Небо и бездна

— Ау-у! Земля вызывает Руби, — раздалось у неё над ухом, и Руби подскочила, чуть не разлив кашу в собственной тарелке. Поморщившись, она косо глянула на Сашу — та говорила о чем-то последние минут пять, но Руби была слишком сонной и не обращала на неё внимания. — Саша, ты монстр… Мне и так плохо, — простонала Руби. Вчерашнее позднее возвращение в казармы вышло ей боком — она совсем не выспалась и не представляла, что будет делать весь день. Надежды на то, что «жалостливый» Шадис будет к ней мягче, не было.   — Где ты была ночью? Я думала, мы вернемся в казармы вместе. Она говорила требовательно, но без обвинения в голосе, не отрываясь от своей каши. Утренний гул, царивший в столовой, был смещен воспоминаниями вчерашнего вечера. Энни, лес, тренировка… Стоило Руби вспомнить о том, что было вчера, как у неё начали болеть все места на теле, куда её била Энни. Черт. Лучше бы не вспоминала. — Энни учила меня драться. — Энни? — громче, чем это было нужно, воскликнула Саша. Руби мгновенно проснулась и нервно заозиралась по сторонам, ища глазами Энни и надеясь, что та ничего не услышала. Но Леонхарт нигде не было видно, — Энни Леонхарт? — Я сама до сих пор в шоке. Не знаю, как у меня получилось её уговорить, — и это было правдой. Саша посмотрела на неё недоверчиво, но прежде чем она успела бы засыпать Руби вопросами, к ним подошел Конни. Спрингер дружил больше с Сашей, чем с Руби — порой Беккер вообще казалось, что паренек её недолюбливает, но это наверняка было мнительностью. Вот и сейчас, жизнерадостный как и всегда, он увлек Сашу в обсуждение какого-то очередного пустяка, но проигнорировал Руби, и двое ушли вперед. Дни в кадетском корпусе были наполнены тренировками и боями. Крики Шадиса слышались почти постоянно, если не его — то других инструкторов, потому что муштровали их в это сложное для человечества время серьезно. Все понимали, что через год им предстоит столкнуться если не с гигантами, то с серьезными преступниками и отлаженной военной системой. Руби не была исключением — в конце-концов, она сюда пришла не ради надежд о сытой и спокойной жизни и относилась к тренировкам серьезно, но все изменилось в тот момент, когда она увидела Микасу впервые. Это было словно моментом пробуждения. Если честно, Руби уже плохо помнила жизнь до падения Марии — особенно смутными ей казались два года после, что она провела на полях, но стоило статной девушке с волосами цвета вороного крыла пройти мимо… Когда через два дня она узнала её имя, оно показалось ей самым мелодичным звуком на свете. С тех пор Руби, потерявшая при падении Марии всю семью и желание жить, можно сказать, жила только Микасой. У неё, как и у некоторой части кадетов здесь, была цель — вступить в разведку и сражаться с титанами, но каждое утро она находила в себе силы вставать в пять утра, запихивать в себя водянистую кашу, едва ли утолявшую голод, и отправляться на изнурительные тренировки, лишь потому, что знала, что там сможет посмотреть на неё. И в этот день Руби, даже будучи не выспавшейся и чувствуя себя от этого отвратительно, не могла не собраться с силами при виде Микасы, что уже стояла на утреннем построении. Стойкая и ровная, как жердь — а хотелось ли ей когда-нибудь бросить абсолютно всё и свернуться калачиком на постели? Вряд ли. Ей захотелось посмеяться в глаза всем, кто когда-то говорил ей, что женщинам на войне не место. Вот она — живой пример обратного, стоит и не шелохнется.  Рядом с Микасой стоял Эрен. Он выглядел растрепанным, но в целом не менее воодушевленным и собранным. Руби помнила его громкие речи, когда их только отобрали в кадеты, и, даже не смотря на развившуюся со временем неприязнь к парню, она не могла его не уважать. Наверное, со стороны их с Эреном отношения можно было бы даже назвать дружескими — в конце-концов, Эрен был дружен почти со всеми. Помогло и то, что в самом начале их общего пути Руби ему помогла — подсказала, что проблема может быть в УПМ, когда Йегер не мог на нем удержаться.  Руби кивнула парню и прошла на свое место в строю. Но перед этим она поймала взгляд Энни. Блондинка выглядела скучающей, но стояла по струнке ровно — дисциплины ей было не занимать. Руби помахала рукой, и Энни ответила ей коротким, почти незаметным кивком — и перед тем, как Шадис прикрикнул бы на неё за медлительность, девушка поспешила на свое место. Все тело болело от недостатка сна и ударов, которые Энни все же сумела нанести ей прошлой ночью. Но больше всего досталось голове — она казалась тяжелой, как мощный снаряд, подобно тем, которые использовались в пушках солдатами гарнизона. Пробежка далась Руби легко, но только в первые десять минут. Потом Имир, что бежала позади, приходилось постоянно подгонять Руби, а в конце-концов она и вовсе обогнала её. Но этот маневр заметил Шадис. — Беккер, сонная муха, просыпайся, а не то вылетишь из строя! Обычной Руби эти слова показались бы унизительными, особенно в контексте того, что в построении раздались не столь редкие смешки, и Микаса тоже наверняка их услышала. Но она была настолько уставшей, что до неё они долетели, словно через толщу воды — не без усилий, она продолжила бежать, и её обгоняло все больше кадетов, пока Шадис не прикрикнул вновь и не заставил её бежать десять лишних кругов.  Так прошел день. За ужином к ней подошла Энни, чем неслабо удивила или даже напугала Сашу, и сказала: — На обычном месте. Руби, которая думала уже только о своей постели, только кивнула. Уже на их личной тренировочной площадке, то есть в лесу, Энни сказала: — Кажется, наша вылазка вышла тебе боком, — она кивнула на Руби и её уставшую фигуру. Оглядываясь назад, Беккер поняла, что Энни наверняка хотела тогда от неё избавиться, но в тот момент она была слишком уставшей, чтобы понять намек, и только зевнула:  — Все нормально. Просто приду и лягу пораньше.  Энни окинула её оценивающим взглядом. На пару мгновений на поляне воцарилась тишина, и потом она кивнула и начала тренировку.  Так прошло три недели. Вскоре Руби привыкла к тренировкам перед сном: за ужином она стала есть быстрее, и по пути на поляну и обратно они теперь шли почти бегом. Недосып уже не ощущался.  Когда Руби видела, как в её направлении идет белобрысая макушка, то безошибочно могла определить, что сейчас Энни тихо проговорит: «на обычном месте» и уйдет ждать на тренировочной площадке. За завтраками она порой зевала чаще обычного — это уже давно заметила Саша, но даже когда у Руби ныли мышцы, она бежала навстречу Леонхарт, потому что тренировки начали давать свои плоды. Еженедельные спарринги начали даваться ей куда легче — даже Шадис это отметил, однажды отпустив в её сторону саркастичный комментарий. Со стороны это могло показаться сомнительным поводом для гордости, но обычно он просто молчал, полностью разочаровавшись в способностях девушки к рукопашному бою. Посыпавшиеся из рога изобилия остроты означили, что Шадис хотя бы больше не считал ее безнадежной. Сегодняшний спарринг прошел особенно хорошо. Руби удалось сбить Тома с ног, что вызвало волну смешков и удивленных вздохов от сражавшихся рядом кадетов, ведь не каждый день все видели, как Беккер, безнадежная Беккер одерживала победу в спаррингах. Она заозиралась по сторонам в поисках Микасы — ей хотелось чтобы Аккерман это видела, но когда она все же нашла её черную макушку, то оказалось, что девушка даже на неё не смотрела. Но Руби все равно гордилась собой.  Это было бы невозможно без помощи Энни. Она терпеливо наставляла Беккер, позволяла ей отрабатывать на себе удары, делилась личными приемами — кажется, тренера лучше нельзя было и придумать. И, несмотря на опасения Руби, Леонхарт ни разу не прикрикнула на неё и не обозвала. Энни, несмотря на свою твердую оболочку, оказалась хорошим человеком и товарищем. Почти за месяц обе девушки стали довольно близки. Ну, «близки» было бы преувеличением, они все равно редко контактировали друг с другом за пределами их особого места в лесу, но Руби и сама не заметила, как после тренировок они стали ненадолго задерживаться, чтобы поговорить. Наверное, к этому располагала обстановка — вокруг не было ни души, а драка хорошо развязывала язык. Энни внимательно слушала всё, о чем говорила Руби — по крайней мере, вставляла в нужные места комментарии, но хоть сама Леонхарт рассказывала о своей жизни слишком редко, Руби чувствовала появившуюся между ними близость. Обычно они шли к месту молча, но в этот раз Энни решила начать разговор: — Сегодня на спарринге… — среда была днем, когда Шадис заставлял кадетов драться друг с другом на деревянных мечах. Энни в такие дни от тренировок отлынивала — бесцельно слонялась по тренировочной площадке, внимательно огибая дерущихся кадетов, а потому неудивительно, что могла видеть и саму Руби. — Так ты видела? — не удержавшись, взбудоражено спросила она, — я уложила Тома на лопатки! Энни выглядела невпечатленной. Светлая бровь поднялась вверх: — После того, как он чуть не сломал тебе руку? Вот это достижение, — девушка кивнула на налившийся кровью большой синяк, что был скрыт под рукавом куртки. Беккер почувствовала, как у неё горят щеки. Ну, не всё сразу — она редко выходила из спаррингов, да еще и с парнями, победителем. А потому не могла не радоваться и гордиться собой, даже несмотря на болевшую весь день руку. Хорошо, что все уже прошло. Пока Руби думала, как ответить, они уже вышли на ставшее им их личной тренировочной площадкой место. Руби часто спрашивала себя, а знал ли об этой поляне кто-то еще, ведь прежде она никогда не видела, чтобы кто-либо из кадетов заходил в эту часть леса. Но тем было лучше — парочки, образовавшиеся за почти два года учебы в кадетском корпусе всегда облюбовывали подобные укромные места. Руби слегка поморщилась — вспомнила, как однажды поймала так Ханну и Франца, а Энни, тем временем, вышла в центр и встала в боевую стойку. — Всё еще болит? — Нет, — Руби в качестве доказательства согнула и выпрямила руку в локте. Энни кивнула. — Повезло. Давай покажу, как ты могла выйти из этой ситуации, — поманила она девушку привычным движением руки. Руби послушно подошла, внутренне подпрыгивая от нетерпения. Всё же, Энни была хорошим тренером. Куда лучше, чем Шадри, а других Руби и не знала. — Когда он занес ногу для удара, ты закрыла голову и открыла живот. Это было правильно, но бесполезно — вряд ли бы его нога все равно достала до твоей головы, — Энни резко вынесла ногу ровно настолько, чтобы не ударить Руби по-настоящему. — Чтобы минимизировать урон, ты должна отвести бедра назад, а стопы оставить в том же положении. Да, вот так, — она внимательно проверила стойку своей ученицы, — когда он попытался пнуть в живот, ты должна была вынести предплечье, но не для того, чтобы заблокировать, как это сделала ты, а чтобы оттолкнуть его ногу. При этом, если ты приложишь достаточно сил, его туловище развернется, и он окажется спиной к тебе. В этот момент ты должна ударить в голову. Поняла? А теперь пробуй. Конечно, у Руби получилось не сразу, но когда она наконец смогла оттолкнуть Энни настолько, чтобы развернуть её в сторону, Леонхарт неожиданно убрала ногу. Блондинка вернула себе равновесие и резко развернулась на месте, оказываясь лицом к не ожидавшей такого поворота событий Руби. Беккер занервничала, но решила, что Энни наверняка её проверяет. Вот только когда обе её руки, занесенные для ударов, были перехвачены ею крест-накрест, Руби поняла, что Энни сейчас уронит её на землю. Так и получилось: Энни резко крутанула руками, которыми крепко перехватила кулаки Руби, и таким образом бросила её на траву, оказываясь сверху. Спину больно ушибло от грубого соприкосновения с землей, но Руби не сильно заметила эту боль. Она восхищенно смотрела на Энни: этот прием она умудрилась проделать с такой грацией и невозмутимостью на лице, что девушка даже почти не возражала против того, чтобы немного побыть грушей для битья. Но… Хоть это и было впечатляющим зрелищем, Руби не могла не задаваться вопросом — что на неё нашло? Во время прошлых тренировок Энни сбивала её с ног, и не раз, но в этот раз в этом было что-то… особенно жестокое. Длинная челка Энни ниспадала вниз, но недостаточно для того, чтобы полностью закрыть лицо. Полная луна, что давно вошла в свои права, подсветила её силуэт сзади. Руби неловко улыбнулась от близости и затянувшейся тишины, но когда она заметила, с какой… неприязнью на нее смотрела Энни, улыбка медленно сползла с её лица. Это был холодный и недоброжелательный взгляд, — на мгновение Руби почувствовала почти физически исходящую от Леонхарт неприязнь. Но за что? По спине пробежали мурашки, потому что даже после месяца ежедневного «общения» с ней, Руби не была уверена в том, что сможет угадать её следующий шаг. И хотя она и могла сказать, что верила, что Энни не навредит ей по-настоящему, в тот самый момент Руби показалось, что над ней возвышался совсем незнакомый человек. Но несмотря на это, она даже не дергалась — просто смотрела в ответ, пока между бровями залегала глубокая складка. За что? Что такого она могла сделать, за что Энни теперь наказывала её этой злобой во взгляде? Наверное, что-то такое промелькнуло в её собственных глазах, и Энни, заметив это, встала, подавая Руби руку. Беккер ухватилась за неё с опаской. Делая усилие, чтобы встать, она не сводила глаз с земли, боясь, что когда поднимет их и встретит взгляд Энни, то вновь наткнется на каменную стену и могильный холод. — Продолжим? — Энни вела себя так, словно ничего не произошло. Руби наконец подняла на неё глаза — и выдохнула, когда увидела перед собой привычную Леонхарт. Руби так и не спросила в тот день, что это было — наверное, потому что не надеялась получить ответа, а может и потому, что не хотела лезть к Энни в голову на самом деле, боясь, на что случайно может там напороться. У всех у них было сложное прошлое, и Руби видела не раз, как невинные на первый взгляд вопросы заставляли стойких на вид солдат впадать в истерику. Так они и продолжили тренироваться, делая вид, что ничего не случилось. Но в этот раз, когда они уже шли обратно, и Руби следовала позади, она особенно внимательно смотрела на её спину.