Удивительные приключения Рафаила, падшего ангела, на земле и на небе

Но с Ангелом они встретились только через несколько лет, почти случайно - на берегах Ямуны, на базаре в Агре, где тот торговался с местным из-за «Упанишад». - Даже не думай верить, что у него есть оригиналы, он тебя облапошит и впарит новодел, - прошелестел Рафаил у него над ухом, и Ангел обернулся так резко, что несколько подбиравшихся к ним воришек шарахнулись в сторону. - Рафаил, это ты? - произнёс Ангел недоверчиво, от неожиданности перейдя с персидского на арамейский. - Да, это я, - признал Рафаил. - Давно не виделись, но это не вполне моя вина. Ангел не выглядел влюбленным (и это больно царапнуло Рафаила по сердцу), но ему хватило совести хотя бы выглядеть пристыженным. - Как ты смог снять чары? - спросил Ангел. Рафаил хотел соврать, что справился сам, но решил, что хватит уже между ними вранья. - Вельзевул, - ответил он неохотно. - Она меня искала. Моя работа простаивала. Когда Аду нужно, они достанут… хоть из-под земли, - он сам невольно усмехнулся получившемуся каламбуру, но Зефир остался серьезен. - Когда-то тебе нравились мои шутки, - заметил Рафаил с легкой обидой. - Что изменилось? Ангел продолжал хмуриться. - Твой облик, - сказал он. - Ты не можешь быть Рафаилом. Потому что Рафаил у меня. - Серьезно? И где же? Ангел пытливо посмотрел на него и сделал знак следовать за ним. Оказывается, он поселился здесь, в Агре, - потому что через некоторое время, пробираясь сквозь рыночную толчею и ряды фиников, специй и прочей бакалеи, они вышли на узкую улочку и подошли к каменному дому, над которым висела едва заметная аура райской Благодати. Ангел провел его во внутренние комнаты - стены здесь были выкрашены белым, мускусно пахло сандалом, на открытых стеллажах были навалены в некотором беспорядке рукописи, а по периметру спальни выстроились в ряд великолепнейшие статуи - копии с греческих и оригинальные римские. На отдельном постаменте Рафаил увидел собственный торс в мраморе, слегка склоненный вперед, и невольно замер возле него. Ангел тоже остановился, поглядывая на него сбоку, но не спешил сократить расстояние между ними. - Но головы-то нет, - заметил Рафаил ехидно. Зефир как будто только и ждал этого замечания. - Она у тебя? - спросил он быстро и сухо. - Э-э, - немного растерялся Рафаил. - Ну да, пожалуй. Как видишь. Можно и так сказать. - Я хотел бы получить ее. Твои условия? Рафаил сморгнул. - Но для чего? Зачем тебе моя голова? Ангел картинно закатил глаза. - Чтобы воссоединить ее с телом, разумеется. Рафаил хмыкнул. - Боюсь, ничего не выйдет. Голова нужна мне самому, а это тело так навеки и останется мраморным. В глазах Ангела мелькнуло выражение, которое можно было бы назвать сердитым. - Это твое последнее слово? Ну, хорошо. С этими словами такой обыкновенно милый Зефир вскинул руку и начал читать «Qui habitat». Магический вихрь, сплетаясь в кольцо, больно ударил по ногам, и Рафаил рухнул на колени, на каменный пол ангельской спальни. - Твою мать! - невольно выругался он, и в этот момент ему в подбородок уперлось острие неизвестно откуда взявшегося огненного меча. - Не богохульствуй! - сурово сказал Зефир. - Ты в моей власти, демон. Сбрось облик, который ты украл. И назови мне свое истинное имя. То, которое носишь в Аду. Рафаил издал звук, средний между нервным смешком и всхлипом, и поднял глаза на Ангела. Забавно, наверное, будет, если Зефир развоплотит его сейчас к чертям. Забавно и иронично. Он каждой клеточкой тела ощущал силу Ангела и его праведный гнев. Постаравшись вложить в голос как можно больше смирения, несмотря на боль, которую причинял ему магический круг, Рафаил произнес: - Мое имя - Змей. Так меня называли на Земле после Падения. Другого имени я не знаю... Но мне нравилось, когда ты звал меня Рафаилом, - добавил он. В отсветах райского огня Ангел казался еще прекраснее, как бы ни любил Рафаил его земное воплощение. Пришли на память слова Микеланджело о том, что жестокость с красотою несовместна... На несколько мгновений между ними двоими повисла напряженная тишина. По лицу Ангела пробежала тень, словно он решался на что-то. Затем острие меча исчезло, и магический круг погас. Зефир отступил на шаг и опустил оружие каким-то беспомощным жестом. - Рафаил, - сказал он тихо. - Это действительно ты? Но как тебе удалось снять чары? - Я же уже сказал. Вельзевул нашла отколовшуюся голову и расколдовала меня, - ответил Рафаил, не без труда поднимаясь на ноги - во всём теле угасала ноющая боль. - Ты думал, я стал бы тебе лгать? - Я думал, это какой-то другой демон принял твой облик! - брови Ангела взлетели вверх, и вместе с этим голос его поднялся почти до звона. - Вот еще, - фыркнул Рафаил, оправляя на себе одежду, слегка тлеющую от соприкосновения с огненным мечом. - Какой дурак захотел бы принять мой облик? В Аду и без того уродов хватает. - Ты... считаешь себя уродливым? - спросил Ангел. В глазах его стояли слёзы вины, и холодная рука, сжимавшая сердце Рафаила, в этот момент разжалась. Он шагнул к Зефиру, и тот тоже подался ему навстречу, со смесью радости и недоверия во взгляде. - Я, во всяком случае, далеко не так красив, как он, - Рафаил кивнул в сторону мраморного торса, но Ангел не дал ему договорить, обхватив его лицо ладонями. - Мой дорогой! - воскликнул он с той особенной интонацией, по которой Рафаил так скучал. - Мы не первое столетие живем на Земле, и никогда за все эти годы ни здесь, ни на небе я не встречал никого лучше тебя. Никого прекраснее, добрее, великодушнее. Даже теперь, когда я так подвел тебя, я не вижу в твоем сердце ни зла, ни обиды... - Разве я могу злиться на тебя? - возразил Рафаил, наслаждаясь жаром чужих ладоней на своих щеках. - Я знаю, ты хотел как лучше. Я о многом успел подумать, пока был статуей, и, знаешь, решил, что иногда мне даже полезно было бы... Он не договорил, потому что горячие губы Ангела вдруг оказались на его губах. От неожиданности Рафаила слегка повело, - у него закружилась голова, когда чудесные, невозможные ощущения обрушились на него лавиной. Невероятные, прекрасные, от которых в груди расцвели цветы и запели птицы, будто они с Ангелом вернулись к Началу Времён - в Эдемский сад. Он снова хныкнул, лишь на мгновение отдавая инициативу, прежде чем перехватить ее и вторгнуться языком во влажную тесноту чужого горячего рта. Рай и Ад в этот миг перестали существовать для него... для них обоих. Рафаил почувствовал бесконечную, обманчивую свободу, отдавая свое сердце во власть ангельской любви.

~~~ Конец 2 части~~~

Редакторские замечания Кроули: вот так из боевой фантастики скатились в дамский любовный романчик со слащавым хэппи эндом. О чем же тогда будут оставшиеся три части? Ответ Мюриэль, автора, на редакторские замечания Кроули: Увидишь! Рай и Ад никуда не делись на самом деле. Они ближе, чем кажется.