Stand Up

Резкий вздох. Пустой взгляд. Немой крик. Нина садится на кровати. Нужно ещё пару минут, чтоб осознать. Беспрерывный грохот гоблинских молотков – всего лишь сон. Теперь. Еë усилиями и кровью. Их. Если спросят – она никогда не скажет, что достигла этого сама. Уж точно не после стольких смертей. Не после зелёных вспышек, летящих им с Натти в спину. Не после непростительного заклятия, что связало их с Себастьяном очередной тайной. Признаться... наплевать. На разочарование людей в картинных рамах. На то, какой силой она теперь обладает, сделав выбор, который кто-то посчитает эгоистичным. Первым шагом от спасения мира к его захвату. Эту чудовищную силу она унесёт под тяжесть могильной плиты. Хоть это должны были сделать много сотен лет назад важные, мудрые волшебники. Но никак не она, конопатая девчонка, которая никогда не входит в ворота – всегда перемахивает забор прыжком. Но, что самое болезненное, она унесёт с собой эту тайну. Молчать, когда хочется не просто кричать всему миру, но визжать и биться в конвульсиях, не описать словом "тяжело". Это невозможно. Ей нужен Себастьян сейчас. Он – спаситель спасительницы мира. Он... – Ты – мой самый лучший друг, – шепчет Нина темноте. Ему тоже не спится. Он знает.

***

Дети в Дурмстранге кричали ей вслед "Дылда! Шпала!". Но их слова всегда бились об осанку и строгие очки. Сметались лёгкостью походки и тяжестью полов мантии. Сейчас Дайен думала, что, быть может, они правы. Оминис забился в угол и закрыл руками лицо и голову. Она не знала, что у него случилось, но, что ещё страшнее, не знала, с какой стороны к нему подступиться, чтоб вытащить оттуда, обнять, защитить от всего мира. – Оминис, что случилось? Не оставалось ничего, кроме как упасть перед ним на колени. Не нависать же каким-то фонарным столбом... – Опять ты!.. – зло вскрикнул парень и дёрнулся... Но не в сторону, а ей навстречу. Смял пальцами мягкий зеленый шарф, слепо уткнулся в плечо. Ужик, Мохх, зашевелился в высоко забранных кудрях и будто бы тоже принялся утешать Оминиса, памятуя, что тот его понимает. – Нет! Не надо... – загородился ладонью, – Хватит с меня слизеринского наследства. То было правдой. От него хорошего ждать не приходилось. Только страх. Только боль. Только шепотки за спиной и превентивная ненависть, обвинения... Дайен попыталась незаметно для Оминиса сменить позу – ноги затекли. Но он, слепой от рождения, был очень чуток к тому, что его окружает. Поэтому тут же вскочил. – Идём отсюда. Не хватало ещё, чтоб кто-то меня таким увидел. Домой потом не пустят. – Звучит вроде хорошо, – честно и как всегда метко отозвалась Дайен. И Оминис в кои-то веки рассмеялся. С надрывом, закрывая лицо руками – но в нём больше не было сил на трагедию. – Идём. Я знаю место, где никто не помешает. Дайен отрывала Выручай-комнату от сердца, но еë саму она достаточно уже навыручала. Теперь черёд Оминиса. Когда они вошли, одинокий пыльный чердак Дайен, предназначенный сугубо для учебы и тренировок, резко преобразился. Одна из стен исчезла, будто избушка ушла в землю и теперь можно было запросто из крыши ступить на землю. Точнее в океан – поле голубеньких цветочков впереди волновалось от малейшего дуновения ветра. – Где мы? – спросил Оминис, не понимая, как они из замка попали сперва в какой-то дом, а после вдруг туда, где гуляет ветер, шепчет трава и щебечут птицы, – Пахнет незабудками... – Вау... – прошептала Дайен. Магия. Хогвартс. Что тут ещё ответишь?