It's the time of the season for loving

С балкона тянуло вечерней прохладой и запахом асфальта после дождя. Шура пускал колечки дыма, прижимая Фису к голому торсу. Ладонью он накрыл её грудь и лениво гладил пальцами сосок. Миша с Андреем жарко целовались на разложенном диване, привалившись к стене. Только что кончили, а им всё мало. Анфиса любовалась ими, взмокшими и ещё не остывшими после секса. Андрей ерошил Мишкины волосы, сжимал их, притягивая его ближе и заставляя наклоняться к себе. Впивался в шею и с упоением слизывал солёные капельки, кусал, щекотал его дыханием. И сам плавился в широких Мишиных ладонях. Как он всегда Андрея к себе притягивал — будто боялся, что тот от него убежит. Анфиса взяла Шуру за запястье и затянулась из его пальцев. Сладкая лёгкость вязко растеклась по телу, а на лицо заползла улыбка. Фиса поёрзала в крепких Сашкиных руках, ища ещё больше тёплого и липкого контакта. Он сразу понял и чуть сжал грудь, целуя Анфису за ухом. Тягуче провёл языком по нежной коже и погладил внутреннюю сторону бедра. Фиса предвкушающе вздохнула, отводя ногу в сторону. Шуркины пальцы как всегда ласково и умело доставляли удовольствие. — Люблю, какая ты мокрая, когда на них смотришь, — зашептал он в ухо, прихватывая губами мочку. Анфиса тихонько простонала, отдаваясь Сашкиным рукам. Смотреть на ребят было невыносимо хорошо. Миша опустился на колени, потёрся щетиной об Андрюшину ногу и закинул её себе на плечо. Желания в нём было хоть отбавляй. Он жадно облизал наполовину вставший член, и Андрей простонал, зарываясь пятернёй в Мишины лохмы. Глубоко он не брал, пока не умел ещё. Когда член окреп, Миша, причмокивая, посасывал головку. Андрей не толкался сильно в рот, чтобы тот не давился. Комната снова наполнилась жаром и влагой вперемешку с дымом от Шуркиного косяка, который тлел у него между пальцев. Фиса толкнулась навстречу его ладони, он прикусил кожу на шее и нежно зализал красное пятнышко. — Сашка… — простонала она, накрывая его ладонь своей. Так хорошо. Рядом стонет Андрей и вытирает слюни у Миши с подбородка. Шурин твёрдый член тёрся о её поясницу. Он затушил самокрутку в пепельнице и обнял её двумя руками. — Надо Мишу научить, — сказал он, уже горячее облизывая Фискину шею. — Вот как ты умеешь… Никто больше не умеет. — Поможешь научить? Она поймала его пальцы и втянула их в рот. Они были солоноватые от пота и горькие от тлеющей травы. Твёрдые подушечки плотно давили на язык и шершаво ощущались на гладких щеках. Шурка протолкнул пальцы поглубже, нежно прижимая ладонь к подбородку. — Мишка, иди ко мне, — попросил Андрей уже на грани. Затащил его обратно на диван и напористо впился в припухшие алые губы. Глаза у обоих были поплывшие. Миша лёг, упираясь макушкой Анфисе с Шурой в ноги. Их разгорячённые тела были так близко, Фиса погладила его по голове и оттянула немного волосы. Миша запрокинул голову и улыбнулся ей с широко распахнутыми влажными глазами. Какой же он был потрясающий. Андрей согнул Мишкины ноги в коленях и задрал их так, чтобы толкаться членом между сомкнутыми ляжками. Он сплюнул в ладонь, растёр по ногам слюну и стал двигаться. Красная крупная головка то показывалась из-за Мишиных бёдер, то пропадала. Это было так красиво. Мишка с раскрытым ртом смотрел на Андрея и слушал его хриплые стоны. Андрей приговаривал, какой он горячий, прекрасный и как с ним хорошо. Анфиса тоже плавилась в Сашиных руках, любуясь этой горячей картиной. Миша быстро надрачивал себе, пока Андрей шлёпался о него влажными бёдрами и яйцами. Он кончил и несколько раз проехался по густой сперме, размазывая её по Мишиным ногам. Нагнулся и махом взял в рот, заставляя Мишку быстро кончить. Андрей брал хорошо, Фиса сразу заметила. У него как-то сразу получилось. А может он раньше… Надо спросить. Она стонала на Шуркиных пальцах, пока ребята нежились под боком. Миша прижался щекой к её груди и втянул в рот сосок. Фиса чувствовала, что Саша помогает себе рукой, упираясь ей в спину. Краем глаза она видела Андрея, нежно улыбающегося, глядя на них. В голове промелькнула мысль: было бы им хорошо втроём, без Андрея? Перед глазами сразу возник Миша, отчаянно прижимающийся к Андрею каждый раз, как в последний. И тот горячий поцелуй с Шурой, когда между ними с Андреем был Миша. Анфиса закусила губу и громко простонала, содрогаясь от удовольствия. Нет, по-другому им не нужно. Хорошо вот так, как сейчас.

***

— Мишка, ну давай, — Анфиса потянула его за руку в комнату, попутно выключая свет на кухне, чтобы никого ничего не смущало. Миша вдруг застеснялся, хотя и сам просил ему показать, как лучше. Он же такой — чтобы сразу всё получилось. А тут надо не спешить. Шура очень кстати зашёл в гости. Они выпили, покурили и вот уже целовались втроём. Фиса подумала, что это отличный шанс и чуть надавила на затылок, опуская Мишу к Шуркиным коленям. Тот вдруг взбрыкнул, покраснел, как закатное небо, и выбежал из комнаты, поправляя стянувшие возбуждённый член джинсы. Мишка остановился в тёмном коридоре, и Анфиса придавила его к стене. Он мог бы её одной рукой отодвинуть, но не стал. Значит, хочет на самом деле. Надо расслабить только. Поцеловала его в шею, потёрлась носом о линию подбородка. Он гладко побрился, так ещё лучше будет. — Ты с Шурой не хочешь или что? Она прихватила кожу на шее губами. Миша обвил её тонкую талию и крепче прижал к себе. — Да что я как этот… А вы смотреть будете. Анфиса расплылась в улыбке, глядя на него снизу вверх. Какой же большой и любимый дурак. — Это самое прекрасное, что мы увидим, Мишенька. Она ткнулась влажными губами в его сухие, размягчая и увлажняя их. В поцелуе он расслабился и ткнулся ей в живот пахом. Фиса погладила бугорок в штанах и игриво прикусила нижнюю губу. Глазами Мишка уже поплыл. Она затянула его обратно в комнату, где царил полумрак. Шура сообразил и оставил гореть только настольную лампу. На улице было удивительно тихо, и от этого ещё трепетнее. Анфиса начала сама. Шура сидел, словно король на троне, раскинув ноги в стороны и пьяно улыбаясь. — Любуешься? — спросила она с улыбкой, обхватывая его член ладонью. — Как вами такими не любоваться? Миша, видно, смущался от такого расклада, поэтому Анфиса приступила к делу. Шура опустил тяжёлую ладонь ей на затылок и мягко перебирал волосы. С этим у неё всегда хорошо было, но сейчас она старалась делать помедленнее, понагляднее. Отстранилась с влажным чмоком и слизнула ниточку слюны с набухшей головки. — Вот так, понимаешь да? — она растёрла пальцем влагу, и Шура горячо и томно выдохнул. Фиса посмотрела на него снизу и увидела в нём какое-то могущественное божество. В глазах отражался свет лампы, похожий на пляшущий огонь. Она будто бы даже могла почувствовать ритм — жаркий, быстрый и самоуверенный. Шура сразу привиделся ей на сцене, весь горячий, мокрый и отдающийся музыке. Анфиса повернулась к Мише, тот сидел с красными щеками и искусанными губами. Она глянула вниз — ладонью он сжимал себя через джинсы. Она улыбнулась и притянула его к себе за шею, увлекая в глубокий поцелуй. — Давай, хороший, — и наклонила его вниз. Кое-что Миша уже, конечно, умел. Его губы сами по себе будто созданы для этого, невероятно мягкие и упругие. Выглядел он потрясающе, когда робко брал больше, стараясь шире открыть рот. Их с Шурой пальцы встретились у него на затылке, перебирая волосы и подталкивая в нужном направлении. — Молодец, так здорово получается, — она шептала рядом с его ухом и целовала, слизывала лишнюю влагу с подбородка и щёк. Шурка постанывал и едва заметно толкался, пытаясь себя сдерживать. Фиса вспомнила, что Андрей не смог сдержать себя в первый раз, тогда, ещё на пляже. В памяти всплыло, как он отчаянно пытался толкнуться поглубже. И она представила, как хорошо у Мишки получится в следующий раз, как Андрей улетит от этого. На секунду ей стало ревностно, что он научится делать минет лучше неё. Она хихикнула со своей же глупой мысли и наклонилась, касаясь языком члена у основания. Теперь Шура сдержаться уже не мог. Миша принимал хорошо. Фиса погладила его челюсть, чтобы расслабился, и он пропустил Шуркин толстый член ещё дальше. — Мишаня, — простонал Сашка, сгребая его волосы в кулак, — давай чутка ещё, давай, а? Он замычал от удовольствия, вжимаясь в спинку кресла. Анфиса услышала скрежет замка и открывающуюся дверь. В квартире было темно и тихо, за исключением влажных причмокиваний и горячих стонов. Теперь ещё скрипели старые деревянные полы. Андрей вошёл в комнату, рассекая густое возбуждение и впуская воздух откуда-то извне. Здесь они уже слились друг с другом в тягучем липком возбуждении. — Чего вы тут, а? Он на ходу скинул сумку, в два шага оказался рядом и заворожённо смотрел вниз. Миша отстранился и посмотрел на него. Губы и подбородок мокро поблёскивали. Такой он был красивый. — Андрюша, это он для тебя учится, — Фиса погладила его по ноге вверх и тыльной стороной ладони чувствовала, что и ему много не надо было, чтобы возбудиться. Мишка совсем, наверное, растерялся, не знал, к кому ему сначала приткнуться. Он отчаянно прильнул к ноге Андрея и потянулся дрожащими пальцами к ширинке. Заворожённо на него глядя, Андрей помог расстегнуть. — Вот так, да? — Саша усмехнулся и покачал головой. Анфиса повернулась и поцеловала его в коленку. — А то как-то иначе могло быть. — Не могло. Она скинула платье и забралась ему на колени. Андрею Миша сосал по-другому. Больше не осторожничал и не стеснялся. Отдавался и позволял. Андрей держал в руках его лицо и то хрипел, то звонко стонал, толкаясь ему в рот. Сумасшедше смотрел на него горящими глазами и шептал, что не может без него жить. Анфисе это было знакомо. Шура вошёл в неё мягко, а потом двигался так, как она любила, заботливо и крепко держа её за талию и выцеловывая грудь. Упав ему на плечо, она слышала, как хлюпает Мишкин рот, как Андрей стонет и хвалит таким голосом, будто молится. Она лежала разморённая и удовлетворённая, когда Миша притянул её к себе. Хотелось прижаться к холодному, а Мишка был горячее некуда. Беспорядочно тыкался губами ей в шею и плечи, ладонь просунул между ног. — Ребята? — спросила она в полусне. Который вообще час? Давно они лежат? — Шура пошёл, ему на работу утром. Анфиса вздохнула. Закинула ногу назад, на Мишу. Он погладил её и жадно прихватил за бедро. — Андрей? — Спит. Она улыбнулась, чувствуя шевеление ещё одного тела. Миша гладил загребущими руками её тело и притёрся к ней сзади. Шевелиться было лень, и так хорошо. Фиса наслаждалась его голодными прикосновениями и подавалась назад, сжимая ноги, чтобы ему было поуже. Мишка пыхтел ей в ухо, а потом вздрогнул и заскулил, млея и замедляя движения. — Не спит твой Андрей, — в полудрёме засмеялась она. Теперь к её спине прижималась тяжесть двух тел. Пальцами Мишка очень полюбил. Они и вдвоём такое пробовали. Когда он кончил, между ног неприятно слиплось, и Фиса всё-таки проснулась. Пришлось пойти освежиться. Уже светало, она открыла окно пошире, впуская свежий утренний воздух. Андрей спал на спине, закинув руку за голову. Такой светлый и расслабленный. Она погладила его по груди, не удержалась и пощекотала почти гладкую подмышку. Конечно, она понимала, почему он всем так нравится. И почему Миша его так любит. Он спал рядом, скрестив руки во что-то непонятное на груди. Фиса наклонилась и поцеловала его в щёку со всей нежностью, которая у неё есть. Легла рядом под тонкий плед и прижалась поближе. Рядом опять завозились, и через Мишкино тело перекинулась рука, пальцами доставая до её плеча. Это было что-то вроде и «спокойной ночи», и «доброго утра», и «спасибо, что всё так, как у нас есть». Анфиса тоже была за всё благодарна.