В Вестминстере сегодня холодно.

В этот вечер, в ресторане отеля «Royal» на Риджент-стрит, громко играла музыка. Вниз с потолка тянулись роскошные хрустальные люстры. Изящные подвески сверкали и переливались множеством оттенков, при каждом движении воздуха. Свечение ламп создавало игру бликов на многочисленных кристаллах, наполняя помещение волшебным сиянием. Лепнина, обрамляющая стены просторного зала, была словно поток золота, искусно вплетенного в тончайшие узоры. Лепестки и ветви сверкающих растений обвивали репродукции старинных картин, открывая окна в прошлое. Люди с полотен наблюдали за происходящим в мистическом безмолвии. Огромные колонны цвета слоновой кости поддерживали балкон, тянущийся по всему периметру комнаты. Сам балкон был огорожен резными перилами и открывал вид на зал, устеленный красными ковровыми дорожками. По помещению были расставлены столы, накрытые белоснежными скатертями. В центре каждого стола, дополняя благородный стиль вечеринки, стояли вазы с белыми лилиями. Зал наполнялся дымом под потолком от оставленных в пепельницах тлеющих сигар. Лакированное дерево граммофона отливало теплыми оттенками. Каждая деталь была выполнена в едином стиле, сливаясь в образ гармонии и совершенства. Перо звукоснимателя легко скользило по пластинке, наполняя зал мелодичным звучанием. Гости ресторана превзошли себя в стиле и изысканности своих нарядов. Женские платья поражали своей разнообразностью. Шелк и шифон струились по телам, подчеркивая и лаская прелестные фигуры, разноцветные пайетки сверкали в свете ламп, длинные перчатки добавляли образам изящества. На тонких дамских шеях красовался жемчуг, а на пальчиках поблескивали бриллианты. Дорогие ткани мужских пиджаков были идеально выглажены. Застегнутые на пуговицы по всей длине, они походили на униформу, сохранив отголоски былой войны. В нагрудных карманах виднелись платочки с инициалами, золотые и серебряные цепочки карманных часов и бутоньерки с белыми цветами. Однако среди всего этого великолепия и роскоши чувствовалось холодное противоречие. Не было слышно присущих шумным вечеринкам гула голосов и звона бокалов, топота каблуков по танцполу и задорного смеха юных дам. В этот вечер в ресторане собрались одни из самых богатых представителей общества. Все они расположились друг напротив друга, образовывая широкий круг. Все эти леди и джентльмены сидели, безмолвно опустив свои головы вниз. Их лица выражали умиротворение, а глаза были устремлены в центр круга, где образовывалось темное пятно. Музыка, казалось, играла все громче, а от гостей не было слышно даже дыхания. Дорогие костюмы и платья были залиты кровью. Из глубоких резаных ран на горле она стекала по жемчужным бусам, впитывалась в шелковые галстуки и пачкала белые туфли на миниатюрных ножках. В спертом воздухе витал тошнотворный запах ржавчины, липкий и вязкий, он въедался в побелевшую кожу. Тринадцать человек, чьи состояния оценивались в сотни тысяч фунтов, сидели друг напротив друга, лишившись своих жизней так, будто они не стоили и шиллинга. Их окоченелые пальцы впивались в рукояти серебристых ножей, с которых тягучей нитью стекала багряная жидкость. Хрустальные подвески люстры мерцали в глянцевом отражении еще не остывшей крови. *** Холодные улицы Лондона изрядно намокли после ночного ливня, утихшего к утру. Жители туманной столицы, казалось, совсем не обращали внимания на лужи, наступая и проваливаясь в них по щиколотку. Темные плащи, широкие шляпы и длинные деревянные трости у тех, кто побогаче. Поток людей струился по Кингс Роуд так же, как вода струилась вдоль дороги. Аромат свежей выпечки расплывался по улице, проникая в каждый уголок, заставляя желудки урчать от голода. Дамы спешили первыми посетить магазины тканей, шляпок и украшений, чтобы поспеть за быстро меняющейся модой. Мужчины с суровыми лицами шагали на деловые встречи, держа в руках зонты и кожаные портфели. Слышались гудящие моторы и шум колес, рассекающих лужи. Пешеходы отскакивали от края дороги, стараясь избежать грязных брызг. Среди толпы возник мужской силуэт, выныривающий из темного переулка, примыкающего к главной улице. Мужчина лет сорока, с вкраплениями седины в русых волосах, создавал впечатление человека очень уставшего. Под голубыми, потерявшими свой блеск, глазами, виднелись последствия недосыпа. Из кармана темно-синего твидового пиджака он достал зеленую пачку сигарет «Экштейн» и коробок спичек. Глядя вперед из-под полуопущенных ресниц, мужчина прикурил, не замедлив шаг. Остановившись у крыльца старого кирпичного здания, он сделал последнюю затяжку и щелчком откинул сигарету в сторону. Молодой парень непривлекательной наружности, стоявший на крыльце, держал руки в карманах длинного плаща. Заметив мужчину, он оттолкнулся от стены и поспешил спуститься по ступеням. — Давненько Вас не видно, я уж было подумал, что завязали. — Он усмехнулся, обнажив желтые зубы. — Чистый? — Только бросил мужчина и протянул ему несколько помятых купюр. — Как слеза младенца. — Парень забрал деньги и отдал ему сверток с жидкостью в стеклянных ампулах, которые сразу же утонули в кармане синего пиджака. На все это действо ушло меньше минуты. Ни один прохожий даже не взглянул на них. Мужчина знал точно: если хочешь что-то скрыть — прячь на видном месте. Нахмурив брови, он еще несколько секунд смотрел на отдаляющуюся спину молодого парнишки и двинулся дальше. На фоне серой улицы ярко выделялась детская фигура. Мальчишка лет десяти, одетый в хилую рубашку и рваные хлопковые штаны на подтяжках, держал подмышкой кипу газет. Из-под его кепки во все стороны торчали рыжие волосы, а по лицу рассыпались веснушки. Набрав побольше воздуха в легкие, мальчик выкрикнул: — Сенсация! Сенсация! — стала видна щербинка меж его передних зубов. — Все самые благородные сэры Лондона были убиты за один вечер! — продолжал кричать мальчишка, махая газетой. Мужчина остановился, беря газету из детских рук. Он провел рукой по заметно отросшей щетине и тяжело вздохнул, взглянув на заголовок. — «Кровавый бал на Риджент-стрит». — Прошептал и бросил газетчику монету в двадцать пенсов. — Благодарю, сэр! — протараторил мальчик. Он выхватил новую газету из стопки. — Сенсация! Сенсация! Мужчина направился к дороге, где проезжающие машины отравляли воздух выхлопными газами. Встав на край тротуара, он вытянул руку вперед, привлекая внимание водителей. Через несколько секунд перед ним остановился изящный английский кэб. Автомобиль глубокого черного цвета украшала оранжевая шашка «Такси» на крыше. Открыв заднюю дверь, мужчина опустился в кожаный салон. — Доброе утро, сэр, — коротко кивнув, поприветствовал его водитель. — Скотланд-Ярд, пожалуйста, — не отрываясь от газеты, пробурчал мужчина.