Дешёвые драмы

Хёнджин ощущает дикое разочарование и предательство, хотя Минхо никогда не принадлежал ему. Но почему-то Хёнджин надеялся, что когда-нибудь Минхо обратит свое внимание на него не ради тупого фансервиса, а по-настоящему. Почему Хёнджин в это верил, он и сам не мог себе объяснить, во всем виновато его тупое сердце, которое когда-то не смогло противиться обаянию Минхо. Вчера, когда Хёнджин увидел Минхо с Чаном, каким его никогда не видел, — жадным, сходящим с ума от желания, — внутри будто все оборвалось. В маленькой вселенной Хёнджина случился конец света. Боль ощущалась почти что физически — она спирала грудную клетку, не давая сделать глубокий вдох. Хёнджин уехал из компании, предупредив лишь кого-то из стаффа. Находиться рядом с Минхо и Чаном он в тот день просто был не в силах. Он плакал и истерил, разбил наушники Чана вдребезги, которые тот ему одолжил недели три назад, и удалил из телефона все фотографии Минхо, но через пару часов всё равно восстановил. Разговор с Минхо в кофейне измучил его окончательно, но сил на слёзы больше не осталось. Обида и боль уступают место злому отчаянию и желанию разрушить всё вокруг полностью, и Хёнджин даже знает, как он может это сделать. Ночью он не спит, и как только слышит шаги в прихожей, сразу же настораживается. Это точно Чан — он двигается не торопясь и спокойно, мурлыкая какой-то едва различимый мотив себе под нос. Когда Чан хлопает дверью своей комнаты, Хёнджин подскакивает с кровати — на часах ровно два. Он мягкой поступью крадётся к нужной двери и стучит совсем тихо, едва различимо, а потом просовывает голову. Чан стоит около кровати голый по пояс и растерянно смотрит на Хёнджина. — Ты не спишь? — спрашивает он удивлённо. — Не спится, — отвечает Хёнджин и подходит почти вплотную, кладёт ладони на грудь Чана, ведёт по рёбрам и останавливается на талии. Тот недоуменно пялится на его руки. — Что происходит? — спрашивает он и хмурится. — Хочу, чтобы ты меня выебал, — шепотом произносит Хёнджин и притягивает Чана к себе. Они давно не занимались сексом, больше года, но Хёнджин до сих пор помнит ощущения от его сильного мускулистого тела, вдавливающего его в матрас. Было неплохо, Хёнджин даже толком не помнил, почему они это прекратили — может, из-за работы Чана, может, из-за каких-то споров в студии. Просто секс сам собой сошёл на нет, но никто из них сильно не переживал по этому поводу. Хоть Хёнджин и не может не признавать, что трахается Чан охуенно — у Хёнджина был не такой уж и богатый сексуальный опыт, но Чана он мог бы поставить на первое место в списке своих партнёров. Пока Чан недоумевает, Хёнджин целует его шею, гладит рёбра и живот, цепляет пальцами петли джинсов. Наконец он прижимается к губам — Чан целует его в ответ размеренно и страстно, кружа языком в его рту. Это так хорошо, что подкашиваются ноги. Даже лучше, чем помнил Хёнджин. Он может понять, почему Минхо не смог устоять перед Чаном. Хёнджин в свое время тоже не смог устоять, особенно когда Чан смотрел на него этим горячий тёмным взглядом, убивающим наповал, от которого хотелось упасть на колени и с трепетом выполнять любые его приказы. Но ему нравилось мучить Хёнджина по-другому. Чан болезненно прикусывает нижнюю губу Хёнджина и тот разрывает поцелуй. — Хёнджин, я читаю тебя как открытую книгу, — произносит Чан, глядя ему в глаза — в полутьме комнаты его взгляд блестящий и зловещий. — Это всё из-за Минхо? — Не понимаю, о чём ты, — врёт Хёнджин и опускает взгляд на губы Чана, чтобы не смотреть в глаза. — Мне просто хочется потрахаться, что не так? Чан сжимает его подбородок и заставляет поднять взгляд. — Всё не так, — говорит он. — Не впутывай меня в ваши отношения, понял? — А то что, наш добрый Чанни-хен превратится в злобного цепного пса? — усмехается Хёнджин, но его тут же пробирает дрожь от того как меняется взгляд Чана. Он отталкивает его и идёт к шкафу. — Со мной эти игры не сработают, можешь не стараться, — говорит он. — Не понимаю, в чём проблема? Боишься, что Минхо узнает, что ты параллельно трахаешь ещё и меня? — Хёнджин ощущает досаду, его план провалился. Хотя не то чтобы он был гениальным: он просто хотел заняться сексом с Чаном и сделать больно Минхо, хоть что-то же должно было его задеть? — Иди и нормально поговори с Минхо, — советует Чан. — Нормально, это как? Как вы разговариваете? — не сдается Хёнджин, ему необходимо выплеснуть хоть на кого-то свою досаду. Чан вздыхает и садится на кровать. — Ты забыл, почему мы с тобой расстались? — вдруг спрашивает он и смотрит на Хёнджина с какой-то едва читаемой во взгляде жалостью. — Потому что ты мудак, у которого не было на меня времени? А меня заебало ждать, когда ты соизволишь уделить мне внимание? — предполагает Хёнджин, хотя на самом деле не уверен, какие мотивы были у Чана, который сам отдалился — может, он сделал это специально. — Вот поэтому, — произносит он. — Ты эгоистичный и жадный. Такая любовь для Минхо сплошное наказание, но почему-то ты ему дорог и даже твоё мозгоебство он терпит стоически. — Откуда ты всё знаешь? Это Минхо-хён тебе рассказал? — Хёнджин снова начинает закипать, его бесят слова Чана и, возможно, ещё больше бесит то, что он прав. Чан крутит головой. — Мы с Минхо всё закончили, так что вперёд — зелёный свет, — Чан встаёт и, прихватив чистое бельё, идёт в душ. Когда дверь хлопает Хёнджин ощущает, как перед глазами всё мутнеет и жалкое желание отомстить покидает его. — Только вот я ему не нужен, что толку? — срывается с губ в пустоту.

***

Хёнджин не хочет больше об этом думать, но всё равно думает — ревность, стыд и желание переполняют его. Он действительно жадный, он не хочет делить ни с кем внимание Минхо, который как назло внимателен ко всем вокруг. Вот он флиртует с Джисоном, и тут же обнимает Чанбина. Может, сейчас это ощущается так остро, потому что он игнорирует Хёнджина? — Так, Йенни, что за балетное па!? — возмущается Минхо почти безобидно. Он точно не злится, просто старается быть строгим. Зато Хёнджин изводится своими эмоциями так, что неудачно выворачивает руку и ощущает короткую боль. Он невольно ойкает и Минхо бросает на него обеспокоенный взгляд. После репетиции он сам подходит: — Всё нормально? — спрашивает Минхо и поспешно добавляет: — Я про руку. — Нормально, повернул неудачно, — отчитывается Хёнджин. — Хён, останься после репетиции, пожалуйста, — хочу с тобой поговорить. Минхо коротко кивает и отходит. Хёнджин ждёт Минхо, сидя на лавке в раздевалке, наблюдая как ребята собираются и уходят один за другим. Минхо идёт в душ позже всех — может, это случайность, может, он специально задержался, чтобы поговорить без лишних ушей. Когда он наконец выходит, Хёнджин уже весь изводится. Он дёргается и подскакивает ему навстречу, а потом замирает на полпути, позволяя Минхо самому подойти. — Ну, говори, чего ты ждёшь! — спокойно просит Минхо, глядя прямо в глаза. — Ты мне нравишься, хён… — начинает Хёнджин. — Ты об этом хотел поговорить? — прерывает Минхо. — Давай не будем, Хёнджинни, ничего хорошего из этого не выйдет. Хёнджину становится не по себе, внутри разрастается такая боль и тоска, что хочется взвыть. Минхо ни капли не понимает, как сильно Хёнджин его любит, как сходит с ума по нему, как хочет его до умопомрачения. Хочет принадлежать ему. Но щёки горят стыдом, Хёнджин этого не скажет — он не будет позориться ещё больше. — Я переспал с Чаном, — ложь сама слетает с губ в порыве отчаяния, желания хоть как-то задеть непробиваемого Минхо. — Мы и раньше трахались периодически. Надеюсь, ты не думал, что Чан спит только с тобой? Минхо смотрит на Хёнджина прямо, но в его взгляде невозможно ничего прочесть — он закрывается, опускает свою броню. Лишь челюсти сжимает чуть плотнее. Ему неприятно слышать эти слова — Хёнджин уверен. — Неужели ты верил, что особенный для Чана? — Хёнджин картинно прикрывает рот ладонью. — Чего ты хочешь этим добиться? Мы с Чаном больше не трахаемся, у нас не было никаких отношений и не будет, кроме дружеских. — Минхо говорит спокойно, но его плечи опускаются, а ладони сжимаются в кулаки. — Не думал, что ты такой, Хёнджинни… — Какой? — Хёнджин повышает голос. — Да какая разница, какой я, если тебе не нужен? Глаза Минхо расширяются в удивлении. Хёнджин отчаянно толкает его к стене и прижимается своим телом. — Хён, просто позволь мне быть твоим, пожалуйста, — он трётся щекой о щёку Минхо, гладит его бока и бёдра. — Я сделаю, что угодно, всё, что ты захочешь. Для тебя я буду хорошим и послушным, если тебе такое нравится. Хёнджин начинает сходить с ума от близости Минхо, от аромата цитрусового геля для душа на его коже. Сколько времени он потратил на свою тупую гордость и желание доказать Минхо, что он чего-то стоит, но в итоге сейчас готов отдать ему всё, если только тот позволит, если захочет взять. Минхо его не отталкивает, он тяжело дышит под Хёнджином. И тот больше не выдерживает, падает на колени и прижимается щекой к паху, обхватывая бёдра руками. — Хён, я так люблю тебя, — шепчет Хёнджин совершенно безумно. Он не узнает самого себя — что за дикость с ним творится, будто он пьяный или под кайфом. Он больше не может себя контролировать, не хочет — ни когда Минхо так близко, ни когда он позволяет себя касаться. — Так любишь сосать члены? — усмехается Минхо сверху. — Неужели не можешь удержаться, Хёнджинни? Хёнджин вздрагивает, когда Минхо запускает ладонь в его волосы, болезненно сжимает и оттягивает назад, заставляя смотреть себе в глаза. В его лице нет привычного тепла, а взгляд горит адским пламенем — Хёнджину страшно, но от этого страха его накрывает таким диким возбуждением, что в паху тяжелеет. — Хён, — жалобно шепчет Хёнджин. — Можно я тебе отсосу? — Надеюсь, Чан тебя этому обучил как следует! — Минхо едва улыбается, ослабляет хватку в волосах и кивает: — Постарайся, Хёнджинни. Хёнджин утыкается лицом в член Минхо через тонкую ткань спортивных штанов. — Хён, ты без белья? — удивлённо выдыхает Хёнджин и тут же тянет спортивки вниз, чтобы в этом убедиться. Он забывает обо всем, когда видит перед своими глазами полу вставший член, обхватывает пальцами у основания и прижимается губами под головкой. — Он такой же красивый, как и ты, — бессвязно шепчет Хёнджин и даже не знает, слышит ли его Минхо. Да это и не так важно. Хёнджин накрывает ртом головку, едва посасывая, толкаясь языком в щель. И весь дрожит от того, как Минхо выдыхает со слабым стоном. — Открой рот и высунь язык, — требует Минхо. — Раз хочешь, чтоб тебя выебали как блядь, то это и получишь. Хёнджин послушно раскрывает рот и высовывает язык. Минхо сам кладёт на него головку и толкается до упора, так что у Хёнджина на глазах выступают слёзы. Но он не отстраняется, старается дышать носом. Минхо придерживает рукой его затылок и входит снова до горла уже не так резко. — Ну что, Хёнджинни, тебе такое нравится? Специально доводил меня, чтобы получить мой член? Любишь пожестче? — сбивчиво шепчет Минхо, толкаясь в рот Хёнджина. Тот не отрывает взгляда от его лица, всё тело настолько напряжено и горит от возбуждения, что кажется оно вот-вот взорвётся. И даже грубые слова Минхо не ранят, а только доводят до боли в паху. Рука Минхо почти ласково поглаживает затылок и его взгляд, страстный и горячий, убивают в Хёнджине весь стыд и обиду. Наконец-то Минхо смотрит на него так, наконец-то он его хочет — не важно как, Хёнджин готов дать ему все что угодно, стать кем угодно, хоть его личной шлюхой. — Ну и чей член вкуснее? У меня или у Чана? — Минхо закусывает губу, толкается и стонет так, что у Хёнджина совсем мутнеет рассудок. Он накрывает собственный член ладонью сквозь спортивки и мычит, не в силах сдержаться. Минхо, похоже, это нравится — он вскидывает бёдра резче и быстрее, рвано толкаясь в рот и стонет так, что Хёнджину кажется он готов кончить лишь от этих звуков. — Блядь, блядь, блядь, — хрипит Минхо, вытаскивает член изо рта Хёнджина и кончает прямо ему на лицо. Теплая сперма стекает по щекам и подбородку, Минхо протягивает руку и размазывает её пальцами по лицу. — Тебе идёт. Хёнджин ошалело смотрит на Минхо — на его покрасневшее лицо и затуманенный взгляд, на влажный язык, скользящий по сухим губам. Он сжимает свой член сильнее и тут же кончает. Минхо окидывает его странным нечитаемым взглядом, сдвигая брови. Хёнджин встаёт, стирает сперму с лица рукавом спортивной кофты. Ноги едва подрагивают, он смотрит на Минхо — ждёт сам толком не понимая чего, да хоть чего-нибудь: слова, жеста, реакции! Но тот молчит, отворачивается. — Это был в первый и последний раз. Ты сам меня спровоцировал, но больше ко мне не лезь, — говорит Минхо, подхватывает свою спортивную сумку и уходит, громко хлопнув дверью. Хёнджин снова ощущает эту пустоту — какой же Минхо мудак, впрочем, Хёнджин ничем не лучше. Зачем он соврал про Чана? Зачем вёл себя как навязчивая блядь?