mint choco

— Хён, нет! Ты не в себе! Тэхён решительно раскидывает руки в стороны, перекрывая входную дверь. — Уйди, — злобно цедит сквозь зубы Ёнджун. Спустя несколько секунд безмолвной борьбы на клинках острых взглядов Тэхён всё-таки сдаётся, уступая дорогу. Он, может, и сильнее немного, но не осмелится перечить взбешенному старшему. Особенно учитывая, что спустя два часа отговариваний Ёнджун всё равно остался при своём. — Ты пожалеешь об этом, когда остынешь! — Тэхён делает последнюю попытку воззвать к здравому смыслу друга. Ёнджун лишь фыркает, хлопая дверью их общей съёмной квартиры и удаляясь по коридору. Пожалеет? О нет, он не будет корить себя за то, что собирается сделать этим вечером. Единственный, кто будет обо всём сожалеть — это Сон Чжунхо. Его грёбаный парень, который, как выяснилось сегодня утром, изменял ему чуть ли не с половиной кампуса. А потом ещё и назвал Ёнджуна истеричным омегой. «У меня инстинкты, тебе не понять», — попробовал оправдаться он и тут же получил оглушительную пощёчину. «У меня тоже есть инстинкты, и один из них прямо сейчас требует избавить мир от твоего будущего потомства». Ёнджуна оттащили до того, как он со всего размаха зарядил рослому альфе коленом в пах, но они успели хорошенько вцепиться друг в друга ещё пару раз. Если бы кто-то спросил Ёнджуна, зачем он вообще начал встречаться с таким мудаком, тот бы ответил: ради секса. Они встретились на какой-то студенческой тусовке полгода назад, поддались алкоголю и смешению запахов, занялись нетрезвой любовью в одной из гостевых спален и только на следующее утро узнали имена друг друга. Чем ближе они знакомились, тем больше разногласий и споров возникало: Ёнджуну не нравились чужие ревность и собственничество, взамен он слышал претензии к своему взрывному и отнюдь не покладистому характеру. Однако всё компенсировала, казалось, идеальная половая жизнь: никто так не удовлетворял повышенное либидо Ёнджуна, довольно нестандартное для омег, как его парень. Однако Чжунхо, оказалось, одного Ёнджуна было недостаточно. Ну и чёрт с ним, думает омега, быстро шагая в сторону ночного клуба, в котором они с парнем только вчера договаривались вместе провести вечер и расслабиться, а после, как часто бывало в выходные, терзать друг друга ночь напролёт. Планы, очевидно, изменились, но Ёнджун всё ещё не собирается отказывать себе в удовольствии. Просто найдёт другую компанию. Неловко, если Чжунхо всё-таки явится туда после утреннего скандала и они встретятся, но какая-то часть Ёнджуна даже хочет, чтобы это произошло. Было бы довольно… забавно. Едва парень входит в клуб, как тут же оказывается затянут в водоворот танцующих тел, алкогольных паров, чужих запахов, шумной музыки и света. Ёнджун пробирается через танцпол к бару, намереваясь влить в себя хотя бы несколько шотов, чтобы слегка снять напряжение. Спустя пару стопок бурлящая злость в груди отступает, дышать становится чуть легче. Через двадцать минут Ёнджун поднимается на ноги с желанием уже не убивать, а действительно хорошо развлечься, наплевав на всё. Да и просто с желанием. Голова кружится совсем чуть-чуть, это скорее напоминает предвкушение, чем разливающийся в крови алкоголь. Ёнджун отходит от бара, чтобы снова смешаться с толпой и там выцепить себе пару на вечер, однако через несколько шагов его резко хватают за локоть. — Ёнджун? — парень с силой вырывает свою руку и оборачивается на знакомый голос. — Что ты здесь делаешь? На лице Чжунхо, оглядывающего его с ног до головы, написаны такие удивление и злость, что Ёнджун невольно расплывается в ухмылке. Всё-таки пришёл. — Не твоё дело. Чжунхо агрессивно хватает его за плечи. — Ты серьёзно вырядился вот так в первый же вечер после того, как мы расстались? — он встряхивает Ёнджуна, словно пытаясь выбить из него ответ. Омега вскипает с новой силой, несколько раз толкает парня в грудь, заставляя отпустить. — Тебя ебёт? Развлекайся с кем хочешь и не мешай мне заниматься тем же самым, — злобно шипит он в лицо своему бывшему и уходит, нарочно толкая плечом. — Да ни один нормальный альфа не захочет омегу, который ведёт себя как чёртова шлюха! — кричит вслед Чжунхо. — Не плачь и не проси прощения, когда захочешь обратно! Ёнджун смеётся и показывает средний палец, даже не оборачиваясь. Чжунхо только что своими словами подтвердил, что с самого начала не был нормальным. Омега мысленно слегка удивляется, как они продержались вместе целых полгода. Но он легко докажет, что найти замену такому ничтожеству не составит никакого труда. Нет, он специально найдёт даже кого-то гораздо лучше. Сделать это на глазах у Чжунхо хочется ещё больше, и Ёнджун обязательно своего добьётся. Он снова сворачивает к бару, выпивает ещё, а затем вваливается в толпу и забывается в эйфоричном танце. Тело само сливается с музыкой и отдаётся лёгким движениям, в голове приятная пустота. Иногда парень чувствует на себе взгляды: злобные от Чжунхо, засевшего в баре в одиночестве, оценивающие из толпы тел, движущейся вокруг, пристальные со стороны диванчиков в дальней половине зала, где сидят компании тех, кто предпочитает выпивать и наблюдать со стороны. Ёнджун купается в этих взглядах, впитывает каждый отблеск в чужих зрачках. Ему нравится внимание, он знает, что сногсшибателен, и прекрасно умеет этим пользоваться. Когда тело устаёт, а разум слегка трезвеет от долгой активности, Ёнджун выходит с танцпола и приступает к своей задаче: найти подходящего партнёра на вечер. В процессе он отклоняет несколько предложений — омеги и беты его не привлекают, один альфа вусмерть пьян, второй излишне настойчив, третий отталкивает резким запахом грейпфрута, усилившимся при приближении к омеге. Ёнджун слегка морщится. Он намерен выбрать сам. Он знает, чего хочет. Парень вздыхает, обходя зал, выискивая нужную ему картинку. На секунду он вдруг встречается с равнодушным взглядом, обладатель которого, впрочем, тут же его отводит. Ёнджун задерживает дыхание. Какая же удача. Похоже, вселенная предоставила ему утешительный приз за дерьмовый день. На диванчиках в дальнем конце клуба сидит Чхве Субин. Этот альфа на год младше и перевёлся к ним всего пару месяцев назад. Богатенький наследник, который своими выходками портит нервы отцу-депутату, вводит в отчаяние всю администрацию университета и в боязненный трепет — добрую половину студентов. Ёнджун из принципа никогда не отводил взгляд, встречаясь с ним в коридорах, но каждый раз чувствовал странную лёгкость в животе — то ли от страха, то ли от чего-то ещё. Плохая компания, лёгкий криминал, заносчивое поведение и репутация факбоя. А ещё огромный рост и образцовое телосложение альфы, опутанные выступающими венами мускулистые руки и просто умопомрачительный аромат ледяной мяты, подстать всегда холодному взгляду. Внешность и образ Субина били поддых, попадая в точку с каждым пунктиком списка «Что привлекает Чхве Ёнджуна». Однако омеге хватало здравого смысла и уважения к партнёру, чтобы держать себя в штанах, пока он находился в отношениях. В отличие от Чжунхо, как обнаружилось сегодня. Воспоминание об измене заводит и заставляет встряхнуться. Ёнджун уверенно направляется в дальнюю часть зала. Однако лёгкое волнение, покалывающее в кончиках пальцев, заставляет провести по влажным от пота волосам и поправить одежду. Чжунхо не ошибся, когда сказал, что он вырядился. Ёнджун и правда нарядился специально, причём с одной конкретной целью: вызвать сладкое возбуждение, довести до дрожи в руках и сухости во рту, заставить кого-то затащить его в постель и любить так, как он этого заслуживает. Словно в мире нет никого желаннее. Всё-таки измена немного задела его самолюбие, пусть Ёнджун этого и не осознаёт. Именно поэтому он, под непрекращающийся аккомпанемент отговариваний Тэхёна, два часа тщательно подбирал себе одежду, чтобы пойти и переспать с незнакомцем. И сейчас Ёнджун быстро шагает прямо туда, где сидит Чхве Субин, зная, что выглядит потрясающе в облегающем коротком топе, открывающем вид на нижние рёбра и плоский живот, в широких джинсах с прорезями на тазобедренных косточках, с тонкими стрелками, подчёркивающими разрез глаз, и винным тинтом на соблазнительно пухлых губах. Заканчивает образ чёрный кожаный чокер с металлическим кольцом посередине. Субин не сможет ему отказать. Однако, как только Ёнджун входит в неосвещённую зону в конце клуба, ослабевают не только его колени, но и его уверенность. Потому что в нос ударяет лёгкий запах мяты, а на мягком диванчике рядом с Субином, тесно прижавшись, сидит какой-то омега и сладко улыбается. Правда, Субин не смотрит ни на него, ни на остановившегося напротив Ёнджуна, скучающе уткнувшись в телефон. Омега решает не церемониться и привлекает внимание сразу. Тактичность и вежливость всё равно вряд ли в стиле младшего. — Чхве Субин, — громко произносит он, перекрикивая музыку. Парень не двигается ни на сантиметр, даже не поднимает голову, лишь отрывает взгляд от экрана и переводит на незваного гостя. — Нужно поговорить. Субин слегка склоняет голову набок, окидывая омегу взглядом. — Говори здесь. Ёнджун неожиданно для себя тушуется под холодом блеска в чёрных глазах. Незнакомый омега, недовольно сверлящий его взглядом с дивана, тоже не делает ситуацию лучше. — Это… личное. Субин снова утыкается в телефон. — Как хочешь. Он всем видом показывает, что в продолжении беседы не заинтересован. Ёнджун фыркает. Хорошо, ему тоже плевать. Он уже зашёл слишком далеко. — Давай переспим. Субин на мгновение вскидывает брови, вновь поднимает голову, изучая Ёнджуна уже более пристально, словно оценивающе. — Я не трахаюсь с теми, кто под кайфом. Ёнджун фыркает. — Я чист. Субин прищуривается. — Течка? Он задаёт вопрос так равнодушно, словно спрашивает о погоде, хотя они, по сути, даже не знакомы. Ёнджун сдерживает желание отматерить малолетнего придурка. Почему его так тянет на мудаков? — Нет, — шипит он, — и не начнётся, даже если ты очень сильно постараешься. На лице Субина появляется кривая ухмылка. Он откладывает телефон на подлокотник, убирает руку со спинки дивана и опирается локтем на колено, склоняясь ближе. — Какой самоуверенный, — каким-то образом взгляд снизу всё ещё пробирает Ёнджуна, стоящего перед альфой, до мурашек. — Похоже, мне стоит трахнуть тебя как следует, чтобы ты не говорил такие вещи, хён. Они никогда не разговаривали прежде, но Субин знает его возраст. Ёнджун старается не подавать виду, насколько сильно на него влияет этот факт. Может быть, не он один втайне занимался рассматриванием в коридорах университета. Омега улыбается одной из самых невинных улыбок в своём арсенале. — Именно этого я от тебя и хочу. Брови Субина снова коротко взмывают вверх, с губ слетает смешок. — Ты же не думаешь, что получишь всё и сразу так просто, хён? — он словно в раздумьях скользит взглядом по Ёнджуну вверх-вниз, задерживась на губах парня, и кивает. — На колени. Ёнджун замирает, словно морозная мята и низкий голос превращают тело и разум в чистый лёд. Не то чтобы он не ждал, что у него попросят что-то взамен, но… — Прямо… здесь? Субин наклоняет голову всё с той же дерьмовой ухмылкой, слегка поигрывая пальцами на подлокотнике дивана. — А что, стесняешься? После того, как попросил тебя трахнуть? Ёнджун мнётся. Конечно, в клубе темно, а их диван в самом дальнем углу, но он даже не отделён от танцпола. К тому же, рядом с Субином по-прежнему сидит омега, слегка шокированный происходящим. — Все увидят, — твёрдо произносит Ёнджун, заглядывая альфе прямо в глаза. Тот явно берёт его на слабо, но неужели его самого ничего не смущает? Субин встречает хмурый взгляд Ёнджуна своим, холодным и скучающим, но на дне его, как и в голосе, бликует нетерпение. — Не увидят, если ты займёшь свой рот делом. Ублюдок. Ёнджун фыркает от возмущения, но неуверенно оглядывается и через несколько секунд медленно опускается на пол. Всё-таки он сам об этом просил. Нельзя сказать, что он ожидал от заносчивого альфы особо джентльменского поведения. Кроме того, нельзя сказать, что перспектива отсосать Чхве Субину его не возбуждает, хотя уши, лицо и шея начинают гореть от стыда. Другой омега замирает, с отвращением переводит взгляд с Субина на Ёнджуна между его ног. Субин кладёт руку Ёнджуну на голову, пока не давя и ни к чему не вынуждая. Омега подаётся чуть ближе, подрагивающими пальцами тянется к его ширинке. Когда перед глазами наконец возникает член, освобождённый от ткани джинс и белья, с губ невольно слетает вздох. Это будет сложно. Ёнджун любит сложности. Он поднимает взгляд на Субина, встречаясь с почти стеклянным холодом чёрной радужки и лёгким, властным, почти снисходительным кивком подбородком, выдающим нетерпение. Чёртов избалованный папенькин сынок. Ёнджун нервно вздыхает и облизывает губы, кладёт руку на член и сдвигает крайнюю плоть, открывая вид на блестящую розовую головку. Боковым зрением он замечает чью-то тень и с облегчением понимает, что другой омега ушёл. Может быть, у него тоже были планы на Чхве Субина этим вечером. Ёнджун чувствует лёгкое сожаление из солидарности, но все посторонние мысли вылетают из головы, как только пальцы альфы сжимают его волосы. Ёнджун ещё раз облизывает губы и берётся за дело, желая закончить с этим максимально быстро и остаться незамеченным. Оставляет на головке несколько влажных поцелуев, опускается по всей длине, целует и поглаживает рукой, стараясь оставить как можно больше слюны. Омега облизывает уздечку, собирает языком первые капли естественной смазки. Когда он наконец обхватывает член губами, рука Субина тут же рывком притягивает ближе, заставляет взять глубже, больше половины. Ёнджун шумно выдыхает через нос, смаргивая слёзы, и начинает двигаться. Уже через несколько минут от трения начинают гореть уголки губ, а челюсть сводит. Но чем дальше он заходит, тем требовательнее Субин дёргает за волосы, не даёт сбавить темп, даже когда Ёнджун впивается в его бёдра и пытается отдышаться, чтобы справиться с рвотным рефлексом. Ёнджун недовольно мычит и поднимает слезящийся взгляд на альфу, но открывшаяся глазам картина смягчает возмущение и заставляет гордиться собой. Брови Субина сведены, красивая нижняя губа чуть прикушена, неоновые лучи редкими розовыми полосами мелькают на лице. Его взгляд ожесточённый, словно немного одержимый, и Ёнджун знает, что Субину нравится зрелище, нравится омега между его колен, нравится, как старательно он заглатывает его член. Ёнджуну тоже всё это нравится, и нравилось бы ещё больше, если бы Субин сказал об этом вслух. — Давай, ещё, хён… — выдыхает альфа, сжимая его волосы, словно слышит мысли. Это не похвала, но к требовательному тону примешивается едва уловимая разбитость. Кажется, Субин медленно теряет самообладание от того, как ему хорошо, и это заставляет сердце Ёнджуна колотиться чаще. Он принимается сосать ещё усерднее, втягивая щёки и помогая себе рукой. Парень слышит голоса, крики и пьяный смех веселящихся на танцполе людей, ощущает коленями, как слегка дрожит пол от басов музыки. Мысль о том, что он отсасывает Чхве Субину прямо посреди клуба, делает с омегой странные вещи. Ёнджун не сразу понимает: обычно он не чувствует свой природный запах, а сейчас горький шоколад смешивается с мятным льдом и наполняет лёгкие, окутывает острой смесью желания и похоти. Как же он возбуждён. Ёнджун вздрагивает всем телом, когда сзади раздаётся чей-то громкий голос, перекрикивающий шум. — Хён, ты п-… Оу, ладно, потом… — Говори, что хотел, — в голосе Субина слышна лёгкая хриплость, но его рука дёргает замершего Ёнджуна за волосы, приказывая продолжить, а властный тон, видимо, заставляет собеседника остаться. — Мы… эм, просто пошли в курилку… Ёнджун не видит собеседника Субина, но спиной чувствует его смущение. Глаза снова начинают слезиться, уже не столько от ощущения заполненности, сколько от стыда. Зато его лица не видно. Омега шумно вздыхает, послушно насаживается ртом глубже. Хватка Субина в волосах мигом становится крепче. — Я приду позже, — обещает он слегка сдавленным голосом. Разговор заканчивается, и Ёнджун надеется, что кто бы то ни было уже ушёл. Он едва осмеливается вновь поднять взгляд на Субина. Тот быстро облизывает губы, дыхание учащается. Альфа из-под полуприкрытых век смотрит на Ёнджуна, вновь направляя, ускоряя темп. Через несколько минут он срывается на откровенные толчки, бесстыже трахая горячий и влажный рот своего хёна. Ёнджуну так жарко, тяжело дышать, по подбородку стекает слюна, и он изо всех сил пытается расслабить челюсть, когда головка начинает упираться в заднюю стенку горла. — Блять… — шипит Субин, оттаскивает омегу за волосы. Сильные бёдра, на которых лежат руки Ёнджуна, напрягаются. Он отстраняется, часто дыша. Субин не кончит ему в рот? Неожиданно. — Язык, — коротко приказывает альфа. Ох. Он кончит ему на лицо. Стыд и возбуждение смешиваются, и Ёнджун вдруг отчётливо чувствует, насколько он сам болезненно твёрдый и влажный внизу. Он находит в мелькающем свете огней взгляд Субина, в котором вместо льда теперь дрожащее пламя приближающейся разрядки, открывает рот и высовывает язык. Альфа усмехается и втягивает воздух сквозь зубы, быстро надрачивая свой изнывающий член. После нескольких размашистых движений он притягивает омегу за волосы ближе к своему органу. На лице Субина кривая ухмылка, и он опускает головку члена на язык Ёнджуна, ударяя несколько раз, в том числе по губам. Ёнджун жмурится, но ему не дают отвернуться. Через мгновение горячая пульсирующая тяжесть на языке сменяется обжигающими струями, что стекают по щекам и подбородку. — Умница, хён. Пальцы Субина наконец ослабляют хватку, несколько раз поглаживают по голове и отпускают волосы омеги, он глубоко выдыхает, расслабленно откидываясь на спинку дивана. Колени Ёнджуна дрожат, он опускается на пол, пытаясь разлепить ресницы, на которые тоже попали белые капли, и осознать. Чхве Субин кончил ему на лицо посреди клуба. Альфе правда придётся трахнуть потом Ёнджуна как следует, иначе парень напросится на второй минет и откусит его огромный член к чертям собачьим. — Грёбаный придурок, — сипит Ёнджун севшим голосом и поднимает руку, чтобы вытереть лицо, но его хватают за запястье. Ёнджун прикрывает глаза, краснея, когда Субин берёт его за подбородок и вытирает салфеткой ресницы, щёки и губы. А затем давится воздухом, пропитанным мятным возбуждением, и сгорает ещё сильнее, слыша хриплое: — Чертовски красивый с моей спермой на лице, но теперь мне не терпится тебя заполнить.

***

Сильнее этих слов, сильнее быстрых шагов, которыми Субин ведёт его за собой через танцпол, сильнее шокированного взгляда Чжунхо, который он успевает словить, когда они поднимаются на второй этаж, Ёнджуна возбуждает только то, что они с Субином наконец остаются одни в закрытом помещении, и то, как альфа зажимает его у стенки, стоит захлопнуться двери. — Блять, как же ты пахнешь, — Субин утыкается носом в местечко за ухом, быстро пробираясь ладонями под топ Ёнджуна. Тот лишь прикрывает глаза, растворяясь в своём и чужом возбуждении, чувствуя, как сильно его хотят. Потому что Субин буквально сдирает с него одежду, целуя и кусая шею и изящные ключицы, оставляя на коже только запах мяты, яркие засосы и чёрный чокер. — Хах, мило, — он дёргает за кольцо, тащит омегу следом и толкает на ближайший диван. Это какая-то дрянная комнатка для компаний, с кальяном и, кажется, караоке. Здесь прокуренно, душно, а кожаная обивка дивана неприятно холодит спину, но Ёнджуну абсолютно плевать. Не тогда, когда сильные руки Субина быстро переворачивают его, заставляя опереться на мягкий боковой бортик и выпятить задницу. Ёнджун оглядывается через плечо и едва ли не давится слюной. — Ты так возбудился, отсасывая мне? — Субин раздевается, пристраивается сзади и водит рукой по снова вставшему члену. — Такой мокрый, чёрт. Он ненадолго вставляет пальцы в дырку омеги, давно истекающую смазкой, из-за которой запах горького шоколада становится почти дурманящим. Ёнджун не сдерживает стона. — Блять, давай уже, — капризно хнычет он, выгибая поясницу. Почувствовать член альфы внутри — всё, о чём он мечтает с того момента, как увидел его сегодня вечером. Вздох от неожиданного шлепка по ягодице тут же сменяется новым стоном, потому что Субин входит в следующую же секунду. Его член скользит внутрь легко, не встречая никакого сопротивления, и Субин вновь срывается на быстрый темп без церемоний, не дав выждать ни минуты. Тем более, эти минуты никому из них не нужны. Ёнджун цепляется за бортик дивана изо всех сил, но, когда парень наваливается на него сзади, прижимаясь голой грудью к спине, он сдаётся и заваливается вперёд. — Как ты узнал, хён? — шепчет Субин, облизывает ушную раковину и оставляет очередной засос на тонкой коже, где аромат сильнее всего. Ёнджун настолько потрясён тем, как быстро и громко бёдра парня ударяются о его задницу, как легко член Субина раздвигает его стенки и как глубоко заполняет его с каждым грубым размашистым толчком, что не может связать ни единой мысли в голове. — Ч-что? — заикаясь выдавливает он куда-то в дерматиновую обивку дивана. Сквозь очередной свой высокий стон он слышит, как Субин тихо смеётся. — Что я давно хотел трахнуть твою миленькую задницу. Вот оно, то, что доводит Ёнджуна до ручки и заставляет хныкать ещё отчаяннее. Ему нужно, нужно слышать это, поэтому он заставляет себя произнести дрожащим голосом: — Правда? На ягодицу опускается ещё один звонкий шлепок, выбивающий тихий вскрик, после чего ладони Субина снова сильно сжимают тонкую талию омеги, насаживая на свой член. — Чёрт возьми, хён, не играй в невинного, — хрипло шепчет альфа, кусая того за изгиб плеча, так близко к месту, где ставится метка, что Ёнджун дёргается. — Ты ведь сам всё знаешь. Омега весь сжимается, ощущая каждый сантиметр огромного члена, скользящего внутри. Ему нужно услышать это. Сегодня это нужно ему вдвойне. — Н-нет… расскажи, прошу… — задыхаясь просит он, с трудом поднимая голову и оборачиваясь назад. Затуманенный умоляющий взгляд встречается с тёмным, обжигающим своей холодностью, на дне которой плещется наслаждение. Субин насмешливо ухмыляется, моментально понимая, почему Ёнджун просит. — И что же тебе рассказать, хён? — он кладёт одну руку на горло омеги, не позволяя отвернуться, прижимает к себе сильнее. — Как мне хотелось наброситься на тебя при первой же встрече в том коридоре? — отпускает талию Ёнджуна, продолжая вбиваться в дрожащее тело, и скользит ладонью к его груди, сильно сжимая твёрдый тёмный сосок. — Как меня каждый раз возбуждал твой взгляд? Ты ведь словно просил об этом, — сжимает шею сильнее, так что Ёнджун почти начинает задыхаться, и шепчет в открытые в немом стоне губы. — Как представлял твой рот на своём члене каждый раз, когда дрочил? В глазах Ёнджуна слёзы от нехватки кислорода и от заполняющего сознание блаженства: грязные мысли и желания, в которых признался Субин, возносят его на вершину. Все эти месяцы он был для него желанным, настолько желанным, что альфа буквально разрушает его изнутри быстрыми толчками, трахает его так, будто завтра никогда не наступит, так, как мечтал столько времени. — Хотя в жизни ты оказался ещё горячее, — усмехается Субин, специально подпитывая эго Ёнджуна. Он отпускает горло омеги и обхватывает его член. Последней фразы и пары быстрых сильных движений ладонью хватает, чтобы Ёнджун затрясся всем телом и кончил с громким стоном. Субин выходит из него, и Ёнджун обессиленно сползает вниз, пытаясь перевести дыхание и избавиться от дрожи в конечностях. Когда он садится, то видит, как Субин пытается быстро довести себя до разрядки рукой, запрокинув голову на спинку дивана. Омега остекленевшими глазами смотрит на эрегированный член, на большую ладонь, сжатую в кулак, на вены на предплечьях, острый кадык и пересохшие губы. Он резко перехватывает запястье парня, встречается с лёгкой растерянностью в возбуждённом взгляде и тихо ухмыляется. Уже через несколько секунд Субин низко стонет, удерживая парня за талию. Он был так близок к оргазму, но теперь, когда его сексуальный и, как оказалось, ненасытный хён сидит на его коленях, альфа не хочет кончить слишком быстро. — Чёрт… ты ненормальный… — выдыхает он, чувствуя, как всё ещё сжимающиеся тугие стенки обхватывают его член. — Просто идеальный для меня… Ёнджун вторит ему несдержанным стоном, когда опускается до конца. Другой угол делает проникновение ещё более глубоким, и омега понимает, что Субин для него, наоборот, не идеальный. Он для него — слишком, перебор, потому что Ёнджун впервые видит выпуклость чужого члена на своём животе. — Блять, ты просто огромный, — тихо хнычет он, приподнимается на коленях и опускается вновь с громким шлепком. — Тебе ведь нравится, — рычит Субин и сжимает его талию сильнее, помогая набрать темп. — Я выебу тебя снова, раз ты так сильно этого хочешь. Уже скоро Ёнджун вновь превращается в стонущее месиво с дрожащими коленями, заплетающимся языком, красными искусанными губами и мокрыми щеками. Субин быстро насаживает его на свой член, подаваясь вверх навстречу гибким бёдрам, оставляя бордовые засосы на груди, кусая твёрдые соски и впитывая каждый громкий звук, вырывающийся из всхлипывающего омеги. — Субин… — стонет Ёнджун, запрокидывая голову от очередного движения языка на чувствительной груди. — Я больше… не могу… Субин ощущает, как с каждым его движением Ёнджун сжимается сильнее и сильнее. Он отцепляет его дрожащую руку от своего плеча и кладёт на низ живота омеги, прямо туда, где появляется выпуклость, и специально ускоряется. — Чувствуешь его? Сможешь принять мой узел, хён? С губ Ёнджуна слетает очередной всхлип, он падает вперёд, упираясь лбом в плечо парня. — Да, пожалуйста… — произносит слабым голосом и часто кивает. Разбитость и покладистость хёна, который совсем недавно так самоуверенно залезал на его колени, заставляет Субина улыбнуться. — Блять, ты такой милый, — шепчет он с ухмылкой и кладёт одну руку на взмокшие волосы парня, другой перехватывает поперёк талии, прижимая ближе и продолжая толкаться вверх. — Давай, хён, кончи на моём члене. После нескольких сильных толчков Ёнджун весь съёживается, кончая во второй раз: шумно выдыхает и обмякает в руках альфы, будто сдувается. Пульсирующие стенки плотно обхватывают член Субина, и тот делает ещё несколько резких движений в податливое тело своего хёна, прежде чем излиться внутрь с низким стоном. — Чёрт, — Ёнджун тихо стонет сквозь зубы и запрокидывает голову, чувствуя, как его распирает изнутри узел, а затем заполняет горячая сперма. Когда он опускает взгляд и встречается с возбуждённым блеском в глазах напротив, удовольствие накрывает новой волной, сметающей все преграды на своём пути. Ёнджун впивается в губы Субина, тот отвечает с ещё большим напором, они борются за первенство, терзают, лижут, кусают, сплетаются языками, и это ощущается не менее, если не так же, приятно, чем всё, что происходило раньше. Они оба слегка задыхаются в тяжёлой смеси ароматов — острая мята заставляет слезиться глаза, а от горького шоколада пересыхает в горле. — Пахнешь как чёртова зубная паста, — издевательски шепчет Ёнджун, оттягивая припухшую нижнюю губу Субина. — А ты как дешёвый сладкий подарок, — фыркает тот, кусая его в отместку и моментально зализывая ранку тёплым языком. Лишь спустя ещё несколько минут, когда узел спадает, Ёнджун обессиленно валится на диван, наконец сумев оторваться от чертовски горячих губ альфы и слезть с его колен, сразу же ощущая неприятную пустоту внутри. Ёнджун смотрит на Субина, устало откинувшегося на спинку дивана, и думает о чём-то, от чего Тэхён точно будет в ужасе. Он приподнимается на локтях и вновь придвигается ближе. — Хочу… ещё… — слегка неуверенно начинает он. Субин выгибает бровь и хрипло смеётся, выглядя абсолютно выдохшимся. — Ты реально чокнутый? Ты не сможешь. Ёнджун закатывает глаза. Да, честно говоря, глядя на его тяжело вздымающуюся голую грудь, блестящую кожу, контуры расслабленных мышц рук и пресса, Ёнджун хочет Субина — но только глазами. Физически он и правда не выдержит ещё один раунд. Субин вытрахал из него все силы. — Не это, придурок. Хочу… спать с тобой иногда. По выходным, например. Субин недолго выглядит удивленным, но затем его губы растягиваются в привычной надменной ухмылке. — Нет уж, — он поднимается с дивана и не спеша одевается, собирая вещи с пола. Ёнджун недоумённо наблюдает за парнем, но, когда тот наконец поворачивается, омега замечает в холодном тёмном взгляде что-то похожее на огонёк. — Думаешь, я смогу продержаться до выходных? Субин оставляет стопку вещей, пропахших ледяной мятой, на диване, рядом с их хозяином, и выходит из комнаты, бросая напоследок «Лучше не попадайся мне на глаза в универе, хён». Ёнджун усмехается, уже представляя короткие свободные шорты и полупрозрачную рубашку, в которых придёт на следующую лекцию.