Невероятные приключения Шнурика(заморожен)

Хруст. Ну все… пизда котенку. Допрыгался ты, парень. Честно говоря, услышав хруст после падения, в тот самый миг я понял: в какой же жопе вновь оказался; скорее всего, я ударился об угол ступеньки и повредил себе либо позвоночник, либо шейный отдел спины… И тут хуй его знает – что из этого лучший из исходов. Ну, наверное, тот, который оставит меня частичным инвалидом, а не овощем с полной парализацией тела, неспособного даже поссать сходить самостоятельно. — Лови гандона! — А как же Шнурик? — Да похуй, сам встанет. Не маленький уже! — Понял! Мда, вот вам и доблестные поборники справедливости! Перепрыгнули через мое тело и даже не остановились посмотреть: как я, что я, почему я? Хм-м-м, а ведь и вправду, ПОЧЕМУ Я, А НЕ ОН!? У-у-у-уъ сукя! Ну подождите у меня. Ща как встану! Глядя на то, как трое скрылись за следующим лестничным пролетом, мое тело накрыло гневом; правда, легким каким-то, я бы даже сказал,эфемерным. Попытавшись пошевелить кончиками пальцев, с затеянной надеждой, что тот хруст, в районе шеи, мне показался ложным звуком воспаленной фантазии, я с облегчением выдохнул. Почти заплакал от радости. О Боже, блять спасибо, что ты есть! Я их чувствовал! Я чувствовал свои пальцы рук и ног. Более того, я даже мог ими двигать и шевелить! Какое счастье. Не описать словами, какую радость я сейчас испытываю, глядя на собственные руки, что поднялись на уровень моих глаз. Подобного рода эйфорию можно, разве что, сравнить с сексом, после годичного воздержания. Не то, чтобы я когда-либо таким занимался конечно… Кхм-кхм, не о том сейчас! Попытавшись подняться, с удивлением отметил: как же легко мне это удалось! Чувствую, что тот воображаемый хруст, после падения – вовсе не воображаемый. Возможно я наоборот, что-то себе на место вправил, когда упал? Уж больно лёгким казалось мне нынешнее тело. Даже слишком лёгким. К слову о телах… — А это кто? – мой голос эхом отразился от стен подъезда, когда я задал вопрос, не обращаясь не к кому конкретному. Причина моего ступора заключалось в человеке, что лежал на лестнице подо мной; прямо в том самом месте, где я секундой ранее упал. К слову, по телосложению он уж очень напоминал меня, как и вкусом в одежде. Даже шарф такой же: вязаный, чёрненький, с моими инициалами на нем, вышитыми белыми нитками. Хех, помню, как мне его бабушка подарила; очень ценный для меня подарок, ведь он последний. Памятный. Памятный подарок, в виде шарфа с моими инициалами… … на человеке подо мной. Рост чуть меньше метра восьмидесяти; худое, я бы сказал даже дрыщавое телосложение. Среднее лицо, в котором можно, присмотревшись, увидеть пару шрамов, оставшихся по молодости от выдавливания прыщей. Черные гладкие волосы, чуть больше средней длины; родители всегда говорили, что они мне не идут, но я не слушал, поддался на поводу мнении красивой девчонки. Светло карие, пустые глаза, лишенные света жизни, с мешками под ними от недосыпа и стресса. Ох, пиздец. От осознание случившегося и того, что я фактически смотрю на собственное тело – меня накрыло лёгкой паникой; правда, сам шок не был выражен как-то физически, даже учащенного дыхания не было. Просто мой мозг резко закоротило на этом факте, и я молча уставился на свой хладный труп. Труп, в котором раньше теплилась жизнь и билось сердце… Мое сердце. — О нет… нет-нет-нет! Я не приму такого исхода! Стиснув зубы, я влетел в свое мертвое тело, в слепой надежде, что это сработает; что я снова очнусь внутри собственного сосуда жизни. Именно тогда я понял, как же сильно не ценил того, что имел. В тот момент, меня уже даже не волновал тот жуткий хруст, и перспектива навсегда остаться овощем. Единственная мысль, преследующая мой мозг – это жгучее желание оказаться живым: вновь почувствовать кожей порывы ветра и зимний холод обжигающий лицо, вновь ощутить тот едкий запах мочи в подъезде, который раньше ненавидел всей душой. Хех, душой… К сожалению, как и говорил старина фиолетовый картофель: “Реальность полна разочарований.”. Моя душа влетела в тело также легко, как и вылетела обратно, наружу. Пролетая сквозь лестницу и останавливаясь на первом этаже хрущевки, я завис в воздухе, как самый настоящий призрак из какого-нибудь мультика. Полтергейст ебучий. — Ха-ха… какой бред… Не знаю, сколько я ещё попыток совершил, отчаянно пытаясь вернуться обратно в тело. Но я точно сбился после сорок третьего раза; а ещё, я точно, очень хорошо запомнил момент, когда прекратил и понял: мне пизда. Этот момент произошел, когда потусторонний холод сковал мое духовное тело, а шею внезапно сдавила неизвестная черная удавка, чем-то напоминающая сверхтонкий собачий ошейник. Под моими ногами появилась черная воронка, что медленно и со вкусом, словно наслаждаясь моим ужасом: стала засасывать меня внутрь себя. Возможно, только может быть, я бы и смог выбраться, будь у меня силы пошевелить… ну хоть чем-то, кроме глаз! Однако леденящий душу мороз и черная удавка, тянущаяся как раз из этого портала – не дали мне это сделать; я мог лишь стоять столбом, наблюдая, как тело проваливается все ниже и ниже внутрь воронки. Надеюсь, я не попаду в хентай с понями. Такого иссекая даже мне не пережить… Как сказал бы Павел Аркадьевич: Финита ля Комедия.

***

— Ержан, Ержан! Ержан блять заебал, вставай. Вставай эй, салам алейкум! Вставай эй, на работу пора. Ты чё ебанулся, спишь? Вставай давай! Активные подергивания за пальто, заставили меня резко распахнуть глаза. Тут же перед моим лицом появилась морда неизвестной обезьяны, которая увидев мое пробуждение: на секунду остановилась, а после заорала на всю округу, убегая и в процессе размахивая руками. Мда… не такого я ожидал пробуждения после смерти. Где моя ангелесса? Где богиня с огромными буферами, которая скажет: дескать она допустила ошибку, и умер я в совершенно в неположенное время; и в обмен за свой косяк – она подарит мне три ОП желания и огромный гарем нефритовых красавиц. Где все это?! Какого хуя меня встречает вонючий бабуин?! В носу смешались зловония пепла и серы, а в рот попал тяжелый и невероятно горячий воздух; настолько горячий, что рот и гортань моментально обожгло, словно после залпом выпитой кружки кипятка. Тело моментально пустилось в конвульсии от боли; но это было только началом того Ада, который тогда ждал меня. Сработал рвотный рефлекс и желудок сам попросил вывалить все содержимое наружу; к несчастью или счастью, кроме слюней и омерзительных звуков – из меня не вышло ничего. Попросту нечему было выходить. Я ведь труп. Труп… Осознание подобного ударило по разуму сильнее, чем любая физическая боль, которую я сейчас испытываю. Я был мертв. Умер из-за халатности правоохранительных органов, необдуманных действий одного ненавистного мне ублюдка и… чего уж греха таить – из-за безалаберности, по отношению к собственной жизни. Ну вот чего мне стоило, встать не на лестнице, в поисках ключей, а скажем: перед дверью в собственную квартиру? Чего мне стоило не отвлекаться на бессмысленные мысли и поддаваться лени, пока я шел по лестнице? Ответ: ничего. Я бы мог избежать многих проблем, будь я чуть внимательней и менее расслаблен. А теперь я мертв, застрял в этом… Аду, наедине с собственными мыслями и сожалениями; стоя на коленях в луже из собственных слюней и слез. Мерзость… Не знаю, сколько я так провел, в саморефлексии и процессе привыкнуть к Адской обстановке, но в какой-то момент зрения прояснилось; я смог вдохнуть полной грудью. Запах конечно стоял тот ещё, но по какой-то причине, моя душа больше не испытывала того стресса, который я испытал после прибытия в этот мир. Адаптировалась что ли? Встав с четверенек на ноги, я отряхнул свое пальто, которое каким-то чудом сохранилось даже после смерти, и осмотрел округу; ранее у меня не получалось этого сделать, ввиду печальных событий и отвлечения на сранных макак, которые не пойми откуда тут взялись. — Мда… это конечно не Самара, но тоже ничего. Местное окружение внушало трепет. Огромные массивные черные горы, чьи вершины уходили куда-то вдаль, пронзая облака. Повсюду обугленная земля или вернее: пустошь, поверхность которой покрыта пепом и, возможно, чьим-то прахом… Я ведь уже рассказывал, насколько больная у меня фантазия? Больше всего, во всем этом окружении, меня впечатлило солнце, или вернее его отсутствие, которое заполняла собой массивная черная дыра. А также гигантская буро-малиновая река душ, что тянулась вдоль всего горизонта. Рекой душ – я назвал ее не просто так. Внутри плавали самые настоящие людские души, что издавали пронзительные вопли и пытались выбраться наружу; однако им постоянно мешали другие, утягивающие их на дно еще сильнее. Бесконечный круговорот, в котором каждый пытается выбраться сам, но при этом сводя на нет попытки другого, и себя в частности, выплыть. Количество душ в реке никогда не уменьшалось. На самом деле, мне даже показалось, что из раза в раз – их становилось только больше… Место, в котором я оказался – действительно Ад, в самом прямом понимании этого слова. — Пятый Круг Ада. Здесь находятся люди погрязшие в собственной лени, прокрастинации и гневе: обреченные на вечные терзание и битвы, в попытке выбраться из Стикского Болота. На самом деле, я удивлен, что ты оказался не в самом болоте, а на одном из его берегов. Резко повернув голову вниз, на своего невольного собеседника, я увидел… — Ходячий пельмень?! – моему шоку не было предела. Прямо перед моими глазами находился круглый, слепленный явно вручную, из белого теста, пельмень на тонких черных ножках; знаете, тех самых, которые обычно можно увидеть у персонажей диснеевских мультфильмов, старого года выпуска. Какой сюр… — Я не пельмень; просто все видят меня таким, каким хотят видеть. Возможно, перед смертью ты был голоден, и поэтому мое обличье для тебя столь странное. Все просто, не так ли? – пожав своими руками, это… чудо природы мне ответило приятным мужским голосом. Ну ахуеть блять. Ходячий пельмень на ножках, что выбрался из американских мультфильмов шестидесятых, пытается убедить меня – что он не пельмень… К такому, меня жизнь не готовила! — Ладно, я все больше и больше думаю, что не умер, а кто-то решил накачать меня наркотой. От моих слов пельмень только вздохнул и… э-э-э, не знаю, что это, но пусть будет голова; короче он покачал своей головой, мол: его уже не спасти. — Нет. Будь это наркотики – то ты оказался бы не на Пятом Кругу Ада, а где поглубже… – со скрытой интригой в голосе ответил мне он. От слов по моей коже пошли мурашки. Уж если это всего лишь Пятый Круг, а меня так распидарасило в начале, то боюсь представить, что там творится дальше?! — Погоди-погоди, не о том сейчас вообще речь! Ты кто?! — Я Флегий, страж ворот. — Ворот? Каких ворот? — Ворот в новую жизнь. – махнув рукой на другой берег, пельмень, не слушая, что я там ещё ему хотел сказать, растворился; его тело распалось на фиолетовый туман, в котором можно было отследить всполохи молний. Вот и поговорили блин… Посмотрев в сторону, куда махнула рука Флегия, я с шоком для себя увидел то, чего там раньше не было: на другой стороне действительно находились огромные ворота, выполненные в готичном стиле, охраняемые двумя каменными горгульями. И я просто надеюсь, что эти каменные гиганты не собираются вставать, как какие-то боссы из Дарк Соулса, стоит только подойти. Подобное стало бы настоящим кошмаром, для любого. — И как мне попасть на другой берег?! – спросил я Флегия, в надежде услышать ответ, но к сожалению… Мой крик остался неуслышанным. Разве что души в реке радостно и протяжно завыли, словно приветствуя нового собрата по несчастью. Вот уж! Не дождетесь! Развернувшись, я пошел вдоль берега, в надежде найти мост или хотя бы лодку. Наивный, я еще не понимал, насколько мои усилия окажутся тщетными. Сколько бы я не шел, в ушах не пропадали вопли мертвых. Жара била по голове не хуже солнечного удара, а в горле, с каждой секундой нарастала жажда; неутолимая и невыносимая жажда. А также голод; ненасытной и нескончаемый, словно пожирающий меня и мой желудок изнутри, голод. Наверное, именно так себя чувствуют люди, оказавшиеся без припасов в пустыне. — Хватит, это бессмысленно… Не знаю, когда я это понял? Сейчас это уже не важно, главное, что понял. Осознал тщетность своих действий. — Мне остаётся только одно… – со всей своей решимостью, которая у меня только осталась, я посмотрел в сторону реки душ. Разумеется, я понимал, что это не лучшее решение. Души, застрявшие в этой реке – застряли там не просто так. Должен быть какой-то секрет-причина, не дающий им выбраться и отправится на перерождение. Я никогда не считал себя особенным; героем тех сказок и аниме, способным преодолевать любые препятствия силой собственной воли и сюжета. Подобное в моей голове всегда рассматривалось, как бред безумца. Именно поэтому, идя в сторону Стикского Болота, как назвал это место пельмень, я чётко для себя понимал: скорее всего, это мой конец. Я обречен навечно остаться в этом месте. Навечно оказался заточенным в Аду за… А собственно, за какие такие грехи, я оказался в этом месте?! Непонятно. — Если хочу выбраться, то должен преодолеть эту реку или все же болото? Ай, да похуй… Боковым зрением, я ещё раз глянул на гигантские ворота. Не знаю, сколько я ходил по пустоше, возможно, километров десять или вообще сто? В этом месте: время – на удивление сильно размывается, становясь лишь одним из возможных, но недостоверных ориентиров. И тем не менее, сколько бы я не шел, ворота всегда оказывались рядом; они словно монстр из фильма ужасов – всегда преследовали меня. — Ха-а-а, не знаю, уместны ли эти слова в этом месте, но… С Богом! Плеск! Буро-малиновая вода окутала тело, стоило мне только щучкой нырнул в реку. Как только тело полностью ушло под воду, так сразу я испытал на себе все прелести купания в неположенном для этого месте и параллельно осознавал: почему из этой реки пока еще никто не выбрался, на моей памяти. Что же со мной такого случилось? Ну, во-первых, на разум опустилась какая-то пелена тумана: мне не хотелось ничего делать, мысли стали вялыми и неуклюжими, возможно даже глупыми; сам процесс размышлений давался мне с большим трудом, и каждый раз, когда я пытался уловить причину всего происходящего – меня с головой накрывало ленью и прокрастинацией. Пропадало желание что-либо менять. Во-вторых, тело резко увеличило в своей массе, килограммов на сто, а конечности сковали воображаемые гири. Плавать с подобным грузом, и в таком состоянии разума – непосильная задача для обычного человека. К счастью, в деревни у бабушки, я очень много плавал летом, так что, в какой-то степени, сумел обойти скованность и ограничения этой реки. Ключевое слово: “в какой-то степени” Держатся на плаву было очень сложно, а в совокупности с давлением на разум – действительно невозможно. Короче говоря, я очень быстро пошел на дно. Не помогали ситуации и крики мертвых, что под водой мешали координации; а также их постоянные попытки ухватится за мою одежду или конечности. Возможно, таким образом они сами пытались, ничего не делая, доплыть до берега? Понять их в какой-то степени можно. Я бы тоже цеплялся за любой шанс выбраться и начать сначала. Но понять – не значит простить! Их постоянные попытки до меня доебаться: как-то баллов им в моих глазах не добавляло. Ленивое уродцы! Тунеядцы чёртовы! Ух блэт, Сталина на вас нет! Уж этот усач бы показал вам, как тянуть на дно свой народ! Черти ебанные! Всех под расстрел! Погоди, а это не Сталин ли там случаем? Да не, бред. Уж кто-кто, а этот мужик оказаться на пятом круге – точно не мог. Слишком он… Бля! О чем я вообще думаю?! Сука, не туда плыву, надо вверх!!! Силой воли прогнав странные мысли, насильно навязанные мне этим болотом, я продолжил попытки переплыть на другой берег, параллельно отбиваясь от мертвых собратьев по несчастью. Чем-то мне это напомнило сцену из Гарри Поттера, когда толпа феминисток русалок попыталась утащить Потного на дно озера. Правда, моя ситуация явно хуже, чем у этого золотого мальчика с шилом в жопе! Ему хотя бы по мозгам не било от простого нахождение в этом психотропном болоте; а ещё, в отличии от него, меня жизнь сюжетной броней не наделила. Ох блять… Что-то мне не хорошо. А собственно говоря… зачем я вообще нырял в эту воду? А кто я вообще такой?! Где я нахо…

***

Стикское Болото – это огромная река, никак не связанная с настоящим болотом. Она получила свое название за свою непроходимость и вязкость; человек упавший в нее, погрязнет, вынужденный тонуть всю оставшуюся вечность, без надежды на спасения, в кругу таких же грешников, как и он сам. Самая настоящая пытка. Впрочем, Ад не назывался местом искупления грехов, если бы душам не дали шанса на искупление. Огромные ворота, олицетворяющие собой шанс на новую жизнь; они стояли в конце каждого из кругов Ада, и если смертному удавалось преодолеть свои ошибки прошлого и искупить вину – у него появлялся новый шанс. Шанс Начать с Начала Плеск! По ту сторону берега, где находились врата к спасению, появилась тонкая, исхудавшая рука; любой, кто посмотрел на нее – подумал бы, что она принадлежала человеку, болеющему дистрофией. — Аа-а-а-а! На деле же, она принадлежала Шнурикову Максиму Акакиевичу, который, с криком полным боли и ярости, вытянул себя на берег. Мертвые конечно, пытались его остановить, но каждый раз он отпинывал их руки. — Хаф-хаф-хаф… Дерьмо! Бам. Оказавшись в том же самом месте, откуда и начал: молодой юноша со всей силы ударил по земле. Его холодные, лишенные жизни глаза, уставились на чёрное небо, такое же холодное, лишенное единого лучика света. — Почему? Что я сделал не так в своей жизни, чтобы заслужить такое!? – с каждый словом, пустые глаза разгорались гневом; с каждым словом, Максим переходил на повышенные тона, а в конце и вовсе сорвался на крик. Юноша не смог преодолеть испытание Стикского Болота, а потому его гнев был обращен к небу. Он винил в своих неудачах всех, даже Бога, но не себя. Бам. Бам. — Я ведь жил обычной жизнью! Я никого не трогал! Я старался блюсти закон и быть хорошим человеком! Я ведь… Я ведь ничего не сделал, чтобы заслужить такое!

Вот именно, Ты – ничего не сделал.

Чей-то холодный голос разнесся прямо под ухом у Максима. В тот миг, абсолютно все голоса, включая крики умерших душ – затихли. На округу опустилась звенящая и давящая тишина, в которой молодой студент мог услышать биение собственного сердца. Настолько было тихо. Затаив дыхание, Шнуриков замер. Голос существа, ответившего ему – не принадлежал Флегию; а в округе не было ни одного живого существа помимо него, кто мог бы ему ответить. Итак, кто же ответил на гнев студента? По какой-то причине, Максим не хотел знать этот ответ.

У тебя было столько возможности, столько шансом все изменить. Ты мог бы помочь стольким людям, мог бы спасти столько жизней, сделай ты другой выбор. Но что выбрал ты? Ничего. Ты выбрал посредственное скитание по просторам смертного мира, сдавшись и выбрав путь наименьшего сопротивления. Шнуриков Максим Акакиевич – Ты Жалок.

С каждым словом неизвестного, давление на душу грешника – становилось сильнее. В какой-то момент, Максим и вовсе свернулся калачиком и закрыл уши, лишь бы не слышать этот спокойный, но пугающий голос, что казалось затрагивал самые глубиные эмоции внутри. — Да что ты зна… – попытавшись вяло оправдаться, Максим резко замолчал, скривившись от боли.

НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕНЯ, ЧЕРВЬ!

Треск! Земля под телом Шнурикова треснула; парень ощутил: как его душа медленно растворялась под невидимым давлением неизвестной сущности, что одним только своим присутствием сотрясала его сознание. Казалось ещё чуть-чуть, и он окончательно развеется, оставив после себя лишь память.

Бог дал каждому человеку свободу.

Он наделил каждого из вас, жалких неудачников, возможностью выбора!

И как ты этим воспользоваться? Убил человека…

— Я никого не убивал! – запротестовал на явно ложные обвинения Максим. Он ещё не понимал, как сильно пожалеет о своем решении открыть рот.

Правда?

Пространство резко исказилось и окружение вокруг парня изменилось: на улице стояла приятная солнечная погодка, щебетали птички, а голоса весёлых детей разносились по округе. Все казалось таким мирным. Адская обстановка сменилось на довольно приятную, земную. Стоя внутри чей-то красивой квартиры, прямо на кухне, владелец которой явно следил за ней – у юноши перехватило дыхание, а глаза расширились. — Нет… – с отрешенностью сказал Максим, опустив взгляд в пол. Он не мог видеть то, что показала ему неизвестная сущность; или вернее, не желал видеть.

Да.

Павел Аркадьевич – человек, ставший для Шнурикова вторым отцом. Тот, кто научил его искусству готовить и в каком-то плане, даже искусству жить… — Нет! Уже немолодой мужчина висел на люстре; его ноги покачивались в такт ветру. В комнате застыл неприятный запах алкоголя; он явно напился, перед тем, как совершить задуманное, не выдержав горя.

Да.

Холодный и бесчувственный голос вновь потряс сознание студента. Упав на колени, Максим заплакал. — Я не хотел! Я не… С момента смерти, он старался быть сильным, старался не показывать эмоций, как когда-то учил отец, ведь: “Мужчины не умеют плакать, запомни это, сын.”. Однако увиденное полностью уничтожила парня; картина висящего на люстре шеф повара, окончательно надломило весь дух студента. Весь стресс, который он испытал с момента прибытия в Ад, вылился наружу. Место действий снова изменилось. Шнуриков Максим Акакиевич вновь оказался в той самой горячей пустоши; В Пятом Круге Ада.

ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ.

Яростный и громогласный голос разнесся по всему пространству. В такт неизвестному сущности, поднялся гигантский ветер, что грозился обратится в шторм.

ТЫ НИКОГО НЕ СПАС.

Старое потрепанное пальто юноши затряслось, а сам он поднялся высоко в небо. Под контролем неизвестного, Шнуриков взлетел в высь.

ТЫ УБИЛ ЧЕЛОВЕКА, ГРЕШНИК!

Грянул гром. Давление ветра тараном ударило в грудь Максима, отправив его на огромной скорости вниз; прямо в болото, к ликующей толпе грешных душ, что приветствовали падающего радостными криками и своими объятиями. Плеск! Упав бомбочкой прямо в центр Стикского Болота: юноша погрузился глубоко под воду; движимый остатками кинетической энергии – он погружался все глубже и глубже вниз. На самое дно испытания. — Ничего Не Сделал~ Словно акулы, почувствовшие кровь своей добычи: сотни грешников моментально ухватились за тело Шнурикова. И на этот раз, Максим более не пытался бороться. Сотни и тысячи; они пели в такт неизвестному голосу, нанося психологический ущерб здоровью студента. — Никого Не Спас~ — «Хватит!» — Убил Человека~ — Умо… ляю… – протянув руку вверх, в слезах попросил Максим. Его лёгкие быстро заполнила вонючая, по вкусу напоминающая мочу, вода; тело стало очень тяжелым и чем глубже студент опускался на дно, тем больше это ощущалось. В какой-то момент, Шнурикову показалось, что он весит целую тонну. Мертвые души продолжали напевать. Последнее, что увидел парень, перед тем как потерять сознание – это огромный поток чистого белоснежного света, что пронзил собой дно этого болота.