Договор

Игорь Рука привычно ныряет в трусики, не чувствуя никакого сопротивления. Оксана тут же тянется вниз, меняя направление и силу нажима. Все, сука, ей нужно держать под контролем. Начиная от счета в ресторане, заканчивая тем, как ее ласкать. Целую. Губы, шею, плечи. Чувствую, как ее ладонь ложится мне на затылок, толкая к вырезу. Зубами стягиваю лиф платья, а следом тонкое кружево белья. Скольжу языком по коже, а в голове только одно — ошалелое лицо Матвея. И очки его дурацкие. Чего он так смотрел, будто я ему должен чет? Сам же вчера… Друга нашел. То, блять, у него не бывает любви с первого взгляда, а тут нате, сука, один раз перепихнулся и все — уже встречаются. И обозвал-то как! Не ебыря нового, а друга, сука. А мне? Сколько раз он мне напоминал, что мы даже не друзья? Вечно, нахуй, опаздываю. Вечно проебываюсь. Может, потому и решил Оксане позвонить. Чтобы потом, хули, не кусать локти, что снова чет проебал. Может, сука, судьба у меня такая — властная баба? Чудила вон тоже нос воротил, что не нравится ему жестко, а стонал, как сучка. И добавки просил потом. Может, и я тупо выебываюсь. А может, нет никаких Игорей-Гариков. И я всегда один и тот же. И нехуй цацу из себя строить и выдумывать всякую хуйню. Есть бухло — пей. Есть кого выебать — еби. Только что-то… — Игорь, ты там что, мысленно движок перебираешь что ли? — вырывает меня из раздумий голос Оксаны. — Сорян, ща все будет, — тут же отзываюсь я на автомате. — Ну, ты уж постарайся. Не хочется думать, что я в тебе ошиблась. Ага. Акула, сука. Типа сразу поняла, что я могу ей вжарить как следует. Почуяла. Стягиваю с плеч платье, продолжая ласкать языком кожу. На вкус, как ваниль и клубника. Совсем не похоже на Чудилу. Может, у меня просто с бабами давно не было, вот и подвис? Щас разогреюсь, и все встанет, как надо. Это даже заебись, девки любят долгие прелюдии. Девки. Но не Оксана, видать. — Игорь, я не эскимо, блин! Хватит меня лизать. Или спускайся ниже с этим делом, или переходи к основному блюду, — выдает Оксана. Прямолинейная, бля, как танк. — Ща… Оксана, не дожидаясь моих действий, сама стягивает с себя трусики, ложится на диване поудобнее и раздвигает длинные ноги. — Приступай, красавчик, — кивает она. Из коридора раздается шум чьего-то стремительного бегства. Шуршание, хлопок двери, и все стихает. — О, кажется, нам больше не нужно сдерживаться, — мурлычет Оксана. — Какой понятливый у тебя сосед, жаль, что ботаник. Точно. Очки же… И зачатки нужного настроя уплывают в неизвестность. — Оксан… я не могу. — Че ты не можешь? Свалил твой сосед, не напрягайся ты так уже. Знала бы, поехали бы ко мне, — отзывается она сердито. — Не в этом дело. Я просто не могу. — Блять, ты импотент, что ли? — злится Оксана, сдвигая колени. — Или еще какие болячки? Она нагло ныряет рукой к моей ширинке, а там нет даже намека на интерес. Совсем. — Игорь, ты издеваешься? — шипит Оксана, натягивая платье обратно на плечи и грудь. — Перед тобой баба лежит готовая, какого хрена-то? — Извини. Не в тебе дело. — Конечно, не во мне! У нормального мужика на меня всегда стоит! То-то ты и шаришься за ебырями по автомастерским, ага. — Извини. — Че мне твое «извини»? «Извини» твое меня не трахнет! — Позвала б Мишу, он бы у тебя в ногах валялся! — огрызаюсь я. — Не хочу в ногах! Хочу нормально, блин! Как женщину, а не… Черт! Оксана подхватывает с пола трусики и спешно натягивает их. — Мудила, блять! Сразу не мог сказать?! — Что? — Что пидор! Становится смешно. Она, конечно, не всерьез, а так, оскорбить типа. Но попадание стопроцентное, походу. Кажется, бабы меня больше не интересуют. Или меня теперь никто, кроме Матвея, не интересует? Для бляди я охуеть как моногамен, хули. Стоит подумать, что влюбился, и все — избушка на клюшку, ширинку на замок. — Мудак, блять, — бросает напоследок Оксана и минуту спустя хлопает дверью в коридоре. Совсем как Матвей недавно. Куда он, интересно, побежал? К парню поди, на свидание. К другу, сука. Мог бы и не приезжать тогда. Или что, с ним он тоже спать не будет? Или это правило только для простых ебырей, как я? В чем, интересно, разница между нами? Заваливаюсь на сбитые простыни и закрываю глаза. Нужно валить отсюда. Потому что… Потому что хуйло я трусливое. Не хочу смотреть, как этот придурок кому-то другому показывает, как обувь ставить на полку, или за кружку ебаную пиздит. Не хочу видеть его таким, как вчера. Расслабленным. Довольным. Пьяным и счастливым. И знать, что виной тому нихуя не я. Не хочу испытывать соблазн подойти и обнять. Или хуже того — стать тем, кому он будет жаловаться на своего парня. На друга, сука. Стиль, походу, у меня такой. Влюбиться и съебаться. Жаль, с Севой расплевались, хули. Так бы можно было к нему свалить. Коротенькой вышла новая страница жизни, переворачиваем, хули, дальше. Бессонная ночь дает о себе знать. Меня уносит, но вместо светлого будущего снится какая-то хуйня из осколков прошлого, муторная и выматывающая. Матвей Кручу в руке телефон. Бессмысленно. Просто как малолетка крутит спиннер. Нервишки, говорят, успокаивает. На скамейке рядом — ополовиненная пачка сигарет. Тех же самых, что вечно курит Игорь. Ирония, блять. Сижу, как придурок. Ни туда, ни сюда. Домой идти не хочется. Потому что я понимаю, что там наверняка все еще та дамочка. Когда это Игорь справлялся быстро? Как раз сейчас он наверняка нежит ее в своих объятиях. Или уже заходит на второй раунд. Или они вместе засыпают. Он — вжавшись грудью в ее спину, забросив на нее руку. Она — довольная и расслабленная. Почему, блин?! Я в десятый раз читаю нашу переписку с Игорем. Что не так? Что я сказал ему ночью? Или это и есть наши отношения? Может, все его рассуждения о верности — это так, шутки-прибаутки? Или с девками не в счет? Блять, ну не в шашки поиграть он ее привел же? И она его тискала в коридоре. Нагло. Как я себе ни разу так и не позволил. Я дохуя всего себе не позволил, если подумать. И теперь уже не позволю, видимо. Надо вернуться. Потому что квартира, в общем-то, моя. Я думал, что и Игорь мой, а оказалось… Тяну из пачки еще одну сигарету, хотя курить уже больно и тошно. Кажется, я брошу, едва начав. Курить в одиночестве свои собственные сигареты совсем не то. Нет того кайфа, как если бы я снова умыкнул сигарету из пачки Игоря. Наверное, суть была не в дыме и не в марке сигарет. А в том, как он складывал руки на груди, стоя на лоджии. Как смеялся, обсуждая со мной какую-то ерунду. Как обнимал, едва я тушил окурок в пепельнице. И выглядел, как картинка, в розово-дымном мареве. Красивая картинка. Внутри — мерзко. И уже не из-за похмелья. Из-за смеси чувств и эмоций. Чувствую себя наполненным каким-то дерьмом. Грязью. Кружкой с кофейно-чайными разводами внутри. Хочется отмыть добела. Вычистить, чтобы все блестело, как раньше. Когда я точно знал, чего хочу от жизни, имел план и не имел отношений. Отношения, даже договорные — это лажа. Теперь я точно знаю. Хочу снова жить один. Плевать, даже если для этого нужно будет продать тачку или урезать бюджет. Похуй. Телефон несколько раз пиликает. В шторке вижу смс-ки от Сабины. Что-то со смайликами. Не хочу читать. Ничего не хочу. Но надо. Потому поднимаюсь, хватаю со скамейки новое приобретение и пихаю в карман. Непривычно. Я только сейчас понял, что вышел из дома, как дебил, в шортах, футболке и кофте. И в очках. И кроссах на босу ногу. Самый молодой тимлид, как же. Чмошник. Чтобы добраться до дома приходится чуток покружить. Оказывается, я довольно далеко ушел. Не часто хожу тут пешком. Вообще давно уже не ходил просто так, погулять. Спасибо Игорю за предоставленную возможность. А в квартире уже тихо. И туфель чужих у порога нет, зато обувь и вещи Игоря на месте. Неужели мадам уже ушла? Сколько прошло времени? Два часа? Три? Голова не соображает почти. От сигарет, остатков похмелья и чего-то еще. Иду на кухню, чтобы выпить воды. Потому что в горле застыл царапучий ком и противно першит. А в раковине кружка. Грязная. Моя, черт возьми. И я понимаю, что мыть ее не хочется. А хочется… Звеньк! Белые куски керамики разлетаются по плитке. Красиво. Феерично. С огоньком, черт возьми. За спиной слышатся шаги, и в кухню входит мой то ли парень, то ли сосед. То ли вообще не мой, а так. Общественный. Сонный и растрепанный. Видать, хорошо его мадам объездила. Качественно, как он сам любит выражаться. — Ты чего тут? — хриплый со сна голос пробирает до мурашек. Почему когда точно знаешь, что оно не твое уже, то все сразу умножается на два? Вот сейчас меня его голос вдвойне оглушил. И больнее тоже вдвойне. И его дурацкое «сорян, братан», брошенное с улыбочкой, тут же всплывает в голове. Братан. Новый уровень отношений, видать. Не соседи, не друзья-приятели по сексу. Братаны. Гейская френдзона. Я ни-хре-на не понимаю. Что случилось, что все пошло по пизде? По конкретной пизде высоченной блондинки в коротком платье… — Разбилась. Извини, если помешал. — Не помешал. Стоим и смотрим на осколки. Надо убрать, вымести все, пока никто из нас не порезался, а мы стоим. Как два идиота. Я хочу спросить его, какого хрена? Какого хрена он привел к себе бабу, если… если со мной? Или не со мной? Какого хрена, Игорь?! — В смысле, какого хрена? — смотрит он на меня хмуро. — Какого… я… так. Мысли вслух. Кружку жалко. — Тоже мне, проблему, блять, нашел, — шипит он и сам лезет за щеткой под мойку. — Купишь новую. Новое же проще, да? — с многозначительным хмыком выдает он, а я чую, как щеки краснеют. — Ну да. Только не проще, а лучше, наверное. И зачем кружку? Когда все из кружки попьешь, скучно становится, видать. Как тебе со мной. Заменил меня блондинкой. Пусть на разок-часок, но заменил же. — Ну так а бить-то зачем? Нашел бы себе новую кружку. Старая постояла бы в сторонке. Подождала бы, че. Не привыкать. Голос его звучит с какой-то обидой. Будто это я сегодня бабу домой привел, а не он. Это он че, намекает, что я должен был схавать молча, что он решил скуку свою бабой развеять? — А хули бы она, кружка, сделала? Стала стаканом? Не все же, блять, универсальные солдаты, и так, и так могут. Некоторые кружки, просто, сука, кружки! — Да, хули. Просто кружки. Каши с ними не сваришь, отношения не построишь, попользовался, можно выкинуть нахуй, так? — рычит Игорь, выпрямляясь. Злой, сука, как черт, и кажется, сейчас ударит. Бросает долбанную щетку куда-то в сторону, цапает меня в охапку и рывком сажает на стол. — Что ты творишь?! — взвизгиваю я, пытаясь его отпихнуть, но как-то не особо активно. — Неустойку, хули, по договору забираю, — рычит Игорь, затыкая меня поцелуем. Жадный. Горячий. Жесткий. Голодный, словно у него не было той дамочки всего пару часов назад. Сжимает ребра почти до боли, вгрызается в рот, душит языком. Бесит! Бесит, сука! Почему он ведет себя, будто это я виноват? И в чем? Что ему скучно стало, а у меня вагины нет? Сука! Пихаю в плечо, а он в ответ запускает мне пятерню в волосы, и потянув вниз, целует в открывшееся горло. Тянется рукой мне за спину и сгребает со стола дурацкие солонки-салфетницы, расчищая мне путь. Что-то падает на пол и, кажется, тоже бьется. Затем Игорь роняет меня и тут же тянет за бедра вперед. И грубо осаждает тщетные попытки подняться. Стягивает с меня сразу и шорты, и белье до колен. Тащит из кармана джинсов пакетик с презервативом. И смазку. Готовый. Всегда, блять, готовый. Бесит! — А теперь, хули, будь паинькой, стони и не рыпайся! — рычит он и тянется к животу. Я уже жду его засоса-укуса, но он снова рычит и тормозит сам себя. Словно не хочет больше оставлять на мне свои следы. Бесит! В этом унизительно-охуительно-беззащитном положении уже нет смысла даже изображать сопротивление. Остается и правда только стонать, откинув голову. Стонать, пока Игорь быстро растягивает. Стонать, когда входит. Стонать, когда стискивает горячими ладонями бедра, притягивая меня еще ближе к краю. Стол под нами качается и ритмично бьет в стену, жалобно поскуливая. А может, скулит вовсе не он, а я. Игорь, рыкнув, стягивает с меня шорты до конца и закидывает мои ноги к себе на плечи. А после все-таки кусает под коленку. Коротко, как крадет. Горячие ладони хлещут по бедрам, тискают податливое тело, заставляя выгибаться навстречу. Скинув одну мою ногу с плеча, Игорь отводит ее в сторону и стискивает мой член. Просто сжимает в кулаке, не двигаясь, и только большой палец кружит по головке. А мне, кажется, достаточно уже этого. Потому что я чувствую, как приближается оргазм. И мой, и Игоря. Я кончаю со стоном, Игорь — с глухим рыком, загнав член внутрь до самого основания. Уши закладывает, и приходится несколько раз гулко сглотнуть высушенной глоткой воздух, чтобы снова слышать окружающий мир. Чью-то сигналку со двора. Мерное гудение холодильника. Хриплое дыхание Игоря и мое собственное, рваное и сиплое. Выскальзывает из меня, а затем привычно бережно помогает сесть нормально. Но не больше. Отводит в сторону взгляд и не тянется ко мне руками. Не прижимает и не целует. И вообще выглядит так, будто жалеет, что сорвался. От этого как-то неуютно становится. И пятна спермы на футболке кажутся чем-то постыдным, и половинчатая нагота. А еще есть мерзкое ощущение, что мы только что попрощались. И словно в подтверждение моим словам, Игорь, не глядя на меня толком, бросает через плечо уже у самой двери: — Вещи заберу завтра. Я съезжаю. Че там по договору заплатить должен, переведу. А мне хочется швырнуть в него чем-нибудь. Крикнуть. Хочется, чтобы перестал из себя хуй пойми кого строить. Какого хера он ведет себя как мудила?! Или… Или он всегда и был мудилой? А я розовые очки напялил и придумал себе образ заботливого парня. Интересного. С чувством юмора. Уютного и горячего одновременно. А его и не было никогда. Все было просто, это обычный парнишка с района. Из «чётких», но с оговорочками. Обычный мудак, каких в каждом дворе по десятку. — Мне твои деньги не нужны, — отвечаю я удивительно спокойным тоном. Безжизненно-спокойным. Мне плевать на его бабки, потому что с ними я буду чувствовать себя еще большей шлюхой. Игорь замирает в дверном проеме, и все так же не оборачиваясь, бросает. — Это условия договора. И их нужно выполнять, — хмыкает он и уходит. Я слышу, как хлопает дверь сперва в его комнате, а затем — входная. Он уходит, и я наконец-то сползаю со стола. Шлепаю босыми ногами в ванную прямо по стеклянной крошке. Врубаю душ и только через несколько минут замечаю, что в воде внизу скользят тонкие бурые струйки. Порезался и даже не заметил. Не больно даже. Потому что больно сейчас совсем не там. Сползаю вниз, усаживаясь на дно ванны. Прохладная вода бьет по плечам, но мне на это похуй. Мне, кажется, сейчас на все совершенно похуй.