Небо и бездна

Она была прекрасна. Она была всем, чего можно было только пожелать, и даже больше — её сила, уверенность, твердая решимость заставляли Руби влюбляться всё сильнее. Достоинства Микасы можно было перечислять вечно. Руби любила в ней все: от глубоких черных глаз, которые иногда бросали на неё скучающий взгляд, автоматически делая день в сто раз лучше, до прямых шелковистых волос, по блеску которых её можно было отличить даже в самой огромной толпе. Она была потрясающей: Руби чувствовала волнение только от того, что Микаса проходила рядом, и каждый вечер мечтала о том, что однажды Аккерман посмотрит на неё так же, как смотрит на Эрена. Эрен… Руби становилось тошно от одного только имени — почему он, почему Микаса так преданна тому, кто совсем её не ценит, но сам парень относился к ней настолько… нейтрально, что у неё не было причины его ненавидеть. И она не ненавидела, потому что слишком его уважала.  Она часто сравнивала себя и его, пытаясь понять, было ли в Эрене что-то особенное, или Микаса любила его только потому, что они выросли вместе, но результаты всегда были не в её пользу. Эрен был лучшим в рукопашном бою среди их курса; Руби же дралась ужасно и редко уходила из тренировок без синяков. Эрен был лидером: он умел говорить так, что вокруг него собирались толпы людей; когда-то он невольно помог самой Руби укрепиться в своем решении вступить в Разведкорпус. Эрен был значимым. Незаменимым. Руби не могла сказать того же о себе. Не после того, как в который раз в ответ на попытку завести разговор Микаса отвечала односложно или не отвечала вовсе, погруженная в собственные мысли. Наверное, это было глупо — пытаться обратить на себя внимание того, кто явно в тебе не заинтересован. Но Руби была полна решимости. В тот день, когда она в очередной раз огребла на спарринге, да еще и упала прям под ноги Микасе, Руби поняла — нужно что-то менять. Поэтому во время ужина она решила подойти к той, кто мог ей помочь. С подносом в руках она направилась к дальнему месту в столовой, которое в гордом одиночестве всегда занимала Энни. К удивлению Беккер, Леонхарт заметила её сразу же и провожала приближающуюся к себе фигуру нечитаемым взглядом. — Привет, Энни, — нервно улыбнулась Руби, отодвигая стул напротив, — ты не против, если я сяду? — Садись, если хочешь, — коротко ответила Энни и продолжила есть. Кажется, она не намерена была поддерживать разговор, хоть периодически и бросала на Беккер взгляды исподлобья. А вот Руби всё думала, как ей стоит подступиться. Хоть Леонхарт и была очень хрупкой и невысокой, она была настоящим монстром, когда дело доходило до спаррингов. Энни с легкостью бросала на лопатки парней вдвое больше себя — хоть у неё, возможно, и не было такой огромной силы, как у Микасы, она мастерски владела уникальной техникой. Но время шло. В то время, как Руби угрюмо помешивала ложкой остывающий суп, Энни ела быстро. Руби занервничала, когда увидела, что та уже почти закончила с едой и вот-вот выйдет из-за стола. — Поучи меня драться, — на выдохе выпалила она. Чистые голубые глаза поднялись на нее с молниеносной скоростью. Молчание за столом затянулось. Энни оставила ложку в тарелке и выпрямилась. Руби смотрела на плавающие в собственной тарелке бобы — было слишком страшно поднять глаза и столкнуться с резкой реакцией, потому что, если честно, она вообще не надеялась на успех этой затеи. — Зачем? — наконец спросила Энни. Руби подняла на девушку глаза. Перед глазами возник образ Микасы, и внутри поднялась волна решимости. — Я хочу быть сильнее. И… — Энни молчала, и Руби восприняла это, как призыв продолжать.  Конечно, она не могла сказать ей правды. Даже если опустить имя, то что-то подсказывало, что Энни минимум фыркнет, максимум поставит на ней крест если узнает, что Руби делает это для любви.  — …хочу стать хорошим солдатом.  — Вранье, — отрезала Энни. Руби напряглась — откуда она вообще могла это взять? но вот Леонхарт продолжила. Она скрестила руки на груди и смерила Беккер снисходительным взглядом: — Мы тренируемся вместе уже два года, и ты, если честно, никогда не блистала на спаррингах. Так почему сейчас? Что поменялось? Если бы взглядом можно было убить, Руби уже лежала бы мертвая. Холод больших глаз Энни, которыми та сверлила Беккер, казалось, проникал ей под кожу. Кадеты вокруг торопливо заканчивали ужинать и относили жестяные подносы обратно, и на Руби, которая все еще почти ничего не съела, это оказывало гнетущее впечатление.    Нужные слова застряли комом в горле. Руби думала недолго, но достаточно для того, чтобы пауза начала становиться неловкой. — Хоть я и планирую вступить в разведку, думаю, рукопашный бой везде пригодится, — аккуратно начала она, — да и… — Разведка? — Что? — Ты собираешься вступить в разведку? — словно бы говоря с дурочкой, повторила Энни: — смелое желание для человека, который еще сегодня утром покатился под ноги к Аккерман. Маленькая часть Руби, кажется, умерла внутри неё. Её смутило даже не напоминание о том… случае, но факт того, что Энни это видела.  Если Энни хотела поиздеваться, то у неё получилось, потому что Руби стыдливо прикрыла руками пылающее лицо. Черт… Она весь день пыталась о этом забыть. Судя по звукам, Энни встала и подняла свой поднос. Ну вот — сейчас она уйдет, и Руби так ничего и не добьется. Но случилось кое-что другое. — Через десять минут на тренировочной площадке, — бросила ей Леонхарт и ушла. Руби убрала руки от лица, неверяще озираясь по сторонам, но Энни уже была далеко. Она согласилась? Она правда согласилась? Руби, победно вскинув вверх руку, наткнулась на внимательный взгляд Бертольда и тут же успокоилась. В немом вопросе подняла бровь — мол, что тебе нужно? но тот отвернулся. Есть не хотелось, но Беккер сквозь тошноту засунула в себя ужин и побежала относить поднос. Она все еще не могла поверить в то, что Энни согласилась и не хотела заставлять ее ждать, а потому совсем скоро уже стояла на тренировочной площадке. Через десять минут должен был прозвучать отбой, но Руби это не сильно волновало. Голова была забита мыслями о Микасе — в основном не самыми радужными, потому что когда Беккер выходила из столовой, то увидела, как той поправлял шарф Эрен, и это неслабо ее разозлило. Еще за завтраком он огрызался на неё со словами: «ты мне не мамочка», а теперь тянул свои руки? Будь Руби на его месте… Поток мыслей прервала подошедшая Энни. В лунном свете её кожа, казалось, и сама испускала бледное свечение, ровно как и светлые волосы. — Пойдем, — бросила ей Энни и прошла мимо. Руби послушно зашагала позади: — Куда? — Здесь нас быстро поймает Шадис. Я знаю место получше, — было всем, что она сказала, прежде чем повела Руби дальше, к лесу. Заросли под ногами становились все гуще, а лицо периодически били ветки. Все они, как назло, были на уровне глаз Руби и нещадно царапали лицо, в то время как низкая Энни могла твердо и спокойно идти впереди. Шли они довольно долго, и Руби уже давно могла бы затаить сомнения, развернуться и пойти обратно в казармы, но останавливала её то, что она сама попросила об этих тренировках. Энни выглядела так, словно точно знает, что делает, и этим внушала ей доверие и уверенность. Через десять минут быстрого шага они вышли на поляну. Где-то вдалеке об отбое прозвенел колокол, но Руби не придала этому особого значения. Поляна перед ней была залита лунным светом, отчего трава, казалось, была голубой — это было почти мистически красивым местом. * Но долго наслаждаться видом Руби не удалось. Только изворотливость помогла ей уклониться от удара в бок — кулак Энни прошел, задев ткань куртки. Руби резко развернулась, встав лицом к Леонхарт, и неверяще посмотрела на неё: — Уже? — Зачем тянуть? — ответила Энни, параллельно нанося удар локтем левой руки прямо в лоб. Руби увернулась и в этот раз, но Энни, кажется, и не думала прекращать удары. — Думала, ты хотя бы предупредишь, прежде чем драться, — процедила сквозь зубы Руби, когда от ее собственного кулака Энни отмахнулась, как от назойливой мухи: Беккер пыталась отойти от неё на приличное расстояние, чтобы хотя бы собраться с духом перед следующим ударом, но Леонхарт упорно не позволяла ей увеличить расстояние между ними. — В реальном бою тебя никто предупреждать не станет, — удара ногой в живот Руби не ожидала вообще, а потому в этот раз увернуться у неё не получилось. Сильный удар выбил у неё весь воздух из груди, и Беккер согнулась пополам, проклиная про себя свою беспомощность, Энни и даже Микасу, которая и толкнула её на все это. — Видишь? Вечно уклоняться ты не можешь. — Черт… Да я и сама это уже поняла, — все еще пытаясь оправиться от острой боли, Руби поднялась на ноги. Энни взглядом провожала её действия, уже выйдя из боевой стойки. Наконец, Беккер из последних сил смогла выпрямиться и выставила сжатые в кулаки руки перед собой. — Ну… Продолжим? — Тебе мало было? — удивленно подняла брови Энни, — я думала, ты просила научить тебя драться, а не избить. Руби опустила кулаки, недоверчиво поглядывая на Леонхарт. Та, в свою очередь, сократила расстояние между ними и медленно занесла правую руку для удара в бок. — Я бью сюда, и ты уворачиваешься. Хорошо. Но вместо того, чтобы контратаковать — смотри, хоть я и держу левый кулак у плеча, закрываясь от ударов в туловище, ты все еще можешь пнуть меня по ногам, — Энни показательно присела, и Руби кивнула, — а теперь смотри внимательно. Я заношу левый локоть для удара. Но следи за моими ногами. Я отталкиваюсь, и тем самым придаю удару силу за счет собственного веса. Вся эта сила сконцентрирована в локте. Она опасно проводит локтем прямо перед носом Руби, но, к счастью, не задевает. — Отходи от меня, — командует Энни. Руби повинуется, словно завороженная, делая маленькие шаги назад. В это время Энни продолжает: — Ты отходишь, думая, что так тебе будет легче уклоняться от ударов. Но что ты делаешь на самом деле, так это даешь мне пространство для удара ногой. Я поворачиваю свой корпус, заношу ногу и… — Ладно, — останавливает её Руби до того, как вновь почувствует тот удар на себе. Но Энни контролирует своим телом достаточно хорошо для того, чтобы остановиться прямо перед ударом. Она чуть наклоняет голову в сторону, выжидающе глядя на Руби. — Думаю, я поняла. — Тогда повтори эту связку. Давай, — подзывая её пальцем, говорит Энни, и Руби, выдыхая, готовится к еще одному раунду. ** Руби сбилась со счету, с какого раза её удалось полностью повторить связку ударов, потому что Энни контратаковала сильно и неожиданно, и девушка раз за разом оказывалась на траве. Но Леонхарт явно не била в свою полную мощь — она была уверена, что не выдержала бы и десять секунд в бою с таким монстром, не то, что провела бы цепочку из трех ударов. — Нормально, — выпрямляясь, кивнула Энни, когда Руби уже больше не могла бить. Леонхарт отряхнула куртку, на которой остались следы от чужих ботинок, радуясь, что не стала надевать белую толстовку. — Ты чего разлеглась?  — Черт… Ноги не несут. Но ты иди, не жди меня, — валяясь на свежей и мокрой от росы траве, отозвалась Руби, не отрывая взгляда от звездного неба. Энни бросила на неё странный взгляд из-за плеча. Она направилась к месту между деревьями, из которого они сюда и вышли, но в последний момент обернулась и спросила: — Ты точно найдешь дорогу обратно? — Да, — негромко отозвалась Руби, — я хорошо ориентируюсь в этом лесу. Именно сейчас ей хотелось остаться подольше на этой поляне, залитой лунным светом, и вдохнуть больше этого свежего влажного воздуха. В казармах ей нечасто удавалось побыть в тишине — но, наверное, так было даже лучше. Вскоре Руби вспомнила, как позорно укатилась прямо под ноги Микасе под смех всего корпуса. Но унизительнее был взгляд, которым её одарила девушка: жалостливый, со смесью презрения и неловкости. Аккерман протянула ей свою руку, но Руби была слишком унижена, чтобы её принять. Чертов Бертольдт, с которым она спарринговала сегодня. У них всегда были напряженные отношения, но дело было в том, что Руби не помнила, чтобы они хотя бы раз обменивались чем-то большим, чем будничными фразами во время тренировок или групповых заданий. Или, может, она успела его как-то обидеть? Руби попыталась вспомнить, но не смогла. Махнув рукой на это бесполезное дело, она попыталась переключиться на что-то другое, но мысли о Микасе вызвали только мучительный стон, и Руби сжала челюсти. Она подошла к дереву и залезла на ветку, которая выглядела самой крепкой. Затем она села, свесив ноги, и плотно сжала её коленями, прежде чем повиснуть головой вниз. Так кровь приливала к голове, и думалось лучше.  Руби покачала уже тяжелой головой из стороны в сторону. Кажется, после тренировки с Энни завтра у неё по всему телу расцветут фиолетовым синяки… вздохнув, она примерилась, раскачала свое туловище ногами и прыгнула на землю, сделав кувырок в воздухе. Тишина леса, с которой был встречен её трюк, успокаивала. Это было её стихией — лазать по деревьям и прыгать с них, но эти, конечно, не могли сравнить с теми, вокруг которых она выросла. Иногда Руби снилось, что она вновь в родной деревне, прыгает по гигантским деревьям и не отводит взгляда от очень далекой земли, потому что так — веселее и сердце колотится в груди так сильно, что слышно в ушах.  Вдоволь размявшись, Руби неожиданно вспомнила, почему вокруг было так тихо, и подняла голову вверх. Высоко в небе плыл полумесяц. Была ночь, и лучше бы ей возвращаться обратно.  Возвратившись в корпус, Руби сразу направилась в душ. Навстречу ей шла Энни. Её мокрые волосы, потемневшие от воды, спадали на плечи, а на тело была надета белая толстовка и просторные штаны. Она что, только помылась? Руби казалось, что прошло достаточно времени с тех пор, как Энни оставила её в лесу. Энни никак не отреагировала на Руби и даже не посмотрела, пройдя мимо. Исчезла так же быстро, как и появилась.  Руби быстро сполоснулась в душе и тихо прошла в общую спальню девочек. Как только её голова коснулась подушки, девушка засопела, и ей снилась Микаса.