Дешёвые драмы

— Тебе нравится Хёнджин? — неожиданно спрашивает Чан, когда Минхо выходит из душа. — Что за бред ты несёшь? — фыркает Минхо, Чан точно двинулся. — Оу, ты даже сам себя обманываешь, это довольно забавно, — смеётся Чан. Он валяется на постели совершенно голый к верху задницей и набирает кому-то сообщение — как обычно весь в работе, даже когда должен отдыхать. Минхо это немного бесит, а ещё больше бесит то, что говорит Чан про Хёнджина. Минхо нравятся парни, он это не особо скрывает. Но он не заводит отношения с парнями в своей собственной группе, это будет уже слишком. Он и так трахается с Чаном по дружбе, просто чтобы обоим снять это тупое напряжение — пока ни у кого из них нет постоянных партнёров. Но это не отношения, это не обозначить даже словом «нравится». Это просто Чан, которого Минхо знает вдоль и поперёк. И если уж так сильно хочется трахаться, а Минхо хочется, то почему бы и не с ним. Во всяком случае, ему он хотя бы доверяет и не ждёт предательства в виде слитых фото и переписок. — Так что там у вас с ним, опять играете в «мильтон»? — спрашивает Чан, отрывая взгляд от телефона. — Да ничего такого, перестань. Это же Хёнджин, ну обиделся хрен знает на что — с ним сложно, — заявляет Минхо и усаживается на кровать рядом. Не то чтобы он хотел сейчас обсуждать их отношения с Хёнджином. — Ты переживаешь, — говорит Чан и изучающе смотрит в лицо. — И что? Это сразу значит, что у меня к Хёнджину какие-то особенные чувства? — Минхо раздражается. — Я пришел сюда трахаться, а не за психологической консультацией. — Ладно, не злись, — Чан привстает и притягивает его к себе. — Сейчас вытрахаем все проблемы из твоей головы, лучше любой психотерапии будет. — Вот так бы сразу, — довольно ухмыляется Минхо и тянется за поцелуем — поцелуи у Чана не менее психотерапевтичные, чем его член.

***

— Хён, была бурная ночка? — заговорщицки шепчет Джисон, но сидящий рядом Хёнджин, конечно же, всё слышит. На то Джисон и рассчитывал — чтобы стебаться над Минхо ему нужны зрители. Минхо старается не обращать внимание на его шутки — в конце концов иметь личную жизнь никому не воспрещается, а уж тем более секс. Но всё же он поправляет ворот футболки, чтобы не было видно засоса на ключице, который оставил вчера тупой Чан. Хёнджин следит за его движением искоса и хмыкает себе под нос. В последнее время отношения у них немного напряжённые, и Минхо даже не совсем понимает, отчего Хёнджин морозится. Но с ним такое часто бывает — эти эмоциональные качели: то близко, то далеко. Минхо перестал даже стараться выяснить его мотивы — всё равно бесполезно. Хёнджин явно не руководствуется логикой в своём поведении, и это ставит Минхо в тупик. Джисон вот тоже от логики далёк, но его поведение предсказать хотя бы можно. Простой и милый, никогда не делает мозги и вообще у них полный коннект. Может, поэтому фанаты уверены, что они соулмейты. Впрочем, Минхо всё равно, что там думают чокнутые фанатки. Он снова смотрит на Хёнджина и размышляет: подойти поговорить или не стоит. Может, его и правда надо оставить в покое. Хочет держаться подальше — пусть держится, не сильно, видимо, он в Минхо и нуждается. Хотя ещё недавно казалось, что они близки как никогда, как ни с кем с другим. Минхо нравилось проводить время с Хёнджином, совершать совместные рейды по ресторанчикам, гулять и делать всякие глупости, потому что Хёнджин всегда так заливисто смеялся и становился невероятно милым и красивым. Минхо нравилась эта часть Хёнджина — простая и добрая. Но зачастую он ни с того ни с сего менялся, замыкался в себе и не шёл на контакт. Минхо отпускал ситуацию с непониманием и сожалением. Но проходило время и Хёнджин сам к нему бежал, сам провоцировал, без конца требуя внимания. — Ну расскажи хоть, кто это? — не сдаётся Джисон. — Ханни, отвали, — говорит Минхо и снова бросает взгляд на Хёнджина. Тот залипает в свой телефон и делает вид, что ему неинтересно. — Но нам с Хёнджином хочется знать о твоём страстном любовнике! — ухмыляется Джисон. — Говори за себя, мне пофиг, — бормочет Хёнджин и сразу же выдаёт себя этим. Мало того, что слушает их разговор, так ещё и это раздражение в голосе. — Ревнуешь, Хёнджинни? — не может удержаться Минхо. — Не переживай, это всё несерьезно, твоя задница навечно номер один в моём сердце. Джисон рядом ухахатывается, а Хёнджин поджимает губы и закатывает глаза. — Как ты заебал со своими тупыми подкатами, — выдаёт он. — Подкатами к твоей заднице? Думаю, она очень даже не против, — шутит Минхо, и Джисон в истерике дубасит его кулаками по плечу со всей силы. — Ханни, ты меня убьешь нахрен, — возмущается Минхо. — Хён, вот лично моя задница вообще не страдает без твоего внимания, — всё ещё смеётся он. — Ну это мы ещё посмотрим, — усмехается Минхо и щипает Джисона за руку. — Придурки, — прыскает Хенджин. — Когда уже прекратится эта вакханалия, — вздыхает Чанбин, заходя к ним. — Это комната отдыха, а не флирта!

***

Минхо отчаянно зевает на утренней фотосессии, и Джисон опять не удерживается от тупых шуток, хоть и знает, что вчера они репетировали допоздна. Минхо садится рядом с Чаном, и тот, глядя на него, тоже начинает зевать. — Ты меня заразил, — тянет он недовольно. — Моей вины в том нет, что ты спал всего пару часов. — Ты не можешь этого знать, мы живём не вместе, — говорит Чан и обнимает Минхо за плечи. — Могу. — Ладно ты почти прав, я спал два часа в студии и полчаса по дороге сюда, — сдаётся Чан и стискивает его плечи почти что до боли. — Рад, что ты обо мне беспокоишься. — Не придумывай, выглядишь отстой! — Минхо толкает Чана в бок, но не отстраняется — его тепло и близость приятны, даже успокаивают. — Так что с Хёнджином, почему он на тебя так дико смотрит? — спрашивает Чан. — Зачем ты снова начинаешь? Всё с ним нормально, он просто странный, но это тоже нормально, — поясняет Минхо, но всё же бросает взгляд на Хёнджина, который тут же отворачивается — что за ребячливость? — Самый странный человек, которого я знаю, это ты, — шутит Чан и гладит Минхо по волосам. Того неожиданно пробивает дрожь от этой нехитрой ласки, по телу пробегают мурашки и накатывает возбуждение — совсем не вовремя. — Убери руку. Чан послушно возвращает руку Минхо на плечо. — Я думал, тебе это нравится, — неуверенно произносит он. — Нравится, даже слишком, — отвечает Минхо и встаёт, убираясь в другую сторону гримерки. Ненадолго замирает между Хёнджином и Джисоном, и садится рядом с последним. Лучше уже его тупые шуточки, чем игнор Хёнджина или странные чувства, которые вызывают касания Чана. Вечером уже лежа в своей кровати, Минхо раздумывает над тем, что пора бы им с Чаном это всё прекратить. Наверное, секс может испортить их дружбу — почему-то Минхо об этом раньше не задумывался. Казалось, это ничего не значит, но, может быть, всё дело в том, что Чан трахался как бог и в постели с ним Минхо и правда забывал обо всех своих проблемах. А может Минхо смущала эта его ненавязчивая нежность, с которой к нему никто никогда не относился. И как только их отношения перешли в горизонтальную плоскость, мягкость и внимательность Чана стали ощущаться иначе, слишком остро и глубоко. Даже когда они грубо и бесстыдно трахались, Чан мог невольно поцеловать его между лопаток так нежно и щемяще, что от этого сносило крышу. Или после секса гладить по волосам, называть самым милым и красивым, сколько бы Минхо ни просил этого не делать. Чан извинялся с этой своей глупой улыбкой и продолжал из раза в раз его смущать. — Ты сегодня слишком напряжён, — говорит Чан, когда Минхо приходит в студию для записи кавера. — Нервничаешь? — Не в этом дело, — отвечает Минхо, о личном говорить сейчас не время. Лучше не смешивать работу и секс, хотя у них и так уже всё перемешалось. Чан берёт его за руку в свою и нежно поглаживает большим пальцем внешнюю сторону ладони. Это и правда успокаивает — его близость, его теплота. Минхо не хочет от этого отказываться. От его заботы, поцелуев, таких вот нежных касаний. И дело не только в сексе, но и в нём тоже, конечно же. — Что-то не так? — спрашивает Чан, заглядывая в глаза. — Давай после записи поговорим, — просит Минхо и сам освобождает ладонь. Почему-то на душе тоскливо от всего этого — Минхо не хочется ничего прекращать. Когда Минхо возвращается в аппаратную, Чан ему коротко улыбается и снова переходит в серьёзный режим. — Хорошо вышло, но давай потом вот тот момент с верхними нотами в припеве перезапишем, — поясняет он, снимая наушники. Минхо в ответ кивает — в этих вопросах он на сто процентов доверяет Чану, ему явно виднее. Как только они усаживаются на диван в углу и Чан кладёт руку на его коленку, вся решимость на серьёзный разговор быстро пропадает. — Так что тебя беспокоит? — спрашивает Чан, сканируя Минхо взглядом. Он уж точно ничего не забывает, его не обманешь. Иногда Минхо даже проще обмануть себя, чем Чана. — Давай это всё закончим, — начинает Минхо и закусывает губу. — Я про секс. — Я сделал что-то не так? — интересуется Чан. — Или у тебя кто-то появился? — Никого нет, и дело не в тебе, — отвечает Минхо. — Просто это всё усложняет. — Если ты все решил, ну что ж, — неуверенно произносит Чан. И хлопает его по коленке. — Давай закажем еды?

***

Минхо ощущает опустошение и даже разочарование, сам не понимая почему. Всё нормально, у них всё остаётся по-прежнему. Чан остаётся Чаном, а Минхо остаётся собой. Но внутри что-то ломается и крошится. Теперь любое касание Чана ощущается неловким, как и его такие вроде бы привычные объятия. Волнами накатывают желания: хочется глубоких поцелуев, тесных объятий, в которых трудно дышать, касаний везде и всюду. Хочется этой пресловутой чановой нежности и милашеств, когда он трётся о щёку Минхо своим носом и издает глупые звуки. — Минхо-я, что с тобой? — Чан трогает его лоб, когда они остаются в комнате отдыха. Минхо, кажется, что он доведён до края собственными желаниями. Может, у него просто недотрах и ему хочется секса. Ему хочется секса с Чаном. Минхо убирает руку Чана со лба и встаёт, чтобы уйти — просто сбежать от этих эмоций. Ему это всё не нравится: не нравится чувствовать, не нравится быть уязвимым перед кем-то. Чан хватает его за запястье и не даёт уйти. Это становится последней каплей, переполняющей его терпение. Он запрыгивает на колени к Чану и сразу же жадно целует, притягивая его за шею, не давая отстраниться — даже если бы он и хотел. Но Чан приоткрывает рот и позволяет толкнуться языком, жадно вылизывая изнутри. Минхо возбуждается мгновенно — такого не было с ним никогда. Он ёрзает у Чана на бёдрах и трётся об него своим членом. — Блядь, сюда может войти кто угодно, ты что творишь? — ошарашенно шепчет Чан ему в губы. Но Минхо, кажется, не в силах остановиться, а возможность быть застуканными кем угодно доводит его до болезненного возбуждения. Он прижимается губами к шее Чана, едва удерживаясь, чтобы не засосать нежную кожу. Сбоку раздается стук, Чан вздрагивает под ним, и Минхо отрывается, поворачивает голову к двери. Хёнджин стоит и пялится, будто прирос к месту — на лице слишком много разных эмоций. Почему это должен быть он? Чан сталкивает Минхо с себя на диван, тот усаживается поудобнее и выдыхает — член болезненно стоит. — Хёнджин, — начинает Чан, но тот отмирает и вылетает из комнаты. — Минхо-я, какого черта!? — Чан злится. — Вот только этого дерьма не хватало в группе. Разберись с Хёнджином, да и сам с собой тоже разберись. Чан раздражённо поправляет штаны и футболку, бросает короткий, но тяжёлый взгляд на Минхо. Ему от этого взгляда становится стыдно и неловко за себя. Хотя казалось бы ничего более постыдного после того, как их застукал Хёнджин, быть не может. Минхо тяжело вздыхает и откидывается затылком на спинку. В комнату заходит счастливый Джисон в обнимку с Феликсом — они обсуждают какой-то тик-ток, но Минхо особо не слушает. Он думает, что сказать Хёнджину, и надо ли вообще что-то говорить, а уж тем более объяснять. Это его личное дело, с кем и как трахаться, а уж если нежную психику Хёнджина это так шокировало, то что он может поделать? — Хёнджин куда-то свалил из компании, и это среди рабочего дня. У нас скоро собрание, между прочим. Неужели менеджеры его отпустили? — недовольно бормочет Джисон. — Может, что случилось? — с беспокойством спрашивает Феликс. — Минхо, ты не в курсе? Минхо крутит головой. “Хван Хёнджин, какого хрена ты вытворяешь?” Минхо звонит Хёнджину, но тот игнорирует его звонки и сообщения весь вечер. Это раздражает и нервирует, хотя вообще не стоило бы об этом переживать, об отношениях с Хёнджином, которых просто нет, не было и никогда не будет. И дело не в том, что Минхо не хочет его — Хёнджина невозможно не хотеть с его невероятной красотой и сексуальностью. Минхо не хочет никаких отношений в группе, а уж после того, что произошло с Чаном, запрещает себе даже думать об этих отношениях. Но на душе муторно и мерзко, как будто он совершил какой-то подлый поступок. На следующее утро Минхо вылавливает Хёнджина в кофейне на первом этаже — тот как обычно глотает свой американо, чтобы проснуться. Но как обычно это ни хрена ему не помогает. Выглядит он уставшим и отёкшим. Минхо подходит к его столику и садится напротив. Хёнджин дёргается, будто его ошпарило кипятком, будто ему больно видеть Минхо. Он оглядывается по сторонам — кофейня полупустая, девчонки из Итзи оживлённо болтают у окна. — Рассказывай, что происходит? — начинает Минхо. Взгляд Хёнджина мечется и прикипает к пластиковому стаканчику у него в руках. — У меня ничего не происходит… — осторожно тянет Хёнджин, а потом резко поднимает взгляд: — А вот что у вас с Чаном происходит? Ты всегда заявлял, что в группе не будешь ни с кем встречаться, что-то изменилось? — Мы не встречаемся, а просто трахаемся… И вообще, это не твоего ума дело! — раздражённо заявляет Минхо и тут же жалеет о своей резкости. — То есть я для тебя никто, не имею права даже спросить? — плечи Хёнджина опускаются, он мнёт пустой стаканчик в ладонях. — Не в этом дело, не начинай. Я не понимаю тебя, твои чувства, все эти игры тяни-толкай. — Минхо вздыхает и накрывает кисть Хёнджина своей ладонью. — Хён, ты совсем тупой? — спрашивает Хёнджин, но это не похоже на вопрос. — Хёнджинни... — Минхо не понимает, может, он и правда тупой. Во всяком случае, понять Хёнджина не так-то и просто, учитывая, что мыслят они совершенно по-разному. — Я тебе нравлюсь? Хёнджин резко встаёт, ножки стула неприятно скрипят по полу, и спешит к выходу. Минхо не нужно знать его ответ, и так все понятно, но от этого не легче. Никому из них.