Stand Up

Чёрное озеро нагоняет тоску. Но Нина всë равно между занятиями и злоключениями в лесах и горах приходит сюда: зашвырнуть пару камней и неотрывно наблюдать, как они оставляют "блинчики" на водной глади. Немного стыдно тревожить покой озерных жителей, но они бы, в случае чего, поняли еë тяжбы даже лучше, чем кто-либо из новых знакомцев. Дреды отрастают – некому и некогда подплести. С губ сходит въевшийся за несколько лет странствий вкус. Соль. Рыба. Солнце. Она любила жизнь с матерью на корабле. Там было хорошо. Легко. Смиренно принимать ярость стихии и бороться в меру своих сил; давать отпор пиратам и блистать острым умом в поисках сокровищ. "Адель" встречала пряная, цветущая и золотая Индия. Америка сама упивалась свободой и угощала: дерзкая охотница, щедрая хозяйка – кукуруза, колос, подсолнухи. Испания кружила голову и игриво водила за нос: страсть, душа, босая, но какая богатая... Туманный Альбион встретил еë драконьей пастью и давящими каменными стенами Гринготса. И даже встреча с отцом, долгожданная и тёплая, быстро кончилась. Иные видели в Хогвартсе освобождение от груза обыденности или же возможность зарекомендовать себя в магическом мире и не посрамить имя семьи. Для Нины Ллойд Хогвартс стал оковами. Мама далеко в море. Папа по гастролям. Его трупа блистает в Амстердаме и Париже. А Нина... Перед еë носом блистают только вспышки защитных чар. И родители бы непременно укрыли ото всех бед, помогли добрым советом и злым заклятием во вражеский лоб, но она уже взрослая девочка. А значит сделала бы для них то же самое. Сделала бы сама. И делала. Некоторые вещи просто не нужно знать тем, кто действительно тебя любит. И кого любишь ты. Незачем знать, как в спину летят смертельные проклятия. Как Нина ныряет в один омут чужой памяти за другим и исправляет ошибки каких-то давно почивших колдунов. Почему, черт возьми, она, мелкая килька, понимает, что к чему, а они, пафосные и бородатые, только корчат озабоченные рожи с картин?! Лучше бы эта проклятая сова с письмом так никогда до неё и не долетела... Но это мысли – а значит это пустое. Нина – еë усыпанный веснушками смуглый нос и торчащие во все стороны дреды – улыбается миру снова и снова, вопреки. Она вся: задавать вопросы, залихватски карабкаться по стенам и перемахивать заборы с диковатым шармом драного кота. В конце концов, она: парой взмахов палочки смести Себастьяна с дуэльного стола. Он, не ожидавший такого напора, ворчит... Но кружка сливочного пива, ночное рандеву в запретной секции и дуэль плечом к плечу стирает между ними все границы. Его медовые волосы и глаза, меткие шутки и не менее меткие заклинания вымывают всякую заразу и соль с ран не хуже градуса. А пальцы стараются не дёргать слишком сильно, когда подплетают дреды. Себ застал еë с опасной бритвой в руках и не на шутку перепугался. Нина со смехом пояснила, что просто хочет срезать свалявшиеся патлы. Но, похоже, в глазах человека, который души не чаял в своей сестрёнке-близняшке, это не выглядело хорошим оправданием. Напротив: Себ взвился ещё больше и с тихой руганью отложил все дела – еë и свои – ради дурной головы дурной Нины. Ишь, удумала... И будет ходить как чучело, портить их с Оминисом ни разу не сомнительную репутацию. Себ держал слово. Держал лицо, когда ему в очередной раз грозили директорами и дементорами. А теперь, внезапно, бережно держал в пальцах крючок, методично валяя пряди. И... в этом соль? То есть соль: она ведь обогащает вкус. Наполняет, даёт раскрыться блюду сполна. Так говорил кок с "Адель". Хоть ты сапоги вари, но если с солью – жрать можно. Отношения с Себастьяном можно было не только жрать и переваривать. Ими можно было насытиться, чтоб иметь силы войти в новый день. Он наполнял еë пресную жизнь тем вкусом, какой давало море.