ким раздражен и не скрывает этого. Он кладет на койку небольшой пакет с папкой и продуктами внутри, вскакивает на ноги, тут же оказываясь в чоновых обьятиях. Хосок, несмотря на внешнюю хрупкость, сильный, обнимает крепко, не вырваться. – Ты обещал рассказать свой секрет. – Хосок, уткнувшийся лбом в плечо Кима, говорит теперь достаточно мягким голосом, чтоб не спугнуть. И это работает. Тэхен вспоминает свое давнее обещание и некоторое время молчит, обдумывая как и что сказать. – Я тоже убил человека. – спокойно произносит парень, смотря прямо перед собой, на только вошедшего в палату Чонгука. – только в отличии от вас, я сбежал из того дома. Не представляю, сколько внутренней силы нужно иметь, чтоб продолжить свою жизнь там, где ты пролил чужую кровь и где каждый сантиметр теперь ей пропитан. Хосок выпускает друга из обьятий и неверяще на него смотрит. – Он не был мне отцом, даже отчимом. Просто однажды появился в доме и решил, что имеет право воспитывать меня. Я пырнул его розочкой от бутылки, когда он, пьяный, избивал попавшую под горячую руку соседку, мою ровесницу, и мы с ней смотрели, как он истекает кровью. Я обвинил в его смерти мать и никто даже разбираться не стал, убийство на почве ревности, в нашем захолустье это обычное дело. И когда их всех не стало в моей жизни, я сбежал оттуда. Собрал все деньги, которые были дома и на счете, и уехал. Вот и весь секрет. – Ты гребаный псих. – на выдохе произносит Чонгук, широко улыбаясь. От услышанного он тает и проникается уважением к Тэхену, видя безэмоциональное, хладнокровное выражение лица напротив. Тэхена не трогают воспоминания, не причиняют боли, он посадил родную мать за свое преступление и говорит об этом так спокойно, словно отправил ее в отпуск. – Мы в одной лодке. Поэтому не недооценивайте меня и тем более не притворяйтесь. – Тихо произносит Ким, оборачиваясь к Хосоку и заглядывая в глаза. – Ладно, меня ждут. Хорошего вечера. Буду ждать вас в школе. Тэхен улыбается своей квадратной улыбкой и быстро выходит из палаты, оставляя ошеломленных братьев одних. Хосок впервые в жизни по-настоящему чувствует животный страх. – Быстро ты, даже десяти минут не прошло. – Юнги вскакивает и, схватив свои вещи, быстро семенит за Кимом, пронесшимся мимо. – Да погоди ты, придурок. Тэхен выскакивает на улицу, подставляя лицо под капли дождя, прикрывая глаза. – Заболеешь, убогий! – Юнги еле поспевает закрыть одноклассника зонтом и громко выругивается. – Че выскочил как ошпаренный? Эти придурки что-то натворили? – Мы просто немного повздорили, и теперь я обижен, – улыбается Ким. – все в порядке, не переживай. – Тогда пошли, не горю желанием находиться тут дольше положенного. – Похоже птичка сдружилась с котом. – Хосок наблюдает в окно за тем, как Тэхен и Юнги уходят. Чонгук, стоящий за его спиной, мрачнеет. – Так даже проще для тебя. – Ты ему поверил? – Что тебе говорит интуиция? – Что он охренительно пугает. – Ты сам ответил на свой вопрос. Школа встречает Чонов гробовым молчанием. Ученики их сторонятся, с ними не разговаривают, даже посмотреть на них лишний раз никто не осмеливается. Никто, кроме Тэхена. В обеденное время парни весело болтают, сидя поодаль от толпы и игнорируя косые взгляды в свою сторону. Чонгук задорно смеется с шуток Тэхена, успевая обворовывать поднос с едой брата. – Только суд прошел, а он уже ведет себя так, будто ничего не произошло. Бессовестный... – Тише, если услышат, тебе конец.. – Еще и шлюшку завели, мерзость. Почему мы вообще должны учиться в одной школе с такими отбросами? – Так переведись! – Тэхен отвлекается от разговора с Чонами, уже еле сдерживающими свой гнев и говорит так громко, что в столовой повисает мертвая тишина. – Если что-то не устраивает, скажи нам это всё в лицо. Или боишься штаны намочить? Я не слишком много на себя беру для шлюхи? – обращается уже к братьям. – Да в пизду. – выплевывает Чонгук и рывком сбросив со стола свой поднос и, пугая сидящих вокруг, быстро уходит из столовой. Хосок же выпрямляется, разворачивается спиной к столу и скрещивает руки на груди. Он молча оглядывает всех, кто сидит в столовой тяжелым взглядом. – Жрите. Помещение тут же наполняется звуками столовых приборов и редкими перешептываниями под внимательным взглядом Чона. Тэхен же в свою очередь спокойно прибирает беспорядок, оставленный Гуком и возвращается к еде. – Надо бы ему купить перекус в качестве извинения, – между делом говорит парень, поглядывая на автоматы с напитками и снэками. – А то испортил ему аппетит. – Обойдется. Ты ничего не портил, он сам не сдержал гнев, а значит будет ждать до ужина. – Сдерживать эмоции не хорошо для здоровья. – Я не сказал эмоции. Я сказал гнев. И чтоб я больше не слышал этих мерзостей. – Хосок поднимается на ноги и вальяжно идет на выход, оставляя Тэхена одного. – На что ты злишься? Чонгук сидит на крыше школы, нервно крутя ручку пальцами. – Ни на что. – На этих идиотов или на Тэхена? – Хосок садится напротив в позу лотоса и наблюдает за братом, тут же опустившим голову. – Ни на что. – На что ты злишься, Чонгук? – На себя! – рявкает Гук, но не поднимает глаз на Хосока. – На то, что никогда не могу ответить. На то, что всем вечно приходится вступаться за меня! На свою слабость. Доволен? – Нет, не доволен. – Хосок хватает Гука за шею и заставляет поднять голову чтоб посмотреть ему в глаза. У Чонгука вид потерянного и напуганного щенка, он поджимает губы и будто с большими усилиями делает каждый вдох, хотя брат не причиняет боли, держит почти невесомо. Такого крупного и сильного Чонгука действительно пугает худощавый и хрупкий Хосок, заглядывающий прямо в душу, вырезающий своим стареньким перочинным ножом с желтой рукоятью свое имя на её стенках. – Послушай меня. Твоя задача – не быть сильным, а жить так, как ты хочешь. Все остальное я решу. – Я устал постоянно полагаться на тебя. Что, если я хочу, чтобы и ты мог положиться на меня в трудной ситуации? Ты всю свою жизнь прикрывал меня, но не позволял делать то же самое. – Я полагаюсь на тебя, Чонгук, сильнее, чем ты можешь себе представить. На твою физическую силу, на твое моральное состояние. Если плохо тебе, то плохо мне, понимаешь? – Чонгук виновато отводит взгляд и кивает, тут же вновь смотря в глаза Хосока, когда он дергает его за подбородок. – Ты можешь и должен злиться на кого угодно. Хоть весь мир возненавидь, и я камень на камне не оставлю, превращу в руины и положу к твоим ногам, но не смей злиться на себя. – Не буду. – Обещаешь? – Обещаю. Чонгук шмыгает носом и стыдливо утыкается Хосоку в плечо, пряча намокшие от слез глаза. – Поплачь. И Гук плачет, громко, навзрыд, цепляясь пальцами за рубашку брата, пока тот крепко обнимает его и гладит. Чонгуку ужасно горько и обидно, не столько за себя, сколько за Хосока, который лишил себя детства и чувств, лишь бы дать их Гуку. Он ненавидит весь мир за то, что отобрал у его самого дорогого человека возможность быть слабым, плакать и нуждаться в тепле, вместо того, чтоб всегда быть стеной, за которой Чонгука можно спрятать. Перед братьями из ниоткуда появляется Ким и аккуратно кладет рядом с ними небольшой пакет. Из него тут же вываливаются несколько напитков в железных банках и булочки. – Я же сказал, что он будет терпеть до ужина. – у Хосока на лице написано, насколько он сейчас зол, но Тэхен игнорирует его, садится рядом и, схватив булочку, кидает ее заплаканному Гуку. – Я же сказал, что мне плевать на твои правила. И вообще, почему брат твой, а ухаживаю за ним я? – у Тэхена взгляд серьезный, непроницаеммый, у Хосока дикий. Гук сидит между ними и совершенно не представляет, что сейчас сделать. Между Чоном и Кимом немая война за первенство. Хосока до ужаса раздражает эта черта Тэхена, оспаривать его каждое слово, будто не сделай он этого, то его мир рухнет. Но он сам позволил этому случиться и теперь лишь пожинает плоды. Чона такой расклад совершенно не устраивает, он резко хватает Тэхена за горло и опрокидывает на спину, не расслабляя хватки и нависая над парнем. Тэхен не меняется в лице, лишь морщится, ударившись головой о пол, пусть и с трудом делает каждый вздох из-за сжимающей его горло руки, но смотрит с вызовом. Хосоку даже говорить не нужно, он поднимается на ноги и с нечеловеческой силой поднимает Тэхена, тут же откидывая его на спину. Ким откашливается, но сразу же вскакивает на ноги, принимая правила игры. Хосок на самом деле ужасно сильный. Сожми он пальцы чуть сильнее и наверняка шея Тэхена была бы уже сломана, он в это верит и в целом не против проверить наверняка. Стоит Хосоку дернуться в сторону Тэхена, как его с ног сбивает Чонгук, падая вместе с ним и обхватывая руками и ногами. – Тэхен, сьеби! – рявкает парень, цепляясь за вырывающегося брата как можно крепче. – Сок-а, перестань, прошу! Тэхен медленно подходит к парням и садится перед ними, гаденько улыбаясь и заглядывая в глаза сначала Хосоку, а после смотря на Чонгука. – Сьебать? А ты заставь. – Ким очаровательно улыбается и посылает Гуку воздушный поцелуй. У этого парня действительно нет никаких страхов и тормозов. Заглянув в глаза смерти он наверняка посмеется, бросит вызов и выйдет из схватки победителем, даже в случае проигрыша. – Хосок-а, ты же знаешь, драки в школе наказуемы. Как учителя будут недовольны, что хорошего мальчика побил школьный хулиган, которому этот мальчик домашку в больницу таскал, – Тэхен строит грустную моську, подперев подбородок ладонью и издевательски тянет каждое слово. – которого вместе с его братцем этот хороший мальчик защищает, развлекает и угощает, ведь у них сложные времена и горе в семье. Не советую ссориться со мной, Сок-а, мы с тобой сейчас равны. Не волнуйся, я не собираюсь оспаривать твою власть. Ким поднимается на ноги и идет к пакету с закусками, который он оставил ранее, хватая из него банку с газировкой. – Я ведь говорил, что хочу спокойно и без проблем доучиться. Чонгук, перекуси. Чонгук отпускает Хосока только после того, как Тэхен скрывается из виду. – Чертов психопат. – цедит парень, пытаясь успокоить нервы и заливается громким смехом. – Какого хрена это вообще было? Чонгук молчит. Он чувствует себя между двух огней. С одной стороны брат, которому он будет верен, как пес, и которого бесприкословно слушается. С другой стороны Тэхен, словно подкармивающий своей заботой, острым умом и силой. Тэхен Чонгука вообще-то жутко бесит, но его уважение с каждым днем крепнет. А еще у Тэхена есть Мин Юнги. "Чонгук, поешь". И он ест.