Дешёвые драмы

После отпуска Чан ощущает себя немного лучше — как ни странно ему удалось отдохнуть, расслабиться и почти не думать о работе. Правда, не думать о Минхо почему-то не получалось. По прилете в Сеул он улаживает мелкие дела, принимает душ и отсыпается. Когда он открывает глаза, сразу же тянется к смартфону и смотрит время — 20.05. Он проспал всего три часа за сутки, но ощущает себя вполне бодрым. В общаге тихо, Чан видел только Хёнджина, который как тень бродил по квартире, не находя себе места. Чанбин и Джисон должны были вернуться завтра. Чан уверен, что у Хёнджина с Минхо что-то произошло, что ещё могло довести того до такого отчаянного состояния. Чан не хочет об этом думать, это его не касается, больше нет. Они взрослые — разберутся сами, или не разберутся. У него своих проблем хватает и совсем не хочется лезть в чужие. Минхо ясно дал понять, что не хочет продолжать то, что было между ними. Чан не стал настаивать, допытываться — он всегда делал так, как хотел Минхо. И этот раз не был исключением. Чего хотел Чан, никто не спрашивал. Чан сам спрашивает об этом у себя, но слишком долго он заглушал свои желания и чувства, теперь ему сложно разобраться. Он понимает, что у них с Минхо не просто секс. Но как это назвать, он тоже не знает. Теперь нет смысла об этом переживать. Если Минхо нравится Хёнджин, то тем более не стоит в это лезть. Но в противоречие самому себе Чан отправляет сообщение Минхо с обычным вопросом: «как дела?». Без всякого подтекста. Так он убеждает себя. Минхо отвечает неожиданно быстро. dеvil bunny: «уже вернулся?» Чан невольно улыбается и вдруг ощущает непреодолимое желание увидеть Минхо. Трудно себе в этом признаться, но он скучает. Я: «давай встретимся, как обычно в отеле, через час?» dеvil bunny: «ты серьёзно?» Я: «я не трахаться тебя зову, а поговорить и выпить пива» Минхо не отвечает около десяти минут и Чан уже отбрасывает телефон подальше, чтобы перестать тупо гипнотизировать экран, как наконец смартфон вибрирует уведомлением. dеvil bunny: «ладно» Чан приезжает раньше, снимает номер и заказывает доставку со всяким фастфудом, который обожает Минхо. Пиво он купил по дороге — он закинул пакет с банками в холодильник. Сегодня он может позволить себе немного расслабиться, с завтрашнего дня опять начнется эта напряжёнка — расписание, которое прислал менеджер, просто удручает. Деловые встречи и работу над треками тоже никто не отменял. Но Чан хотел провести это время с Минхо — пусть и по-дружески, ему достаточно и дружбы. Наверное. — Как всегда припёрся заранее. Может, пора научиться опаздывать? — ворчит Минхо, скидывая кроссы и пальто на ходу, и садится в кресло. Он выглядит немного уставшим с тёмными кругами под глазами — будто и в отпуске не был. На нём свободные серые спортивки и зелёное худи, волосы всклочены. — Может это тебе стоит научиться пунктуальности? — усмехается Чан. — Скоро привезут доставку. Минхо привстает, забирается с ногами на кресло и притягивает колени к груди, едва их расставляя. На Чана он при этом не смотрит — специально или нет, он не понимает. — Выглядишь не очень, — замечает Чан. — А ты неплохо, — Минхо окидывает его изучающим взглядом. — Хорошо отдохнул? — Ну неплохо, — отвечает Чан. — Песню новую написал, хочешь послушать? Минхо кивает и подходит к Чану, садится рядом с ним на кровать. Тот открывает видео, где наигрывает песню на гитаре и поёт — он его ещё никому не показывал. Не то чтобы Чану было важно чьё-то мнение, но ему интересно мнение Минхо не как профессионала, а как человека, который знает Чана и может понять его музыку. Минхо выхватывает телефон из рук Чана и впивается своим цепким взглядом в экран. Чан смотрит на его лицо, пытаясь уловить эмоции, но Минхо слишком сосредоточен на песне и совсем не понятно, нравится ли ему или нет. — Хорошо, — говорит он после окончания видео. — Даже очень, душевно и тепло, хочется просто закрыть глаза и раствориться. Это не хит, это для души. Мне нравится… Минхо поднимает глаза на Чана и замолкает, словно увидел что-то особенное в его лице. Чан ловит себя на желании поцеловать Минхо — они делали это так много раз, но почему-то именно сейчас этого хочется как никогда. Когда Чан едва подаётся вперёд, раздаётся стук в дверь — наверное, доставка. Минхо отворачивается, и Чан идёт забрать заказ. Они пьют пиво, едят бургеры и болтают о всякой ерунде — это комфортно, это правильно. Но почему Чану как будто чего-то не хватает. Он достаточно взрослый и зрелый, чтобы признаться себе, что ему действительно нравится Минхо. Нравится не просто как друг, или как красивый парень, которого хочется трахнуть. Нравится как тот, кого хотелось бы назвать своим человеком. С кем хотелось бы иметь отношения. Он разглядывает Минхо, который рассказывает историю о том, как они со своим другом заляпались в грязи, катаясь на квадроциклах. Он улыбается, видимо вспоминая этот момент и выглядит довольным. Чан невольно улыбается тоже. — А Хёнджин? — спрашивает он осторожно, после третьей банки пива, когда они уже просто валяются на кровати. — А что Хёнджин? — говорит Минхо, пялясь в потолок. — Вы специально делаете друг другу больно, хотя могли бы просто попробовать быть вместе? — Наверное, это даже не вопрос. Но Чан зачем-то заводит эту тему, от которой самому не по себе. Долбанный мазохизм или что это? — Я не хочу отношений и чего-то серьезного, а он… дурачок. Он не из тех, с кем можно просто трахаться. — А я из тех? — вырывается у Чана вместе с тупой усмешкой, хотя внутри неприятно коробит. Минхо поворачивает к нему голову и заглядывает в глаза, хмуря брови: — Нам не стоило вообще об этом разговаривать, — говорит Минхо. — Особенно после того, как я узнал, что вы с Хёнджином трахались… — Что? — Чан поднимается и ошарашенно пялится на Минхо. — Мы больше года не спали с ним. — Но… — Минхо смотрит недоуменно, а потом начинает смеяться. — Хёнджинни такая хитрая сучка. — Не такой милый и светлый мальчик, которым ты его считал? — усмехается Чан, который, впрочем, никогда не питал глупых иллюзий по поводу Хёнджина. — Так ты повёлся и заревновал? Минхо прикрывает глаза и тяжело выдыхает. — Он сказал, что я для тебя ничего не значу, просто очередной парень, с которым ты трахаешься. Это меня задело. Наверное, потому что это правда, а я не хочу быть очередным, — Минхо говорит спокойно и тихо. — Это неправда, — возражает Чан. Знал бы Минхо, насколько это неправда. — Ты особенный для меня. Минхо распахивает глаза и таращится в потолок. — Не говори мне такого, никогда не говори, — просит Минхо, в его голосе нет раздражения или злости, скорее болезненность. — Почему? — спрашивает Чан и перекатывается боком к Минхо почти вплотную. Тот поворачивает голову. — Потому что с ума схожу, — произносит Минхо, и Чан его целует — тело реагирует на слова быстрее, чем мозг. Только сейчас он понимает, как сильно влюблён в Минхо, что значили все эти его мучительные чувства и метания. Чан толкается языком в его влажный горячий рот — скользит по небу и языку, притягивает Минхо к себе теснее одной рукой, а другую просовывает ему под голову и прижимает за затылок сильнее, не давая и шанса отстраниться. Тот жалобно мычит в поцелуй, отталкивает Чана, но он наваливается всем телом и продолжает целовать, жадно сминает губы, не совсем осознавая, что толком творит. Пока Минхо не прикусывает его язык до крови, вкус железа тут же неприятно наполняет рот, и ему приходится отстраниться. — Чан, какого черта?! — шипит Минхо, скидывая его с себя. — Минхо-я, ты же этого хочешь, почему нет? Мы оба хотим, хватит уже этих игр, — говорит Чан, приподнимаясь и поглаживая бедро Минхо. Тот распахивает глаза и смотрит на него таким отчаянным взглядом, что Чану не по себе. — Если дело в Хёнджине, то просто трахни его, выеби так, чтобы он скулил. — Что ты, блядь, понимаешь вообще? — Минхо злится, скидывая руку Чана со своей коленки. — Убери свои руки! И иди нахуй! Он сползает с кровати, садится на край и крутит головой. Чану внезапно становится страшно: что если на этом всё? Что если он только что испортил то, что было между ними, навсегда? Чан ощущает, как болезненно давит в груди — он не может отпустить Минхо: ни сейчас, ни вообще. Это выше его сил. Он подползает ближе и обнимает его сзади, не в силах попросить «не уходи». Просто сжимает его что есть силы. Минхо тяжело дышит, но позволяет Чану это делать. — Если хочешь, давай попробуем втроём. Я не против и уверен, Хёнджин сделает для тебя, что угодно, он такой послушный, когда дело касается секса… Ты же хочешь это увидеть, да? — Чан шепчет Минхо на ухо совершенно безумные вещи, но он и правда готов на всё, лишь бы быть с ним. Ему не жалко поделиться Минхо с Хёнджином, если Минхо его любит — Чан не против. Это лучше, чем всё обрывать на корню, у основания, не имея возможности целовать, касаться, ласкать. — Ты принимаешь меня за такого же мудака, как и вы с Хёнджином? — Минхо чеканит каждое слово. — Какая разница, если мы хотим этого, если ты этого хочешь? — Чан касается губами изгиба шеи Минхо и влажно целует. Тот в его объятиях слишком напряжённый — его мышцы твёрдые, и кажется, что вот-вот он скинет с себя руки Чана и уйдет. — Я не хочу, — говорит Минхо таким ледяным тоном, что даже Чану становится не по себе. Они сидят так ещё какое-то время, а потом Чан ослабляет свою хватку и отпускает Минхо.