Усмиритель душ.

Глава 23

Переводчик тг: smileonlytogod

Редактор: MihAsya

Переводчик: YaminiRevva_02

За те несколько раз, что они встречались друг с другом, Чжао всегда чувствовал сдержанное обожание Шэна по отношению к нему. Но по непонятной причине, как только Чжао начинал отвечать ему взаимностью, Шэн отступал, словно монах, сопротивляющийся искушениям. Чжао никогда не видел такого человека, как Шэн: мягкий и доброжелательный, никогда ни с кем не спорит и относится ко всем с добротой, кем бы они ни были. Он обладает уникальными качествами святого, почти не имеющего отношения к миру. Чжао не может ничего понять о нем. Поначалу Чжао думает о элитном клубе с западным рестораном: идеальное место для романтического свидания. Но Шэн наверняка откажется, да и лично Чжао не является поклонником западной кухни. Не каждый день выпадает такой шанс, поэтому Чжао не собирается так просто его упускать. Он делает непринужденный вид и приводит Шэна в бистро, где тот уже сделал заказ. Он заказывает миску вонтонов и несколько популярных блюд, и весь стол заполняется дымящейся едой. В этот час магазин пуст, и они единственные, кто ест. Шэн еще не сел, но уже чувствует себя довольно нервно и напряженно. Чжао ведет светскую беседу и упоминает Ли Цянь: «Она призналась в убийстве бабушки, ее отец отрекся от нее, и я слышал, что ее мать дважды плакала и теряла сознание. Будем надеяться, что суд будет снисходителен, она сама сдалась и призналась, так что, возможно, ей смягчат приговор». Шэн помолчал немного и вздохнул: «Надо было лучше учить». Чжао умирает от голода он поглощает еду, как изголодавшийся зверь. С полным ртом жареного риса он недоверчиво смотрит на Шэна; он ничего не может сказать, но его глаза говорят: при чем тут ты? Шэн опускает взгляд и делает глоток супа, словно лишенный аппетита: «В прошлом, когда ученик совершал преступление, учитель тоже был наказан цель образования — научить хорошей морали, и все же один из моих учеников…» Оставшаяся часть предложения, вероятно, не очень приятна, Шэн делает паузу, хмурится и не заканчивает его. Что за чушь, мы же не в феодальном обществе живем! Чжао задумался.Но, конечно, ему хочется показаться образованным перед Шэном, поэтому он проглатывает эту мысль вместе с жареным рисом. Хотя Шэн старается избегать Чжао изо всех сил, когда он сидит с ним, он не выглядит раздраженным, а наоборот, чувствует себя спокойно и комфортно. Кроме того, Шэн внимателен и заботлив: он пододвигает посуду, когда Чжао протягивает палочки, и наливает им обоим чай. Чжао сразу же говорит: «Я могу сделать это сам». «Он горячий, не трогай его». — Шэн убирает руку и наливает ему чай: «Ты ешь слишком быстро, это вредно для твоего желудка». Чжао вытирает рот и притворяется джентльменом: «Я еще не ужинал, поэтому немного голоден; обычно я ем очень медленно». Шэн улыбается, и Чжао уже собирается что-то сказать, но вдруг стол шатается, и со стола падает неиспользованная миска. Чжао быстро ловит ее; лампа над ней качается. «Землетрясение?» -говорит Шэн . Дрожь вскоре прекращается. Чжао хочет что-то сказать, но его грудь необъяснимо сковывает, и он чувствует себя так, словно падает на тысячу миль во сне. Что-то… что-то вырывается наружу. Бог знает почему, говорит голос в голове Чжао. Может быть, жареный рис немного остыл, а может быть, запеканка немного горячая после того как он быстро запихнул в горло все виды пищи, его желудок чувствует себя еще хуже, чем раньше. Из желудка по всему телу пронеслась острая боль, как от колющих иголок. «Что случилось?» — спрашивает Шэн. «Ах…» — Чжао сворачивается калачиком, хлопая локтями по столу. Шэн поддерживает его за плечо: «Где болит? Это желудок?» Но, несмотря на плохое самочувствие, Чжао не забывает воспользоваться ситуацией, он хватает Шэня за запястье, полунамеренно касается тыльной стороны его руки, не мягко и не сильно, немного соблазнительно, но, возможно, специально, и говорит гнусавым голосом: «Немного, ты сглазил». Шэн не знает, что ответить, быстро убирает руку: «…Я принесу тебе горячий суп». Чжао не может понять, стесняется ли Шэн или ему неинтересно, поэтому он сидит прямо с мягкой улыбкой, притворяясь порядочным. Но вскоре карма дает о себе знать, и боль в животе усиливается; он не может удержаться от того, чтобы не свернуться калачиком, а его лоб мокрый от холодного пота. Конечно, ему все же удается незаметно позвать официантку, чтобы она принесла счет. Шэн приносит горячий суп из вонтонов, Чжао отпивает немного и отмахивается рукой: он действительно не может его пить. Его губы бледнеют. Шэн смотрит на его лицо: «Мне отвезти тебя в больницу?». Чжао натягивает на лицо улыбку: «Ничего страшного, зачем мне больница? У меня дома есть лекарства». Он пытается встать, держась за стол, но быстро падает обратно на стул. Выражение лица Шэна становится серьезным: «Нет, ты должен ехать в больницу». Чжао одной рукой давит ему на живот, а другой оттаскивает Шэна назад: «Они заставят меня сделать гастроскопию, это очень больно, пожалуйста, я не хочу, чтобы меня мучили». Шэн глубокомысленно хмурится. «Кроме того, я хочу пригласить тебя завтра на спектакль, я уже купил…» «Верни их». Шэн прерывает его и осторожно помогает ему встать: «Я не пойду… простите, можно мне…» Шэн еще не успевает сказать «счет», а официантка уже протягивает ему чек и сдачу. Эти уловки… Шэн смотрит на Чжао и думает: «Ты заслуживаешь того, чтобы умереть от боли в животе». Чжао смотрит на свои туфли и извращенно улыбается. В конце концов, из-за решительного отказа Чжао и его крайнего несогласия, Шэну ничего не остается, как вернуть его домой. Он впервые попадает в квартиру Чжао. Свет не горит, и он спотыкается об открытый зонтик. Зима в Городе Драконов — не сезон дождей, последний раз дождь шел больше месяца назад, и только ленивый, как гриб, человек может оставить зонт на полу так надолго. На тумбе для обуви лежит пакет с одеждой из прачечной, его доставили два дня назад. Шэн осматривается в комнате и видит кучу одежды, разбросанную на диване, груды книг и ноутбук, занимающие кровать. Нет даже места, чтобы сесть, не говоря уже о том, чтобы лечь. Шэн молча смотрит на Чжао, усаживает его в крошечное пространство на диване и начинает убирать кровать. Чжао сворачивается калачиком на диване, с болью и экстазом глядя на прекрасные ноги Шэн, его рот наполняется слюной. Шэн оборачивается: «Куда ты их обычно кладешь?» «Днем — на кровать, ночью — на пол», — Шэн вздыхает он часто так делает, когда видит Чжао. Он быстро складывает книги на стол, а компьютер ставит на тумбочку: «Давай, ложись, я принесу лекарство… Где они?» Чжао указывает на небольшой шкафчик под столом. Шэн небрежно говорит: «Ложись в постель и снимай плащ». Чжао колеблется: «Если я его сниму, ты скажешь, что я тобой пользуюсь». Шэн прикасается к его лбу, покрытому холодным потом. Шэн представляет, как это больно, и его сердце разрывается, он бы предпочел терпеть эту боль ради него. Но придурок, о котором заботятся, умеет только отбрехиваться с раздражающим хихиканьем. … Лицо Шэна становится суровым: «Прекрати эти глупости и сними его». Чжао тут же срывает с себя плащ и штаны, не сдерживаясь, и беспечно стоит перед Шэном в пижаме, с обнаженной на половину грудью. Лицо Шэня мгновенно краснеет. Чжао бесстыдно демонстрирует свое телосложение: «Ты же просил меня снять это». Шэн быстро отводит взгляд, кладет подушку на место и расстилает свернутое одеяло: «Дай мне чашку, я помогу тебе налить… Чжао Юнь Лан, почему ты босиком?» Чжао садится на кровать, снимает с себя обувь, Шэн видит его замерзшие ноги. Чжао безразлично говорит: «Я просто собирался быстро поесть, если бы я надел носки, мне бы пришлось их стирать…» Шэн обхватывает его ноги, хотя его руки замерзли, но по сравнению с ними они гораздо теплее. Чжао удивлен и пытается отстраниться, но Шэн крепко хватает его за руки и начинает массировать акупунктуру. «Нет, нет, нет… подожди, я… Я. Я не помыл ноги… ААА!!!» «Теперь ты знаешь, что это больно?» Шэн хмурится: «Ты никогда не заботишься о себе из-за вредных привычек у тебя слабый желудок, и ты…» Он вдруг понимает, что его тон слишком интимный, и молча опускает голову. Ноги Чжао начинают неметь, но перед Шэном он должен сохранять спокойствие, поэтому он сглатывает боль и делает вид, что спокоен. Чудесным образом ноги начинают согреваться и расслабляться, и Шэн кладет их под одеяло. Профессор протягивает ему лекарство, наливает теплой воды и смотрит, как он его глотает. Мужчинам не о чем говорить, атмосфера довольно неловкая. Пижама Чжао очень идет его распутному характеру: всего несколько пуговиц, а воротник расстегивается до самых ребер; он прижимается к животу, и Шэн едва может разглядеть его прекрасный пресс. Он заставляет себя отвернуться и начинает осматривать комнату; видит остатки хлеба в мусорной корзине и спрашивает: «Что ты сегодня ел?» Чжао ложится на кровать и показывает на мусорное ведро. «Только это? За весь день?» — Лицо Шэня помрачнело: «А вчера вечером?» «Вчера вечером я гулял с друзьями, мы много пили, я не помню». Шэн почти не может контролировать свой гнев, он молчит полминуты и понижает голос, чтобы не показаться слишком яростным: «Ты живешь так каждый день?» «Да, и что?» Шэн мрачно смотрит на него и молча идет на кухню. Он открывает холодильник и смотрит на пустое пространство внутри. Затем он достает просроченный пакет молока… и пол пакета открытого кошачьего корма. Чжао начинает действовать Шэну на нервы: на тыльной стороне его руки вздуваются вены, а дверца холодильника скрипит, когда он сжимает ее в руке.