My IT girl

Встречаться с представителем айти профессии для кого-то кажется не интересным, потому что по общепринятым стандартам они скучные, не говорят ни о чем кроме программирования, кодах и компьютерах, не умеют должным образом ухаживать и устраивать свидания, лишены романтики. Продолжительность этого списка диаметром в Китайскую стену может показаться таким же скучным, потому айтишников в качестве партнера можно назвать одним словом — сноб. И пусть так считает большинство, но только не Шин Юна, которая почувствовала себя утопленником с первых минут нахождения в одном зале вместе с женщиной лектором. Двадцати восьми летняя с роскошными рыжими волосами, пронзительными кошачьими глазами, которые заставляли юное сердце учащать свой ритм; доброжелательной улыбкой и ямочками, в которые младшая хотела хоть раз тыкнуть пальцем; стройным, но очень подтянутым телом, что не прошло мимо заинтересованных карих глаз, когда Хван выбирала черные майки, заправленные в обтягивающие джинсы с низкой посадкой такого же черного цвета, сквозь которые отчетливо виднелся рельеф торса. Стиль совсем неподобающий для преподавателя университета, но Йеджи на нарекания подруги, по совместительству преподавателя Шин на подмене которой собственно и была, с беспечным видом пожимала плечам, парируя, что на замене будет всего лишь три раза и может себе позволить. На тот момент студентка не подозревала, что за какие-то три лекции она влюбится в представительницу своего пола, да ещё и старше ее на семь лет. Потеряется в этой кривоватой ухмылке и до спазмов в животе длинных пальцев, на которые она могла беззастенчиво смотреть на протяжении всей пары. Хван прекрасно видела все взгляды обращённые в свою сторону, все однозначные желания, которые читались в глазах студентки и пунцовые щеки, стоило установить зрительный контакт продолжительностью более десяти секунд. Йеджи не из тех кто будет плыть по течению и ждать воли случая, она привыкла стоять у штурвала своей судьбы, самолично строить ее маршрут, потому после последней замены приняла для себя решение, что это далеко не последняя их встреча. А когда взаимное влечение начало перетекать во что-то большее, Шин Юна обрела кольцо с предложением «Будешь моей девушкой, крольчонок?»

***

Запах свежего помола кофейных зёрен заполняет обоняние посапывающей девушки, а весенний ветерок просачивающийся сквозь открытые двери балкона и лёгкие шторы не спасают от принудительного пробуждения. Открывать глаза, как и вставать совершенно не хочется, но пошарив рукой по правой стороне кровати и обнаружив холодную пустоту, с недовольным мычанием утыкается в подушку, что все ещё сохранила запах шампуня старшей. Девушка любила просыпаться от поцелуев в шею, лёгких поглаживаний по талии или смеха Йеджи, когда она хмурила лицо от ощущения поцелуя в кончик носа. Тогда ямочки старшей становились олицетворением доброго утра и она просто лежала, наблюдая за натуральной красотой разнеженных черт лица такой же сонной Хван. Воспоминания вкупе с ещё не проснувшимся организмом погружают девушку обратно в дрёму, где лёгкий поцелуй в плечо кажется сладким сном. За время отношений девушки успели выучить привычки друг друга и если Йеджи не услышала топот младшей, не почувствовала в привычном жесте прижимающееся тело, то понимает, что та все ещё спит. Отставив турку на поднос и накрыв крышкой дымящийся завтрак, решает подняться в спальню, где видит зрелище, след которого остаётся в мягкой улыбке и желании пролежать весь день с этим сонным комочком личного счастья. Тихонько опускается рядом, разглаживает смятые после бурной ночи простыни, чтобы на медовой коже не остались вмятины, но осекается когда задевает оголенный участок, что моментально покрывается мурашками даже в таком сонливом состоянии хозяйки. Лицо девушки выглядит умиротворенным, а кожа светится сродни ангельской с алым нимбом в виде разметавшихся по подушке красных волос. В такие моменты младшая для нее настоящий ангел, сошедший с небес в награду за невесть какие заслуги, видимо в прошлой жизни спасла планету. Иного объяснения для себя не находит, почему это создание обрело дом именно под её крышей. Впрочем человек она благодарный и охраняет свой подарок как зеницу Ока, оберегая от всех земных тяжб. Аккуратными движениями массирует кожу головы, дает насладиться последними минутами сна в сладком комфорте и себе возможность лицезреть одну из любимейших картин личной галереи своей души — спящая Юна, зарытая лицом в ее подушку, среди смятых простыней в их кровати. Татуировка на плече переливается под утренними лучами солнца и она не может сдержаться от нежного поцелуя в витиеватые линии. Они сделали парные татуировки на третью годовщину по инициативе самой младшей и тогда Хван ещё больше убедилась, что никогда не отпустит ту, что завладела ею полностью. Подушечками пальцев проводит по надписи «I will always onto you» и ощущает как вибрирует в ответ собственная «And i will never let you go». Прикроватные электронные часы оповещают, что уже время будить девушку, однако Хван даёт себе еще пару минут насладиться ощущением мягких волос любовно перебираемых длинными пальцами. — Крольчонок, просыпайся, — легко трясет за плечо, но младшая мычит, ещё больше зарываясь в подушку, — Малыш, тебе надо на учебу, ты не забыла? Давай поднимайся, у тебя зачет, — однако девушка все также продолжает сопеть, а время беспощадно двигалось вперед. Хван ничего не оставалось кроме как предпринять более радикальные меры. Предусмотрительно берет опору на руку, нагибаясь над утонченной фигурой, покрывает поцелуем каждый доступный участок спины, чуть покусывая основание шеи ведь знает как это нравится младшей. Приспускает простынь вниз, открывая вид на девичью талию, по бокам которой виднеются лиловые следы от пальцев, оставленные ночью. Закусывает губу от нарастающего желания оставить точно такие же свежие, но тут же себя одергивает, прогоняя эти мысли как можно дальше с напоминанием о нехватке времени. След поцелуев остался на каждом позвонке и младшая, что проснулась от ласк, сейчас таяла словно сахарная вата под атакой влажных губ. Несдержанное Йеджи вырывается полустоном когда ощутимый укус на копчике сменился весом тела, а мокрые поцелуи перешли на шею. От прикосновений мягких пальцев по телу пробежала волна мурашек, проводя дорожку электрического заряда вдоль позвоночника от шеи до копчика. Хван не собиралась заниматься любовью сейчас, ей просто до одури нравилось чувствовать бархатное тело своим собственным и вкус кожи младшей на языке. Она была зависима также, как красноволосая, что уже сжимала подушку от нахлынувших чувств, желая их скорейшего высвобождения. В отличие от рыжеволосой, Шин хочет чего-то большего, чем штурм губ на шее, потому наклоняет голову, открывая больше доступа. Шин хочет ощутить тяжесть горячего тела старшей не через атласную ткань покрывала и изворачивается, полностью скинув ее с ног. Йеджи была в одной лишь длинной футболке, которая задралась когда та взяла опору на руки и Юна спиной могла чувствовать стальные мышцы пресса, и в черных боксерах, которые не скрывали затвердевающий орган. Сама Хван будто бы издеваясь усиливает давление своих бедер на таз девушки, вынуждая младшую сгорать от возбуждения. Не открывая глаза, Шин стала наслаждаться этими ощущениями, пока в голове мелькали картины прошлой ночи из-за которых расплылась в блаженной улыбке с протяжным выдохом, почувствовав тяжесть внизу живота и как начинает намокать белье. — Крольчонок, тебе надо вставать на зачет, я приготовила завтрак, — однако действия противоречат словам и в продолжении пытки убирает волосы Юны в сторону для влажных мазков языка по шее. — Я хочу другой завтрак, — шумно выдыхает девушка, — Который говорит, что надо вставать, а сам… — более протяжный стон оглушает спальню, когда горячие руки обжигающие своими прикосновениями пролезли под прижатое тело и лёгким движением скользят по груди, теребя вставшие соски сквозь майку, — А сам жестоко соблазняет без возможности продолжения, — вымученно хрипит красноволосая, пытаясь уйти от укусов, что явно оставят следы. Толпы мурашек распространяются также быстро, как и возбуждение, что заполняет каждую клеточку тела находя свой конец в горящем, требующим внимания пульсирующим центре. Приподнимая майку, руками плавно спускается ниже на ягодицы очерчивая и сжимая мягкую плоть до алых следов, в то время как поцелуи вернулись на позвонки. Младшая застонала и раздвинула ноги чуть шире, наплевав на то, что времени у них сейчас нет совершенно. — Я бы дала такой завтрак, детка, если бы кое-кто не решил устроить ночью секс марафон и не проспал по итогу два часа перед зачётом, что плохо влияет на работу мозга, — последний раз обжигающе целует в макушку и встает с девушки, чьи уши после фразы обрели такой же оттенок, как и волосы, — Бегом в душ и завтракать. Я сделала твой любимый восточный кофе и шакшуку. В запасе у тебя есть примерно полтора часа, но через полчаса жду в машине, сначала завезу тебя, а потом заеду в магазин. Помнишь же про завтрашний вечер с моими родителями? Хочу посмотреть новый костюм и возможно подарок матери, чтобы она хоть на время забыла о штурме моей малышки по поводу детей и свадьбы, - стоит девушке договорить, как желудок младшей напоминает о своих потребностях. Под заботливым взглядом карих глаз поднимается с постели напоследок урвав короткое, но такое желанное рандеву языками с хитрыми попытками сломить стоические стены Йеджи путем оседлания бедер. Юна даже не пыталась сопротивляться притяжению к чертовски сексуальной Хван с чуть растрепанными волосами и опухшими от прошлых поцелуев губами. К ее удовлетворению план кажется удался, ведь руки старшей уже начали прокладывать путь по оголенной коже бедер, а несдержанность и постоянное желание перебили здравый рассудок, отдавая красноволосую во власть страсти, вынуждая создавать трение по явному возбуждению, что впивается в промежность каменным давлением. Хван была на грани сдаться под напором этого демона, отбросить все мысли о времени и отдаться во власть желанию подмять под себя хрупкое тело, оставляя красные следы их любви, однако стоило младшей провести ногтями по прессу и сжать орган Йеджи, все здравомыслие помахало рукой на прощание, уступив место неутолимому голоду. Из уст красноволосой вырвался судорожный вдох схожий на скулеж, который она попыталась заглушить прикушенной губой, когда Хван принялась осыпать шею влажными поцелуями-укусами. Для Шин это буквально зеленый свет и не теряя больше ни секунды опрокидывает рыжеволосую на кровать, не прекращая терзать пухлые губы и расширять амплитуду движений бедер. Йеджи любила, когда младшая была сверху, но прямо сейчас, сжав талию, подминает под себя, возвышаясь хищником над своей жертвой, что мычит от напористого вторжения языка и столкновении лона с пахом Хван, когда та удобнее располагалась меж разведенных длинных ног. Совместный стон вынуждает оторваться с характерным чмоком от самых сладких губ, оставляя тянущуюся тоненькую нить слюны — отпечаток их утренней страсти, всепоглощающей любви без преграды физической величины под названием время. Грудь бешено вздымается, дыхание сбито к чертям у обеих и только обожание читается в глазах цвета виски с отзеркаливанием тех же чувств в кофейных. — А как же зачёт, крольчонок — озорная улыбка расплывается на лице Юны, а прикушенная губа только сильнее действует на заведенную Хван. — Мы успеем, — хитро подмигивает младшая, чуть ерзая разведенными бедрами по бугорку, прекрасно зная, что Хван может сорваться в любую минуту. Красноволосая ни капли не стыдилась своей зависимости в касаниях и любви к девушке, что сейчас оглаживает линию скул и приоткрытые губы влюбленным взглядом. Зачем попусту тратить время на самобичевание и анализ, если самая сексуальная девушка отвечает ей взаимностью и дает куда больше, чем Юна могла просто представить?, — Я люблю тебя, — шепчет в самые губы, заглядывая в родные омуты. Зачет… Йеджи ведь прекрасно понимает, что она нужна девушке как кислород. Какие могут быть зачеты, если она начнёт задыхаться? — Ты у меня такая красивая, малыш, — тянется и несильно кусает младшую за нос, будто они дети, а не две взрослые девушки, что сейчас сгорают в желании слиться воедино не только душой, но и телами. Юна морщится, смеётся, также по-детски хочет укусить в ответ, но вместо этого целует. Поцелуй тягучий, самый чувственный, на который она только способна в данный момент, желая передать все свои чувства, которые не может выразить словами, - Моя хрупкая хрустальная девочка, — лишь едва-едва проводит языком по губам, что чертовски сильно не устраивает Юну. Решив перенять инициативу, обвивает руками шею, притягивая к себе ближе, чтобы из целомудренного поцелуй перерос в страстный, раскрывающий истинные желания. Посасывая нижнюю губу, Хван прикусывает её, заставляя застонать в поцелуй от вспышки мгновенной боли быстро сменяющейся эйфорией. Мазохистские наклонности являлись обоюдными и иной раз младшая не могла двигаться пол дня, пока Йеджи заботливо приносила еду, а после они вместе принимали ванну с расслабляющими и заживляющими маслами, способствующими стягиванию небольших следов от ремня на теле. Нехотя отстраняется, смотрит в полуприкрытые от переполняющих чувств глаза, скользит взглядом ниже на ранку из которой кровь вытекала тонкой струйкой. Нежно целует её и зализывает языком, срываясь на хриплые стоны от ловких пальцев, что пробрались меж их телами и касались вдоль всего органа, заставляя Йеджи выжимать остатки сдерженности. Проводит носом по нежной щеке, с наслаждением вдыхает запах кожи младшей для отвлечения от массажных движений по головке. — Юна, — сипит Йеджи пока собственной рукой сжимает тонкое запястье, не давая продолжить ласки. Шин любила играть на нервах терпеливой Хван, а потому затягивает в новый поцелуй, отвлекая тем самым рыжеволосую. Младшая любила предварительные ласки, она готова была плавиться только от одних поцелуев и прикосновений к своему телу, она могла быть на грани от простого трения находясь на коленях рыжеволосой, пока умелые губы обслуживали ее грудь самым нежным и естественным образом. Но прямо сейчас она была более чем готова впустить Йеджи в себя. Спускаясь поцелуями по напряженной шее, ключицам, захватывает зубами сосок сквозь футболку выбивая из старшей весь воздух. Запястье выскальзывает из захвата и Юна не теряя времени сжимает резинку боксер, чтобы наконец их снять. Хван шипит из-за секундной свободы от тесноты ткани, стальной хваткой вырывая руку из боксер сжимая над головой. Они слишком увлеклись прелюдиями и сейчас у Хван задача дать младшей то, что она хочет, но немного иным способом. Лёгкий поцелуй в скулу, в чувствительную точку под ухом, Шин закусывает многострадальную губу, наклоняет голову в противоположную сторону, давая больше пространства. О каком зачёте может идти речь, когда чужая рука спустилась ниже и отодвинув белье стала поглаживать мокрые складки. Раскрасневшееся лицо обречённо выдыхает в истерзанную подушку, когда шепотом, опаляя ухо горячим дыханием раздаётся: — Ты уже такая мокрая от одних лишь поцелуев или тебя так возбуждает трогать меня там? Скажи, чего ты хочешь, — этот шепот всегда сводил с ума младшую, заставляя внутренности содрогаться, и если быть до конца честной то намокать ещё сильнее. — Хочу, чтобы ты перестала издеваться и взяла ответственность за свои действия, — произносит Юна, подавляя стон в себе. — И что же хочет моя девочка в качестве извинений за принесенный ущерб? , — вопрос сочится издёвкой. Юна чертыхается, пока Хван самодовольно прикусывает шею и надавливает на клитор. — Черт, Йеджи, просто войди в меня уже, — младшая застонала, извиваясь под девушкой, желая большего. — Приподнимись, будь хорошей девочкой, — Йеджи поднимает майку, кончиками пальцев цепляя разгоряченную кожу ребер и фиксирует ее на уровне шеи, огибая два полушария, что так нуждаются в прикосновениях сильных рук. Прикусывая низ живота, медленно тянет белье вниз, опускаясь следом поцелуями по внутренней поверхности бедра. Красноволосая неровно выдыхает, ощущая, как мягкие губы оставляют влажный след, одаривая поцелуями каждый участок светлой кожи, — Малыш, посмотри на меня, — Шин с трудом разлепляет глаза, румянец на бледной коже выделяется особенно ярко. Хван усмехается такому виду и снова целует бедро, поднимаясь ещё ближе к её лону. — Йеджи, перестань! , — смущённо-возмущенно произносит изнывающая девушка. — Что именно перестать? — спрашивает старшая и нарочно мимолетно задевает клитор языком, чувствуя как Юна вздрагивает от этого действия. — Вот это… перестать… Черт, — Хван более не издевается, раздвигает ноги шире и касается языком, заставляя выгнуться в спине, цепляясь пальцами за волосы. Всё тело дрожит, младшая едва слышно шепчет имя девушки, умоляя не останавливаться. Желание собирается тугим комом внизу живота, чувствуя острую необходимость в старшей ещё ближе, теснее, жарче. — Хочу тебя, — голос звучит тихо, но в нём чувствуется мольба. Хван продолжает выводить зигзаги на клиторе, делая напряжение почти невыносимым. -Ты будешь умолять? , — с насмешкой в глазах интересуется старшая, отрываясь от полыхающего эпицентра. — Пожалуйста, — скулит Юна из-за потери необходимого контакта. Провокационно раздвигает ноги еще шире, демонстрируя сочащееся влагой лоно, притягивает за макушку ближе к себе не скупясь на поощрительные стоны от махинаций юркого языка, что перестал дразнить и наконец вошел в упругие стенки. Размашисто ведёт языком по складкам, лакая все выделения, смакуя Шин словно путник воду после длительного нахождения в Сахаре. Шин будто в бреду подмахивает бедрами, сжимая рыжие волосы пальцами и стонет громкое «Йеджи, ещё». Почувствовав скорый конец, Хван сжимает бедра до красных пятен и входит языком напористее, буквально насаживая на свое лицо. — Йеджи, здесь да, боже как хорошо, — Найдя нужную точку начинает толкаться ещё глубже, вырывая громкие стоны и чертыхания. Наблюдает за всеми изменениями в лице Шин, как призывно вздымается грудь, когда спина до хруста позвонков выгибается дугой. Сжимает аккуратную грудь, играясь с набухшими горошинами словно искусный музыкант струнного инструмента, в то время как кончик языка в последний раз надавливает на клитор. Шин кончает, в экстазе ударившись о спинку кровати, но она даже не чувствует боли, потому что ощущает себя активным вулканом, что изливается раскаленной магмой прямо в рот Хван. Рыжеволосая с хриплыми стонами обволакивает языком каждую складку, слизывает всё до последней капли, продлевая ощущения оргазма. — Le plus délicieux, — Приподнимается на локтях и облизывает губы, тут же затягивая в поцелуй дабы разделить сладость вкуса на двоих. Даже этот простой жест провоцирует дрожь в и так вибрирующих после оргазма бедрах. — Это было ахуенно, — блаженно улыбается девушка, смотря на рядом лежащую Хван. — Сквернословить не хорошо, Юна~я. Ты же знаешь как я к этому отношусь, — наигранно сердито произносит старшая, в то время как ещё не пришедшая в себя Юна гладит ее бедро. — Тогда накажи меня, — заигрывая взглядом, целует бедро аккурат рядом с каменным органом, что вот-вот прорвётся сквозь ткань, — Или ты можешь занять мой рот, — эти большие карие невинные глаза вкупе с настоящим развратом выливающимся из алых уст сводят рыжеволосую с ума. Хван сжимает простынь в кулак, силясь побороть желание почувствовать вишнёвые губы на своем члене, ощутить узость горла и излить себя в распростертые только для Хван стенки. Интимность атмосферы грубо разрушает урчание желудка, что напоминает о пирамиде Маслоу, а именно о биологических потребностях, в число которых входит пища. Игнорировать такие требующие дифирамбы даже распаленная Хван не в состоянии, учитывая заботливую и оберегающую сторону в отношении младшей. Заглядывает в сконфуженное лицо в поисках любимого взгляда, но видит только опущенную голову вниз. Тянет девушку на себя для поддерживающих объятий в попытке отвлечь от случившегося конфуза. Родные руки сжимают плечи, что до этого служили опорой, ныне предназначенные для сокрытия слишком милого румянца, по мнению самой Йеджи. Шин утыкается в шею, по привычке вдыхая родной уют с кожи девушки, полностью растворяясь в нем. Этот жест стал их традицией с первого визита Хван к ней в общежитие, и избавляться от него обоюдно не хочется. — Ты у меня такой ребенок, крольчонок, — долгий поцелуй в макушку служит успокоением и дает понять, что все в порядке. И все действительно было так, ведь Хван в первую очередь важно состояние ее малышки и только потом ощущение тесноты в белье. Старшая осведомлена, что Юна предпочтет её в качестве утоление голода, однако она не сможет насладиться процессом, сколь сильно не желает в ответ. Отношения — это забота о благополучии любимого человека, а не только секс.

***

Муки хождения по магазинам и лёгкое головокружение из-за сменяющихся парфюмов, которые Хван вдыхала на протяжении часа в поисках подходящих для матери, в конце концов вознаграждаются большим антикварным магазином. В силу профессии Йеджи можно сделать вывод, что она мало разбиралась в старинных вещах, однако детство проведенное с мамой в подобных магазинах и завораживающие истории с аукционов внесли вклад в развитие и она по сей день захаживает в поисках старинного предмета с историей сохранности. Запах дерева, краски и роскоши прошедших эпох наполняет легкие Йеджи ощущением детства, и она с упоением обводит взглядом сервировочные с фигурными бортиками столы, кресло с фигурной высокой спинкой пастельного розового оттенка, рядом стоящий винтажный геридон из мрамора и в самом углу диван-шезлонг в викторианском стиле обитый тканью цвета морского дна с витиеватой спинкой и резными ножками на колесиках по бокам. Девушка увлечено рассматривала предметы, в голове отмечая, что есть в доме родителей; что ее мать хочет; о чем они говорили в недавнем разговоре, и как в следствие не заметила появление консультантки. Дежурный вопрос «Что-нибудь подсказать?» заставляет девушку вздрогнуть и напрячься. Как черт из табакерки чертыхается про себя Хван, возвращая лицу холодное спокойствие. Кратко кивает с указанием нужного товара, следуя за девушкой оформлять покупку с последующей доставкой. Йеджи кажется, что взгляд блондинки прошёлся сквозь одежду и это не могло не льстить, но лишь для подпитки самолюбия. В остальном ее не интересовали эти очевидные ухмылки с раздевающими глазами. Игнорируя пустой трёп, достает телефон, взглядом цепляясь за родные большие глаза, солнечную улыбку и любимые острые черты лица, которые Хван держит в своей руке. Они тогда поехали на совместную фотосессию для создания парного фото-фолио и так получилось, что некоторые кадры вышли чуть размытые, но так запали в душу, что одна из них красуется на дисплее у обеих. Хван прикусывает кончик губы, стараясь сдержать рвущуюся наружу улыбку при воспоминании о случившемся тогда диалоге. ▀▄ ▀▄ ▀▄ ▀▄ — Джи, ты слышала? Фотограф сказала, что ощутила между нами сильную химию, — смущенно произносит младшая, пока Хван с гордой улыбкой просматривала отснятый материал. — Слышала, крольчонок, только они получились чуть размытыми и тень падает не с лучшего ракурса, к сожалению они не войдут в общий результат. Чон перфекционист хлеще меня, так что я удивлена, что она до сих пор не удалила их и позволил увидеть. — К сожалению, но мне бы так хотелось… — энтузиазм у нее убавляется быстро, а чуть поникший вид в дополнение с расстроенным взглядом полоснули Хван не хуже мачете. Она изначально планировала оставить их, просто хотела сделать сюрприз для своей девочки, а тут ещё и поиздеваться возможность появилась. Сплошные плюсы для старшей, но Юне раньше времени знать не нужно, ведь пропадет весь смысл сюрприза. — В любом случае… — начала было Хван, но тут ее прервал обиженный голос. — Что значит «в любом случае», Йеджи? — В любом случае мы хорошо вместе смотримся, малыш, — Юна придвигается чуть ближе, и Хван пользуясь этим раздвигает средний и указательный пальцы на манер ножниц, прикладывая под подбородок на всю длину губ. Шин даже не успела осознать провокационность жеста, как язык старшей уже вовсю брал доминирование в мокром поцелуе, проходясь кончиком по чуть обветренным губам. — Лучше бы ты это делала сейчас ниже, — стонет в губы рыжеволосой, наконец осознав посыл. Младшая сама углубляет поцелуй, не смотря на короткий перерыв между съемками в разных локациях. Под напором шатенки опускается на диван, позволяя расположиться между ног и снять с себя джинсовку. Йеджи должна быть сдержаннее, должна контролировать свои эмоции и осаживать порывы Юны, но как она может, когда весь спектр чувств — коктейль Молотова, разработанный руками Шин? Лёгкие горят, воздуха не хватает катастрофически, но ни одна не прерывает спонтанный поцелуй перетекающий во что-то обещающее. Разделяют стон когда Юна не сдержавшись двинула бедрами прямо по выпирающему органу. Джинсовая ткань позволяет почувствовать весь жар вожделения и Шин уже наплевать на незапертую дверь . Стягивая спортивную куртку, проходится руками по накаченным плечам, ощущая как диван под ними прогибается ещё больше. Хван отрывается от вишнёвых губ, давая обеим напитать внутренности кислородом. Расфокусированным взглядом очерчивает каждую чёрточку невинно-чистого лица, удивляясь почему этот ангел в ее руках ощущает покой. Их сексуальная жизнь никогда не была стандартной, всегда присутствовали эксперименты, но боги… Хван готова была стоя на коленях сказать, что это чистейшее существо из всех возможных в человеческом мире. И сейчас этот ангел с чуть припухшими губами и вздымающейся грудью улыбается так по-родному нежно, с нотками обольщения, да только обе знают, что Хван уже давно добровольный пленник. Также как Шин после единственного взгляда в лекционном зале, после фразы «Здравствуйте, три следующих лекции я буду заменять Пак Чеен в связи с ее болезнью. Надеюсь мы найдем общий язык, но в будущем для вас будет лучше, если вы веб-дизайн выучите без помощи программирования». — Никогда не думала, что мой ангел способен так грязно мыслить, — смещается чуть ниже для поцелуя в яремную впадину. — Никогда не думала, что дьявол будет отрицать свои попытки совращения, — отзеркаливает младшая, забираясь пальцами в шоколадные волосы. — Туше, ma fille intelligente. Я уже говорила, как люблю твой интеллект? , — поцелуй в ключицу, — Или может подвешенный язык? — укус на левой груди сквозь майку, — Или всю тебя? — пальцы сжимают ягодицы, прижимая к себе максимально близко, - Юна стонет от контраста ласк, плавится во всех участках, где касалась старшая и произносит простое «мхм» на все вопросы разом, потому что поцелуи оставляют ожоги на животе, как будто адовы создания взяли в плен и истязают изощрённым способом.— А ещё ты знала, что буквально все фотографии будут наши? , — поднимается на уровень глаз, чтобы увидеть непонимание, — Даже те, что так тебе понравились, — непонимание сменяется благодарным мягким оттенком, пропитанным любовью. В их отношениях доминировали страсть вперемешку с похотью, но любовь никогда не уступала главенство, не позволяла занять трон истинного правителя. — Ты снова поиздевалась, — надулась младшая, одновременно с этим притягивая к себе за шею, — За это воплотишь то, что сделала на моем лице раннее. — Слушаюсь, моя королева, — с озорством отвечает Хван прежде, чем ее затягивают в новый поцелуй. Эта девушка…она завладела Хван до последней микро частицы, заполонила все место в сердце и мыслях кажется безвозвратно, что к счастью ответно во всём. ▀▄ ▀▄ ▀▄ ▀▄ — Девушка, оплата будет по чеку. Можно мы уже оформим заказ, я тороплюсь, — Хван начинает терять терпение от этой назойливой девицы, потому что вместо своей непосредственной работы, она изучала Йеджи как экспонат в музее. Аккурат в этот момент приходит сообщение от Юны с просьбой стать этим доисторическим преподом и разложить ее на столе вместо билетов, что вызывает легкую усмешку. Договорившись о сроках доставки, Йеджи покидает антикварный магазин, оставив назойливую консультантку в разочаровании из-за неудавшейся попытки флирта. Настроение заметно улучшилось после весточки младшей, облегченно вдыхая теплый воздух, двигается в сторону любимого бутика с намерением пополнить гардероб излюбленными черными рубашками. Она работала по большей степени на дому и увесистая коллекция черных рубашек всевозможных видов тканей — частый повод для стеба со стороны младшей. Только Йеджи знала маленький секрет девушки, поэтому находясь в примерочной, закусывает нижнюю губу и подворачивает рукава для лучшего ракурса. *Любимая* 🧷Файл «Думаю она идеально сидит, а ты как считаешь?» Оплатив все покупки серебряной Palladium, довольная собой блокирует телефон и выходит на парковку, ставя на пассажирское сидение маленький пакетик с инициалами VS. Ах да, ещё один факт о Хван. Она богата. После многочисленных споров с отцом по поводу наследия управления, они наконец пришли к общему мнению, что пост займет брат — Хенджин, а она будет управлять IT направлением компании HW & CO. Именно по этой причине младшая любит называть ее мамочкой, а рыжеволосая с обольстительной харизмой подыгрывает ей.

***

После успешной сдачи зачета подруги силком потащили сопротивляющуюся Юну в кафе, отметая все ее попытки вырваться и просьбы перенести на следующий раз. Сдавшись под напором сестер Ли, она не услышала уведомление, а потому сюрприз от старшей лицезрела после пары бокалов маргариты, которые ударили в голову всем троим, в последствии уже через полчаса они ходили по торговому центру в поисках купальника для младшей Ли. Когда Черен увидела округлившиеся глаза и растерянный вид Шин, то заглянула через плечо в экран с легким свистом от представшего вида, а там было на что посмотреть. В горле красноволосой ощутимо пересохло при виде пресса Хван, ведь она не соизволила застегнуть ни одну пуговицу, открывая вид на ложбинку обнаженной груди, не скрытой тканью бюстгальтера. Глаза заволокло отчетливым туманом желания от сильных жилистых рук, с выпирающими венами, которые словно канаты опутывают предплечье. Выглядывающие острые линии татуировки только добавляют сексуальности Хван, ведь в мыслях всплывает как возбуждающе воздействуют выступающие сквозь нее жилы, когда старшая сжимает ее бедра. Юна была исконным фетишистом рук Йеджи, никогда не скрывающая искрящихся возбуждением взглядов, особенно в моменты наблюдения во время работы, когда сосредоточенный взгляд направлен на экран, а ловкие длинные пальцы неустанно парят над клавиатурой. — Ну все, Земля потеряла будущего графического дизайнера. Пойдем, Чеен, кажется наша протечная скважина сейчас желает быть в другом обществе, — Ли младшая заливисто смеется после удара в плечо от всё еще зависающей Шин, и прощается, утаскивая старшую сестру в противоположную сторону. Неприятное тянущее ощущение внизу живота доставляет существенный дискомфорт и девушка решает возвращаться к виновнице подрагивающих рук с пульсацией во всем теле повсеместно. Про насмешки Ли она забывает достаточно быстро, ведь привыкла быть опозоренной из-за своей обсессивной зависимости и влияния старшей на свое тело с разумом. Адекватной его частью услужливо подсказывает подсознание. Впрочем Юна не спорит. Что говорить, если стоит Йеджи просто на нее посмотреть темными глазами при этом коснуться талии, как дыхание красноволосой уже учащается, а лицо обретает пунцовый оттенок. Это становилось нередким поводом для подколов со стороны подруг еще когда старшая вела у них пары, потому что они каждый раз видели какой дерганной Шин становилась рядом с рыжеволосой. Сейчас ничего не изменилось, с той лишь разницей, что она смогла познать все стороны старшей и это сорвало все самообладание окончательно. Йеджи своими касаниями будто вживила в кровь какие-то возбудители и превратила её в подростка в пубертате с наличием маниакальной аддикции. В голове загорается идеальный план мести. В эту игру могут играть двое. Порывшись в галерее спустя несколько минут находит снимки, которые ждали своего часа достаточно долгое время для отправки Хван.

*Малыш*

🧷 2 файла

«Думаю она смотрелась бы идеальнее

на мне, если бы под ней было это,

а ты как считаешь?»

На том конце отреагировали практически сразу и Юна, находясь даже вдали от старшей, может кожей чувствовать этот хриплый смешок. Однако она вовсе не представляет, что для нее уготовано по приходу домой. А Хван будучи сбитой с толку такой неожиданной игривостью, допивает остатки кофе, облизываясь словно хищник. Хочешь поиграть? Ну хорошо, малыш.

***

Поцелуй в основание шеи оповещают о возвращении младшей, а ловкие пальчики, что успели пробраться на бедра дают понять, что их игра возымела эффект. — Как прошел зачет? , — буднично интересуется Хван, не обращая внимания на спекуляции младшей. — Как всегда скучно. С тех пор как у меня появился личный профессор, универ потерял свою значимость, — покусывая кожу на шее, поднимается к уху, обдавая жаром и круговыми движениями языка ушную раковину. — Этот личный профессор диплом тебе не выдаст, а вот отработку за плохое поведение назначить может, — все также спокойным тоном, не смотря на пылающее жаром тела, что прижимается уже вплотную, — Юна, я хочу поработать, пока отдохни или займись чем-нибудь, - Шин в непонимании хмурится, прекращает проводить ноготками по ногам рыжеволосой, а поцелуи сменяются на разочарованный вздох. Неужели я ошиблась в обоюдном желании продолжить начатое? Думает младшая, что еще держит голову на плече рыжеволосой. Подобные игры всегда действовали на обеих как подпитка для накала предела, они любили изводить прелюдиями и оттягивать момент слияния в простом поцелуе, не говоря уже об ощущении разделения единого наслаждения смешанного в одном стоне. Неудовлетворение смешивается со злостью из-за такого открытого игнорирования и облома, заполняя все существо Юны взбунтоваться. Йеджи могла отказать девушке из-за работы и таких случаев было бесчисленное множество, потому что она до мозга костей перфекционист, пока она не будет уверена в стопроцентном результате, то будет корпеть с ноутбуком, проводить дни и ночи подле него, совершенно не уделяя внимание Юне. Но Шин уже давно прознала действенный способ как привлечь к себе внимание и сейчас лежа в их спальне, она раздумывает как лучше подступиться. Блуждая глазами по всей комнате в размышлениях, натыкается на ту самую рубашку, которую Хван купила сегодня, а дальше ноги уже сами ведут к нижнему ящику с любимым черным шелком. В отражении своем видит искры предвкушения в глазах, губы под слоем алой помады, специально на зло старшей, ведь знает с каким упоением она стирается в многочисленных порывистых поцелуях; черные каблуки, что сводят Хван с ума, ведь стройные ноги становятся ещё длиннее, и она не в силах сдерживать желание оставить на каждом участке жгучий след своей любви, полноценно показать насколько младшая бесподобная и вся только для нее одной. Дополняет образ черная рубашка, что свободно свисает с хрупких плеч, застегнутая на пять пуговиц, скрывая самое интересное. Находит девушку все в том же кабинете, только теперь более расслабленную в кресле с одной рукой под подбородком. Шин берет опору на дверь не в силах перестать восхищаться рыжеволосой: рубашка расстёгнута на первые две пуговицы, локоны, струящиеся из свободных пучков, придают лебединой шее нежную окантовку и сосредоточенный взгляд кошачьих глаз, который кажется ещё острее через оправу очков. Очки… Младшая прикусывает губу лишь бы не издать позорного выдоха от одного вида Хван в очках — ещё один фетиш студентки. Пронзительный взгляд исподлобья заставляет конечности подгибаться, но девушка стоически выдерживает этих смешинок и дьяволов, что начинают постепенно всплывать на поверхность. Йеджи естественно заметила появление Шин, но когда увидела блуждающий, сродни сканеру взгляд, то решила подыграть и незаметно расстегнула ещё одну пуговичку. Ох как же она любила изводить Юну до такого состояния, как сейчас, где границы стираются и главенство перенимает азарт получить желаемое. А желали они одного — окунуться в пучину собственных демонических топких песков, отдаться во власть похоти с присущей им тягучей словно горячий мед страстью. Не разрывая зрительного контакта отталкивается от двери и медленно надвигается на старшую, что неотрывно следит за каждым шагом в ожидании следующего действия. Для удобства чуть отодвигает кресло легким движением ног, предугадав план девушки, когда чувствует теплые ладони на плечах и легкость тела красноволосой на своих коленях. Но Юна не хотела торопиться, она хотела продолжить эту опасную игру, пойти по давно изведанным тропам. Неотрывно следит за поднятыми кистями с тонкими пальцами, что расстегивают пуговицу за пуговицей, в то время как младшая начинает ощущать ожоги четвертой степени на каждом открывающемся участке кожи, которого коснулся кошачий прищур. Каждая клеточка наливается свинцом предвкушения под черными как ночь глазами, которые затягивают так глубоко, что брюнетка захлебывается. Всего лишь несколько черных камней, что служат пуговицами, скрывают такой желанный вид для старшей и Юна может видеть как поблескивают дьяволы в принятии вызова. Уверенность просачивается в каждое движение красноволосой, словно не ее тело предательской дрожью возбуждения реагирует на каждый скользящий взгляд раскосых глаз. Как бы невзначай проезжается по паху старшей в поисках более удобного положения и выгибается в спине, предоставляя цепкому взору вид на прогиб. Все это время затянувшаяся тьма оценивает каждую секунду представления посвященного лишь ей одной и не может не оценить кошачью грацию, ее сексуально-эстетические движения. Чертовка знает, что действует на Хван возбуждающе в своей невинно-обольстительной роли, но пользуется этим лишь в одном случае — когда хочет вывести всех демонов Хван наружу прежде, чем одна из них сорвется. — В Южной Корее делают все самое лучшее, Юна~я, — ладонь ложится на талию, аккуратно придерживая, пока взгляд возвращается к сравнению выбранных модулей, — тебя например. — Ай да ну тебя, — От уверенности не осталось и следа. Юна фыркнула, отвернувшись к окну, подставляя лицо солнечным лучам. Смутить ее ровным счетом ничего не стоило, особенно Хван с ее манерой флиртовать до дрожи в бедрах и ускоряющегося сердцебиения. — Ты что-то хотела, котенок? , — наигранно невинно спрашивает Хван, кидая незаметный взгляд в пыхтящую красную макушку. — Нет. Ничего, — мотнув головой, отворачивается ещё больше, елозя на чужих коленях, покусывая губу. Сейчас она ощущает себя ребенком, который сел на коленки Санта Клауса для загадывания желания на Рождество, а не взрослым человек, целью которого было соблазнить свою девушку. Юна чуть оборачивается через плечо когда чувствует движение сзади и заинтересованно смотрит на приближающееся лицо, а вернее алые губы, что оставляют нежный, но не менее обжигающий поцелуй в открытый участок шеи из-за съехавшей рубашки. Младшая заходилась мелкой дрожью от этих мгновенных поцелуев каждый раз, ненавидя себя и Хван одновременно, потому что напускная обида покрытая ледяной корочкой сменялась растопленным воском, что плавил все внутренности. — А мне кажется цель у твоего визита все же есть, — едва соприкасаясь, произносит в самые губы, — Или ты так любишь сидеть на моих коленях в полуобнаженном виде? Смею заметить вид действительно шикарен, — тихо посмеивается, опираясь подбородком о руку, что по диагонали стоит на подлокотнике. — Йеджи, ты самый невозможный человек, — тихо бурчит Шин, пытаясь скрыть румянец за волосами, — Да, я пришла посмотреть на программы, они меня так возбуждают, а твои колени в качестве вынужденного кресла, но думаю один раз смогу вытерпеть, — показательно поворачивается спиной, пододвигает ноутбук к себе и бездумно двигает колесиком на мыши, не обращая внимания на смешки сзади. Хван не шевельнулась, когда раздался щелчок мышки, она знает младшая никогда не испортит её труды, от того на лице отпечатался интерес. Любопытство последующих действий заплескалось в крови, потому вальяжно откинувшись в кресле, приняла роль зрителя. Йеджи чувствует как вибрирует тело на ее коленях, когда одна из ее ладоней ползет вдоль позвоночника до самой шеи, а затем убирает волосы на одно плечо. Она не может находиться в такой близости без прикосновений к младшей, без ощущения жара медовой кожи своей собственной и уже две ладони медленно проходятся от плеч к пояснице, в то время как прохладный нос глубоко втягивает запах парфюма, который туманит рассудок хлеще алкоголя. Дыхание Юны сбивается к чертовой матери когда влажный язык проходится по хрящу уха, а проворные пальцы прокладывают путь в рубашку, ноготками касаясь живота. — Ты выглядишь невероятно сексуально в моих рубашках, Юна~я, — голос на несколько октав ниже, почти сиплый в то время как его обладательница расстегивает оставшиеся пуговицы, возвращая длинные пальцы на впалый живот, а следом ребра, притесняя за талию ближе к себе, — Но без них намного лучше, — кончики пальцев проводят по выпирающим лопаткам принимаясь массажными движениями разминать плечи, пока шея попадает под вторую волну осады пухлых губ. — Йеджи, — бормочет Юна, склоняя голову, открываясь для поцелуев еще больше, — Сними ее уже, — усмешка раскаленной кожей ощущается очень остро, заставляя теряться в обостренных ощущениях. — Ненасытный котенок, ты же говорила, что пришла к программам ведь они тебя так возбуждают, — укус в основание шеи, одну из эрогенных зон, вырывает первый стон, — А сейчас плавишься на моих коленях, подставляясь под поцелуи, — отводит взгляд от покрасневших щек и внимательно осмотривает стол, который они еще не успели опробовать после обустройки кабинета. От задуманного коварная ухмылка расплылась на губах. Указательным пальцем оттягивает ворот черного атласа, второй рукой прижимая плотнее к себе за талию, не оставляя между ними ни миллиметра пространства, — Как считаешь стоит ли мне напомнить о том, что врать не хорошо, — вторгается хриплый шепот в ухо, пока губы прокладывали влажную дорожку, — Села на колени и отрицаешь свои настоящие намерения, — длинные пальцы рисовали узоры на паховых мышцах, заставляя младшую выгибаться навстречу, — Ты же понимаешь, что я как более взрослый человек должна искоренить из тебя привычку лгать, особенно мне? — губы плавно переместились на шею, оставляя за собой влажную дорожку, — Но сегодня я сделаю исключение и мы могли бы прийти к компромиссу. — Черт возьми какому, Йеджи? — бормочет младшая, выжимая остатки способности говорить связно, мысленно желая, чтобы пальцы отодвинули наконец белье и собрали выделившуюся влагу. Йеджи в очередной раз осматривает девушку на коленях. Ее чертовски сильно возбуждало, когда Юна нарочно вела себя подобным образом, вид пунцовых щек и осоловелого взгляда доставлял какое-то мазохистское удовольствие, и она не могла сдержаться в том, чтобы ладонь с бедра переместилась в красные волосы, наматывая их на кулак. Целует чувственно, тягуче дурманяще, в то время как Юна вновь обвивает голову руками, хватаясь как за спасительный трос в попытках ухватиться за реальность. Животное желание растекается по всей грудной клетке и красноволосая не может сдержать в узде порыв напирать на Хван весом собственного тела, фактически ложась на нее сверху, припечатывая к спинке несчастного кресла, что под напористостью движений начинает опасно поскрипывать. Когда руки Йеджи шествуют ниже, чтобы остановиться на бедрах, младшая ощущает с какой скоростью начинает плавиться под неугомонными ладонями рыжеволосой, ведь они продолжают оставлять жгучий след от колена до тазобедренных косточек при этом нарочно проводя ногтями по внутренней стороне бедер. Юна не сдерживает томного стона, который служит причиной для рыка старшей, что не церемонясь, углубляет поцелуй, — Сними рубашку и пересядь, — командует в поцелуе, притесняя к себе еще ближе. Ошибочным суждением оказалось, что тесный контакт хоть как-то спасет от раздражающего чувства опустошения, потому что внизу живота начинает все стягивать прочным канатом, узлы которого сделаны словно из бечевки. Томное дыхание создает интимную атмосферу, раскаляя тела до предела и Шин чувствует как старшая становится нетерпимой в своих скользящих движениях на ягодицах, ощущает дрожь пальцев от возбуждения под тканью уже влажного нижнего белья. — Не останавливайся, — выдавила из себя младшая, толкаясь маневренным движением бедер, ощутив такое нужное давлением паха, но сейчас этого чертовски мало для возбужденной девушки. — Сними их, — томно шепчет Хван кружа пальцами возле входа сквозь трусики. Юна готовая позорно захныкать от потери контакта, еле как опирается дрожащими руками на плечи, чтобы встать на такие же подрагивающие ноги и снять испорченную влагой ткань. Хван более не в силах играться, притягивает к себе за талию и проводит пальцами между ног, раздвигая влажные складки, нащупывая клитор. Неторопливо, аккуратно. Совсем не так нервно, поспешно и грубо, как Юна сражающаяся сначала с тугой пуговицей на джинсах, а потом с замком ширинки. — Какая же ты мокрая, — рыжеволосая проводит по половым губам, сдавливая клитор пальцами и раскрытым ртом ловя стон младшей. Без предупреждения входит пальцами, моментально наращивая быстрый темп, заставляя биться в чертовой лихорадке, пытаться не сгореть от дикого желания. Насаживаясь на чужие пальцы , хватается за мизерную попытку контролировать ситуацию, которую, если честно, она уже давно не могла удержать в равновесии. Вихрь чувств и эмоций окатил тело, заставляя кожу тлеть от горящего взгляда и безумного контакта с ловкими волнообразными движениями пальцев, что входили по костяшки, которые в сочетании с давлением большого пальца на клиторе превращали ее ядерную бомбу, готовую взорваться в любую секунду, надо лишь правильно согнуть пальцы внутри сжимающихся стенок. Хван выучила каждый выдох младшей и сейчас, когда ее слуху предоставляется возможность слушать сбитое дыхание вперемешку с собственным именем, давит ногтем на клитор, не прекращая входить пальцами. Именно это действие служит толчком к попаданию в другую вселенную, где взрываются внутри нее сотни бомб под названием оргазм и экстаз. Если для младшей этот мир перестал существовать, то для Хван он обретает смысл, потому что лицо девушки во время оргазма приравнивается к завораживающей галактике, на которую можно смотреть часами. Сама Шин является вселенной, на которую Йеджи готова смотреть не моргая. Да что там. В такие моменты она чувствует себя зависимым от открывающихся видов астрономом, который живёт в обнимку с телескопом, лишь бы была возможность смотреть на любимые планеты и звёзды. Только разница в том,что для обычного астронома звёзд нескончаемое множество и каждая притягивает к себе внимание, а для Йеджи и планеты и звёзды собраны в Юне. Младшая во время оргазмов - сакральная ценность для Хван. Постепенно девушка приходила в себя, наслаждаясь послевкусием феерического оргазма, пока старшая аккуратно выходит из девушки, смакуя вкус с пальцев, не стесняется причмокивать при этом. Шин до сих пор иногда может зависнуть от этого зрелища и причин для этого много. Но самая главная - то, как Йеджи это делает. Каждая фаланга медленно погружается в рот, при этом язык змеёй отходит каждый участок вокруг проксимальных фаланг. Ко всему этому бонусом идёт взгляд кошачьих глаз, которые поедают тебя изнутри с напоминанием о полученном оргазме. От этого зрелища, как правило, Юну колотит также, как во время оргазма, и данный случай не стал исключением. Протяжно стонет, получая шлепок по ягодице, следом ещё один вместе с проскользнувшим по изгибу ушной раковины кончиком языка. Запрокидывает голову, подставляясь под влажные поцелуи, пока дрожащими руками стаскивает наконец расстёгнутые джинсы, поглаживая возбуждённый член через бельё, стопорясь у широкой резинки и быстро перескакивая через неё на твёрдый плоский живот, налитую грудь, напряжённые плечи. Внезапное тактическое отступление Хван никак не комментирует, лишь впивается в губы долгим, тягучим, успокаивающе-расслабляющим поцелуем. Юна пытается останавливать любопытный взгляд, то и дело срывающийся вниз, к каменному органу, и подавляет себя в отчаянии выкрикнуть «да войди в меня уже!» — Держись за меня, — вторгается шепот в мысли, и руки крепко стискивают талию, чтобы в следующее мгновение посадить на стол. Шин вскрикивает что-то неразборчивое, рефлекторно обхватывая ладонями шею, а ногами крепкие бёдра, мимолётно соприкасаясь с выпирающим членом раскрытым влагалищем. Шин чувствовала, как уже вновь появившееся болезненное возбуждение разрывало все внутренности в мольбах разрядки, и не раздумывала ни секунды, когда рукой потянулась к органу Хван. — Ложись на спину, Юна, и никаких прикосновений, иначе не кончишь еще долгое время, — хриплый властный голос наполнен нотками угрозы и действовал на девушку как наркотические вещество. Шин не помнила, как ее уложили на лопатки на деревянную поверхность стола, широко разводя ноги держа руки под коленками. Единственное, что она в состоянии запомнить — как старшая припала к ее промежности, всасывая клитор, то покусывая то давя самым кончиком; как жадно пухлые губы целовали и вылизывали ее в самом сокровенном месте, как из ее груди потоком лились маты вперемешку с громкими стонами; как две руки не стесняясь сжимали рыжие пряди и направляли так как она сама хочет. Поплывшим мозгом словила себя на мысли, что оргазм накрыл за какие-то считанные секунды, а открыв затуманенные адской похотью глаза и разглядев самодовольное лицо Хван, поняла, что это действительно было так. Ее тельце на столе потряхивало в после оргазменных конвульсиях, пока сильные руки аккуратно поднимали ее со стола. — Мы еще не закончили, mon amour, — Рыжеволосая резко развернула девушку к себе, надавливая на пространство меж лопаток, вынуждая грудью соприкоснуться с чуть влажной из-за ее выделений столешницей, — Или ты хочешь прекратить? — Нет, — тяжело сглатывает вязкую слюну, пытаясь нормализовать рваное дыхание, — Я хочу быть заполненной тобой полностью, дай мне почувствовать тебя, — Юна всхлипнула, бедрами поддаваясь назад в поисках трения с желанной плотью старшей. Неприятный узел внизу живота вынуждал Хван сжимать челюсти и сдерживать порыв вжать хрупкое тело в стол, вытрахивая из него всё мыслимое и немыслимое. Кровь пузырилась нестерпимым желанием от самого грешного, но чертовски горячего вида: обнаженная младшая на ее рабочем столе, что сейчас по-блятски призывно водит задницей по члену, чтобы в соприкосновениях быть еще ближе; как по внутренним бедрам текли дорожки естественной смазки, приковывая хищнический взгляд. Садясь на колени, разводит бархатные бедра чуть шире, обездвиживая давлением ладоней на заднюю часть ляжек и буквально вдыхает мускусно-сандаловый аромат. Она безбожно зависима от вкуса младшей, терпкая вязкость ощущается на языке как самое изысканное вино, и сейчас находясь у самого начала источника, проходится языком по влаге как заядлый наркоман, в то время как руки сжимают ноги, не позволяя их свести. — Боже, мне кажется я никогда не смогу насытиться, — утробно стонет Хван отрываясь от бедер младшей, где благодаря упорным стараниям нет ни одного участка покрытого вязкой субстанцией. — Йеджи, я больше не могу, пожалуйста… Пожалуйста, — Юна уже не пытается скрыть хлынувшие слезы из глаз, теряя всякий контроль над желанием быть грубо оттраханной. Хван же наконец последний раз оставляет ощутимый укус на чуть красноватой ягодице и поднимается, скидывая наконец столь ненавистную сейчас ткань с себя. Одной рукой проводит ноготками по пояснице, пока второй помогает себе, неторопливо проводя головкой по складкам жаждущей девушки. — Малыш, ухватись за стол, — Мягко предупреждает, давя кончиком головки на клитор, — Потому что сейчас ты сполна отплатишь мне за то, что я была вынуждена сидеть с болезненным возбуждением из-за таких фото. И только попробуй сдерживаться или быть тихой, Юна~я, иначе может статься, что твоя аппетитная мягкая задница познакомится с моим новым ремнем, — Шин затрясло с новой силой от предвкушения хлестких ударов с последующим адовым раскаленным пеклом и жаром на горевшей коже. Если бы она сейчас обернулась, то увидела бы полностью черные радужки сродни демонических, где плещется сильное, стойкое, доминирующее над здравым рассудком и в принципе любыми мыслями о морали, сводящее весь мир Хван к сосредоточению на одной лишь девушке под ней - желание обладать. Хватает одного резкого толчка, чтобы полностью заполнить Шин собой. Влажные стенки плотным капканом обхватили член, вырывая хриплый, утробный рык. Сильные руки мгновенно вцепились в бедра, заставляя двигаться на встречные фрикции, фактически насаживая на себя, в то время как Юна до белых костяшек сжимала дерево столешницы. Йеджи жадно осматривала как выгибалась тонкая фигура под ней и слушала как голос с каждым новым толчком срывался все больше. От кипящих внутри эмоций можно сделать вывод, что Хван приняла какое-то запрещенное вещество, прежде чем к ней пришла младшая, потому что она не заметила, как с ее уст сорвался нечеловеческий рык, как под ними заскрипел стол точь-в-точь повторяя скулеж Юны, как собственный таз вбивал любимую в стол, больно ударяясь тазобедренными косточками. Но больше всего крышу Хван сорвало, когда опустив взгляд в место где соприкасались их тела, она увидела как Шин шире развела ноги и стала толкаться навстречу с такой силой, словно хотела, чтобы они осталась в таком положении навсегда. Похоть — страстное, граничащее с грубостью чувство и сейчас они были самыми явными её заложниками, но кажется обеих это более чем устраивало. Возбуждение ртутью разливается по организму, распространяя токсины в кровяные клетки, а бешено бьющееся сердце испугало бы Йеджи в любое другое время, но не сейчас. Сейчас она ощущает себя зверем, которого держал взаперти долгое время без возможности коснуться любимой. Она не заметила в какой момент легла на Юну, придавливая собой еще больше, как шептала какие-то извращенные мысли, слушая крики, доносящиеся от извивающегося под ней тела от каждого слова, грубого и глубокого толчка. От появившегося на горизонте оргазма, сокращающиеся мышцы младшей так идеально сжимали ее, что мурашки прошли вдоль всего позвоночника, а когда через пару секунд красноволосая затряслась пуще прежнего и блаженно простонала, Йеджи не сбиваясь с ритма толкнулась еще пару раз прежде, чем бурно кончить внутрь, не сдерживая себя. Лениво двигаясь внутри девушки, продлевая обеим послевкусие оргазма, Йеджи взяла опору на руки и уткнулась в шею, переводя дыхание. Не выходя из сокращающегося лона, камнем рухнула на кресло позади себя, утягивая тонкую талию за собой. Обессиленная Юна от прожитых оргазмов не замечает, что старшая находится все ещё внутри и при грузном приземлении насаживается на пульсирующий орган, заставляя тела покрыться новой волной дрожи, напоминая о произошедшем. Сухость во рту сдавливала горло, вынуждая с силой сглатывать слюну, при этом дышать выходило через раз у обеих. Обе ощущали как окончание их секса медленно вытекало из все еще заполненного лона по внутренней стороне бедер, капая на бедра Хван, но та не чувствовала омерзения от этого. Они лишь служили отголосками возбуждения повторить. Тихое хмыканье сорвалось с губ, когда Шин задрожала от легкого прикосновения пальцев к ребрам. Девушка не ощущала ни свое тело ни чувства временного пространства, абсолютное пустое ничего. Обняв младшую, Йеджи прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла, позволяя Юне уткнуться в шею и вдыхать полюбившийся запах табака и вишни, переводя дыхание. Хван понимает, что надо выйти из девушки и подняться в спальню, но сейчас ей хочется только вдыхать запах их страсти с прижавшейся макушки и легкими касаниями по ребрам и спине держать в реальности свою любимую.

***

Наблюдая за сменяющимся пейзажем за окном, Юна нервно перебирала пальцами подол платья в поисках успокоения. Казалось бы она уже столько раз виделась с семьей Хван, они оставались на ночь бессчетное количество раз и вроде как нервозность должна была испариться, но как бы не так… Шин не могла найти себе место все время сборов и рассказ про подарок слушала мельком, так как все мысли были забиты одним — «лишь бы не накосячить, лишь бы не ляпнуть лишнего». Потому что каждый раз когда миссис Хван говорила или упоминала вскольз о продолжении рода, то она становилась олицетворением смущения и нервозности, а когда она нервничает то начинает говорить все подряд, что не раз становилось конфузом для нее и потешной ситуацией для семейства Хван. Собственно так родители и узнали, причину по которой они опоздали на прошлогоднее празднование Лунного Нового года. — Хэй, малыш, ты же знаешь они тебя любят, даже больше, чем меня, ты чего так нервничаешь? , — На секунду отвлекаясь от дороги, находит неугомонные пальцы и сжимает своей собственной, нежно поглаживая костяшки большим пальцем, — В этот раз мы пробудем чуть дольше, поэтому постарайся слишком сильно не смущаться от подколов моих родителей, ты становишься слишком милой и я боюсь не сдержаться, — легонько проводит по скуле девушки, что доверчивым котёнком потирается о ладонь, в ответ посылая самый нежный взгляд из возможных. Ощущать крепкую хватку в своей собственной оказывается действенным способом и к концу пути получается немного расслабиться, смотря на раскиданные поля вдоль всей дороги. Все же как бы она не пыталась отнекиваться от этой стороны Хван вначале отношений, сейчас она с наслаждением внимает каждому невысказанному посылу «Я рядом, мы вместе», даже сейчас когда рука уже переместилась на бедро и через касания дарит вибрации успокоения, словно кошка впитывает эмоции хозяина и освобождает от негатива. Не успевает Хван вырулить к развилке к воротам гаража, как на дисплее высвечивается номер матери. — Йеджи, ну вы скоро? Мы уже заждались увидеть свою невестку, а Хенджин еле как успевает проследить за подносом красного бархата , который Феликс пару раз норовил опустошить, — девушки непроизвольно обмениваются улыбками, слыша обращение в адрес младшей. — Да, мам, мы уже почти доехали. Вашу невестку везу в целости и сохранности, — отвечает матери, не разрывая зрительный контакт с любимыми большими глазами. Целует тыльную сторону ладони в попытке спрятать собственную улыбку, в то время как Юна аккуратно высвобождается и тянется к более настоящему поцелую. — Думаю они не будут против если мы приедем на пару минут позже, — неприкрытая лукавость в голосе вызывает ответную реакцию у рыжеволосой, что уже потянулась к красным ухмыляющимся губам. — Ммм если бы они знали какая грязная их будущая невестка, то непременно подарили бы нам святую воду, а не французский коньяк, — напирает на Юну с тихим стоном от долгожданного столкновения и холодных тонких рук на шее. Спустя тридцать минут наконец доезжают до дома Хван, но прежде чем выйти осматривают себя еще раз и обновляют слой помады, глупо хихикая с шуток старшей про Джокера из-за размазавшейся по лицу помады и укусов вампира из-за красных отпечатков на шее. Что же опыт имеется и они умело справляются с очисткой любых следов своих несдержанных порывов. Заходя в дом, Хван пропускает Юну с букетом вперед, придерживая входную дверь, пока родители спускаются со второго этажа. — Дети, вы наконец-то приехали. Боже моя девочка, ты кажется еще больше похудела, — Юна застенчиво улыбаясь, протягивает букет пурпурных дельфиниумов, — Надеюсь это, потому что Йеджи не дает тебе по ночам покоя, — смеется женщина, а бедная девушка, которую сейчас обнимал главный Хван прикрыла глаза в молитвах поскорее оказаться за столом с бокалом в руках, желательно чего-то крепкого. — Мама! Мы только приехали, а ты снова за свое. Юна сейчас сбежит отсюда быстрее, чем ездит любимый ягуар Хенджина, мне потом где ее искать прикажешь? — Да, мам, Йеджи права. Не успели они переступить порог дома и выдохнуть с дороги, как тут же попали под осаду нашей матушки. С приездом, дамы, — появляется из боковой двери Хенджин, обнимая сначала сестру, а следом и Юну, что стала для него второй младшей сестренкой. — Они правы, дорогая, прекрати запугивать бедную девочку. В свое время они подарят нам прекрасного наследника, если захотят, не стоит каждый раз терроризировать. Лучше спроси как они доехали, и как Юна закончила учебный год, — В поддерживающем жесте кладет ладонь на плечо Юны, что благодарно улыбается и произносит «спасибо» так тихо, чтобы услышал только мужчина. Когда приветственная часть наконец подошла к концу, а багаж перенесен в спальню, все двинулись на террасу на третьем этаже, обставленную так, что она могла служить, как зоной для семейного времяпрепровождения, так и для релаксации в одиночестве. Йеджи спешно отодвинула кресло перед Юной и кивнула с улыбкой, заботливо придвигая ближе к столу. Это одна из черт, что покорили студентку после нескольких свиданий. Такое галантное отношение она не получала давно, а быть может никогда, потому что Хван учитывала каждую мелочь, не скупилась на комплименты, как многие сверстницы младшей, потому что считали это унизительным. Йеджи когда это услышала то искренне рассмеялась и без задней мысли обмолвилась «хорошо, что тебе встретилась я, потому что такая девушка заслуживает всех комплиментов мира». Казалось эта женщина ненароком подняла такую высокую планку, что Шин раз и навсегда поняла, даже если захочет, то никогда больше не найдет идеальнее партнёра. И даже сейчас сидя в кругу семьи с прислугой изредка снующей вокруг, она не стесняется ухаживать лично. То обновит пустой бокал вином, то доложит любимое блюдо на тихое «спасибо» целуя костяшки пальцев или макушку. Не выпускает руку даже во время разговора с родителями, которые кидали на них многозначительные взгляды. — Кто бы мог подумать, что наша Йеджи превратится из тигрицы в котенка. Юна, поделись секретом, как тебе удалось усмирить наш рыжий Катрин?, — смешок скрывается в стакане с янтарной жидкостью. — Говорит тот, кто выбрал себе мужчину с таким же именем, как у основателя любимого коньяка, — парирует Йеджи, показательно не отпуская кисть младшей. — Посмотрите котенок пытается показать коготочки. Юна, тебе следует обрезать их, а то ещё царапаться начнет. — Мои дети не меняются, что раньше цапались, что сейчас. Взрослые люди, а ведёте себя как маленькие, — отчитывает Хван Хэрин своих детей, — Юна, Феликс, хочу выпить за вас и ваше терпение этих оболтусов. — Мам, — в один голос сказали младшие Хван и обменялись взглядом, который знают только они одни. Волнообразный жест руки брата Йеджи понимает. Так он делал в первый год нахождения младшей в университете, когда однажды встал на защиту сестры пока мужская часть его группы разинув рты слушала Вонён. Этакая местная королева, всегда занимающая первые места в университетских соревнованиях по лёгкой атлетике. Так было до тех пор пока Хван принудительно не заставили пойти в команду университета. Физически девушка была сильнее Чан, а та не смирившись с поражением, начала распускать слухи, мол Хван переспала с половиной команды пловцов, а потом и на тренера переключилась. Имея репутацию эти идиоты с мозгами в штанах ей проверили, пока в один из дней к Йеджи не подошёл нападающий команды по лакроссу с фразой «Если дала этому лысому старику, то может и мне свои ножки раздвинешь. Слышал ты умеешь прыгать не только с шестом, могу предоставить тебе свой. Только прежде чем использовать, натри-ка его своим ротиком». Йеджи не поведя бровью двинула кулаком кажется в печень, а потом когда этот урод согнувшись начал называть ее шлюхой, то и коленом между ног закрепила удар. Хван старший, что как раз подвозил ее этим утром, услышав это в адрес своей сестры, не церемонился. Дружок Кан также не церемонился в выражениях, но Хван не слушал этот захлебывающийся кровью трёп. Он сел в машину вместе с сестрой и махнул раскрытой ладонью в просьбе пояснить ситуацию. Тогда парень в очередной раз испытал гордость за свою сестру и уже которое по счету омерзение к Вонен, что липла к нему каждый божий день и распускала про всех сплетни, особенно новеньких. И сейчас спустя годы этот жест для них кажется чем-то родным, чисто их личным хвановским. — Мой брат не исчерпал дух соперничества, приятно знать. Давайте выпьем за то, что наша семья постепенно растет. Сначала мама с папой омрачили мир язвой по имени Хенджин, затем появился айти гений по имени Хван Йеджи и вот спустя время за этим столом появились их половины. Хён, я читаю тебя по каждой гримасе, хоть одна колкость сейчас сорвётся из твоих уст, и твое личико встретится с моим перстнем, ты ведь сам меня учил, — предупреждающе тянет Йеджи, пока звон хрусталя сопровождается смехом и радостью семейного воссоединения. За разговорами о жизни и планах пар незаметно проходит время, пока заходящее солнце не включает автоматические фонарики, а вечерние существа в поисках пищи не заставляют обоих Хван взять плед для половинок, чья кровь слишком сладкая для комаров. Алкоголь сменяется натуральным кофе и фруктовым чаем, а стол сменяется с национальных корейских и французских блюд на порционные крокембуш, подносами трюфели и любимым Шин с Ли клафути. Йеджи с Хенджином словили сверкающий взгляд своей пары пока несли десерт. — Мама сама его делала, так как знала, что приедут Юна с Феликсом, — гордо говорит отец. А младшие соврут если скажут, что не ощутили тепло от блеска в глазах своих половинок после этих слов. Им приятно знать, что родители приняли выбор их детей, а парень с девушкой бесконечно благодарны за такой приём в их семью. — Вы наши вторые дети, поэтому для вас готовить мне даже хочется. Хоть молодость вспомню, — по-доброму смеётся миссис Хван, — Помню Лука любил клафути, но моя свекровь совершенно не умела его готовить, а повара либо перекладывали фруктов, либо тесто было не той консистенции. Надо было видеть его лицо, когда я поставила перед ним тарелку. Я уже испугалась, что у него аллергия или сделала что-то не так, ведь это было первое, что я для него приготовила, но он съел все до последней крошки. Помню тогда мне казалось это жест, чтобы меня не обидеть, отнюдь нет. С тех пор Лука просит только меня его готовить, не смотря на все недовольства Сундок, что с подозрением рассматривала мое единственное кулинарное творение, — мужчина смеется, словно вспомнил как был мальчишкой, что ухаживал за этой женщиной и как его мать долго не могла смириться с выбранной партией своего сына. — Наша мама как всегда права, кроме одного. Как-нибудь обязательно пригласим вас на лазанью. Помню после переезда в Корею, Йеджи с Хенджином очень часто просили ее готовить, — ностальгия привносит вечеру ещё больше семейной атмосферы, — А теперь, семья, давайте пропустим чашечку горячего напитка и будем расходится. Нам всем стоит хорошенько отдохнуть, чтобы вдоволь насладиться конной прогулкой. Люцифер и Адонис скучают по вам, дети, давненько вы не навещали их, — услышав имена своих жеребцов, Хван младшие засияли ярче звёзд, что уже рассыпались по небу. Детский трепет к этим мальчикам заставлял прямо сейчас все бросить и поехать к ним, но взрослый рационализм тушил то пламя беспечности и напоминал, что действительно стоит отдохнуть. Только в кровати Йеджи позволила усталости растечься по телу, обволакивая сонливостью ещё недавно бодрый организм. Юна вышла из душа как раз в тот момент, как глаза старшей начали постепенно слипаться и стараясь не разбудить девушку, тихонько прошмыгнула под одеяло, укладываясь на приготовленное плечо. Хван нравилось чувствовать лёгкую тяжесть макушки младшей на своем плече, в то время как красноволосая просто обожала прижиматься всем телом и вдыхать с шеи морской запах геля для душа. — Крольчонок, я вся промокла из-за тебя, — сонно бурчит Йеджи. — Уже? Тогда могу тебе помочь с этим, — шепчет младшая, пальчиками проводя по оголенному прессу, ведь спали они всегда: Хван в одних боксерах, а младшая в футболке старшей или же обнаженными. — Мое плечо из-за влаги твоих волос стало мокрым. И мы в доме родителей, неужели тебя не смущает это? , — вопрос обеим кажется риторическим, потому что эта спальня успела впитать в свои стены очень многое из их интимной жизни… — И давно ты стала об этом думать? Может когда взяла меня на балконе, не заботясь о том, что шторы были не занавешены, а окна Хенджина выходят как раз напротив, — слегка прикусывает мочку уха, коленом двигая по чувствительному органу, что кажется всегда был в боевой готовности из-за Шин, — Или когда мы сбежали сюда с приема и входная дверь еле выдержала наш вес и темп, что ты взяла, не раздумывая о хлипкости петель? , — ухмылка расцветает на устах, когда до слуха доходит сбитое дыхание. О да, она прекрасно знала, как вывести рыжеволосую из равновесия, как заставить послать все приличия и сосредоточиться на желаниях, — Или может ты начала думать об этом, когда на этом же месте, будучи одной, предложила опробовать секс по телефону так как очень скучала по мне? , — седлает напряжённые бедра, вглядываясь в глаза темнее ночи, что отзеркаливают собственную необузданную тягу. — Чертовка… — единственное, что говорит старшая, прежде чем повалить красноволосую на кровать и помочь снять боксеры, с громким чмоком прерывая поцелуй для снятия футболки с пылающего тела, — Только попробуй завтра не пойти к Люциферу или сказать, что устала и не выспалась, — ловит первый тихий стон губами, ощущая как разводятся в приглашении бедра, — И помни, малыш, здесь надо быть тихой.

***

Природный всплеск накрывает пригород, не оставляя людям выбора кроме как прятаться по домам в тепле. Все планы разрушились под сокрушительным ливнем, омывающим каждый уголок земли. Хван Лука с разочарованием наблюдает за стихийным порывом через панорамные окна, пока жена рядом разбавляет глинтвейн цедрой апельсина. Поддаваясь каким-то своим воспоминаниям, они не слышат бодрых шагов Хенджина с Феликсом. Если быть вернее только Хенджина, потому что в такую погоду младший вне работы был похож на сонного, безэмоционального существа, которому только дай возможность, он тут же уснет. Собственно также как и Шин, что сейчас жалась к Хван, как коала, не выпуская из сонных объятий. Все прекрасно понимали, что ни о какой конной прогулке не может быть и речи, потому быстро списались в семейном чате и перекроили планы на день. Йеджи тоже не была особым любителем дождливой серости, от того и вставать совершенно не хотелось. Впрочем кто бы ей позволил сдвинуться? Юна словно прочитав мысли, полностью забралась на Хван, перекрывая любые пути побега. Тихое «моя девочка» тонет вместе с поцелуем в висок. Рыжеволосой ничего не оставалось кроме как сдаться напору девушки, и принять свою участь. Аккуратно обняв рукой за талию, чуть приподнимается, чтобы достать лежащий на тумбочке телефон, и также вместе со своим сокровищем бережно опускается обратно, чуть придвигаясь к спинке. Запуск нового продукта грозовой тучей висит над ней, но все до сих пор стоит на стадии разработки, а партнеры уже требуют от Хенджина предоставить результаты. Сверять десятки вкладок отчетов с процентностью реализации одной рукой в телефоне дико неудобно, но ей ничего не остается, кроме как щуриться в приглушенное свечение экрана дабы не разбудить младшую. Спустя час голова девушки становится ватной, а затекшие мышцы не способствуют эффективности работы мозга. Время для подъема младшей еще раннее, потому Йеджи уткнувшись в макушку, позволяет себе вновь погрузиться в сон, ощущая убаюкивающее тепло от девушки на ней, пока за окном черные тучи беспрерывно омрачали небо с нескончаемыми потоками ливня. Кажется все остальные негласно договорились позволить паре отдохнуть, занимаясь личными делами. Отец семейства решил закончить портрет жены, начатый несколько лет назад под вдохновением после романтической поездки во Францию, подаренную детьми. Хэрин закончила приготовление фирменного глинтвейна, радуясь тому, что этот напиток как нельзя кстати подойдет в такую погоду. Оставив поднос с графином и бокалами на резном столике у камина, присоединяется к мужу с завтраком и лёгкими разговором. Лука не прекращал любоваться красотой своей избранницы даже сквозь года совместной жизни, вдохновляясь на лёгкие мазки пастельным тонами в создании немногочисленных картин. Такие незначительные детали для общей картины, для него были важны, потому что передать красоту своей жены — главный зачаток картины созданной его руками. Хенджин же закрылся в спальне с кипой документации и ноутбуком в надежде на проверку нужных контрактов, чтобы спокойно отправиться с Феликсом в Швейцарию. Упомянутый блондин появился в проеме с бренди и пиалой конфет из бельгийского шоколада и мягкой улыбкой, обращенной на хмурого Хвана. Ли знает каким напряженным бывает парень за работой, потому старается максимально расслабить или просто находиться рядом, плавными движениями разминая затекшие мышцы плеч. Когда время перетекает за полдень сонное царство в комнате девушек завершает свое правление, уступая место ленивым потягиваниям до хруста всех позвонков и разговорам ни о чем хриплым после сна голосом. Еще одна их маленькая привычка — лежать лицом друг к другу и разговаривать о планах на день или делиться снами, обмениваясь невесомыми поцелуями. Такие маленькие крупицы проявления нежности и заботы выработалась в Хван после того, как та застала младшую на кухне, бьющуюся в истерике с ножом в руках. Тогда младшая осталась у нее в доме переночевать, так как время было позднее, а ехать до общежития далеко. Жить вместе она отказывалась из-за страхов, что их отношения под гнетом быта дадут трещину, не смотря на все заверения Йеджи, что это глупости и ничего подобного не случится, ведь они любят друг друга. На непреклонность Шин она подняла руки в капитуляции, и просто отложила это предложение на неопределенное время. Однако той ночью Хван не на шутку перепугалась за девушку, ведь если бы она не проснулась то кто знает, что ее ожидало утром… В ту ночь прижимая хрупкое дрожащее тельце к себе, Йеджи слушала о кошмарах посещающих младшую в последнее время, в которых ссоры со старшей заканчиваются ее убийством. — Моя маленькая девочка, больше ты никогда не будешь одна, — крепко целует в пылающий жаром лоб, — Я буду рядом с тобой всегда, даже в ссорах, потому что безумно тебя люблю, слышишь? , — практически невесомо касается подбородка и заглядывает в полные слез глаза, ощущая как кровоточит собственное сердце за Юну, ее маленькую Юну, — Завтра же поедем собирать твои вещи, больше я тебя одну не оставлю. Все наши ссоры будут заканчиваться только объятиями и поцелуями, поняла меня? , — утвердительный кивок заставил девушку прижаться друг к другу лбами, — Тише, моя маленькая, тише, — сцеловывает стекающие слезы, через поцелуи пытаясь подарить успокоение в бешено бьющееся сердце от парализующего страха. С тех пор по утрам у них был маленький ритуал, изгоняющий все тревоги и волнения, что принесла с собой ночь младшей и этот день стал не исключением. — Пора вставать, крольчонок, нас уже все заждались в гостиной, — произносит Йеджи, беря в руки телефон, бегло читая семейный чат. Недовольное мычание слышится от младшей, прилипчивость которой не убавилась ни на йоту, — Подъём, сомнамбулка моя, пока мама не решила, что мы усердно трудимся над продолжением рода, — не успевает она закончить фразу, как слышится звук уведомления и громкий стон младшей, сопровождаемый смехом Хван после очень тонкого намека Хэрин о причине их отсутствия, плод которого они увидят через девять месяцев. Они уже забыли когда в последний раз собирались вот так семьей у камина, чтобы кто-то из них никуда не торопился, не спешил на встречи. В Париже такие посиделки были частым явлением, но всё изменилось после переезда в Корею. Все стали слишком заняты бизнесом, пока Хван младшие и вовсе не разъехались каждый в свой дом. На большом кожаном диване разместились старшие Хван, держась за руки, словно молодая только начавшая свои отношения пара; на кресле обосновалась рыжеволосая, между ног которой устроилась Шин, облокачиваясь всем корпусом к родному телу. Плед выигрышно закрывает вид на капкан шаловливых рук, что постоянно заходят под футболку младшей, рассылая высоковольтные мурашки по всему телу. Хенджин же устроился на мягком персидском ковре, который Феликс привез для родителей из Ирана в качестве подарка на годовщину свадьбы. Сам Ли удобно устроился на плече парня, наблюдая как потрескивают поленья в камине. Когда женская глава семьи спросила у Юны про успехи в университете и планы на будущее, все с любопытством слушали девушку, оставляя без внимания легкую робость, чтобы не смущать девушку еще больше. С Хван наедине она могла быть шумным энергичным вечно активным генератором, но когда на тебя обращено четыре пары глаз и все они являются семьей любимой девушки, красный румянец сам собой расцветает на впалых щеках. Новость о красном дипломе никого не удивила, потому что они прекрасно знали сколь умна девушка, вне зависимости от специфики знаний Хван. Другие всегда почему-то считают, что Юна ничего не учит, ничем не занимается из-за джекпота в лице Йеджи. Да только в семье ее девушки никогда не смотрели на нее свысока, не относились с подозрением в серьезности отношений, не смотря на молодой возраст. Гордость за младшую очень часто вырывается из старшей на людях, что без стеснения выражает любовь и восхищение. Как было несколько раз в ее университете, когда сотни студентов смотрели на них, а вернее на Хван, которая приехала ее забирать на байке в байкерской кожанке, тяжелых берцах и укороченных мотоперчатках, с черным полированным шлемом. Ей объективно было плевать на толпу зевак, в отличие от смущенной девушки, что попала в плен крепких рук вокруг талии и сладость мягких губ прежде, чем успела напомнить старшей, что вокруг них вообще-то люди есть и это учебное заведение. Порой им показалось, что при создании Хван забыли добавить смущение, а вот Юне двойную порцию высыпали. — Мам, можно тебя на пару минут? Разговор есть, — неожиданно вклинивается в сознание младшей голос рыжеволосой, — Не скучай, малыш, мы быстро. Юна кивает, освобождая проход на выход. Еще до приезда ее терзало предчувствие, будто что-то должно произойти, но что… У девушки с детства хороша развита интуиция, а как мы все знаем предчувствие тесно связано с интуицией, которая позволяет нам почувствовать опасность или благоприятные предзнаменования еще до того, как они произойдут. Накануне ей снился сон, после которого она ощущала тесноту в груди, с некоей тревогой. Шин на собственной шкуре несколько раз проживала моменты, когда сны служили знамением к предстоящим изменениям. И сейчас будто в подтверждение закрадывающимся мыслям, старшая быстро чмокает ее в висок и исчезает в проеме вместе с женщиной. Накручивать себя не хочется, гадать тоже особо желания не имеет, ведь если это не сбудется то разочарований будет в разы больше. Особенно когда старшей нет приличное время, а мужская часть семьи старается разговорить о ее самочувствие, ведь знали как она плохо адаптируется на новом месте, хоть и была здесь уже много раз; о планах на отдых и всякие разные мелочи из совместной жизни с их рыжеволосой бестией. Юна благодарна им. Это действительно помогло отвлечься от навязчивых переживаний, и не заметить как прошло время, пока не почувствовала прохладные ладони на плечах, а следом обжигающий след на виске. Йеджи. — Я вернулась, — прошептала, чтобы не перебить Феликса, который рассказывал об очередном заседании, на котором стажёр не смог выговорить имя арабских партнёров и в течение минут 10 кланялся с извинениями, — Вижу тебе не дают заскучать, малыш. — Я всегда по тебе скучаю, ты же знаешь, — также шепотом отвечает, чувствуя улыбку Йеджи, зарывшейся в ее волосы. — Боже я переживал, что у Фела диабет появится из-за любви к красному бархату, а оказывается надо держать его вдали от этих голубков, — ворчит Хенджин, получая сразу два щипка в бока, — О нет, они сговорились убрать свидетеля любовной истории, которая не получилась у Джека с Роуз, пощадите, - После минуты гробовой тишины, нарушаемой лишь звуками сверчков из открытого окна, разразился громкий смех молодых людей прерываемых лишь на шутливое «надо же было влюбиться в клоуна» и «господи мой брат идиот». — Главное на нашей свадьбе не плачь так же, как при просмотре Титаника, Джин~и, — не отстает Йеджи и метко целится подушкой в брата, пока тот шутливо прячется за Феликса. И только Юна не разделяет всеобщего веселья. На нашей свадьбе отпечаталось на подкорке мозга и видимо выявилось в глазах, потому что старшая сейчас в упор на нее смотрела, будто искала ответы на свои собственные не заданные вопросы. Шин осенило, что именно подсказывало ей предчувствие, и уже хотела поделиться мыслями с Йеджи, обсудить с ней эту фразу. Она иногда позволяла себе мечтать о свадьбе с Хван и о том, как та смотрелась бы в костюме, а она в платье; думала в каком стиле хочет свадебную фотосессию, но лишь в мечтах… Потому что ее более чем устраивало и то, что старшая ей давала, что для нее делала. Йеджи утверждала, что свадьба — формальность и еще один повод собрать все семейное сборище. Юна с ней в принципе согласилась, просто чуток покривила душой и не сказала, что она очень хочет эту формальность именно с ней, с Йеджи Видимо младшая слишком глубоко погрузилась в раздумья, потому что не почувствовала, как Хван присела на край кресла и чуть привалилась корпусом, головой невесомо опираясь в макушку дабы не причинить боль или дискомфорт. — Давайте расходиться, дамы, всем надо хорошенько отдохнуть перед встречей с нашими крепкими мальчиками. Доброй ночи. — Спокойной ночи, Хён, Фел, — обнимает двоих одновременно, пока Хенджин притянул в эти братско-сестринские объятия и младшую. Парни почти сразу скрываются о чем-то переговариваясь, а Йеджи потянуло на кухню под недовольный взгляд Шин. По какой-то странной причине после первой совместной ночи с рыжеволосой, она больше не могла засыпать одна, без умиротворяющего тепла крепкого тела и мягких массажных движений в волосах. В свою очередь Йеджи любила личное пространство даже в кровати и имела собственное одеяло, если все же позволяла девушке остаться. До Шин Юны. Их зависимость раскрывается в изменении постоянства привычек на триста шестьдесят градусов, но обе находят в этом судьбоносную значимость, и не чураются признаваться в этом ни себе ни друг другу. Они говорили откровенно всегда, строя мостик под названием отношения кирпич за кирпичиком. Такой подход может позволить себе не каждая пара, так? Скелеты в шкафу все равно копятся, покрываясь новыми слоями пыли из-за умалчиваний и скрытности. Рано или поздно вскрывается весь багаж. Уже лежа в кровати девушка бездумно просматривала ленты инстаграма, ожидая старшую. Попытки уснуть не увенчались успехом, и она забросила эту идею почти сразу же, зная, что сейчас придёт ее личное снотворное. — Прости, крольчонок, пока нашла нужные травы, перебрала половину ящиков. Надо сказать Мине, чтобы подписала баночки, — первое, что произносит Йеджи, входя в комнату с подносом дымящегося чая и двумя чашечками из фамильного сервиза, — Здесь все, что ты любишь кроме лаванды, она закончилась. Из-за такого чуткого отношения любовь патокой растекается по всему телу младшей, норовя раздавить сердце на мелкие осколки разрывающие душу. Йеджи с ее нежной улыбкой и взглядом наполненным любовью придвигается ко все еще лежащей Юне, и протягивает блюдце, второй рукой помогая привстать, нежно целуя каждую костяшку. Прямо сейчас Шин еле сдерживает себя, чтобы не упасть навзничь от переизбытка чувств к девушке перед ней, потому что невозможно быть такой. Впечатление, что даже воздух искрится эмоциями влюбленных душ, плетение судеб которых соткано из самых крепких нитей, которые попробуй разрезать, не получится. Акуратно ставит обе чашки на поднос, прежде чем самозабвенно затянуть в пылкий, наполненный обожанием и любовью, раскрывающий откровение души, поцелуй. — Ты самое лучшее о чем я могла мечтать, — глаза автоматически закрываются у обеих. Не желая нарушать этот купол единения, шепотом выдыхает в самые губы, — Я люблю тебя. — Если бы я узнала раньше, что для таких слов нужно заварить твой любимый чай, то сделала бы это уже давно, — Йеджи нежно обхватывает тонкие запястья на своей шее, придвигаясь чуть ближе к своему самому ценному сокровищу в жизни, — Я сделаю все, чтобы ты и дальше так считала, малыш.

***

Йеджи любила наблюдать за Юной. Будь та занята заучиванием материала, сидя с карандашом в волосах вместо заколки или когда она сосредоточено выбирала что-то в магазине, покусывая кончик губы. В такие моменты она казалась слишком милой и в то же время такой внеземной, что не хотелось осквернять это существо касаниями обычного смертного, а только позволять себе смотреть. И сейчас лежа в кровати, она наблюдает за младшей облаченной в одну лишь черную рубашку еле прикрывающая медовые бедра. Из раза в раз она поражается собственным эмоциям от представшей картины, хотя видела её не раз. Каждый их приезд сюда означает долгие разговоры на балконе под пледом с глинтвейном или прохладным белым вином под заходящими лучами солнца. «Мне нравится смотреть на рассвет, особенно отсюда. Закат красив, но печален, не находишь? В нем прожитый день, уходящая жизнь. Но приходит рассвет и все повторяется снова. Сегодня увидела очередной рассвет из бесконечного цикла, он был странно красив, словно по-особенному уникален. Я ощутила непонятное чувство свободы и какие-то приступы радости, хотя казалось бы это всего лишь природное явление повторяющееся каждый день» Кадр из прошлого мелькает в воспоминаниях Хван, что кажется перестала дышать дабы не испортить Шин момент уединения и восхищения. Она разумна, духовно развита не по годам и как Хван может не влюбляться в миниатюрную фигуру с каждым днем все больше? Как она может не отдавать всю себя без остатка, когда ощущает себя истинно счастливой рядом с девушкой, что кажется заметила как Хван не отрывала от нее темный взгляд. Ответно устанавливает зрительной контакт медленно проходя к кровати, с грацией кошки забирается на старшую, руки которой моментально прокрадывается под полы рубашки и сжимают бархат кожи. — Снова смотришь на меня так пристально… Иногда мне кажется, что я могу осязать на своей коже каждый взгляд, потому что ты беззастенчиво рассматриваешь меня, не заботясь о том сколь сильное влияние оказываешь, — чуть прогибается для легкого прикосновения губ, не позволяя углубить поцелуй. Укусы в шею медленно сводят Хван с ума, а плавные движения бедер заставляют вскипать кровь, притоки которой находят свой конец в твердеющем органе. Поясницей Шин почувствовала, как что-то твёрдое и горячее упирается в нее и победосно ухмыльнулась. Наблюдая за чуть быстро вздымающейся грудью, младшая провела ладонью по животу, ноготками прошлась по выпирающим кубикам, нырнула пальцами под резинку боксеров, чувствуя, как от ее касаний каменеет Хван. Юна подняла голову, ловя настороженный взгляд, в то время как ее руки слегка приспускали ее шорты вместе с бельем, наблюдая, как дергается тело от первых осторожных касаний теплых пальцев к напряженному члену. Как отчаянно она зажмурилась, запрокинув голову, когда ее ладонь сжалась и проскользнула, чуть сдвигая тонкую кожицу от головки до основания. Растирая подушечкой пальца выступившие капли преэякулята, снова двигает неплотно сжатым кулаком так мягко, точно издеваясь. — Мне кажется ты не дышишь, — издевалась красноволосая, в то время как Хван шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы, понимая, что действительно не дышала все это время. Прикусывая губу, чтобы не позволить стону сорваться на всю комнату, она просто терялась от острого удовольствия, что дарили ее касания и впитывала каждую ласку и близость, что пробирались в нервные окончания до самых кончиков пальцев. Движения ее ладони на члене вверх вниз, мучительно неторопливо в совокупности с прикосновением губ к беззащитно открытому горлу, дорожка влажных поцелуев до ключицы с втягиванием и посасыванием кожи столь сильным, что наверняка останутся следы в напоминание об этом внезапном безумии, что пламенем растекается сейчас по венам рыжеволосой. Глухой стон все-таки сорвался с искусанных губ, и Юна на секунду отпрянула, боясь, что сделала больно. Спустя секунду тихий шорох одежды Йеджи, короткое колыхание воздуха от движения тела вниз пронзил комнату, пока теплые пальцы разжались, уступая главенство влажному языку, слизнувшему выделяющуюся смазку. Почувствовав первые мазки шершавого языка, широко распахнула глаза, бросив взгляд вниз сначала на красную макушку, что медленно посасывала головку, а затем в напольное зеркало и снова не сдержала хриплый стон, потому что это было просто за гранью реальности. Крупная дрожь пробрала все тело от вида искусительницы с тонкими пальцами плотно обхватывающими член, едва ощутимо двигающимися, и влажным языком, который обводит головку снова и снова. Йеджи бросила взгляд в зеркало и увидела в нем ритмичные движения языка на собственном члене. Эта девушка станет ее погибелью. — Юна, — девушка протянул руку к плечу в попытке остановить это, пока еще оставались жалкие силы на сдерживание в узде намотать волосы на кулак и насадить глубоко на себя, — Как с таким дьяволом внутри ты можешь быть такой стеснительной на людях, — выдыхает в сжатый кулак. Юна на секунду прерывается, вглядываясь с вопросом, на который тут уже получает ответ в тихом бормотании «Оставайся такой всегда только для меня» Младшая улыбнулась, когда посмотрела на нее снизу вверх и будто в замедленной съемке обхватила губами член, не отводя взгляда. Хван дернулась, прошипела что-то невнятное, жмуря глаза до красных пятен, чувствуя, как мир рассыпается на звенящие осколки от одного лишь умелого касания. Однако берет себя в руки почти сразу и распахивает глаза, потому что не видеть было еще невыносимее. Шин пользуясь зрительным контактом, заглатывает глубже, слегка прикусывая кожицу. Она знала, как Йеджи нравилось и как та любил смотреть на нее. Видела в глазах нездоровый блеск, и понимала, что ее собственные сверкали точно также. Закончив предисловие Шин прикрыла глаза, плотно обхватывая член губами с каждым движением принимая его все глубже и глубже. Помогает себе одной рукой, пока вторая рука стискивает напряженное бедро старшей. Йеджи все же толкнулся бедрами в ответ, не в силах больше сдерживаться, от чего Шин тихо застонала, принимая член еще глубже. Бесстыдно мокрый звук сорвался из младшей от повторяющегося толчка, отдающийся вибрацией в горле и соответственно вдоль всего органа Хван, наполняя испепеляющим жаром тела. Еще один толчок — и снова этот стон а сочетании с влажными звуками, когда она принимает его сильнее и сильнее, и касания, движения, посасывания, все быстрее и быстрее, так, что сводит скулы, что сердце колотится где-то в пересохшем горле, поджимаются пальцы на слабеющих ногах, а тело уже просто разрывает от предчувствия, предвкушения, что еще немного, уже вот-вот… — Малыш, — хрипло в предупреждении о том, что слишком близко, и слегка тянет за волосы, не позволяя отстраниться. Но Юна не собиралась, никогда не пыталась даже. Этот ангел был настолько порочным, что после первого раза не постеснялся сказать насколько Хван вкусная. И сейчас лишь ускоряется, пропуская глубже в горло, прижимает языком и глухо стонет, посылая вибрации, что швыряют за грань. Юна слышит как скрипит ткань под пальцами Йеджи, когда она сжимает одеяло с такой силой, что кажется оно порвётся под натиском. С несдержанным рыком выгнулась, выплескиваясь в бесконечно долгом оргазме, прошибающем тело разрядами молний, что пробивали насквозь, пронзая каждую клеточку тела, превращая его в решето. Хван крупно дрожит, чувствуя как Юна сглатывает, принимая всё без остатка до тех пор, пока не стихли последние спазмы. Старшая с трудом открыла глаза, еле фокусируя взгляд на потолке. Восстановить сбившееся дыхание оказывается невыполнимой задачей, ведь она чувствует последнее скольжение языка по головке, и заметила тянущуюся за ее губами ниточку вязкой слюны. — Блять как же ты хороша, боже, — колени тряслись от растекающейся по телу упоительной слабости, словно все кости разом превратились в жидкую массу. С трудом разжав пальцы, выпуская из сильного захвата ее волосы, коснулась ладонью нежной щеки, пока вторая помогала подняться. Игнорируя ощутимую нехватку кислорода все равно затягивает в благодарный глубокий поцелуй, слизывая с губ собственную терпкость, — Я с тобой окажусь на самом дне ада, чертовка, — жмурится от пост-оргазменных импульсов, прижимаясь лбом к красной макушке. Стук в дверь и тактичное покашливание с напоминанием о времени прерывает все сладкие грёзы о продолжении. Наскоро приняв совместный душ, девушки наконец спустились к уже ожидающим членам семьи. Ухмыляющийся Хенджин и его проигрывания бровями дают понять, что он все слышал ну или понял по звукам. Хван мысленно даёт себе подзатыльник, что не смогла сдержать стоны, а младшую вспыхнуть с шеи до самых пят. Приехав на конюшню, Йеджи практически побежала к деннику Люцифера, за несколько десятков метров, которого было слышно фырчание жеребца. — Мой мальчик, я скучала — Йеджи открыла калитку пока Люцифер бил копытом, чувствуя присутствие хозяйки. Накинув уздечку, вывела коня на улицу, подводя к младшей, - Когда рыжеволосая вывела коня, остальные зашли в конюшню и подошли к своим лошадям. Адонис был спокоен и спокойно ел овёс, но, когда парень подошел конь заржал в приветствии. Через три денника стоял конь главы семейства — Персей. — Чон, подготовь Адониса и Персея. Йеджи сама справится с Люцифером, — крикнул Хван Есану. Рыжеволосая когда находилась здесь то действительно никого не подпустила к нему. Она сама одела на него амуницию, хоть раньше могла и без нее, но сегодня она будет с младшей и безопасность превыше всего. — Иди сюда, — резко дернула Юну на себя и обняла со спины держа ее руку, — Знакомься, малыш, это Шин Юна, самая невероятная девушка. А это мой верный товарищ и самый преданный друг — Люцифер, - Юна не ожидала таких резких действий от Хван и с замершим сердцем, с отчетливым страхом в глазах смотрела на коня, и единственным успокоением в данный момент было ощущение родного тела сзади. В ее крепких и в то же время нежных руках она чувствовала себя спокойно и даже толика уверенности была. — Люци, иди ко мне, — Йеджи взяла руку Шин и протянула ее вместе со своей к морде коня, — Не бойся, он сейчас боится тебя больше. Я рядом, помни, — вместе дотронулись до головы коня, вернее дотронулся он сам, когда уткнулся в руку носом, — Не дрожи так, он просто знакомится с новым объектом, исследует на наличие опасности, все хорошо, - Конь с любопытством обнюхивает руку красноволосой, проходясь губами по пальцам с тихим фырчанием. Юна пытается отыскать в памяти все, что рассказывала Йеджи о лошадях, чтобы уловить хоть мельчайшие знаки расположения коня к себе. Так первое, что она вспоминает из основ — исследование носом и губами является одним из основных способов, с помощью которого лошади проявляют свое естественное любопытство и исследовательское поведение. Когда лошади встречаются с новыми объектами, они часто используют именно эти части тела, чтобы ощупать и исследовать предметы. ВОТ ОНО Юна мысленно гладит себя по голове за внимательность к тому, что говорила ей девушка и вспоминает второй факт, который именно сейчас и происходит. Лошади могут осторожно касаться губами, чтобы получить представление о том, что это такое, безопасно ли это, и как можно с этим взаимодействовать. Такой способ исследования также используется лошадьми для ознакомления с новыми людьми. Они могут аккуратно «щупать» человека носом, что помогает им понять, кто перед ними, и установить некоторую степень доверия. — Видишь, он тебя принял, — Юна неуверенно с помощью руки рыжеволосой гладила Люцифера по морде. Правда четко осознавала один факт, если бы не старшая, она бы так стоически не смогла выдержать заинтересованное исследования коня. — Здравствуй, Люцифер, — тихо проговорила девушка, почувствовав, как ладонь Йеджи перестала держать ее руку, давая общаться с ним самостоятельно, но продолжала держать за талию, чтобы животное не испугалось, если младшая вдруг сделает резкое движение. Йеджи знала, что при виде неё Люцифер не был буйным, но животное есть животное, поэтому в случае чего она сможет быстро среагировать. — Все не так страшно, видишь, — Йеджи достала из сумки морковку, — Угости его, просто протяни и разожми руку. — Может…может ты сама? — голос чуть дрогнул и Юна повернула голову в поисках личного рыжего антистресса. Их лица оказались настолько близко друг к другу, что всего пару сантиметров и губы соприкоснуться в поцелуе. — Малыш, не бойся, — Твердо уверила Йеджи, не прерывая зрительный контакт, вложила в руку порезанную на брусочки морковку, самостоятельно разворачивая ее ладонь. Люцифер тут же слизнул морковь с руки, и пока девушки все еще смотрели друг на друга, полез в набедренную сумку за еще одной сладостью. Младшая кажется совсем не заметила, как жеребец съел морковку с ее ладони, а после уткнулся в бедро Хван, потому что глубокие глаза засасывали словно две бесконечные космические галактики. — Хэй, ты пялишься на меня, а как же мой мальчик? Он вон требует твоего внимания, — с улыбкой говорит Йеджи, кивая в сторону жеребца, что действительно тычется в ладонь девушки, — Так сейчас попробуем тебя посадить, только не напрягай сильно поводья. С горем пополам девушка все же забралась в седло. Сначала Йеджи хотела просто прогуляться, ведя коня за поводья, чтобы младшая научилась крепко держаться в седле, но когда глаза олененка прожигали в ней дыру, она сдалась. Вороной жеребец был крепким, натренированным и мог спокойно выдержать двух стройных девушек. Чуть сдвинувшись в седле, Юна позволила старшей сесть сзади себя. Йеджи постаралась выбрать менее быстрый темп, опасаясь скакать галопом и Шин была благодарна, заметно расслабившись от ощущения родного тела. Когда местность сменилась на более ровную, а девушка с животным друг другу доверились, Йеджи пришпорила коня и позволила насладиться прелестями верховой езды. В этот момент чувство эйфории окутало девушку. Она давно мечтала вот так проехаться с любимой девушкой на Люцифере, разделить свои юношеские воспоминания с той, с которой хочет прожить всю оставшуюся жизнь. И сейчас эта девушка следовала каждому слову «наставницы». Ее таз оставался вертикальным, но продвигался к передней луке, что благоприятно влияло на подключение работы брюшных мышц Люцифера. Благодаря езде галопом их тела постоянно находились в тесном контакте, добавляя адреналина в разгоряченные тела. Хван полностью отдавшись эмоциям не заметила как Люцифер привел их к пещере, напоминающую лагуну. — Малыш, ты все еще помнишь это место, — нежно проговаривает Йеджи, поглаживая бок. Аккуратно спешится, следом помогает Юне, направляя ее ногу в стремена, — Ты паразит мелкий будто знал, что я хочу сделать, да? Конь забавно фырчит в ответ, потираясь носом о голову хозяйки. Йеджи дала кусочек яблока, который тут же оказался съеден, но видимо этого было мало и черные глаза смотрели в упор ровно столько, пока Йеджи не сдалась, и не достала еще пару кусочков. Только тогда он вытянул шею, расслабив мышцы. Удостоверившись, что Люцифер отошел в тень, и спокойно лег на бок, подошла к младшей. — Здесь красиво, — завороженно произносит девушка, присаживаясь на выступ верха пещеры, — Если не спускаться вниз от главной дороги, то даже и не скажешь, что тут природная красота расположилась. — Мне тоже очень нравится это место, — с улыбкой произносит Йеджи, садясь сзади младшей и вдыхает ветренную свежесть с волос вперемешку с парфюмом, — Раньше когда мне было плохо или просто хотелось уединения, я забиралась на Люцифера, и приезжала сюда. Мальчик всегда чувствовал меня, мы словно духовно связаны с ним. Помню мы с отцом слишком сильно поругались, а он почувствовав мое состояние, начал разносить в щепки свой денник. Есан тогда еле успел мне позвонить, чтобы я угомонила, потому что он никогда никого не слушал кроме меня. Благо я подоспела вовремя, он не успел нанести себе сильных увечий. Только когда он начал тыкать мордой в сторону седла и нервно бить копытами, меня озарила причина его поведения, — Йеджи смаргивает подступившие слезы, вспоминая как отец хотел продать Люцифера из-за боязни заражения бешенством или повторения инцидента. Можно сказать он был единственным настоящим другом, которому она могла довериться в состоянии полной уязвимости, — Все мои переживания он проживал со мной, выслушивал, впитывал слезы, — утыкается в открытый участок шеи в потребности вдохнуть родной запах, действующий лучше всяких успокоительных. Юна конечно уловила состояние девушки, услышала хрипотцу в голосе на последней фразе, не присущую Хван. Предприняв попытку повернуться, ощущает капкан рук вокруг талии, что в привычном жесте вплотную прижимают к себе. Ей ничего не остается, кроме как взять прохладные ладони в свои собственные и обдать каждый палец горячим дыханием, согревая не только кожу, но и прогоняя эти негативные воспоминания, словно внутренний личный светлячок, что освещает настигшую мрачность души Йеджи. Это подходящий момент понимает рыжеволосая и глубоко вдохнув воздух, дарит последний поцелуй в макушку, готовясь к предстоящей речи. Что ж сейчас или никогда. — Юна, я давно хотела тебе кое-что сказать, возможно слишком давно, потому что буквально недавно твой взгляд дал мне некий толчок. Помнишь наше первое свидание, где ты призналась, что любишь живопись и потом мы обошли все близлежащие галереи? , — Юна кивает и Хван уверена, на ее губах сейчас улыбка, потому что сама она улыбается также, как тогда, — Ты была такой задумчивой у полотен экспрессионизма, а потом резко начинала делиться своими мыслями по поводу той или иной картины, словно ты была путеводителем между художником и полотном — состоянием его души. Мне кажется я влюбилась в тебя уже тогда, преклоняя колени перед твоей духовной образованностью и стилем мышления, — переводит дыхание для продолжения, отгоняя начинающие брать вверх нервы, — А помнишь как в нашу вторую годовщину мы пришли в гончарную мастерскую? , — снова кивок от Шин, что уже упирается затылком в плечо, потому что хочет видеть ответ на свои закрадывающиеся подозрения, — Это бесспорно один из самых любимых моментов, а если быть точнее его завершение, — Юна тушуется, проклиная себя, что именно тут решила смотреть глаза в глаза и видеть ухмылку старшей, — Мне казалось, что будет лучше провести первый сеанс с мастером, чтобы научиться этому ремеслу, однако одна маленькая черноволосая бестия так не считала, и когда мастер ушел, бесцеременно села между ног, положив мои руки поверх своих. В тот момент все мои мысли заняла жгучая брюнетка, провокации которой сводили с ума от желания стать единственным мастером для этой глины, провести жизнь в возможности касаться этого совершенства, — младшая пытается свести ноги вместе, потому что этот дьявольский низкий голос возвращал в тот вечер, когда ей сорвало крышу от плавных движений тонких пальцев по мягкой глине. Шин тогда позорно признала, что просто из-за одного этого вида ничем не отличается от куска материала на гончарном столе, только хотела, чтобы касались её. - Йеджи, — продолжение теряется в поцелуе, который с напором младшей приобретает обороты. Хван даже понять не успевает как оказалась на лопатках с Юной на бедрах. — Крольчонок, я еще не договорила, — быстро прерывает младшую, потому что и так забыла половину заготовленной речи, а если они продолжат то окончательно потерпит поражение. — Мне кажется Черен была права, когда сказала про меня «I'm obsessed with you», — мычит в шею так тихо, в надежде, что та не услышит, однако Хван все слышала и бархатно рассмеялась. Конь в это время спокойно прогуливался рядом, давая девушкам пространство и уединение. Йеджи не привязывала его, зная, что тот не сбежит. Лишь давала свободу в ответ на ту связь, которой Люцифер одарил девушку. — Если так, то наша одержимость обоюдная, но я не хочу от нее лечиться, — приподнимает за подбородок, чтобы говорить самые важные слова глаза в глаза, — Ты моя единственная зависимость, Юна, и я хочу, чтобы осталась ею на всю оставшуюся жизнь. Что же обычно это делают, стоя на одном колене, но к черту эти обычаи, потому что я чертовски сильно люблю тебя и хочу провести остаток жизни с тобой, — незаметно для девушки достает коробочку и поднимает на уровень глаз, — Ты станешь моей женой, крольчонок? С округлившимися глазами берет бархатную красную коробочку, неверяще смотря то на нее то на Хван. Чуть подрагивающими пальцами открывает предмет внутри которого видит аккуратное кольцо из чистого золота с темно-кровавым красным бриллиантом и маленькую записку рядом. Со слезящимися глазами разобрать мелкий шрифт девушка не в состоянии. Йеджи спешно стирает каждую слезу, теряя уверенность в ответе. На смену приходят навязчивые мысли о том, что девушка хотела услышать предложение не так, что она напортачила где-то. Все, что оставалось это смотреть на постепенно успокаивающееся любимое лицо в ожидании ответа, словно находится сейчас на эшафоте для вынесения смертного приговора. Впрочем по усилившимся нервам она ощущала себя именно так. — Малыш, все в порядке…? , — все же решает спросить Хван, потому что если ответа не последует в течение минуту, она начнет грызть землю. Младшая кивает, смаргивая последние крупные капли, что упали на послание и глубоко выдыхает. Она так долго этого ждала, а сейчас расклеилась как самая настоящая плаксивая девчонка, ещё и Йеджи заставляет грызть саму себя, она видит это в темных глазах и чувствует в сжатых на бедрах пальцах. Пытается оставаться спокойной, как же… Юна выучила мельчайшую деталь женщины под ней и если быть честной, ей нравится видеть, что та волнуется за исход, не смотря на то, что их души физически уже не смогут разделиться. Трепет окутывает тело от осознания, что Йеджи даже спустя столько времени не считает её чувства должными, не воспринимает как обыденность, а ценит и делает всё, чтобы сохранить. Юна не может не поддаться искушению подарить успокаивающие секундные касания губами, чувствуя как расслабляются пальцы и тело в целом, выдыхая в губы слишком тихое да. Йеджи этого мало, она настойчиво заставляет посмотреть в глаза и сказать громче и четче. — Я сказала да. Йеджи, конечно да! Неужели ты ожидала иной ответ? Но Йеджи не отвечает, она ничего больше не слышит кроме да. Шин еле успевает ухватиться за шею и обхватить ногами талию, как Хван крепко сжимая любимое тело, в конец перестает себя сдерживать, и встает вместе с ней кружа вокруг своей оси, беспорядочно осыпая поцелуями лицо с прерыванием на томное моя, ты теперь вся моя. Счастливый визг Юны оглушает местность, заставляя птиц взмыть с деревьев, а Люцифера беспокойно ускорить темп в их направлении — Йеджи, отпусти, мы же сейчас упадем, — сквозь смех произносит младшая, позволяя целовать себя в шею и прижимать ближе. — Я никогда не позволю этому случится, теперь мы будем двигаться только вперед. Вместе, — отвечает Йеджи, но все же сдается и опускает девушку на землю, но не из своих объятий. Словно опомнившись Юна протягивает безымянный палец с кольцом, которое Хван с благоговением меняет на другое. Намного значимее. Юна носила это кольцо с того самого дня, как Хван предложила стать ее девушкой и надела на безымянный палец. Тогда она еще пошутила, что вообще-то это место для обручального. — Я же говорила тебе, что на его месте появится обручальное, просто не уточняла, что сменю его тоже я, чтобы ты не испугалась и не убежала от меня, — рассматривает, как идеально оно сидит на тонком пальце, целуя каждый миллиметр кожи возле него. — То есть ты изначально построила коварный план? — Это было не коварство, малыш, первое кольцо было с каким камнем? , — Хван показывает снятое раннее колечко. — Рубин, — не задумываясь ответила Юна. — Верно, помнишь, что он означает? — Ты мне рассказывала, когда хотят создать прочную основу для нынешних отношений, усилить и углубить связь, дарят рубин, — вспоминает красновлосая. — Правильно, крольчонок. А красный бриллиант является самым редким и дорогим бриллантом в мире. Красный — цвет страсти, любви и романтики, но красный бриллиант означает интенсивность и глубину эмоций настоящей любви. Тогда я подарила рубин, потому что наш путь только начинался, но сейчас ты самый редкий и драгоценный бриллиант для меня, Юна. С самого начала я действительно хотела сменить рубин на бриллиант, но это было не коварство. Я хотела, чтобы ты была уверена в своих чувствах, не считалась с совестью над раздумыванием ответа, заботясь обо мне. К тому же ты говорила, что я первая девушка у тебя и очевидно, что тебе требовалось принять для себя вещи касаемо ориентации, учитывая мою особенность. Поэт…Юна прерывает этот поток речи несдержанным поцелуем. — Ты просто слишком для меня, твой ум возбуждает меня с такой же силы, с какой хочется плакать от мысли, что ты с самого начала все продумала, и думала в первую очередь обо мне и моих чувствах, — сердце из груди норовит выскочить, но Юна плюет на это и затягивает в новый смазанный поцелуй, вырывая первый хриплый стон старшей. Девушки настолько погрузились в свой собственный мир, что потеряли счет времени и ощущения пространства. Лишь тепло тела и осознание, что теперь они навсегда будут принадлежать друг другу сводило истомой все конечности, вынуждая сдаться во власть сметающим все на своем пути чувствам. Зато Люцифер видимо устал ходить без внимания хозяйки и любимых вкусняшек, потому что уже через минуту настырно разнимает девушек, напоминая о своем присутствии. — Люци, мальчик, прекрати, — Йеджи пыталась оттолкнуть морду коня, который не переставал лезть к хозяйке, тычась носом в щеку, — Ну все все, прости, что забыли про тебя, обещаю искупить свою вину, — Люцифер лишь фыркнул, но принял протянутую морковку и комично раздул ноздри, в упор смотря на младшую, — Какой ты у меня собственник, малыш, она не украла меня у тебя. Она просто украла сердце и душу твоей хозяйки, — произносит глядя прямо в глаза стушевавшейся девушки. Девушки вернулись спустя три часа. Люцифер выглядел совершенно не уставшим, и это дало понять семье, что Йеджи ездила на свое любимое место. — А вот и вы, мы уже заждались вас, — Хенджин как раз заводил Адониса и Ареса в денники после прогулки. — Спешили, как могли, — улыбнулась Йеджи, держа младшую за талию, что уже почти самостоятельно смогла спешиться. Хван увидела взгляд брата направленного на свое плечо, где лежала рука красноволосой, если быть точнее на ее палец с поблескивающим на закате кровавым камнем. Оглядывает с ног до головы сестру, что светится ярче рождественской ели, рядом не менее счастливую Юну. Ему не надо иметь сканер, чтобы видеть исходящую из их тел влюбленную ауру. — Можно? , — тактично спрашивает разрешение. Получив положительный кивок, потягивает на себе руку, внимательно рассматривая вблизи драгоценный камень, — Не может быть… — с подозрением проговаривает Хван, кидая косой взгляд на сестру затем на кольцо и так несколько раз. — Что-то не так? , — Юне становится не по себе от неуютной тишины и этих взглядов на Йеджи, будто та выкрала кольцо из Лондонского Тауэра. — Нет, нет, все хорошо, просто этот камень… Неужели ты уговорила нашу мать? , — от осознания серые глаза еще больше расширяются, глядя на Йеджи. — Ну я не то чтобы уговорила… — трет за шею, стараясь не говорить истинной причины при девушке, — У меня было время найти рычаги, за которые можно потянуть, и когда мы тем вечером ушли в кабинет отца, то обсудили некоторые детали. Утром курьер передал лично матери в руки. Хенджин долго смотрит на нее, пытаясь найти лазейку в истории, хочет выпытать истинную причину появления этого камня, потому что он прекрасно знает насколько их мать непреклонна в отношении реликвий семейства Хван. Йеджи умоляюще смотрит в ответ, мимолетно кивая в сторону Юны и чуть ли не плача молится, чтобы брат все понял. Молитвы девушки были услышаны, парень просто красноречиво кивнул, намекая на продолжение разговора наедине, а Йеджи большего и не нужно. — Молодежь, вечно куда-то спешит, торопится жить, — резко меняется в голосе Хён, — Надеюсь ваши дети не будут называть меня дедушка Хенджин, и дарить передвижную аптечку, — напускно ворчит блондин, хоть широкая улыбка выдает насколько он счастлив за сестру. Хенджин не раз говорил свое мнение по поводу будущей партии сестры, что Юна подходит для этой роли как нельзя лучше. Буквально один из первых всего семейства поддержал девушек. Рыжеволосая до сих пор благодарна ему и Феликсу, который всячески старался отвлечь Шин, дать ей комфортную обстановку в стенах родительского дома в первые совместные приезды. Не сказать, что родители были негативно настроены по отношению к Юне, вовсе нет. Просто разница в возрасте и то, что она является девушкой несколько подкосило старшее поколение. Переубедило их отношение своей дочери, то как она боролась за отстаивание их уважения к младшей. Хван старшие убедились в решимости и серьезности намерений, ставя в приоритетность счастье Йеджи. Бедная Юна тогда тряслась как осиновый лист, когда Хван не собиралась сдаваться и крепко стискивала ее руку, давая знать, что она не одна, какой бы исход разговора не был, она не отпустит её руку. Это единственное, что придавало сил выдержать их взгляды и нескрываемое непонимание. — Именно так они будут делать. Я им лично буду покупать и просить говорить «дедушка, Хёнджин, это чтобы твои кости не скрипели и ты мог спокойно передвигаться по дому, не превращая его в песочницу», — шутит Йеджи, обнимая брюнета в ответ, крепко сжимая любимую за талию. Рефлекторный жест, чтобы понять, что она рядом, что она её. Хван безвозвратно одержима, но не будет делать ничего для излечения. Родители подоспели как раз в тот момент когда Хенджин пытался догнать Йеджи и потерпел поражение, ведь хитрая лиса спряталась за спину Юны. Младшая редко видела такое ребячество с их стороны, от того такие моменты были цепными, отдающими чем-то теплым. Отец буквально сразу поздравил дочь, крепко прижимая к себе со словами как он гордится, что ее женой станет такая прекрасная девушка, как Юна. Также не забыл про младшую, по-отечески приобнимая за плечи, наставляя как справляться с его дочерью и ее взрывным характером. Шин прятала улыбку в кулак и говорила, что она вовсе не такая, а ему даже говорить не надо почему именно она не такая с Юной, всё было на лицо. Йеджи издалека наблюдающая за этой картиной даже не шелохнулась когда услышала шорох, она знала кто это. — Поздравляю, дочь, она действительно та кто тебе нужен. Думаю Донсок был был счастлив видеть как его внучка обрела истинную любовь в чистом виде алмаза. — Ты же бросила, — замечает пачку в кожаном клатче, а следом и тонкую сигарету Vogue меж губ. — Будешь? Йеджи несколько секунд смотрит на протянутую пачку с вытянутой в предложении сигаретой. Она бросила несколько лет назад, хоть младшая и уверяла, что ей не доставляет дискомфорта постоянный сигаретный запах от Хван, та все равно постаралась минимизировать употребление табака пока в конечном счете окончательно не искоренила эту вредную привычку. — Я бросила, — отрицательно машет головой рыжеволосая, слыша понимающий смешок от матери. — Йеджи, я горжусь тобой. Хоть вначале мы скептически отнеслись к твоей связи, сейчас я вижу, что ты сделала верный выбор, она будет достойной тебе женой и самое главное тем человеком, который создаст уют в доме, в который ты захочешь возвращаться. Мы с отцом в свое время совершили достаточно ошибок, из-за чего вы с Хенджином видели последствия и впитывали негативные стороны брака, однако я вижу, что вы выросли людьми способными к построению крепкого союза и нашли прекрасных для этого партнеров, — Хван Хэрин редко вспоминала этот отрезок прошлого и Йеджи знала причины, от того эти слова нашли свой отклик глубоко внутри души и яркой улыбкой снаружи. — Спасибо, мам. Ты права, мы с Хенджином видели многое, чего детям видеть не положено, но вы также показали нам как человек может любить, и должен бороться за сохранение, если оба этого хотят. Вы прошли тяжелый путь, но посмотри где мы сейчас. Думай о будущем, в котором сможете вырастить таких же прекрасных людей рода Хван, как мы с Хёном, — так они и простояли, наблюдая за Лукой и Хенджином, смеющихся с будущей женой их дочери и сестры. Настроения провести за рулем еще два часа ни у кого не было, поэтому было принято решение переночевать в домике, который друг Хенджина оставил ему перед уездом в штаты. Он находился как раз в пяти минутах от конюшни, что было им на руку в данный момент. Расположившись по комнатам, мужчины вызвались организовать барбекю, а женская часть сервировала стол и потягивала вино. Выбор платья с костюмом, места для проведения церемонии, куда они отправятся в медовый месяц — все это Хэрин выпытывала у молодых . Йеджи с готовностью давала ответы на всё, к удивлению Юны, которая даже не знала какая цветовая гамма будет у платьев подружек невесты. Неужели она готовилась? мысленно задается вопросом, кидая косые взгляды в сторону будущей жены. А та будто уловила это и поспешила приблизиться, откладывая чистые тарелки в сторону. — Да, малыш, я продумывала все детали, чтобы всё прошло максимально идеально, и моя маленькая девочка была самой счастливой в этот день, — шепчет на ухо, утягивая с доски болгарский перец, за что тут же получает шлепок по руке, — Ну вот, мы еще не поженились, а уже насилие в семье, кошмар я влюбилась в абъюзера, — ловко уворачивается от нового удара, крадя легкий чмок в макушку.

***

Юна глубоко вдыхала освежающий воздух, медленно подходя к конюшне. Ей нужно было уединение для прочтения записки, что все еще покоилась в кармане шорт из-за невозможности остаться одной. Также она хотела прийти к Люциферу, и сказать животному спасибо за то, что был рядом с Йеджи. Из рассказа она поняла как для нее важен этот конь, и что он является полноценным членом семьи вместе с другими лошадьми семьи. И пусть со стороны желание девушки кажется глупым, но она искренне хочет выразить признательность вороному жеребцу, благодаря которому ее любимая была не одна в тяжелые моменты. Есан удивился увидев на пороге Шин, потому что тревожить посреди ночи было в привычках только у Хван, что приходила пожелать спокойной ночи Люциферу, но без проблем пустил ночную гостью к коню, который кажется тоже ждал свою хозяйку и бодрствовал. Благодарно улыбнувшись прошла к деннику, не забыв достать ломтик морковки в качестве извинения, что потревожила. Люцифер приветственно высунул морду, моментально потянувшись носом к вытянутой руке с вкусняшкой. — Люцифер, ты чего не спишь? , — гладит по чуть закругленным ушкам — специфическая особенность, как поясняла Хван, — мне тоже не спится, но причиной является твоя хозяйка… Пока Юна разговаривала с конем и изливала все терзающие сомнения, прошло достаточно времени, чтобы Хван забеспокоилась о пропаже. Порыскав по дому девушки также не обнаружилось, на многочисленные гудки ответом служил крик Феликса о том, что телефон лежит на столе. Выход на развилку к конюшне открывается ровно в тот момент, как на горизонте появляется Есан, подтверждающий догадку девушки, что единственное возможное местонахождение — конюшня. К тому моменту, как старшая добирается до места, Юна вглядывается в витиеватые слова с широкой улыбкой. 𓂀 𝐼𝓉 𝒹𝑜𝓃'𝓉 𝓂𝒶𝓉𝓉𝑒𝓇 𝓌𝒽𝑒𝓇𝑒 𝐼 𝑔𝑜, 𝒾𝓉 𝒹𝑜𝓃'𝓉 𝓂𝒶𝓉𝓉𝑒𝓇 𝓌𝒽𝑒𝓇𝑒 𝐼'𝓁𝓁 𝒷𝑒 '𝒞𝒶𝓊𝓈𝑒 𝓎𝑜𝓊'𝓇𝑒 𝒶𝓁𝓌𝒶𝓎𝓈 𝒾𝓃 𝓂𝓎 𝒽𝑒𝒶𝒹 𓂀 Йеджи вложила эти строки в коробочку с обручальным кольцом и ещё сомневалась в ответе? Юне хочется задушить несносную женщину и в то же время всю зацеловать, показать, что все сомнения покинуть должны были давным давно. А виновница ее мыслей в этот момнет тихо подкралась сзади, обдав шепотом: — Tu ne me cacheras pas, — Юна покрывалась мурашками каждый раз, когда Йеджи разговаривала с ней на своем родном французском языке. Старшая также знала реакцию девушки, и нагло пользовалась этим с ухмылкой на устах. Мягко привлекая спиной к груди, распахнула плед и слегка укутала ее, ощутив холодные плечи. В конюшне было прохладно, а забота старшей трогала до глубины души и вместе с тем согревала куда лучше всяких пледов. Тепло тела притягивало словно магнитом и девушка прижалась ближе, не в силах сопротивляться. — Ты понравилась Люциферу, — пальцы коснулись подбородка красноволосой, слегка приподнимая голову, когда губы шепнули на ухо так тихо, до волнующих мурашек по позвоночнику. Сейчас в ночи глаза ее казались звездным небом, которые манили своей таинственной загадочностью. — I'm paralyzed, cannot move Baby I'm obsessed with you, — как под гипнозом прошептала Шин, и сама потянулась к манящим губам сладко, нежно, чувствуя ответное движение. Йеджи всегда уносило от ее близости, как губы ее слегка раскрываются, крышу рвало от того как она прихватывала зубами губу, слегка посасывает, касается кончиком языка ее собственного, обводит контур рта и снова целует. Юна со стоном развернулась в руках, ныряя ладонями под плед, слегка царапая ногтями позвоночник от основания шеи до лопаток, так, что она выгнулась в спине. Шин поймала ее дыхание, снова куснула губу и скинула надоевший кусок ткани с плеч в желании почувствовать кожу пальцами. Она знала, как Йеджи реагировала на подобные поцелуи, и безумно любила заводить, чтобы видеть как быстро глаза темнеют от желания. У нее это хорошо получалось, но кажется, она забыла, что в эту игру могут играть двое. Рука на пояснице притянула властно, заставив потерять равновесие, пока пальцы второй руки слегка надавили на подбородок, что позволило толкнуться языком в приоткрывшийся рот, заглушая томный стон. Йеджи было до безумия хорошо вот так прижать ее к себе, заставив прогнуться в позвоночнике и зарыться в волосы массирующими движениями. Их языки вступили в бой не на жизнь, а на смерть, в котором Юна как всегда проиграла. Добровольно капитулировала, выбрасывая белый флаг и безоговорочно признавая свое поражение. Силясь дать ответную контратаку, обхватывает чужой язык губами и посасывает его, срывая хриплые стоны, буквально сметает все границы приличия. Она знает после такого Йеджи сорвётся и оказалась права. Поцелуй стал глубже, жарче из-за чего ноги младшей отказывались ее держать, и если бы не сильные руки Хван, то она давно бы уже упала. Йеджи словно демон обуял, что не мог насытиться лаской. Сминая нежные губы, она упивалась ее вкусом, чувствуя, как сердце рвется из груди, подстегиваемое каждым ее сладким стоном или всхлипом, и она едва сдерживалась, чтобы не застонать ответно. Вклинившись коленом между ног, Йеджи сжала бедра младшей, не давай ей избежать контакта с коленом. Шин отчаянно пытается отодвинуть таз, потому что чувствует как уже начинает намокать от простого блятского трения. Решив отомстить, скользнула руками по широкой спине вниз, обжигая царапинами даже сквозь одежду, стиснула крепкие ягодицы и поддалась максимально вперед, касаясь полыхающим центром твердой выпуклости, что заставило их задохнулись от острого удовольствия. — Блять, Юна…J'ai envie de toi, — Йеджи скользнула губами по щеке, прикусила острую линию челюсти, слегка потянув за волосы, заставляя запрокинуть голову, чтобы спуститься к горлу, втягивая, прикусывая, посасывая нежную кожу, норовя заклеймить каждый участок кожи своими поцелуями. Маниакально наслаждается тем, как тяжело и рвано дышит младшая, как бешено под губами бьётся жила на искусанной шее. Шин захныкала, вцепившись в ее плечи стальной хваткой в отчаянной попытке удержатся на ногах. Хван толкает девушку в заброшенный отсек на деревянный стол, придерживая руки на копчике, чтобы не поранить ее. Даже в такой необузданной, клокочущей пульсацией в ушах страстью она думает о состоянии красноволосой, которая в момент соприкосновения с твердой поверхностью автоматически напрягается в ожидании удара. Опьяненная диким возбуждением она не сразу чувствует обжигающие ладони на пояснице, и когда ожидаемого удара не происходит, Юна облегченно выдыхает, но это длится недолго, потому что Хван толкнулась бедрами и девушка захлебывается в стонах. Пытается расстегнуть пуговицу на штанах, руки ее не слушаются от перевозбуждения, она думает о Йеджи, о её низких хриплых стонах, но руки девушки бесцеремонно откидывают из-за чего она с непониманием поднимает взгляд. Йеджи забавляет её непонимание, она проводит языком по шее, касаясь бьющейся жилки, чуть прикусывает. До слуха доносится как сбивается дыхание девушки, как она снова прижимается ближе и стремится стянуть ненужные сейчас штаны. — Твои руки так дрожат, ты думаешь как я тебя возьму сейчас не так ли? Языком, — она кусает мочку её уха, оставляя влажный след, — Или может быть пальцами, — Юне кажется, что она сейчас просто напросто сойдёт с ума от возбуждения, — Или ты хочешь быть заполненной мои членом, мм? , — Шин хочет ощутить прикосновения на своём теле, хочет отдаться рукам и губам, но больше всего она хочет чтобы прямо сейчас девушка уже что-то сделала, потому что еще секунда и она начнет рыдать из-за болезненного стягивающего узла внизу живота. В любую минуту мог вернуться Есан или прийти кто-то из родных на поиски девушек, но они словно сошли с ума, обезумели в собственном желании. Особенно им становится плевать когда красноволосая выгибается навстречу её губам, наслаждаясь горячими поцелуями на своих плечах, и обхватывает своими ногами бёдра старшей, что толкает её на стол, вынуждая лечь. Юна болезненно застонала, приподнимаясь и крутя перед Хван отвертку, давая понять причину дискофморта, однако та даже не смотрит, напирая на плечи сильнее, вынуждая лечь обратно. — Куда же подевалась моя заботливая онни? — ухмыляется девушка и тут же шипит, ощущая сильный укус на плече. — Младшая слишком возбуждающе действует на неё, — шёпотом отвечает старшая, швыряя майку за спину и зубами стаскивая лямки лифчика с ее плеч, нарочно задевая кожу горячим языком, заставляя вздрагивать от контраста с холодным воздухом. В поисках необходимого трения старается обхватить ногами крепче, помогая избавить себя от лифчика, который тут же был отброшен в след за майкой. — Я знаю свою онни уже давно и она совсем не такая, — с придыханием отвечает та. Она вовсе не любительница говорить во время секса, просто ей показалось, что если она промолчит, то непременно покраснеет, когда брюнетка опустит свой взгляд, наполненный диким возбуждением,ниже ключиц. Слова не спасли её, она покраснела, а от этого взгляда живот свело судорогой. — Юна~я, если ты сейчас же не замолчишь — угрожающе шепчет Хван, беря в руки треклятую отвёртку, — Эта вещь будет единственной, которая в тебя войдет. — Но она ведь маленькая, — Шин не знает, зачем ляпнула это. Черт, это было так глупо уже жалеет младшая, что вообще сказала это, но вспыхнувший блеск в глазах напротив заставляет сконфуженно прикусить губу и покрыться предательским румянцем. С плотоядной ухмылкой рыжеволосая откидывает инструмент, отступив назад, вынуждая девушку перестать обнимать ногами за бёдра, быстро справляется с пуговицей и ширинкой собственных брюк, следом стаскивая шорты с дрожащих бедер. Краснослосая скрещивает ноги, чувствуя пульсацию внизу живота, но Хван вновь пристраивается вплотную, тем самым разводя их еще шире чем они были до. Раздается стук в дверь, Юна хочет уже встать и начать одеваться, здравый смысл медленно, но верно возвращался, напоминая, что их могут застукать. — Юна, лежи смирно, — рычит Йеджи, в которой девушка уже не узнает свою привычную старшую. Такой она видела ее лишь раз, когда та обучала девушку французскому и какой-то парень решил сделать комплимент с настолько толстым подтекстом, что Хван еле сдержала себя в руках, чтобы не повыбивать все зубы этому извращенцу. Шин внутреннее задрожала, вспоминая насколько горячим был их секс в таком состоянии Йеджи и это чертовски сильно возбуждало. — Мисс Шин, вы там? Есан. — Да, я здесь. У меня… — пищит девушка, громко выдыхая, когда чувствует пальцы на клиторе, — У меня палец с кольцом зацепился за волосы, я ищу чем можно подцепить, чтобы не обрезать их, — красноволосая прочищает горло, чтобы её голос звучал более менее ровно, а не как у хнычащего кома неудовлетворения. Неосознанно поддаётся бедрами вперёд, усиливая трение, надеясь, что девушка либо опустится пальцами ниже, либо заимеет совесть, и насадит на свой член, потому что хочет получить разрядку, и наконец прекратить это мучительно-болезненное возбуждение. — А Йеджи не с вами? Я просто встретил ее по пути и она спрашивала где вы. Я подумал она пошла к вам, — раздается приглушенный голос парня, который как в наказание для изнывающей на столе Шин никак не уходил. Ей сложно думать о сексе, когда посторонний голос постоянно вторгается в сознание, лишая возможности отдаться ощущениям. Ей тяжело сосредоточиться на укусах на животе, когда за дверью стоит посторонний, который мог войти в любой момент. Им повезло, что парень был хорошо воспитан и без разрешения не войдёт. — Она была тут, но ушла минут пять назад. Вы возможно разминулись, — Юна наивно надеется, что хлипкая дверь скроет их громкое дыхание и что он не понимает, что тут творится, — Прекрати, — шепчет уже старшей, еле успевая прикусить собственную руку и заглушить стон от плавных, идеально растягивающих, движений пальцев внутри, — Пожалуйста, — сипит максимально тихо, потому что точно знает, если Хван не остановится, то она не сможет вести себя тихо. — Возможно. Ее ищет миссис Хван, поэтому если увидите ее, то скажите пожалуйста, чтобы перезвонила, — Юна хватает Хван за запястье как раз тогда, когда давление на клиторе сменяется с пальцев на головку члена, и красноволосую молниеносно прошибает током. Йеджи возбуждает её несдержанный стон, и не заботясь о возможности быть замеченными, наконец входит в узкое лоно сразу же ускоряя темп, пытаясь установить более резкий ритм. Она кусает Юну в шею, ощущая, как горячо и тесно внутри девушки. — Хо…хорошо, — запинатеся младшая, когда чувствует как умело Хван толкается в нужную точку, заставляя хотеть насаживаться самостоятельно, словно наркоман с зависимостью от дозы. Ещё. Больше. Глубже.       Успокойся врывается хриплый шепот в расплывшееся сознание. Она и сама понимает её волнение, боится, что тот воспользовавшись статусом работника, откроет дверь. Но глядя на девушку под собой ей больше всего хочется вознести её на пик блаженства. За дверью раздался какой-то скрип и Хван дернувшись полностью вышла из девушки, неподвижной статуей прислушиваясь к последующим звукам. — Йеджи, — с мольбой в глазах смотрит снизу вверх, не в силах встать с места без получения разрядки. Йеджи последний раз оглядывается на дверь, чтобы убедиться о наличии угрозы быть замеченными, и возвращает взор темных глаз на девушку, что облизывает пересохшие губы, и тянет руку меж своих разведенных бедер. Это служит последней каплей. Хван обхватила ее щиколотки и подтянула несопротивляющееся тело ближе к краю стола. Вошла в нее одним резким и быстрым рывком, впиваясь пальцами в ее бедра, голова с хриплым стоном откинулась назад, но взгляд по-прежнему был прикован к лицу девушки. Они чувствовала, как от влажного трения плоти внутри волнами растекается расплавленный парафин, повышая температуру тела до слишком опасной отметки. Старается размеренно двигать бёдрами, плавно двигаться, дать насладиться каждым моментом. Руками оглаживает аккуратные груди, что будто созданы для рук старшей, прикусывает один сосок, пока второй скручивает сильно, объединяя боль с наслаждением. Как она любят. Её сводит с ума как это идеальное тело под ней извивается и стонет ее имя, до дрожи в коленях будоражит красноволосый ангел, который крепко прижимает за шею ближе, поддаваясь бедрами вперёд, навстречу члену. Хван прорычал что-то невнятное, Юна смогла разобрать только будь тише, и начала жёстко ускоряться, почти до боли и шлепков уже мокрых тел. Хотелось стонать, но ладонь Йеджи не давала этого сделать. Благоразумное решение, потому что толчки становились все более размашистые и глубокие. От интенсивности фрикций кровь пульсирует в ушах настолько сильно, что они не слышат шорох за дверью. — Йе…джи, — сжимает до боли ее волосы и изгибается дугой, издавая долгий стон. Рыжеволосая продолжала покрывать её шею поцелуями бабочками. Они не обращают внимание на разговоры, потому что член скользит до самого упора, практически полностью выходя и входя обратно до самой крайней точки, — Йеджи, — скулит Юна на ухо, потому что именно она видит, как открывается дверь. Она расфокусированным взглядом видит перекошенное и красное лицо Хван Хэрин, которая пару секунд смотрит на них во все глаза, а затем исчезает, прикрыв дверь. Йеджи улавливает испуганные глаза размером с блюдца и прокладывает траекторию взгляда, понимая, что к ним все-таки зашли в самый неподходящий момент… — Успокойся, — повторяет раннее сказанное старшая, мимолётно поцеловав в плечо в надежде успокоить. С губ младшей сорвался едва слышный стон разочарования с примесью стыда. Она испытывает дикое смущение от того, что их застукали, но вместе с этим приходит и новая волна какого-то нездорового возбуждения, когда Йеджи ненароком толкнулась в раскрытое лоно глубже и ощутила горячую, вязкую жидкость… Йеджи тяжело дышала в волосы младшей, держа опору на руках чтобы не вдавить хрупкое тело в жесткую поверхность. В то время как красноволосая покрылась крупным каплями пота, которые были больше спровоцированы стыдом, нежели чем жарой. Хван не торопилась выходить из девушки, а та и не замечала этого. Заметить что-либо в принципе тяжело когда обе ладони закрывают все лицо. — Твоя мать нас видела… Боже, что нам делать дальше? — дрожащий голос выдавал весь страх и стеснение, ведь одно дело просто слушать шутки и совсем другое попасться во время того, как их дочь с обнаженным торсом и приспущенными штанами разложила свою невесту на столе в конюшне. — А дальше, будущая миссис Хван, мы организуем свадебное путешествие и отправимся в Портофино, — Подняв когда-то идеально выглаженную черную рубашку, рыжеволосая надела её на голое раскаленное тело, закатывая рукава, — Или ты хочешь в Париж, где родилось такое божество? , — воркующе спрашивает девушка, помогая застегнуть лифчик и пояс шорт. — То есть тебя вообще не волнует, что твоя мама и, на минуточку, моя будущая свекровь, нас застукала? Потому что лично мне сейчас хочется от стыда испариться, — Юна поражается этой женщине с каждым разом всё больше, будто это не ее мать только что видела, как она буквально трахала девушку, что не стесняясь выстанывала имя её дочери. Да Юна готова сейчас сгореть от стыда и не смотреть ей в глаза ещё три жизни вперёд, не говоря уже о том, чтобы так вальяжно расхаживать и шутить. — Ну мы взрослые люди, к тому же она так хотела наше чадо, вот убедилась, что мы в активном процессе, — спокойной пожимает плечами, подавая майку с настенного ящика, — Что ты на меня так смотришь? Мы же не школьники, которые шхерятся по углам для быстрого перепихона, потому что домой нельзя, ведь там родители. Мы обе зрелые женщины, которые любят друга друга, как в следствие хотят друг друга физически. Ну или их платонически тянет друг к другу. Третий вариант — любовь, как химическая реакция воздействует на гормоны и когда возбудителей становится слишком много, в мозг поступают импульсы для их освобождения. Выбирай, что тебе нравится больше, милая. Не выдержав, повернулась к девушке, в глазах которой плескалось нескрываемое веселье. Она не выглядела сожалеющей или покрасневшим сгустком стыда, как Юна, но разве она хоть когда-то вообще стыдилась? В конце концов Йеджи была со своей невестой, а не какой-нибудь шлюхой, так что плохого в том, что они любят друг друга и поддались страсти? — Теперь ты от меня никогда не отделаешься, крольчонок.