Сосед поневоле: Новая марионетка мистера J

Что ж… ситуация паршивая как ни крути. Я не замечаю наставленный на себя огнестрел, значит против меня только холодное оружие. Сражаться в открытую с таким бугаем желания нет. Моя рука, покоящаяся под столом, медленно тянется к сигнальной кнопке. Но тут холодный пот прошибает мою спину, словно меня окатили ледяной водой. «— Там кнопка не работает, мистер Б просил передать.» Сука. Палец медленно пытается нащупать то единственное, что могло бы меня спасти, но на месте лишь дырка. Похоже систему решили заменить, перед этим беспощадно избавившись от старой. Ну зашибись, что сказать. Как обычно всякое дерьмо случается с тобой, Хьюз, — я нещадно ругала себя, лихорадочно придумывая план побега. — Вам нужны деньги? — тихо спросила я, у мужчины, поднимая руки вверх. Меньше всего мне хотелось получить ножевое не совместимое с жизнью, защищая кассу с бумажками. — Какая догадливая, — выплюнул он, в большой руке опасно блеснуло лезвие армейского ножа. Я все еще находилась в оцепенении, пока руки сами полезли в кассу. Без паники, заберет и смоется. На удивление в злополучной машинке было максимум три сотни, если посчитать с монетками. Наверно кассу сдал Чак еще днем. Я сгребла все помятые купюры и протянула их мужику, который в нетерпении пошатывался на месте. — Ты чё, сука, за идиота меня держишь?! — взревел он, свернув бумажки он швырнул мне в лицо деньги. Центы, протянутые вместе с ними, больно ударили по лицу. Терпи, Финли, прошу. — Это всё, что есть, видимо кассу уже сдали сегодня, — проблеяла я, — У меня в кошельке есть еще сотня, я…я могу принести. — как невовремя я заикаться стала. Грабителя мой ответ мало того, что не устроил, он скорее взбесил его. Что ж, это очередное разочарование жизни, ублюдок. Внезапно бугай дернулся и схватил меня за запястье, ему ничего не стоило, нас разделяла узкая кассовая стойка. Боль пронзила руку, заставив меня вскрикнуть и попытаться вырваться. Куда уж там, будто руку сковали стальные зажимы. Казалось бы, еще немного и я услышу хруст собственных костей. Я попыталась провернуть тот же спасительный трюк, когда меня хватал Джокер и укусить мужика. Однако он был готов к моему сопротивлению, и вместо того, чтобы отпустить свою руку или вырвать её, он сильнее схватился и дернув меня на себя запустил вторую ладонь в волосы. Больно оттянув меня назад, он со всей возможной силой приложил меня лицом о стол. Все произошло слишком быстро, не дав мне шанса избежать стола. Удар невероятной силы, я закричала, в ушах послышался неприятный хруст сломанного носа. Рот тут же заполнился металлическим вкусом собственной крови. Уши заложило, а в глазах потемнело. Тело не слушалось и безвольно, словно тряпичная кукла завалилось за стойку. Перемахнув через кассу, противник повторно дернул за волосы и с адской злостью приложил о шкафик. Я почувствовала, как уже из брови брызнула кровь. Сознание не покинуло меня, но рассудок помутился. Кровь заливала глаз. Я видела лишь одним, как он обнажает нож, приставляя холодное лезвие к моему горлу. Холодная сталь легла на кожу под подбородком. Я почувствовала, как кровь отлила от лица, оставляя за собой пустоту и оглушительную тишину. Лишь тяжелое дыхание грабителя, прерывистое и хриплое, наполняло пространство. Его лицо, искривленное злобной гримасой, было совсем близко, грим сполз, обнажая часть уродливого лица. Пока он сидел на мне, его рука предательски дрожала, надавливая на горло то сильнее, то слабее. Мужик зашелся безумным смехом, на секунду мне показалось, что меня таки убьёт Джокер, а не жалкий подражатель. Собрав остаток сил, я не задумываясь приняла решение. Биться сражаться, сопротивляться, сделать все, чтобы остаться в живых. Все происходило словно в дурном сне. Мозг поглотила агония паники, тело не слушалось, билось в истерике, как попкорн на сковородке. В глазах темнело. «Не время умирать!» — истошно завопил угасающий рассудок. Инстинкт самосохранения, смешанный с отчаянным желанием выжить, сработал с точностью швейцарских часов. В тот самый момент, когда он наклонился, чтобы прикончить меня, я собрала все силы и ударила его ногой в пах. Вскрик, резкий, пронзительный, раздался в магазинной тишине. Он согнулся пополам, будто сломанная кукла, лицо покраснело от боли, глаза налились кровью. Секундного замешательства мне хватило, чтобы перевернуться на живот и попытаться отползти в сторону стеллажей. Запах крови проник в нос, выжигая слизистую. Следы и её брызги блестели на кафельной плитке. Я зашлась кашлем, потеряв из виду грабителя. Неожиданно острая боль пронзила правое плечо. Раскаленное железо разрывало кожу и мышцы, проникая все глубже. Мир сузился до одной точки. В глазах потемнело, кроме собственного крика я ничего не слышала. В следующий миг затылок сотрясло ударом, и я в который раз безвольно рухнула на пол. В глазах медленно темнело, звуки сливались в единый гул, а от тела не поступало никаких позывных. «Помогите…» — прошептала я одними губами. Сознание подняло белый флаг, разум канул во тьму. Из горла вырвался сдавленный хриплый кашель. В закрытые веки бил яркий свет, открывать глаза не хотелось. Мне казалось, что я умерла и переродилась — в награду за неизвестные грехи — в кузнечный верстак, а голова превратилась в наковальню. Я приоткрыла веки и тут же об этом пожалела — посттравматическая мигрень отказывалась принимать яркий свет фонарика. Я попыталась отвернуть голову в сторону: запустилась центрифуга. Замутило. Рука соскользнула с живота, подталкивая к искушению облегчить полупустой желудок. Я закрыла ладонями лицо и поочерёдно открыла глаза, а затем раздвинула пальцы. Уши заполнял давящий гул, а обоняние улавливало лишь запах запёкшейся в носу крови. Чья-то настырная рука вновь повернула мою голову осматривая опухшее лицо. Вокруг меня суетились врачи и полицейские. За дверью мелькали сине-красные цвета мигалок машин. Я находилась в сидячем положении все на том же кафеле, где меня покинуло сознание, только чуть поодаль, оперившись на прохладную стену. Голова была пуста, глаза бесцельно следили за суетящимися вокруг. Внезапно я отметила еще одну полицейскую машину и двух мужчин, выбегающих из неё. Джаспер и Бьёрн препирались друг с другом весь путь до меня. Когда наши глаза встретились на лице Бьёрна я заметила слезы. Мужчина, не реагируя на просьбы врачей кинулся ко мне. Устраиваясь рядом на коленях, он бормотал непонятные слова, все большее предаваясь истерике. Мне стало жаль. Жаль не себя, а его, видеть близкого человека, с которым произошло ужасное — та еще пытка. Мне захотелось успокоить мужчину, чьи слезы уже активно впитывала густая борода. Правая рука не поддалась моему приказному импульсу, и лишь левая смогла подняться и коснуться плеча Бьёрна. Наши взгляды встретились и все, что я смогла разобрать короткое: «Прости, Фенек.». Его подхватило двое полицейских и с немалой силой оттянули от меня. Рядом со мной на корточки сел молодой парень в форме, он достал блокнот и коротко зафиксировал мой рассказ о том, что случилось. После его место занял Джаспер, в глазах уставшего мужчины читалась боль и сожаление. Я попыталась выдавить из себя улыбку, но получилось так себе. Мужчину отвлек один из врачей, что-то передав ему, он разрешил Джасу приблизиться ко мне. В глазах мужчины читалась жуткая решительность. — Мы найдем его, Финли. Я найду его. — Взяв меня за руку сказал он, заглядывая в мои глаза. — Что со мной? Я не чувствую правую руку, — тихо, почти шепотом спросила я, с интересом разглядывая правую конечность, что безвольно повисла сбоку от меня. Все мои попытки немного приподнять её оказывались провальными. Это пугало меня больше собственного лица. — Он напал сзади, проткнул ножом твое плечо. Врачи говорят, что все будет хорошо, просто из-за боли ты не особо сможешь ей шевелить какое-то время, — успокоил меня мужчина, — Скажи, ты ничего больше не запомнила? Никаких примет? — я отрицательно покачала головой, словно лицо грабителя стерлось из памяти вовсе. — Я отвезу тебя в больницу, — начал Джаспер, но я отрицательно замотала головой. — Лучше домой, пожалуйста. — попросила я, меньше всего мне сейчас хотелось оказаться в больничной койке. Раз инвалидом не стала, то и переживать не нужно. Мужчина медленно кивнул, соглашаясь со мной. Дорога до дома была короткой и прошла в тишине, в патрульной машине создавалось ощущение безопасности, мне не хотелось её покидать. Но больше всего я хотела оказаться дома, где никто бы меня не трогал. Уже выезжая с магазина, я заметила пару человек с камерами, очевидно снимающих очередной новостной сюжет. Забавно, что для кого-то ты лишь повод отработать свою ставку. Я не чувствовала своего лица, будто по нему прошлись катком для асфальта, также как и по правой руке. Признаться, я сомневалась, что очередного грабителя найдут. Будто у полиции других дел нет. Несмотря на то, что Джаспер утверждал обратное, обещая сейчас же «по горячим следам» найти того, кто сотворил подобное. Миленько, его осудят максимум на пару годков. Может дадут чуть больше, если он уже сидел. И это справедливость? Мне жутко захотелось отпинать напавшего на меня, до того состояния в котором была я. Недавний разговор с Джокером о справедливости отголоском пронесся в моей голове. Неужели Джей плохо на меня влияет? Нет. Дело не в нем, а в том идиоте, решившим, что ему нипочем маленькая девчушка. Пока мысли безудержно крутились в моей голове, не давая возможности ухватиться за конкретную, лишь обрывками посещая сознание, мы оказались на пороге моей квартиры. — Будь на связи, пожалуйста, Фин, — мужчина аккуратно обнял меня, стараясь не сильно сдавливать. Осунувшееся лицо с печатью вины читалось на нем. Мне вновь стало неловко от того, что втягиваю своих близких в ужасный круговорот самокопаний, — Если что-то вспомнишь тут же звони, ладно? — я кивнула, послушно соглашаясь с ним. На часах было половина четвертого, я вошла в квартиру. Света не было, лишь приглушенная лампа на столе, где тихо сидел мужчина. Он обернулся, внимательно стараясь разглядеть меня у порога. — Что-то ты рано, Хьюз, — отчеканил он, возвращаясь к своим заметкам, — Смена закончилась? — когда он повернулся во второй раз сотни мурашек пробежались по мне, а слезы предательски сдавили горло, не давая возможности сделать вдох. Лицо Джокера по обыкновению было в гриме, том самом, в котором был тот грабитель, тот самый рисунок, последнее, что увидела бы Финли Хьюз перед своей кончиной, прежде чем её прирезали бы. Я метнулась в ванную комнату, запираясь на замок. Предо мной предстала ужасная картина. Зеркало отразило нечто чудовищное. Незнакомка, смотревшая из глубины искаженного стекла, была едва ли похожа на меня. Разбитая бровь зияла кровавой щелью, склеенной кое-как с помощью пластыря. Над ней вздулся синюшно-багровый узор следы ударного сжатия костной ткани были ужасающе очевидны. Синяки, размером с крупные монеты, расцветали на щеках и шее, с каждым вдохом пульсируя ощутимой болью. Губы, с присохшей корочкой запечённой крови, дрожали от смеси боли, обиды и недоумения. Мир вокруг расплылся, как плохо нарисованная акварель. Звуки приглушились, превратившись в глухой гул, похожий на шум прибоя, накатывающий и отступающий. Я пыталась дышать, но в груди стоял комок, такой тугой, что казалось, вот-вот лопнет. Страх, который до этого висел надо мной тучей, сгустился, обрушился, разбивая меня на мелкие осколки. Это была бессильная, жгучая ярость на себя, на ситуацию, на весь этот проклятый мир. Слезы хлынули градом. Я не плакала, я рыдала, издавая приглушенные, надрывные звуки, которые вырывались из самых глубин моего существа. Руки тряслись так сильно, что я боялась причинить себе боль. Кашель, спазматический и неконтролируемый, сотрясал мое тело. Я сгибалась пополам, превратившись в дрожащий комок боли и отчаяния. Яркие отрывки воспоминаний обрушились на меня словно волна, подхватывая, вращая, и унося прочь от рациональных мыслей. И бессилие, глубокое, всепоглощающее бессилие, сдавило меня в тиски. В голове по-прежнему было предательски пусто, но слезы лились ручьями, без остановки. Словно рыба, я хрипло хватала воздух и заходилась новым приступом плача. Вот что значит — «душили эмоции». Мне было жутковато и отчасти противно смотреть на себя — как кукла сидящую на койке и рыдающую навзрыд. Взгляд встретился с отражением в зеркале. Раскрасневшаяся, распухшая физиономия. Дрожащие губы. Слюни, сопли. — Фу! — завопила я, запустив в зеркало расческой. С хрустом оно треснуло, и маленькие кусочки стекла полетели в раковину, большая часть осталась на месте. — Прекрати! — полным ненависти голосом скомандовала я. С рваным вздохом душивший горло плач отступил. Я встала под обжигающие строи воды. Мне было жутко смотреть на пропитавшее повязку плечо. Вода ударила по спине, обжигающе горячая, и я вскрикнула, но тут же прислонилась к кафелю, наслаждаясь жжением. Оно было почти… приятным. Как будто огненная река смывала не только грязь с моей кожи, но и липкую, противную пленочку боли, что облепила душу после всего, что произошло. Я включила еще горячее, до предела, пока кожа не покраснела и не заныла. Пусть жжет, пусть печёт — это лучше, чем этот ледяной ужас внутри. Горячая струя стекала по волосам, смывая слезы, которые я упорно пыталась не проливать. Кажется, я даже перестала дрожать. Или, может, дрожь заглушалась ощущением жгучей воды. Пару раз я почти потеряла сознание от головокружения, но крепко прижималась к стене, вцепившись в нее пальцами. Тело реагировало на боль физически, выдавая приступы тошноты. Но эта физическая боль, её можно было вытерпеть, почувствовать. В отличие от этой пустоты, от этой глухой боли в душе, которая распространялась по мне как раковая опухоль, пожирая все на своем пути. Я стояла под струями, пока кожа не начала свербеть от перегрева. Вода смывала с меня кровь, пот, и кажется, даже часть этого невыносимого груза на душе. Когда я наконец выключила воду, боль не исчезла. Она все еще была там, глубоко внутри, но теперь она была немного приглушенной, придавленной тяжестью физической усталости. Словно я построила каменную стену между собой и этим ужасом, и эта стена была пока что достаточно прочной, чтобы дать мне немного передышки. Когда я наконец закончила и покинула ванную комнату то столкнулась с недовольным лицом мужчины. Я уж было хотела пройти мимо, ибо общаться сейчас с кем-либо не хотелось. Однако у Джокера были другие планы. Преградив путь, он прижал меня к дверному косяку, придирчиво всматриваясь в моё лицо. Мне не хотелось, чтобы он видел меня такой: замученной и морально уставшей, поэтому я попыталась отвернуть свою голову. Но его рука с легкостью вернула меня обратно на свет, слегка сдавливая щеки. — Кто посмел? — низкий голос, словно рык у дикого зверя рассек тишину в квартире. Его рука все еще держала меня, пресекая попытки вырваться. — Ты, — рванув головой в сторону, не желая находиться при свете выплюнула я, злобно поглядывая на меняющиеся эмоции на лице. — Не понял, — заминка в моем ответе заставила вычертить складку меж бровей. — Что непонятного? Это был ты. Это был Джо-ке-р, — коверкая как можно больше последнее слово произнесла я. Кажется до мужчины наконец дошло, и он расплылся в довольной улыбке. — Да? Какой-то видимо особенный Джо-ке-р, — передразнил он меня, — такое совершил? — мужчина двинулся к своему столу, оставив наконец меня в покое. — Мне не удалось разглядеть, под гримом все лицо в шрамах и порезах, — пробубнила я, внимательно наблюдая, как Джей сворачивает карту. После того, как он прибрался мужчина надел пальто и достаточно дружелюбно пожелав «ну тогда поправляйся», будто с издевкой исчез в ночном городе. Через окно, как обычно, ну да. Куда великому до бед своих членов «банды», когда самое время вершить собственное зло. Я упрямо отгоняла от себя мысль обвинить кого-нибудь в случившемся. Джокера — потому что это его подражатель, Бьерна — решившего сменить систему безопасности, Джаспера — просто…да просто потому, что не оказался рядом. Хотелось обвинить, да только некого было. Все произошедшее — череда ужасных совпадений, которые так или иначе привели к страшным последствиям, и, конечно, нет никаких гарантий, что этого бы не случилось. Случилось. Чтобы научить меня, показать…вот только что? Ну определенно я вынесла вердикт, что защищаться не умею, не говоря о том, чтобы дать отпор нападающему. Бля, может записаться куда? Научиться бы защищать себя мне не помешало. Я горько усмехнулась, но отметила у себя в списке это как одну из первостепенных задач. На часах было четыре. За окном пронеслась полицейская машина с сиреной. Во мне вспыхнул огонек надежды, что негодяя поймают. Мой гнев после душа улетучился, но вот чувство обиды все еще было при мне. Я честно попыталась заснуть, но куда уж там. Выброс адреналина даст мне поспать не скоро, а если и усну, боюсь, что окажусь в ночном кошмаре. Нет уж спасибо, на сегодня с меня хватит. Поэтому удобно устроившись на диване и подобрав под себя ноги, я включила телевизор. Милая женщина на яркой кухне с удовольствием готовила пирог с ягодами, используя новый кухонный комбайн. Выглядит аппетитно, живот предательски заурчал. В голове заныло воспоминание о недавних пончиках. Живот скрутило в тугой узел. Будь моя воля, я бы наелась до отвала, да только голову все еще мутило и хоть в животе было пусто, мозг сигнализировал, что насыщать его сейчас — будет ошибкой. Спустя еще час бесполезных самокопаний, я услышала стук в дверь. Подскочив с дивана, я словно вихрь кинулась к двери, в надежде получить хоть какие-нибудь новости. На пороге стоял понурый Джаспер. Его внешний вид последние недели был не очень, однако сейчас мужчина выглядел изнеможденным и даже болезненным. Мы молча прошли на кухню, пока я готовила кофе мужчина пялился в телевизор, не проронив ни слова. Когда кофе был готов, мы удобно устроились друг на против друга, и хоть Джас не спешил делиться новостями, мне было крайне тяжело усидеть на стуле. — Есть новости? — я первой нарушила звенящую тишину в квартире, обхватывая ледяными пальцами горячую кружку. Пелена спала с глаз мужчины, и оторвавшись от телевизора он обратился ко мне. — Нет, — он закусил губу, мучаясь от собственной беспомощности Джаспер плавился под моим испытывающим взглядом, — Мы ищем его, но пока безрезультатно. — Я пожала плечами, спустя несколько часов внутри меня остался лишь комок боли, который хотелось напитать кровью. И все же реальность была такова, что очередного безумного подражателя вряд ли найдут. А я получу очередные психологические и физические увечья. Мы просидели еще полчаса, Джаспер пытался меня успокоить, привести в чувства, но я не слушала. Пока рация на поясе у мужчины не затрещала, он стремительно выхватил её из-за пояса и нажал на кнопку. — Джаспер, приём! — Взволнованный голос смешивался с короткими помехами, — Тут такое…тебе нужно приехать! Живей, пока скорая не примчалась… — мужчина оживился, стараясь успокоить своего знакомого, чтобы получить больше исчерпывающей информации. — Пит, что там у вас? Вы нашли его? — Нашли это мягко сказано… — Что? Объясни нормально. — Он…подходит под описание, только вот…он мертв, Джас… — сидевший на стуле мужчина подскочил на месте вместе со мной, жадно вслушиваясь в маленькую коробочку. — Он мертв? Оказал сопротивление при аресте, Пит?!.. Пит! Что с ним?! — Его…его брюхо вспорото, органы наружу, глаза… их словно выдавили, а на руке…тут надпись нацарапана. — Что за надпись, Пит? Татуировка? Клеймо? — Смятение мужчины сменилось ледяным голосом и настороженностью. Я обратилась в слух, жадно впитывая информацию с помехами рации, не дышала, боясь отвлечься хоть на секунду. — Кажется что-то на латыни, — было слышно, как Пит нехотя подходит к телу, и ёрзает, в попытке разобрать написанное. Спустя пару секунд он произносит, — Не знаю, «ef-fin-go», кажется, над ним кто-то надругался, Джас. Тело изуродовано, тут, меня сейчас стошнит, его словно пытались вывернуть наизнанку. Боже! Мы живем в мире психов, я точно уволюсь после этого! — Я тебя понял, скоро буду, дождитесь меня, — закончил Джас, обращаясь ко мне. Но я не слышала. Мир вокруг превратился в гулкое, бесцветное пятно. Слова офицера, плыли где-то далеко, за пределами моего восприятия. Я слышала звуки — скрип стула, шарканье ног, взмах куртки, — но они не проникали, не доходили до мозга. Мир вокруг меня расплывался. Звуки доносились приглушенно, как сквозь толщу воды. Слова Пита — «… выдавленные глаза, надпись…» — проплывали мимо, не цепляясь за сознание. Я ощущала пустоту внутри, которая давила на грудную клетку, не давая дышать полной грудью. Руки и ноги словно онемели, а мысли кружились в бесцельном вихре, неспособные сфокусироваться на чем-то конкретном. Шоковое состояние — это не просто страх, а полное отключение рационального мышления, оцепенение, в котором мир теряет свои очертания и остается лишь тупая, давящая боль. Только одно ощущение пронзало меня — ледяной, проникающий до костей, ужас. Они говорили о нем… о нем. О Джее. Имя, которое теперь звучало как смертельный приговор. Убит. Слово это отскакивало от стен моего сознания, не находя пристанища, не находя понимания. Не может быть. Не было медленного понимания, была только ослепляющая вспышка правды, заставляющая меня сжаться от боли, от невыносимого ужаса. Мир вокруг свернулся в одну большую, кричащую точку, которая была заполнена лишь бесконечной пустотой. Осознание ударило суровым удивлением. Смешанное чувство — отвращение к методам Джокера и невыразимая благодарность… за отмщение? Этот человек, символ безумия и насилия, неожиданно стал моим невольным отомстителем? Это была горькая правда, оставляющая во рту привкус металла и пепла, но правда, которую я была вынуждена принять. Из забвения меня вывел хлопок дверью. Джаспер спешно покинул квартиру, строго наказав оставаться дома до его возвращения. Бежать разглядывать жуткий труп у меня не было желания. Наоборот, живот скрутило в тугой узел, клянусь, меня бы стошнило, если бы в животе было что-то. Сомнений не было, а значит мне нужно дождаться его, поговорить, убедиться, что это не очередная больная фантазия влюбленной, а липкая реальность. Я не знала, когда он вернется и вернется ли он вообще сегодня. Может это вообще не тот, кто напал на меня, а случайный прохожий, которого задрали собаки. А Джей ушел по своим делам и ему плевать на меня. Очередная догадка заставила меня кисло усмехнуться, куда там до собаки, он четко дал понять, что это он. — Значит, effingo, Джей? — мне не нужны доказательства, теперь я уверена, что это он. И уж он точно не мог ошибиться в выборе своей жертвы. — Твои методы…жестоки, беспощадны…ты лишил жизни очередного человека…ради чего? — я попыталась сглотнуть слюну, но горло пересохло. Часы тихо отмеривали минуты, новостей и звонков не было. Честно говоря, я бы не хотела сейчас видеть кого-либо, будь то Джи или дядя. Изолирующая тишина словно кокон у бабочки не давала самой себе навредить. Я бы так и провела весь день: уставившись в черный экран выключенного телевизора. Если бы шум на кухне не привлек моё внимание. Конечно, это был виновник торжества. Довольный как кот, чтоб тебя, Джей! Хотя про кого я говорю? Для него убийство это не просто необходимость, а смысл жизни. — Финли-и, чего сидишь и грустишь? — слышать радостный тон, исходящий из изуродованного рта, было сродни просмотру ужастика, где объективно нечто плохое претворялось чем-то хорошим. Забавно. — Это ведь ты его убил? — я не узнала собственный голос, таким хриплым и серым он еще никогда не был. — Ты убил того, кто напал на меня в магазине. Это что? Такой способ развлечения у тебя, садист? — лицо мужчины все больше темнело, очевидно, что мои претензии вместо благодарности? Да, вместе благодарности не особо его порадовали. — Не понимаю, о чем ты, — уклончиво попытался ответить мужчина, скидывая с себя свое пальто. — Ну уж нет! — я вскочила со своего места подхватывая на лету его верхнюю одежду, — Мистер Маньяк, ты даже не скрываешься! Еще и надпись оставил «копия», с головой вообще не все в порядке, да?! И вообще тебе точно не сюда надо было приходить после сделанного с минуты на минуту сюда заявятся все друзья, знакомые, копы, а ты до сир пор тут! — я метала молнии не давая вставить и слова, ибо знала, что начни он говорить я тут же потеряю счет времени, которое было на секунды. Удивленное лицо Джея еще долго будет у меня в голове, как ясное напоминание о том, что не всегда все бывает «по плану». Более того, я заставила себя отринуть сердечные терзания и как подобает жертвенному спасению: начала беспокоиться не о себе. Выгнав мужчину через кухонное окно, я в нетерпении уселась ждать Джаспера. Спустя три часа томительного и принужденного просмотра телевизора, в дверь, наконец, постучали. Так быстро я еще не подскакивала с места. Тело тут же осадило меня, напоминая о случившемся. Проковыляв к двери, я впустила полицейского. Лицо мужчины было могильного цвета, потускневшие глаза жалобно заглядывали через плечо. Когда на столе появилась пара кружек с кофе, атмосфера стала менее напряженной. В молчании Джас рассматривал моё опухшее лицо, сокрушаясь, о том, что я отказалась от больницы. — Глупости, я все же медсестра…хоть и будущая, — отмахнулась я, жадно делая большой глоток горячительного напитка. — Мне нужно, чтобы ты опознала мужчину на фото, — прокашлялся полицейский, протягивая мне желтую папку трясущейся рукой. Я с сомнением открыла её, обнаружив, что это досье того самого безумца, напавшего на меня. Среди прочего значилось, что он уже сидел за ограбление, причинение тяжких телесных, и даже причинение смерти по неосторожности. Ну и формулировка. Пролистав листки с бумагой, я вернула её владельцу. Говорить не пришлось, Джаспер все понял по моим глазам. Я хотела было спросить, что именно они обнаружили в том переулке, но мужчина выглядел как побитая собака, поэтому я решила довольствоваться информацией, поступившей из рации. Спустя еще час Джаспер покинул мою квартиру. К этому времени мой телефон разрывался от многочисленных звонков от дяди и Джилл и даже было смс от Чака с сожалениями о произошедшем. Я коротко поговорила по телефону, заверив всех, что сейчас мне лучше посидеть дома одной и прийти в себя. Когда все дела завершились, я с облегчением отправилась спать. Только вот вместо кровати я решила устроиться на диване рядом с Нортоном. Пушистый комочек подбоченился рядом со мной, жалобно обнимая длинным хвостом. Животное жалело меня, стараясь придать сил. Не знаю, чтобы было со мной, если бы квартира пустовала без него. Мне необходим был сон, и тишина. Не постепенно, не плавно, а резко, как выключатель я провалилась. Все неприятности, вся накопившаяся злость — растворились. Словно кто-то мягко, но твёрдо, прижал меня к земле, убаюкивая. Мысли стали пушистыми облаками, медленно плывущими в безбрежном, тёмно-синем небе. Чувство тревоги улеглось, тело расслабилось, напряжение испарилось. Я не засыпала, я просто…тонула в спокойствии. Глубоком, неизмеримом, уютном. Ни снов, ни переживаний, ни воспоминаний. Только тишина и безмятежность. Полное, абсолютное отсутствие всего, кроме мирного, глубокого сна.