Семья разбитая сердце объединяет

      Хлопнула входная дверь, на пороге появилась высокая, худая фигура. Воплощения других стран тихо замерли, смотря на вошедшего. Алекс даже очки на макушку поднял. Вошедшее воплощение повернуло к ним голову, хмуро осмотрев каждого из-под прядей обрезанных волос.       — Воплощение Российской Федерации – Романов Роман Михайлович. Будем знакомы, если кто не в курсе.

***

      На протяжении всего собрания Леонид не сводил с него взгляд. Такой хмурый, растрёпанный, помятый. Пил, что ли, с самых похорон? Да не похоже. Глаза красные, под ними огромные синяки. Густые, шикарные волосы были ужасно изрезаны – криво, косо, рвано.       «Что же ты с собой сотворил..?» — пронеслось в мыслях.       Как только взгляд ледяных глаз падает на него, воплощение Украины нервно переводит взгляд на воплощение США, который сейчас диктует заранее приготовленный текст.

***

      Рома ощущал на себе чужие взгляды. Удивлённые, осуждающие, сочувствующие. Он видел удивление в глазах каждого бывшего брата. Он видел удивление в глазах каждой бывшей сестры. Особенно долгими были взгляды Саши и Лёни. Что уж говорить о воплощениях стран Прибалтики, которые, не отрываясь, сверлили его взглядом, а позже перешёптывались между собой.

***

      Лёня старался рассмотреть больше деталей в новой внешности воплощения соседней страны. Потрескавшиеся губы, забинтованные руки вплоть до промежуточных фаланг пальцев, и… какая-то серебряная цепочка вместо кулона? Они не ошибся? Рома снял кулон с советской звёздочкой? Ещё на похоронах он был с ним, а сейчас уже сидит без него. Холодный взгляд голубых глаз вновь "отшугнул", а его владелец лишь кратко прыснул на это.

***

      Безумно долгие и скучные нотации Алекса наконец закончились. Романов вышел на балкон, закуривая. Сзади подошёл ещё кто-то.       — Рома?       Владелец имени обернулся. Леонид стоял в шаге от него, почёсывая тыльную сторону ладони. Роман хмыкнул, снова отвернувшись.       — Давно не виделись.       — Рад, что ты смог найти время на посещение собраний, — мягко засмеялся Незалежный.       — Ага, — холодно кивнул русский.       Между ними воцарилась тишина. Небольшая пауза, которая стала смущать младшего и не оказывать никакого эффекта на старшего. Скинув с сигареты пепел, русский усмехнулся:       — Хотел по старой привычке напомнить тебе о твоём акценте, но вспомнил, что мы уже "взрослые". Нам теперь всё можно.       Лёня поднял голову, слегка изогнул бровь.       — Щось?       — Забей.       Вновь тишина. Украинец подошёл чуть ближе к нему, встав напротив.       — Все… слегка шокированы тем, как ты выглядишь, — начал он аккуратно.       — Я заметил, — спокойно ответил русский, сильно затягиваясь. Леонид слегка наклонил голову набок, внимательно смотря на лицо собеседника. Спросить или нет?       — Рома… Ты это… — замялся он. — Ты как вообще поживаешь? Всё нормально у тебя?       Роман вдруг хрипло рассмеялся и затушил сигарету, выдыхая дым.       — С каких пор кого-то из вас интересует моё состояние? — он опустил руки в карманы куртки, тяжёлым взглядом посмотрев на собеседника сверху вниз.       Леонид замер, удивившись вопросу. Тяжёлая аура, которую когда-то излучал Михаил, кажется, стала ощущаться и от его наследника. Разноцветные глаза забегали взглядом по балкону и, не найдя подходящей цели, прибились к полу. Русский вновь хрипло засмеялся.       — Что и требовалось ожидать, — размяв шею, он отошёл в сторону выхода. — Слышь, брат, не надо сейчас строить из себя всего такого заботливого, договор? Когда всё уже прошло, мне ваша "поддержка" никаким боком не упёрлась. Где вы все, такие заботливые, были, когда я заливался слезами в кладовке, когда я задыхался от истерик? М?       Тишина в ответ.       — Вот и всё тогда, — закончил Романов и ушёл.       Лишь когда он ушёл, Лёня тяжело выдохнул. На душе вдруг ощутилась сильная тяжесть, чувство вины за то, что никто из них, из всех четырнадцати, не видел, не понимал, как тяжело было самому старшему, когда он терял всё, что любил, и чем дорожил. Все они думали о свободе, о новой жизни, о будущем, что их ожидает после "взросления". Все были так увлечены собой, что забивали на чувства других. Ещё один тяжёлый вздох немного успокоил начинавшиеся слёзы.       — Прости… Прости нас, брат…

***

      С тех пор они долгое время не разговаривали. Рома с каждым разом всё реже и реже бывал на собраниях, однако все условия договоров с Алексом и другими выполнял. Или же это делало его правительство.

***

      — Женю, організувати мені поїздку по цьому списку питань до РФ, — Леонид кладёт на стол перед воплощением своих партий документы.       — До Росії? — удивился Евгений, взяв в руки листы бумаги. — Я чую, там досить небезпечно, Леоніде Никаноровичу. Ви впевнені?       — Так, Женя, я впевнений, — слегка нахмурился Незалежный и скрестил руки на груди. — Організувати. І ніяких питань, — слегка постучал по столу указательным пальцем, затем вышел из кабинета.

***

      Утром следующего дня он уже был на территории бывшего сводного брата. Санкт-Петербург, холодный и дождливый город. Рому должны были предупредить, что к нему с визитом приедет другое воплощение. А если этого и не сделали, то сам он точно почувствует кого-то на своей территории. У каждого воплощения страны есть квартира в любом городе, и Лёня сейчас направлялся по одному такому адресу. Дорога была через пару переулков. Тёмные закоулки с винтажными арками. Заглядевшись на это великолепие, Незалежный даже не заметил, как дорогу перекрыла парочка ребят.       — Далеко собрался?       Лёня обернулся, а со спины подошли ещё двое. Они улыбались, бряцали цепями.       — Не местный?       — Откуда будешь?       Украинец замешкался, стал отходить назад, но вдруг его хватают за капюшон и толкают к стене.       — Ты вопроса не поняли чё ли?       — Эу, разошлись, уроды! — раздался знакомый голос со стороны.       Четверо бандитов и Лёня обернулись на него. Из-за освещения трудно рассмотреть, кто это был. Однако Лёня узнал этот высоченный рост, эту фигуру и ярко горящие голубые глаза.       — Канайте отсюда нахер, — прохрипел Рома, прямо зашагав к ним. — Пока я добрый, конечно.       — А ты чё за клоун? — усмехнулся один из парней, и все разошлись в боевые позиции на пути Романова.       — А ты мне кто, чтоб я перед тобой отчитывался?       — С какого района, урод?       — «Невский».       — О, ну тут ты попал, малой. Не место тебе в этом районе.       — А это мой город. Где хочу – там и хожу, — кровожадно улыбнулся Романов, встав в боевую позицию.       Один из ребят заметил, что стойка русского оказалась армейской, нашептал что-то своим ребятам. Они переглянулись, плюнули и отошли.       — В общем, рамсы нам тут распутать надо. На первый раз разбежимся, договор? Но в следующий раз, «Невский», отвечаю, на районе нашем появишься – перо в бок словишь.       — Обязательно, — ухмыльнулся тот, а когда ОПГшники отошли на несколько метров, громко крикнул. — Привет Хади Такташу!       Когда бандиты отошли достаточно далеко, Рома подошёл к Лёня, слегка встряхнув за плечо.       — Ты как, целый?       — Спасибо тебе… — еле улыбнулся тот. — Кто это был?       — Да вальты из соседней группировки. «Жилки», кажется, — нахмурился Романов, через плечо посмотрев в ту сторону, куда ушли те ребята. — Ты какого рожна вообще забыл на моей территории?       — Тебя не предупреждали?       — Кто?       — Ладно… — вздохнул Незалежный, закатив глаза. — Зайдём к тебе, где безопасней будет? Я объясню.       — Где безопасней, хах, — усмехнулся старший и покачал головой. — До хаты здешней или до Москвы нас закинуть прикажешь?       — Где будет безопасно, и мы сможем нормально поговорить.       — Лады.       Положив руку на левое плечо бывшего брата, Рома переместил их обоих в свою квартиру в Москве. Пустое, серое и мрачное личное пространство открылось перед Незалежным. Сильно пахло алкоголем, сигаретами и кровью. Рома прошёл на кухню, на ходу сняв куртку и бросив её на пыльный диван.       — Ты извини за бардак, я не собирался кого-то сюда приводить, — прохрипел он довольно приятной интонацией.       В этом было что-то родное. Возможно, бывший брат просто носил маску?       — Тебе повезло, что чай остался. Я боялся, что угостить тебя нечем будет, а то Костян любит чаи мои похлебать, — слышался хриплый голос хозяина квартиры с кухни, пока он доставал стаканы. — Будешь? — заметил застывшего на месте Лёню, оглядывающего гостиную. — Да чё ты встал, как неродной? Иди сюда, блин.       — А? А, ох, да, иду, прости…