Obsession With Possession

Поздняя ночь. Темная комната. Светлые волосы растрепанно лежат на подушке, а тело накрытое мягким одеялом слегка вздрагивает и тяжело дышит, пытаясь делать это как можно бесшумнее. Ладонь крепко обхватывает и сжимает напряженный орган. Движения плавные и слегка дразнящие, что помогает обмануть мозг и усилить свое собственное возбуждение. Наслаждаясь моментом, губами парень нежно прикасается к оранжевому и круглому фрукту. Запах цитруса сводит его с ума уже которую неделю. Он его ненавидит, но уже не может представить себя без него. Всё вокруг кажется ярче, приятнее и лучше ощущая лишь еле уловимый цитрусовый аромат.  Движения становятся ритмичнее, дыхание горячее, как и поцелуи. Вгрызаясь в горькую цедру он представлял его. Его губы, которые он яростно накрывал своими. Его шею, которую он кусал также, как и этот чертов апельсин. Представлял как целовал и проводил языком вниз к его плечу, а после к ключице, оставляя горячие засосы, как те, что он оставлял фрукту, всасывая стекающий по руке и губам кисло-сладкий сок. Цукишима, закрывая глаза, погружаясь в запретные фантазии, хотел, чтобы вместо этого сока был сок его. Его Тадаши. Чтобы вместо пальцев, которые он сейчас облизывал, глубже засовывая в глотку, был член его лучшего друга. Продолжая обсасывать свои собственные указательный и средний пальцы левой руки, правой он ускорял темп его крепких движений по члену, надавливая ближе к напряженной головке. Он издавал сдавленные стоны, заглушая себя глубже засовывая пальцы, сильнее облизывая их и истекая смазкой. В мыслях звучало лишь одно имя. Тадаши, Тадаши, Тадаши…и…стоп.  Время остановилось. Все замерло. Обильно изливаясь на простынь, мягко вздрагивая и сжимаясь от оргазма, кулак Кея делает последние несколько движений, глаза закатываются, а зубы сжимают собственные пальцы, по которым стекает апельсиновый сок смешанный с его слюной.  Переворачиваясь на спину, тяжело дыша, блондин хмурится и накрывает лицо второй подушкой. Ему хочется кричать от злости и отвращения к самому себе. Он кусает нижнюю губу, пытаясь справиться с накатившими его эмоциями и мыслями. Все это так неправильно! Все это так мерзко! Все это так странно…приятно… Парень казалось готов был задохнуться от кома в горле и противоречивых мыслей. Уже второй месяц он сдается влажным фантазиям, ласкает себя и, черт возьми, неистово дрочит представляя Ямагучи. Во всех позах во всех ролях. Верхний, нижний, плевать. Главное, чтобы он. Проклятый лучший друг, проклятый Тадаши и его чертов запах бергамота и апельсина. - Дурацкие апельсины… - устало и сгорая от стыда пробурчал Цукишима, вытирая салфетками оставшиеся следы эйфории… На следующий день Цукишима был более раздраженным чем обычно, особенно по отношению к Тадаши. Он огрызался, грубо и обидно подшучивал. Настолько, что даже старшие волейбольного клуба пытались его осадить и успокоить. Настолько, что даже Укай попросил Цукишиму уйти с тренировки. Кей старался его игнорировать, не смотреть в его сторону. Произносить его имя было невыносимо. Проговаривая даже про себя Тадаши, перед глазами всплывают вчерашние ночные фантазии. Даже сейчас, сидя на уроке и отвечая на вопросы теста по истории парню кажется, что вокруг него, где-то кружит этот чертов запах, чертов цитрусовый запах. Он раздражает, он повсюду. Он его ненавидит, но его все равно тянет. Сам Ямагучи видится ему теперь как бергамот, такой-же зеленый, мягкий, но одновременно терпкий. А по ночам, в кровати, он представляет как он касается его кожи, как медленно проводит языком, приоткрывая губы веснушчатого, проникая чуть глубже, чтобы коснуться чужого, горячего языка. И в его мыслях, пока одной рукой Цукишима скользит по члену, а пальцами другой руки мягко проникает в себя сзади, растягивая напряженные стенки и надавливая на чувствительные точки, блондин уверен, что язык у Ямагучи такой же сладкий, как и сок апельсинов.