Наслаждение.
21 августа 2025 г., 22:02
Абсурдные сновидения были прерваны внезапным прикосновением к моему плечу. Сонно разлепив глаза, я обернулся и заметил Рацио, стоящего позади меня. Его выражение лица выказывало некоторое недовольство, словно держал границу между тем, чтобы не отчитать на том же месте. Однако, не сдержавшись, он высказал свое недовольство:
— Я полагаю, вы настолько охотно ждали данного момента, что невольно прониклись в сон?
Заметив недоумение и даже некоторое смущение на моем лице, Рацио, ухмыльнувшись, продолжил:
— В любом случае как вы собираетесь объясняться насчет опозданий и неподготовленности к занятиям?
— Я...
Наклонившись ко мне, он добавил:
— Не волнуйтесь, нам некуда спешить. Хорошенько все обдумайте.
С этими словами Рацио убрал руку с моего плеча и прошел к своему рабочему столу. Сложно было определить, в каком расположении духа тот находился. Однако, судя по интонации его голоса, можно сделать вывод, что он пребывал в плохом настроении. Этот факт заставил мое тело напрячься еще больше и сконцентрироваться на сущей проблеме, что удавалось с особым трудом. В безвыходности я невольно кинул свой взгляд на Рацио, словно стараясь получить некие подсказки, и замер. Тот сидел на своем излюбленном офисном стуле, закинув ногу на ногу, и презрительно смотрел на меня сквозь очки с золотой оправой, скрестив руки на груди. Нельзя было не заметить, каким привлекательным было его сосредоточенное выражение лица. В особенности цвет глаз, который отлично перемешивался с тенью усталости. Темные пряди волос красиво ложились на его бесподобное лицо. Все эти внешние показатели не сочетались с тем инцидентом, из-за чего возникали смешанные чувства.
Понимание того, что вечно молчать не получится, безнадежно впивалось в сердце. Слегка нахмурившись, я продолжил мыслительный процесс, изредка кидая взгляд на Рацио. Было отвратительно находиться с таким человеком, как он, в одном помещении. Сколько бы стараний не было вложено, в голову не приходили никакие разумные идеи. Размышления о бессмыслице окончательно привели меня в тупик, и я готов был принять любого рода наказания, лишь бы избавиться от мучительной ситуации.
Вероятно, от усталости ожидания Рацио решил сделать первый ход:
— Что ж, полагаю, никаких объяснений так и не последует из ваших уст, однако их отсутствие лишь усугубляет ваше положение. Подойдите сюда.
В непонимании и полудреме мне пришлось подойти к нему. Пребывая в дымке сна, я с трудом мог осозновать, что делаю. Тело было таким ватным, словно мне ввели какое-то вещество, подобное снотворному. На негнущихся ногах я дошел до профессора, и тогда он выпалил:
— Становитесь на колени.
Данные слова оказали некий отрезвляющий эффект, ведь тот дым, что находился в моей голове, мгновенно рассеился, заставив окончательно очнуться ото сна. Взглянув на профессора в недоумении, я вымолвил:
— Зачем?.. Я могу извиниться, не делая... подобного. — в моем голосе слышались нотки отвращения и паники, а слова мешались в голове. Ситуация приняла неожиданный оборот, но было бы разумно так говорить, вспоминая инцидент с кофе? Из-за невольного воспроизведения воспоминания в памяти я слегка сощурился, а в горле застыл ком.
— Я требую не извинений, а объяснений, которые за все это время так и не были услышаны мной.
Мне были хорошо известны последствия пути сопротивления, и возразить было бы невозможной мерой в данной ситуации. В последний раз неуверенно посмотрев на Рацио, я сделал то, что требовалось. Неужели слухи о садистских наклонностях преподавателя истинны? В это не хотелось верить ни при каких обстоятельствах, несмотря на возможные доказательства. Иначе неужели у него такие особые и завышенные принципы, из-за чего тот готов поставить на колени своего студента? Однако мысли не могли сформировать корректное предложение с просьбой о пощаде.
Вдруг меня одолели воспоминания со школьных времен, когда мной, находящимся в точно такой же позе, воспользовались, несмотря на сопротивление и слезы. Это всегда был мужской туалет, одна и та же кабинка. Сердце пропустило болезненный удар, а в глазах вспыхнуло пламя. Сжав руки на коленях, я исподлобья взглянул на это безразличное выражение лица.
Безусловно, профессор обратил на это внимание и высказал:
— Смеете в таком положении смотреть этим ненавистным взглядом? В вашей ситуации я бы пораскинул извилинами и быстрее придумал требующийся от меня ответ, пока терпение оппонента не закончилось.
От бушующих чувств и эмоций я поджал губы и стал их кусать, чтобы не сделать лишний раз хуже. Ресницы предательски затрепетали, а к глазным яблокам начала подступать влага. Думаю, Рацио удивился этому не больше меня, потому добавил:
— Не волнуйтесь, я не сдам вас в деканат, несмотря на ваши вечные опоздания. Данный разговор останется между нами.
Что-то в его словах заставило меня задуматься. Нет, не сами слова, а скорее...интонация, с которой он их говорил. Словно злость, перемешанная с неприязнью, превратилась в снисходительность. Но даже так я все равно нахожусь на довольно низком уровне в его глазах. Если подумать, этот случай опоздания на его пары не единственный, и он еще давно мог вышвырнуть меня из университета, ведь имеет больше приоритета, чем какой-то новенький студентик. В этот момент пришло понимание, что многие слухи о Рацио — лишь беспочвенные выдумки. Не такой уж он и бессердечный... Хотя на некоторые случаи не существует оправданий.
Что-то в профессоре отталкивало, вызывало отвратительные чувства, но в то же время притягивало. Даже начинало казаться, что ему можно доверить свою душу.
Я вновь посмотрел на него снизу вверх. Руки перестала бить дрожь. Хотелось что-нибудь сделать с этим уставшим взглядом, но что именно? Обычно, когда люди ставили меня в такое положение, они хотели лишь одного...
Мои пальцы механически двинулись к его бедрам. Периодически кидая взгляд на профессора, я замечал недоумение в его глазах. Чем ближе мои пальцы были к ширинке тем сильнее чувствовалось напряжение чужого тела. Меня терзали сомнения насчет этих действий, но тело двигалось само, не слушая голос разума.
Уверенно расстегнув ширинку, я подался вперед и сжал рукой набухший член профессора. В ответ донесся сдержанный вздох мужчины.
Внезапно его рука скользнула к моему затылку и, сжав волосы в кулак, дёрнула голову назад, заставляя смотреть прямо в разъяренные, но при этом возбужденые глаза. Неужели я сделал что-то не так? Наклонившись, он злобно прорычал мне прямо в лицо:
— У этого могут быть неприятные последствия.
Чарующий взгляд Рацио заставлял сердце трепетать, что, казалось, мое лицо покрылось румянцем. Однако адреналин заполонил мой разум. Не думая, я вытащил его член и провёл по головке рукой, заставляя содрогнуться. Сердце быстро застучало от осознания, что я способен возбудить его, вынуждая кончить, и делаю все правильно. Рацио все так же напряженно смотрел на меня, когда я прикоснулся губами к набухшему члену, облизнул головку и начал медленно ему мастурбировать. Профессор томно вздохнул, откинувшись назад. Он сжал мои волосы в кулак и потянул меня вперед, насаживая глубже на половой орган. На глазах мгновенно выступили слезы, и я закашлялся, однако все же продолжил начатое, ведь знал, что делаю все правильно.
Хлюпающие звуки разносились по аудитории. Неуверенные движения перешли в более настойчивые. Тихие стоны и прерывистое дыхание Рацио захватывали мой разум и поглощали рассудок. Несмотря на то, что я давно никому не делал минет, результат выходил положительным. Иногда возникало чувство, будто я не в своем уме и стоит закончить, пока ситуация не зашла слишком далеко, но мысли об этом отходили на второй план с каждым тиском волос рукой профессора.
Проглотив сперму, я посмотрел в глаза Рацио, чтобы понять, могу ли теперь уходить, однако сильная рука подняла меня с пола, положив животом на рабочий стол. Не успев обернуться, я почувствовал что-то твердное у моего заднего прохода. Профессор плотно прижался ко мне. От осознания меня окатила тревога и я зажмурился.
В дымке происходящего я и не заметил, как открылась дверь и в аудиторию вошел неизвестный человек, который начал говорить что-то, но, заметив нас в таком положении, с удивлением протянул:
— Веритас... А я и не думал, что ты занимаешься совращением своих студентов.
Мужчина со светлыми вьющимися волосами в строгом костюме, который не сочетался с его поведением и манерой речи, подошел чуть ближе. На его бледном лице вытянулась ухмылка, а неестественного цвета глаза загорелись каким-то огоньком. Я распахнул глаза и удивленно уставился на него, не заметив, как Рацио выпрямился. Ситуация сгущалась, напряжение росло, почему-то становилось мерзко на душе. Мне было сложно сориентироваться в происходящем. Кто этот мужчина? Не припомню такого преподавателя. Может, недавно устроился?
Внезапно мужчина двинулся вперед и остановился между мной и профессором. Он оценивающим взглядом прошелся по мне.
Вдруг я почувствовал его руку на своей талии, спускающуюся вниз. Отвращение, перемешанное с неприязнью, сразу отразилось на мне.
— Однако я могу сдержать это в секрете, если позволишь... присоединиться.
— Авантюрин, ты слышишь, что говоришь? В отличие от тебя, я не ищу последствий. — каждое слово профессора сочилось раздражением. Ситуация накалялась.
— Не будь таким серьезным. Ты ведь знаешь, что я могу избавиться от последствий, — рука блондина залезла под мою рубашку, поднимаясь выше, ближе к соскам, и задирая ее, — или хочешь, чтобы об этом знал кто-то еще, кроме нас?
Рацио раздраженно посмотрел сначала на Авантюрина, а затем на меня. Сняв очки, он издал тяжелый вздох и помассировал виски, после чего, придя к выводу, промолвил:
— Это первый и последний раз. И я этому позволяю случиться только потому, что последствия мне не нужны.
Профессор подошел ко мне. Его суровый и холодный взгляд заставил отвращение отойти на второй план, превратив в некий страх. Ожидание неизбежного. Волна мурашек прошлась по спине, однако бежать было некуда. Рацио, казалось, был абсолютно бесстрастен. Он лишь быстро бегал взглядом то по мне, то по блондину. Нервничает? Боится за свою репутацию? Или за рабочее место?
Внезапно сильные руки усадили меня на парту и пригвоздили к ней. Сердце бешено стучало в ожидании дальнейших действий. От страха все тело схватил мандраж. Хотя я и старался морально подготовиться к этому, но вся моя уверенность моментально превратилась в страх и отчаяние. Никогда прежде мне не приходилось делать это втроем. От этих двоих стоило ожидать грубости.
Я сам не заметил, как в страхе откинулся спиной на парту, закрывая лицо руками. Прерывистое дыхание надо мной говорило о том, насколько желанным я был на данный момент. А моим единственным желанием было — чтобы все скорее закончилось.
Внезапно мои запястья оказались в сильном захвате руки Рацио. Из-за боли я поморщился и жалобно простонал. В глазах напротив читалась уверенность в своих действиях. Немного подумав, профессор стянул с меня брюки, а затем нижнее белье. Я внимательно наблюдал на каждым действием Рацио: за тем, как он смазывал свои длинные пальцы собственной слюной, а после чего освободил вторую руку и приподнял мои ноги, раздвигая их. Наклонившись, профессор резко вогнал пальцы в мое анальное отверстие, вызвав из меня болезненный стон.
Его пальцы ритмично входили и выходили из меня. Заметив, как я закусываю губу, Рацио просунул пальцы чуть глубже, нащупывая простату. Как только он нажал на нужную точку, волна возбуждения, сопровождаемая сладким стоном, прошлась по всему моему телу. Когда я осознал это, прикрыл рот рукой, однако эрегированный член скрыть не получилось. Рацио свободной рукой дотронулся до него, из-за чего член рефлекторно дернулся. Пальцы скользили от основания до головки. От мастурбации полового органа и простаты головной мозг хотел было отключиться. Из моего рта доносились просьбы остановиться, смешанные со стонами.
Я периодически ловил на себе взгляд светловолосого, который хищно ухмылялся, смотря на мои страдания. В этот раз он повернулся к Рацио и что-то тому прошептал, после чего тот перестал мастурбировать, вместо чего к изнывающему члену прильнул приоткрытый рот блондина. Как только он заглотил его, по всему телу словно пробежался электрический ток, а я выгнулся и кончил тому в рот.
В ушах стоял непонятный шум, а перед глазами все плыло.
Я разочарованно застонал. Моя ладонь потянулась к члену с желанием дойти до разрядки. Однако, не успев даже притронуться к нему, мои руки снова оказались в крепком захвате.
— Только я доведу тебя до разрядки, — твердо сказал Рацио, попутно стягивая мое белье.
Я сглотнул, когда заметил пальцы профессора, смазанные, по всей видимости, слюной Авантюрина и направляющиеся к моему анусу. Рефлекторно я зажмурил глаза, словно пытался собраться с мыслями. Колечко мышц сжалось от напряжения. Когда мои ноги сильнее раздвинули и ввели аккуратно два пальца, с моих губ сорвался стон боли и наслаждения одновременно.
— Какая милая реакция...
Необязательно держать веки открытыми, чтобы понять, с каким выражением лица были сказаны слова этого блондина. Мне не хотелось даже на секунду открывать глаза и видеть его физиономию. Однако, если бы не легкое прикосновение холодных пальцев на моей щеке, я бы, возможно, смог успокоиться и дальше смотреть в темную бездну. Резко распахнув глаза, я уставился на склонившееся передо мной лицо. Авантюрин. От его улыбки становилось сразу дурно.
Внезапно его поглаживания щеки прекратились и он впился в мои губы. Я старался сопротивляться ему, но он лишь сжал мою челюсть, заставив мой рот открыться. Его язык проник внутрь и прошелся по ряду зубов. Тонкие руки сжимали мое лицо. Надежда растворялась с каждым мигом, обволакивая разум. Вдруг блондин отстранился и я, распахнув глаза, начал жадно глотать ртом воздух. Однако вместо его языка во рту быстро оказались утонченные и изящные пальцы. Авантюрин смотрел на меня с прямым намеком на то, чтобы я начал сосать их.
Внезапно Веритас согнул пальцы и нащупал простату. Волны наслаждения прокатились по телу, заставляя выгнуться дугой и застонать, выпуская руку блондина.
— Как он сладко стонет, дорогой... Я тоже хочу ублажить его, — хитро протянул мужчина, становясь рядом с Рацио.
Я болезненно поморщился, когда к двум пальцам профессора присоединился третий, Авантюрина. Он не старался делать все аккуратно и нежно, как Рацио. Что-то в профессоре успокаивало, будто какая-то частица света, которая разливала тепло по холодному телу. Возникло чувство, будто он действительно хочет доставить мне удовольствие и не ранить.
И как же быстро это чувство увяло, когда он еще больше приспустил свои брюки и прошелся несколько раз рукой по члену. Он такой... массивный! В панике я заерзал, не зная, что мне делать. С одной стороны мой стояк уже болезненно ныл, желая получить разрядку, а с другой...
Не дав времени на размышления, пальцы мужчин вышли из меня, и вместо них к проходу прижалась головка, которая медленно начала погружаться в меня. Я застыл. Даже знание того, к чему вели его действия ранее, морально не подготовили меня к последствиям. Из-за больших размеров с моих губ сорвался еще один болезненный стон. Лицо профессора было сосредоточенным, но из-за отяжелевших век было сложно держать глаза открытыми. Было больно, но терпимо. Я понимал, что вскоре должно стать лучше, приятнее. Однако казалось, что жжение никуда не уходит, и я попытался вымолвить хоть слово.
— П...Профе... — незаконченное предложение так и осталось висеть в воздухе, растворяясь в кислороде, будто его и вовсе не было, из-за очередного поцелуя блондина.
Наконец Рацио проехался головкой по самой чувствительной точке. Я вздрогнул, забыв напрочь о всей боли, что терзала меня. Блять, это было так приятно! Ощущение Веритаса в себе, интимность момента и страстный поцелуй с блондином заполнили меня полностью.
Мужчина заглушал мои стоны, пока воздух в легких постепенно заканчивался. Слезы боли и наслаждения непроизвольно навернулись на глазах, в то время как Рацио наращивал темп. Он становился грубее, а тело — слабее. Сильные руки до синяков сжимали мои ноги. Я даже не заметил, как он высвободил запястья из стальной хватки.
Блондин отстранился, позволив сделать вдох, и прильнул к моей шее, оставляя на ней засосы. Затем спустился чуть ниже — к ключицам. Переключившись на ноющую боль в паху и приятные ощущения, наполняющие мое тело, а также собственные стоны, я и не заметил, как он меня укусил. Сейчас это не имело значения. Желание быстрее кончить гремело в голове, затуманивая разум. Казалось, будто время застыло. Хотелось прикоснуться к себе, но, видимо, я был мазохистом, раз мне нравилось оттягивать свой оргазм.
Приоткрыв глаза, я встретился взглядом с Рацио. Кто бы что ни говорил, но он довольно привлекателен. Его сосредоточенное лицо заставило мои щеки вспыхнуть румянцем еще больше. Масса мыслей и событий нагрузили мой мозг, вследствие чего я потерялся в себе. И все же на данный момент это не так важно, ведь сейчас я под ним и смотрю в его возбужденные глаза, наполненные всякими извращениями. Но чем я лучше?
Вдруг он вошел до конца и в ответ на это я громко застонал, закусив губу с такой силой, что по подбородку потекла струйка крови. Запах железа ударил в нос, а ситуация разгоралась ярким пламенем. Под последний интимный стон я почувствовал теплую разливающуюся жидкость внутри. Черт!
Я вздрогнул всем телом и практически проскулил, когда Веритас взял мой член в руку и грубыми движениями заставил меня кончить. Со стороны послышался резкий выдох и лужа чужого семени растеклась по парте рядом со мной. Что, дрочил на нас, блондинчик? Нравится, когда на твоих глазах тебе изменяют?
Улыбнувшись своим мыслям, я почувствовал накатывающую неимоверную усталость.
***
Спустя какое-то время я сонно разлепил сомкнувшиеся веки и постарался осмотреться. Голова раскалывалась на части, а болезненная пульсация пронзала тело. Со стоном я лег обратно на поверхность, так и не поняв, где нахожусь. Хотя догадаться было несложно. Мое тело было расположено в сидячем положении за партой. Вероятно, на той самой, где... Не дав мысли окончательно сформироваться в сознании, надо мной раздался щелчок, будто от зажигалки, а затем едкий дым проник в дыхательные пути. Я закашлялся и вынужденно поднял голову. Прямо на меня смотрел дерзкий взгляд янтарных глаз. Он наблюдал. Исследовал. Аккуратно присев на край парты, он глубоко затянулся и, выпустив дым, произнес: — Уже утро. Твое прибывание здесь затянулось, как и мое в принципе. Однако в такой поздний час отпускать студента одного довольно нецелесообразно, да и будить тебя не хотелось. Я залился краской. Воспоминания о прошлой ночи заставили мое сердце трепетать, а тело сразу ослабло. Блять, неужели это был не сон?! Видимо, я непроизвольно сказал это вслух, ведь незамедлительно Доктор продолжил: — Хочу извиниться за вчерашнее. Вероятно, в этих словах нет смысла, но мне действительно очень жаль. Я опешил. Он что, извиняется? Я правильно понимаю? Мой взгляд наткнулся на него. Он слегка сгорбился и глубоко затянулся, словно нервничает. Мне хотелось раскрутить, исправить ситуацию, ведь на самом деле я не держал зла на него. И мне не хотелось, чтобы он чувствовал себя неуютно. Хотя мне тоже неловко и даже стыдно, но я готов его простить. Я не был уверен в своих чувствах и не мог объяснить многие из них, однако что-то в профессоре заставляло сердце биться быстрее. — Все в порядке... Вам не стоит извиняться. — каждое слово пропитывалось неуверенностью. Что я несу? Любой другой человек в этой ситуации даже не посмотрел бы на него. Но я не был «другим человеком». Видимо, удивленный моими словами, Рацио повернулся и посмотрел на меня, будто хотел удостовериться: шучу я или нет, после чего потушил сигарету и встал с парты, промолвив: — Уходи. Недолго думая, я сделал так, как сказал профессор. Конечно, как еще он должен был отреагировать на этот бред? Скорее всего, ему не хотелось иметь дело с возможными последствиями. И я его понимаю. Но почему-то сердце разрывало, а тело ослабевало. Закрыв дверь университета, я вышел, и мои мысли мгновенно выветрились. Слабая улыбка, возникшая из-за идеи об отчислении, возникла на моем лице. Было бы невыносимо на ежедневной основе видеть лицо профессора, лицо того, кто не только прекрасно разбирается в точных науках, но и с кем мне удалось тесно сблизиться за один день. Я считаю это не каким-то достижением, а, скорее, проклятием. И как бы мне не хотелось убежать от этих мыслей, они всегда будут преследовать меня.
