Мой день рождения

— ..Рай - это счастливое место, где ты одинок.

***

Двенадцатое день рождения в кругу семьи. От семьи осталось ничего. Дядя Линч лежит на столе. С его отверстий, вместо глаз и рта, вылетают черви. Это выглядит очень противно, особенно, когда они перебираются на дядю Джона. К слову, он сидит рядом. В области его грудной клетки есть огромная дыра. Видимо его сердце вырвали. Руки переломаны и изогнуты во все возможные стороны. Иногда, когда смотришь на них, ощущение, что кожа превратилась в тонкую спираль или что-то на подобии пружинки, однако мистер Лэмбтон говорит, что его руки держаться на каких-то «соплях» и их следует тоже обрубить. Ног у него вовсе не было. Их беспощадно отсекал я сам, потому что мне казалось это весёлым заданием от моей любимой собаки Оливера. Оливер - это моя собака. Его мне подарили в прошлом году, но после того, как мы оказались здесь, его забрали и больше я пот не видел. Мистер Лэмбтон говорит, что навещает собаку и говорит её просьбы мне. Маму почти не видно, хотя она лежит рядом со мной по другую сторону дядей. Челюсть её отсутствовала, а из горла торчала большая, острая и длинная штука. Я пытался вытащить, но вместо этого сам обрезался. У неё не было половины тела, ведь её съел я на своё одиннадцатое день рожденье. Мясо уже стухло, по этому было не таким вкусным. Подозреваю, что из-за него я заболел на несколько дней. Её изодранные кишки безумно воняли непонятно чем. Содержимое так и продолжало течь. Что же она ела, что всё съеденное продолжает течь уже как второй год? Или в неё насильно пихают еду? Не понятно, но мне всегда было интересно, хоть спросить не у кого. Рядом с мамой сидел тот самый мистер Лэмбтон. Он был живым, в отличии от остальных. Его милая улыбка приподнесла мне поток хорошего настроения. Тем более мистер обещал вновь встретиться с Оливером. То есть передарить собаку, друга, который сможет покончить с тоской и вечным «танцем среди мёртвых». Этот год я вёл себя хорошо, а как же по другому, если твой рот зашит красивым крестиком? Меня он любил больше всех. Это сразу было видно. Он проявлял ко мне интерес, заботу, заменил мне всё. А его сладкие слова о том, как он любит меня, когда так красиво ударяет меня головой об стену! Мня это всегда сводило с ума! Так и хотелось поскорее дождаться его очередной пьяной ночи, когда он сможет уделить время мне! Хотя может он этого не помнит? Но это и не особо важно. Я сидел посередине на красивом стульчике. Аккуратное платье нежно-жёлтого цвета казалось очень милым, особенно множество слоёв тканей под «главной юбкой», на которых в конце пришиты различные кружева. На ногах чулочки молочного цвета с похожим узором, они были на подтяжках. На руках, такого же цвета, как и чулочки, одеты перчатки, которые плотно прилегали к кистям рук. По скольку данное «украшение к наряду» было ещё мне большое, то они завязывались ярко-жёлтыми лентами. На голове красовался чёрный ободок. Я чувствовал себя, как Алиса в стране чудес на троне и радовался своему величию. Мистер Лэмбтон встал со своего места и медленно подошёл ко мне со спины. Краем своих глаз я заметил ножницы в его руках, что медленно приближались к кровавым белым ниткам. Хотя из-за спёкшейся крови они казались уже коричневыми. В скором времени послышался щелчок железных ножниц, а после резкая, неприятная, но терпимая боль. Нити осторожно стягивались со своих прежних мест. Рот постепенно открывался. Оттуда показывались грязные жёлтые зубы, в некоторых местах они уже сгнили. Меня взяли за волосы и мои глаза вскоре увидели поблёскивающую ширинку. — Давай, Лукас, ты должен заслужить кусочек крема. Особенно с таким вкусным кремом… Мои глаза так и засветились. Я и не понимал, что творю, это безобразное отношение дурманило мне голову… Мои мягкие зубы осторожно расстегнули ширинку, а рука потянулась к пуговице. С лёгкостью я вынул препятствие из петли. Я снимал с аккуратностью, нежностью и любовью его чёрные штаны, напоминающие джинсы, и трусы вниз. Половой член стоявшего напротив меня мужчины так и ударил меня по лицу. Я только и мог тихо мычать. Рука аккуратно добралась и прикоснулась к мягкой плоти, сразу начиная делать монотонные движения вперёд и назад. Лицо стало ещё ближе. Губами я причмокивал головку члена. Это было крайне неудобно, ведь губы будто окаменели, было сложно выполнять какие-то в принципе действия, но ради такого блаженства можно и хорошенько потрудиться. Его рука так смачно ударила меня, отдаваясь приятной болью. Это прекрасное потемнение в глазах так и выбивало из меня слёзы. Член достаточно приятно пах, видимо он сходил в душ прежде, чем отмечать праздник в кругу семьи. Это мне показалось очень милым! Его руки проходились по каждой частичке моей головы, нежно поглаживая. Плавно и нежно почмокивая низ, чуть надавливая на головку большим пальцем, натирая всё, что только было можно. Изначально грязный язычок проходился по каждой выступившей венке. Начиная снизу вверх, обволакивал своей слюной «половину» члена очень медленно и ласково, вертя головой туда-сюда, делая «змейку». Добираясь до головки, я довольно-таки очень часто её обсасывал, после же заглатывая полностью. Внутри язык очень тщательно проходился по всей длине, параллельно с этим очень быстро двигая своей головой. Наконец-то вспомнив про любимые «мешочки», из которых скоро потечёт сладость, я отдалился от стоявшего колом члена, из которого так и вытекала естественная «смазка». Мой рот аккуратно приблизился к ним. Тактика была той же, но теперь сверху вниз он проходился по противным волоскам, которые никто не брил ещё с советских времён, но сейчас они казались мне даже приятными и шелковистыми. Аккуратно беря их в рот, так же стал вводить головой туда-сюда, то приближаясь, то отдаляясь. Одна рука взялась за другую часть члена, начиная аккуратно мастурбировать. Каждый палец давил своими подушечками любимому на вставший колом агрегат. Проходясь по всей длине, наяривал ему очень быстро, стараясь делать этот минет особенным.

***

Дальнейшее время грязного дела, я был, как в тумане. Видимо слишком задумался, да так, что уже и сам не помню о чём именно. Но одно понял точно — это то, что в меня излились. Приятная, густая и белая жидкость заполняла мой рот небольшими струйками. Отдаляясь от члена старшего, его молочко сразу испачкало мне личико. Промычав, я взял салфетку и стал вытирать жидкость, пока в это время мистер кончал теперь прямиком на торт. Как же мне это угождало! Он засовывает большого «червяка» себе обратно в штаны, начиная быстро нарезать торт и класть каждому в тарелку. Это был мой лучший день рождения…

***

Главный подарок ждал меня прямиком в комнате. Наконец-то я увижусь с Оливером. В комнату я вбегал очень радостно, приближаясь к огромному подарку. Генри зашёл сразу за мной, его руки были за спиной. Добродушная улыбка мужчины заставила появиться бабочек в животе, которые так и намеревались вскружить мне всё внутри и голове. Руки потянулись к верху коробочки. Как только она отлетела в сторону, с красивым красным бантиком, оттуда сразу выглянула чёрная морда моей собаки. — Оливер, привет, ты меня помнишь? — спрашивал я с радостью, да такой, что на моих глазах выскочили капли слёз, но собака так и не отвечала. Я не понимал в чём дело, — Оливер? Почему ты не вылазить из коробки? — всё недоумевал я, смотря лишь на холодный и аккуратный нос собаки, — Оливер?.. — Оливер, фас. Резко раздался голос сзади. Это повергло меня в испуг, особенно то, как нечто из столь маленькой коробки встало со мной на один уровень. Это было похоже на робособаку… Глаза её выпали из глазниц, болтаясь, рот был разинут до самой грудной клетки, оттуда выглядывали некоторые механизмы. Лапы деформированы достаточно сильно, особенно если хочешь напугать такого ребёнка. — «Пони вирус, но только собачий?..» Спрашивал сам себя я, всё молча смотря на обезображенную морду старого друга… Теперь я понимал всё, что сейчас будет, хотя это было не удивительно. Я не стал сопротивляться, ведь выхода не было. Этот зверь оторвал мою голову от шеи сразу же, как я посмел сделать судорожный вздох. На этом моя жизнь закончилась. Она была короткой, весёлой, запутанной, местами страшной, а главное — я смог обрести покой.