Прикладная баллистика с лучшим стрелком всея галактики

      Несколько часов после, элегантный курсив научных слов поплыл перед глазами. Перед острым, но прилично уставшим, взглядом эрудированного учёного завитки буквенных обозначений на страницах полигона высшей математики, и колебались, и ускользали, и предательски не давали себя рассмотреть. Утомившись окончательно, Доктор Рацио погрузился в сон, пока наконец-то утихомирившийся эксцентричный киборг слегка постукивал стальными кончиками механической, инородной длани, по рельефной спине. — На какой же ты дикой сушке, чувак...— шёпотом ужаснулся Бутхилл, — когда-то я тоже тренировался в погоне за красивым телом, а теперь это уже не имеет значения. Завидую я тебе немного, ну да и ладно.       Опечаленное настроение, продержалось на лице ганфайтера не долго, возможно даже то, что эмоции этого удивительного молодого человека и правда сменялись одна за другой по щелчку, как бы то ни было, Бутхилл уже не выглядил таким понурым, как несколько мгновений назад. В ониксовых глазах алым цветом вспыхнула цель: цель в кои-то веке уже встать с наскучившего дивана. Космический терминатор безоговорочно решил последовать своему только что появившемуся желанию, поэтому аккуратно сдвинул в сторону голову товарища с нагревшегося блестящего корпуса груди, который приобрёл такую температуру исключительно благодаря времени и человеческому источнику тепла. Слегка приподнявшись, галактический рейнджер, в силу практически абсолютный тишины, отчётливо слышал пришедшее в движение множество механизмов скрытых за имитацией мышц кора и пресса. На лице у ковбоя, вероятно, отображалось всё, что он ощущал в этот момент, а такая ситуация, пожалуй, была сопоставима только с нелепым опасением горе-воришек быть замеченными, когда те ночью прокрались на цыпочках в дом жертвы, шарахаясь от каждого скрипа и молясь никого не разбудить. Чудом не вернув в реальность, так нуждающегося в покое, Веритаса, бесстрашный и, в той же мере бессовестный, любитель приключений с облегчением выдохнул. Теперь же, учёный продолжал смотреть десятый сон на одном из почти вплотную обтянутых тканью брюк широко расставленных колен стрелка, пока тот задумчиво доставал из его изрядно растрепавшейся укладки аметистовые синусоиды, раз за разом поражаясь физикой волос своего надменного товарища.

***

— Долго же ты спал, однако! — на привычной тональности воскликнул киборг-ковбой, когда Доктор Рацио, со вселенскими усилиями поднимая веки, взглянул на приятеля, которому уже давно не было дела до локонов первого; он читал книгу Веритаса, которую тот даже не удосужился закрыть перед тем как заснуть. — На будущее, ты единственный человек, который хоть сколько-нибудь заинтересовался в моей книге. Что же тебя так в ней влечёт? — Я закладку ищу. Да, ту сложенную записку, которую когда-то давно подкинул в пособие какому-то умнику. Вот и хочу убедиться, а то это, милашка его люби, дежавю не отпускает меня и по сей день, так и думается мне, что где-то мы уже пересекались. Доктор Рацио тут же вскочил и кинулся к одному из выдвижных ящиков своего письменного стола. Немного покопавшись в документах, Веритас восторженно ухмыляясь, плавно поднял на уровень чуть выше собственных глаз потрёпанный и, слегка надорванный по краям, старательно сложенный клочок тетрадного листа. — Ты об этом? — Шутишь, я эту бумажку из тысячи узнаю... Спорим скажу слово в слово, что там начирикано? — Спорим конечно, — учёный, параллельно отвечая экстравагантному ковбою, поспешил развернуть листок, пробегаясь глазами по некогда написанному посланию и отворачиваясь в приступе искреннего смеха. — Это же надо же было такое выдать! Ах-ха-ха-ха-ха-хах! Ох!...Эоны... — М-да, давно я не слышал твоего звонкого смеха, а может ты так громко и не смеялся никогда. Ну, короче, написано там корявым почерком "Манал я эти твои векторы! Зазнайка ты угашенный", да? — даже немного обиженный такой реакцией приятеля, с оттенком детского недовольства отчеканил ответ Бутхилл. — Именно так! Помню ту историю, так как если бы она произошла вчера. — смахивая навернувшиеся от безудержного смеха слёзы, с остаточной улыбкой обратился к тому Веритас.