Усмиритель душ.

Глава 28.

Шэн и все остальные в недоумении: Чжао тащит их за собой вместе с братом Лангом, который угощает их роскошным обедом и селит в единственном пятизвездочном отеле в этом городе. На следующее утро небо по-прежнему хмурое, а к входу в отель подъезжают три джипа. В кузове джипов — зимняя одежда, снаряжение для активного отдыха, высококалорийная пища и аптечки. Здесь есть все, что может понадобиться профессиональной исследовательской группе. Чжао не выглядит смущенным или благодарным, он с радостью принимает огромную помощь и велит Лину дать шоферам по сигарете. Он еще немного болтает с братом Лангом. Ланг энергично похлопывает Чжао по плечу своей медвежьей лапой: «Мой добрый младший брат, отправляйся. Я недостаточно хорошо к тебе относился, пойми, пожалуйста». Чжао уставился на него: «Видишь, ты опять со мной церемонишься? Брат Ланг, если ты в будущем посетишь Город Драконов, я приму тебя со всем радушием; мы можем позвать и брата Се, и мы втроем отлично проведем время». Они попрощались, и Чжао повернулся к Шэню: «Через горы нелегко проехать, а у детей недостаточно опыта, я беспокоюсь. Как насчет этого: Лин, Чжу и я поведем по машине, а учеников разделим на группы, что скажете?» Даже платный гид не был бы таким старательным и внимательным, если бы Шэн отказал ему, это выглядело бы очень невежливо. Но Шэн не такой бесстыжий, как Чжао, он скорее смущен тем, что мужчина пошел на все это: «Я не планировал поездку заранее, и я действительно побеспокоил вас. Кроме того, я даже не знаю господина Ланга, и это, должно быть, обошлось ему очень дорого; как вы думаете, стоит ли нам послать ему что-нибудь после этого…» Чжао великодушно машет рукой: «Нет, не беспокойтесь, я заплачу за все это, и вам не придется меня благодарить». Они останавливаются на красный свет, Чжао поворачивается и улыбается Шэну, две ямочки становятся еще глубже. Лицо Шэна краснеет, и он бросает взгляд на студентов, стоящих позади; все они с волнением смотрят в окно. Шэн немного расслабляется. Сердце Чжао трепещет, и он решает сделать еще один шаг. Он протягивает руку и слегка поправляет воротник рубашки Шэна, а затем небрежно касается его уха. Шэн не успевает отреагировать, как тот убирает руку. «У тебя воротник отстегнулся». Он поправляет зеркало заднего вида и смотрит вперед, как будто ничего не произошло. На этот раз уши Шэна ярко-красные. Загорается зеленый свет, Чжао нажимает на газ и концентрируется на вождении, его рот подозрительно кривится. Шэн смотрит в окно, как бы стесняясь, но при этом подглядывает, чтобы Чжао этого не видел. Постепенно краснота проходит, и лицо становится нормальным. Кажется, что Шэн постоянно хмурится. Его нежное лицо отмечено холодностью, одиночеством и отстраненностью. Ехать в горы очень утомительно: дороги ухабистые, голова кружится, и через шесть-семь часов все студенты уже спят. Шэн не смеет сомкнуть глаз, ему нужно следить за водителем, чтобы тот не заснул… особенно если этот водитель много выпил прошлой ночью. По мере продвижения дорога становится все более узкой и ухабистой. Примерно в метре от колес находится край обрыва, и нет даже ограждения. К счастью, машины у брата Ланга отличные, и хотя Чжао выглядит несерьезным парнем, он ведет машину уверенно. Температура падает по мере того, как они поднимаются в горы. Толстый слой снега покрывает дороги. Людей по дороге становится все меньше и меньше. Чжао начинает сбавлять скорость, и две другие машины следуют его примеру. «Дорога впереди становятся все сложнее, думаю, нам стоит надеть цепи противоскольжения». — Чжао открывает дверь и говорит Шэну: «На улице холодно, оставайся в машине». Шэн игнорирует его и спрыгивает вниз, чтобы помочь. Мало того, что холодно, так еще и ветер завывает; даже толстый пуховик не может защитить от этого леденящего душу порыва, не говоря уже о претенциозном плаще Чжао. Студенты проснулись и тоже вышли помочь. Чжао уговаривает их вернуться в обратно: «Мне не нужна ваша помощь, возвращайтесь обратно, вы простудитесь здесь». Двое мужчин быстро пристегивают шины цепями, и их пальцы мгновенно замерзают. Чжао смотрит вдаль и видит великолепные горные хребты заснеженные горы как будто сливаются с небом в единое целое. Они заканчивают, и Чжао обращается к двум другим машинам: «Мы въезжаем в ледниковую зону, не шумите и не сигналите без причины; остерегайтесь лавин». Далекие ледники становятся все ближе, а с вершины горы из ниоткуда появляется пронзительный свет и быстро исчезает. Чжао включает фары, а Шэн тихо садится рядом с ним, не решаясь мешать. Машина медленно движется, и цепкие шины опасно ступают по слоям выпавшего снега. Бесконечный обрыв совсем недалеко, и в его белизне не видно ничего, кроме редких камней. Хребты одеты в снежный плащ и освещают небо, как маяк. Небо окончательно темнеет. За ними сидят два студента: женщина-капитан класса в красной одежде и очкарик. Очкарик тихо спрашивает Шэна: «Профессор, мы выберемся из гор сегодня ночью? Сможем ли мы найти место для ночлега?» Шэн еще не ответил, и Чжао заговорил первым: «Не волнуйтесь, Речная деревня рядом, мы почти добрались, но…» Его прерывает сияющий свет, прежде чем он успевает продолжить он хмурится и осторожно останавливает машину. Капитан класса нервно спрашивает: «Что случилось? Это из-за машины?» Шэн машет рукой: «Машина в порядке, впереди свет, вы, ребята, оставайтесь здесь, я посмотрю». Чжао спрашивает: «Ты тоже видишь?». Шэн смотрит на него, и их лица становятся мрачными. Девушка чувствует странную атмосферу: «Это… это уличный фонарь?» «Здесь нет уличных фонарей, оставайтесь на месте». Чжао оборачивается: «Здесь есть шоколад и вяленая говядина, возьмите, если голодны». Он открывает дверь и выходит, а Шэн следует за ним. Ветер утих, но температура продолжает падать. Воздух некомфортно холодный и влажный, а вокруг невероятно тихо: даже не слышно ни дуновения ветерка, ни шума снегопада. Они идут вперед легкими шагами. Свет мерцает, как белый бумажный фонарик. Кажется, что он приближается. Глаза Чжао расширяются, он быстро открывает дверь и запихивает Шена внутрь машины. Обернувшись, он жестом приказывает двум другим машинам «оставаться в машине и не выходить», быстро садится внутрь и запирает двери. Свет становится еще ближе, и вот уже появляются несколько фигур. Чжао оборачивается и говорит двум студентам: «Что бы вы ни увидели, не говорите ни слова, не прижимайтесь лицом к окну и не издавайте ни звука». Окна затянуты туманом, только лобовое стекло, очищаемое дворниками, дает ясный обзор. Издалека видна толпа, которая во главе с кем-то, держащим впереди фонарь, идет к машинам. Это люди разного возраста и пола, но все они выглядят оборванными и жалкими, словно спасаются от катастрофы. Так много людей… почему они идут сюда? Капитан класса вздрагивает и тихо спрашивает: «Кто эти люди?» «Это не люди», — понижает голос Чжао, — «Это боевые духи». Девочка прикрывает рот, и ей становятся видны лица людей: все они лишены эмоций и странно ранены. У идущего впереди человека с бумажным фонариком… или у нее, нет лица. На нем очень высокая шляпа, закрывающая голову до самого подбородка. Фигура белоснежная, как будто сделана из бумаги. Ноги и плечи как будто не двигаются, а все тело парит на ветру, как умирающий воздушный змей. Они проплывают мимо машины Чжао, и фигура с фонарем дважды кланяется в сторону машины, Чжао кивает в ответ, и этот «человек» продолжает плыть. Группа следует за ним и движется по горной тропе. Когда все они уплывают, Чжао выходит из машины и достает из багажника фонарь; он говорит Шэну: «Возможно, там что-то случилось, я пойду посмотрю, а ты присмотри за детьми». Шэн непроизвольно хмурится. Чжао держит его за руку, и его тепло неистово впитывается Шэном, Чжао чувствует нежность и защиту. «Не хмурься, — говорит Чжао, — «Все будет хорошо».