Stand Up

Житейская мудрость гласит: стоит довольствоваться малым. Точнее чем-то совсем крошечным. Дайен улыбается и подбирает ноги, чтоб вытянуться с книгой на софе. Еë братишка прижимается носом к стеклу террариума, а смоляной змееныш по-глупому пялится в ответ из домика-черепушки. В гостиной факультета царит жуткий полумрак и сырость, но об этом можно не волноваться. Николас тепло одет и увлечён новым питомцем сестры. Что бы он делал, если бы Дайен приняла предложение шляпы и присоединилась к храбрецам с Гриффиндора или трудягам с Хаффлпафф? Или блистала умом с Рейвенкло? Всë это было ей не столь необходимо. Дурмстранг учил держать свои желания в узде. А Николасу _необходима_ была она. Знакомые сказки и колыбельные спасали от кошмаров. Не все дети готовы в одиннадцать лет на долгое время расстаться с родителями и покинуть дом. И бабушка была шокирована тем, что такого нежного, спокойного ребёнка отослали в Слизерин. Она тут же поставила всех на уши, требуя, чтоб к Николасу приставили старшую сестру, которая бы всячески опекала его. Нравилось ли Дайен в Хогвартсе? Было... сносно. Винила ли она Ника? Конечно же нет. Хоть он и отменно прожил со слизеринцами без подмоги первый год и его больше пугало отсутствие мамы, чем наличие злобных, жестоких детей. Бабушку было не переубедить... – Что за чëрт?.. Растерянный и слегка раздражённый шёпот Маркса разнёсся по гостиной. Была глубокая ночь и он явно не ожидал застать здесь кого-либо. Дайен оторвалась от строк, которые она за размышлениями и воспоминаниями о Балканах даже не особенно разбирала. Николас завертел головой, не понимая, закрывать ему собой змею или сестру. В сущности, невелика разница... – Доброй ночи, Оминис, – первой вспомнив о манерах, хмыкнула Дайен. Оминис в ответ покривил губы и слепо мотнул головой. Узнал. Они будто бы не ладили, но Дайен прекрасно понимала и чувствовала, что причина куда глубже обычной антипатии. Между ними то и дело возникала какая-то неловкость: он знал, что она знала, что он знает, как прекрасен еë звонкий голос. И в силу слепоты наслаждался им особенно чутко – из укрытия в темноте, как дикий зверь. Он знал так же, что ей плевать. Вообще на всë: статус, чистота крови, богатство... Но сам привык жить, прогибаясь подо всë кругом до хруста костей, словно его всë ещё терзало Круцио. Словом... Рядом с ней, без того высоченной физически, он чувствовал себя таким крошечным ещё и морально. И здесь житейская мудрость здорово сбоила. Пока Оминис был в таком состоянии перманентной обороны, его обществом довольствоваться было трудно. – Иди, Николас. Завтра на учёбу. Можешь взять с собой мистера Мракса – он будет беречь твой сон. Оминис встрепенулся. А Ник, наконец избавившись от оцепенения, рассмеялся, беря в руки террариум: – Она не про тебя! А про змею! Вот, смотри, какой... Ой... Поняв, что посмотреть на Мракса-змею Мракс-человек чисто физически не может, Николас зарделся и не нашёл ничего лучше, чем убежать. Гостиная погрузилась в молчание до тех пор, пока Оминис не собрался с мыслями. – ...Зачем вы назвали змею в честь меня? По-вашему это смешно? Смеётесь надо мной? Дайен, вернувшись было к чтению, вскинула бровь. – Нет. Так исторически сложилось в ходе изучения геральдики. Нику попалась твоя семья как объект для исследования, но он изнывал от скуки и пришлось искать... какой-нибудь нестандартный подход. – Моя? Да, не позавидуешь. Оминис, как ни парадоксально, и расслабился и сильнее напрягся в одночасье. Он сел напротив – не против еë общества, но сложил руки на груди и ссутулился. Ему не хотелось продолжать говорить о семье. Ни его собственной, ни семье Дайен. – Будешь чай? – пришлось нехотя спустить ноги с софы, чтоб потрогать пузатый чайничек. Всë ещё не остыл, благоразумно окутанный чарами. – Я сюда не чай пить пришёл, – по привычке огрызнулся Оминис сперва, но тут же неловко выправился, – Ладно. Давай. – Это с чабрецом и орехом, – с трудом скрывая улыбку с голосе, налила и подала чай Дайен. Есть контакт. Она знала это с тех пор, как еë старый уж, любящий дремать в буйных кудрях, обратился к Оминису на занятии с просьбой разбудить прикорнувшую хозяйку. Другого варианта, почему вдруг незрячий парень еë растормошил, быть не могло. Аромат чая быстро сделал тишину более уютной. Один вздох, другой – и вот парень перед ней уже не такой крошечный и загнанный. Покой расправляет плечи и слегка толкает в грудь, заставляя утонуть в кресле. Ненавязчивое общество, безо всяких опасных авантюр и подколов, непривычно. Но иногда действительно необходимо.