Something you wanted

*** Черная Борода снова пьян. Иззи хотел, чтобы его гениальный капитан вернулся, и вот, теперь он его получил. Он получил кровопролитные набеги и рутинную жестокость, и чистый, нормально функционирующий корабль с поддерживаемыми в порядке парусами. Он имеет право на гордость за победы и на авторитет, и на добычу, разумеется, хотя она его волнует меньше. В общем, у Иззи снова есть все, что он когда-либо хотел, пусть ему время от времени и приходится уговаривать себя, что это так. Не такая уж это великая плата, если Эдвард иногда напивается до рвоты или, того хуже, до жалких слез. Иззи помогает ему с расстроенным желудком, и Эдвард не возражает. Но в тот раз, когда Иззи застал его плачущим, Черная Борода пригрозил ему немедленной смертью, если Иззи еще раз это увидит, намеренно или нет. И он не шутил. Иззи тогда пробрала дрожь по всему телу, и он старательно придушил ту часть своего рассудка, которая начала гадать о том, как же будет ощущаться нож Черной Бороды, если он вонзит его в его тело. Сейчас, впрочем, Эд просто валяется рядом с креслом, потому что он пил в одиночестве и упал. Он что-то бормочет, невнятно проклиная весь свет, и пытается дотянуться до бутылки рома на столе, которая попадет ему прямо в голову и разобьет ее, если он сможет до нее дотронуться. Иззи решает, что это достаточно безопасно — уложить его в кровать. Что это полезно. Ему хочется быть полезным. Хочется вернуть те времена, когда Эд говорил, что он ему нужен. Эд не такой уж тяжелый, или, может быть, Иззи просто привык таскать именно это тело, так что он поддерживает его, упираясь в него боком, и направляет его рукой. Искалеченная ступня всегда начинает ныть из-за нагрузки в такие моменты. И эта боль не дает ему забыться. Без нее было бы слишком легко потеряться в ощущении его жаркого тела, наваливающегося на него, в запахе его пота. Эд шипит, пока Иззи ведет его к кровати. — Я никогда тебя не прощу, — говорит он. — Я знаю, — отвечает Иззи. А это вот и есть расплата. Это правда больно. Он говорит себе, что заслужил такого отношения, так же, как он заслуживает простреливающую, ноющую ступню. Он действительно предал его. Но он и раньше уже его терял. Он должен был вернуть его, и он преуспел. Он победил. Другие исходы были бы еще хуже, так что он ни о чем не сожалеет. Эд немного пришел в себя, он держится за него крепче. Иззи сбрасывает его на постель. Он хочет уйти. Ему не нравится направление, в котором развивается этот разговор. Он вообще не хочет вести никаких разговоров. Но Эд перехватывает его за воротник, и хотя Иззи мог бы с легкостью скинуть с себя его нетрезвую руку, он не шевелится. Не хочет шевелиться. — Я никогда его не прощу, — произносит Черная Борода, мрачно и напряженно. — Он оставил меня одного. Иззи содрогается от ненависти. Он должен быть рад, что Черная Борода злится. Но он правда мечтает, чтобы они никогда больше не говорили о Стиде Боннете. Иззи ненавидел его всю дорогу. С самой первой встречи, еще до того, как Эд о нем узнал. Он возненавидел его еще больше, когда Эд стал таскаться за ним с восторгом, и ревность бурлила в нем каждую секунду, и днем, и ночью. А потом Эд весь разнежился, а Стид даже не знал, что он уничтожает самого великолепного человека в мире, и Эд этого тоже не замечал, так что Иззи смирялся с потерей самостоятельно. А потом Боннет бросил Эда. Нашел свою любовь — и вышвырнул ее ко всем чертям, и сломал Эда еще больше. Если бы Иззи снова увидел Стида Боннета, он бы не оказал ему милости умереть быстро, не приказал бы расстрелять. Нет, он бы пытал его вечно, и ему бы никогда не хватило его боли. Иззи даже не думал, что он способен ненавидеть кого-то с такой силой, а он так-то неплохо умеет ненавидеть. — Нахуй Стида Боннета, — рычит Иззи. Голос у него хриплый, но сейчас, когда они находятся так близко друг к другу, он, конечно, звенит в ушах у Бороды. — Не смей, блядь, произносить его имя. Ты не заслуживаешь его произносить. Ты меня тоже предал. Черная Борода усиливает хватку, тянет за воротник. Он ерзает на кровати, привычно, будто бы расслабленно. Конечно, он все еще опасен. — Я сейчас здесь, — осторожно отвечает Иззи. И он не то чтобы хочет проявлять эту осторожность. Идиотское, иррациональное чувство вины захлестывает его, и он искренне надеется, что Черная Борода схватит его не за воротник, а за горло, что он утопит его в боли. — Знаешь, почему я помешал им, почему я не стал просто смотреть, как они сбрасывают тебя в море? Иззи не знает. Самая нелестная его теория состоит в том, что Черная Борода именно настолько разомлел. Однако то, что он остановил их и позволил ему дальше жить, вовсе не означало, что он должен был оставлять его жить в должности старпома, так что иногда он надеется, что дело было не только в этом. Что ярость Черной Бороды на его предательство как-то помогала ему побороть тоску. Что теперь, когда он потерял Стида Боннета, ему был нужен Иззи, чтобы не свихнуться, чтобы продолжать жить. Еще одна причина, по которой Иззи ненавидит Стида Боннета — то, как он без усилий дал Черной Бороде волю к жизни, тогда как Иззи всегда приходилось его вынуждать и заставлять, медленно и мучительно. И ему это удавалось, да. Но он всегда стесывал все кулаки, чтобы заработать десятую долю того, что Стид получил просто так. — Я не знаю, — отвечает Иззи, и он ждет, надеется в совершенно безнадежной ситуации. — Я что-то тоже не припоминаю. Говорит Черная Борода все еще несвязно, но тон у него издевательский и резкий, он будто всаживает нож Иззи в печень, будто пинает его в ребра сапогом, безжалостно и презрительно. Иззи злится. На Черную Бороду — и на себя, за то, что дал слабину, что разрешил себе надеяться. — Ты, блядь, пьян, — говорит он. — Отпусти меня и ложись спать. Он пытается встать на ноги, высвободиться. Черная Борода неожиданно отпускает его и толкает, разумеется, он притворялся, что напился сильнее, чем на самом деле, думает Иззи, падая на пол. Черная Борода всегда всех обводит вокруг пальца. Иззи морщится от боли, которая простреливает его тело, от жжения в искалеченной ступне. Он поднимается, опираясь на руку, и на секунду оказывается на коленях, на коленях перед Черной Бородой, который усаживается прямо на кровати, зажав его между своих ног. Блядь, думает Иззи, и волна похоти бьет ему прямо в голову. Черная Борода издает безучастный смешок. Лицо у него мрачное, жестокое. — Ты чего-то хочешь, Иззи? Он прекрасен. Он изощренное чудовище. Он величайший пират в истории, в прошлом, настоящем и будущем. Иззи хочет его — и сейчас он хочет его больше, чем что-либо еще в жизни. Он пытается, правда пытается, напомнить себе, что у него есть гордость. Что он может встать. Уйти. Может сказать иди ты нахуй, я не обязан это слушать. Это не приказ. О, как же он мечтает, чтобы это именно приказ и был. В его фантазиях Эд никогда его ни о чем не спрашивает. Просто берет то, что ему нужно. Это освобождает. За очень недолгое время Иззи прогоняет все возможные ответы у себя в голове, оскорбления, притворное смирение — неважно, что хочу я — и невозможное признание, даже наглую ложь. В итоге он опускает взгляд и выплевывает, цедит сквозь зубы: — Ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос. Он не спрашивает, как долго Черная Борода все знает. Возможно, целую вечность. Возможно, с тех пор, как он решил поиграть в чувства. Это вот точно неважно. — Попроси вежливо и, может быть, ты получишь то, что так хотел. В его предложении нет ни проблеска симпатии. Только глубокое желание задеть Иззи, унизить его. Иззи мучительно возбужден. И еще он попросту боится. Ему не стоит в этом участвовать. Ставки тут не на него, все подстроено так, чтобы он проиграл. Черная Борода только что поклялся, что никогда не простит его. Иззи стоит лучше уйти в свою каюту и подрочить себе, с яростью вспоминая это, подрочить на фрустрацию, собственные сожаления, на то, что могло бы из этого выйти. Не стоит портить себе жизнь. Он все равно таращится Черной Бороде прямо в пах, представляя то, что скрывает черная кожа его штанов, и через мгновение он себя уже не контролирует. — Пожалуйста, Черная Борода. Я хочу тебе отсосать. Иззи выговаривает это и переживает острый приступ похоти, ужаса и ненависти к себе, из-за одних этих слов. Он дрожит всем телом. — Да, — говорит Черная Борода, и голос его звучит маниакально. — Это тебе можно. Он расстегивает свои штаны, и Иззи видит его член, Иззи видит, что у него не стоит. Это немного разочаровывает, конечно. И он винит во всем ром. Нет, воображать себе, что Черная Борода его хочет, он не станет, но ведь это он начал играть с ним, забавляясь. Это должно развлекать его хотя бы чуть-чуть. Он поднимает руку и перехватывает член поудобнее, оттягивает крайнюю плоть с головки. — Я сказал, что тебе можно мне отсосать, — резко произносит Черная Борода. Но рукой он дергает Иззи за волосы, и Иззи благодарен ему за эту, пусть и маленькую, милость. Так что он наклоняется к нему. Черная Борода терпко пахнет кровью и потом, и запах сводит его с ума. Иззи забирает его член в рот и начинает медленно сосать, ожидая реакций. Он согласен постараться. Он привык стараться. Он закрывает глаза, смакуя вкус, запах кожи. Он представлял себе это сотни раз. В его фантазиях они оба были посчастливее, и Черная Борода грубо толкался ему в рот, делал это просто идеально, но сейчас все по-настоящему. Он правда отсасывает капитану. Черная Борода правда позволяет ему это. — И почему же ты так сильно этого хочешь, а? — спрашивает Черная Борода. Теперь он несколько более расслаблен, он говорит так, будто это шутка. — Ты что, извращенец? Знаешь, мне кажется, что так и есть. Или ты надеешься, что я тебя прощу? Или я тебе нравлюсь, а, Иззи? Вот это действительно смешно. Иззи смиряется с унижением и концентрируется на том, как член Черной Бороды постепенно твердеет у него во рту. Это невероятное ощущение. Черная Борода может издеваться над ним, сколько влезет. Пусть это разбивает ему сердце и растаптывать его гордость, еще он чувствует, как возбуждение, распадаясь на осколки, медленно распирает его изнутри, словно звезды, раскалывающие ночное небо. Это даже почти приятно. У Черной Бороды встает, и Иззи чувствует горьковатый привкус на языке, и это великолепно. Он вздрагивает, стараясь не стонать. Черная Борода все еще держит его за волосы, но теперь он еще и толкается внутрь, ему в глотку. Иззи упивается этим свидетельством желания, которое он наконец смог получить, и старательно подавляет тошноту. — Ты знаешь, что я поцеловал Стида? — спрашивает Черная Борода. Иззи давится, справиться с приступом в этот раз не так легко. Он пытается забыть то, что только что услышал, отбросить это в сторону, как случайную фразу, которая никогда не будет повторена. Затем, возможно, как раз потому, что он замечает, как сильно это его задело, Черная Борода начинает рассказывать ему о поцелуе в мельчайших подробностях. Иззи хочет заорать. Он хочет сейчас же встать, плюнув на пол, и уйти прочь, и заорать, а не терпеть эти насмешки. Он приходит в ярость. Он весь трясется от унижения. Он может уйти отсюда, он должен это сделать, у него даже получается убедить себя, что он правда на это способен. Вместо этого он остается там, где был, на коленях перед Эдом, и слушает, как тот мечтательно рассказывает ему о своей любви к другому и о надеждах, которые он питал. Сам Иззи надеется лишь на то, что Черная Борода собьется на середине предложения, бесконтрольно задыхаясь, что он не выдержит и кончит ему в рот. По крайней мере, ему достался его гнев. Его гнев направлен на них обоих. Черная Борода кончает, и Иззи чувствует, как соленая, горькая жидкость наполняет ему рот, он сглатывает ее, как будто это самый благоуханный в мире нектар. Он весь горит от возбуждения. Он не осмеливается ни о чем просить, но утыкается головой Черной Бороде в бедро, прижимаясь к его сапогу, и обхватывает свой член, трогает себя через одежду. Много времени ему не понадобится. Он слышит, как Эд рыдает, всхлипывая. Он ненавидит этот звук. Он бы предпочел, чтобы его выгнали вон пинками. — Ты обещал, что убьешь меня, — говорит Иззи, и голос его звучит даже более хрипло, чем обычно. — Если я еще раз увижу тебя в таком состоянии. — Напоминать ему об этом, конечно, полный идиотизм. Но он даже и не против, он почти хочет, чтобы так и произошло. Чтобы Черная Борода заколол его в последнем акте надругательства, или задушил, или еще что-нибудь, что ему угодно. Чтобы он прикончил его, прерывая его жизнь, после того, как Иззи пережил самый лучший ее момент, который ему когда-либо достанется, вместо того, чтобы вышвырнуть его из каюты в бескрайний океан ежедневной безысходности. Он даже думает, что кончит из-за этого, прямо перед смертью. — О, Иззи, Иззи, в этот раз не считается, — отвечает Черная Борода жестоким, насмехающимся тоном. — У нас ничья. Ты, знаешь ли, тоже плачешь. — Я не плачу, — сипло произносит Иззи. И только тогда он ощущает влагу на своих щеках, только тогда он осознает, что это правда слезы, что он полностью опустошен, и горько сожалеет, что Черная Борода не перерезал ему горло. Когда он наконец кончает, оргазм ощущается как полный провал. Это многое говорит о нем и о его жизни, то, что он чувствует, как Черная Борода вырывает надежду из его груди, которая там до сих пор торчит, когда он указывает ему на то, что Иззи и так прекрасно знает. Этого больше никогда не произойдет. ------------------------------------------------------------------------------------