Часть 30. Вечер
27 июля 2024 г., 19:00
По приходе сразу же уведомляю хозяйку квартиры, что не один. Она высовывается из спальни, прищуривается. На миг даже думаю, что разозлится. Но бабка, напротив, встречает всех с улыбкой.
— Проходите-проходите, — по-доброму говорит она. — Покушать наложу.
Тема и Ленка заинтересованно оглядываются по сторонам. Девушка сворачивает в ванную мыть руки. Тема же собирается проскочить сразу на кухню. Но я ловлю его за рукав, тяну к Ленке. Друг фыркает, однако не спорит. Бабка выглядывает из-за угла, но я лишаю ее возможности почитать морали.
На кухне нас ждет пюре с котлетами. Как всегда, пахнет крышесносно. Однако Тема и Ленка, испытывающие уйму волнения перед бабкой, замирающей у стола и закидывающей полотенце на плечо, сидят с ровными спинами и тупят в тарелки взгляды. Как будто им сейчас обязательно скажут, что не той вилкой они котлеты пилят. А выбора столовых приборов здесь, вообще-то, нет.
— А Кирюша почему не пришел? — смотрит на меня бабка.
Боковым зрением вижу, как морщится Тема.
— Ему домой надо было.
— Ну ладно, — вздыхает женщина. — Чаю заварить?
— Сами заварим, — произношу, поглядывая на ребят.
— Тогда пойду. Не буду мешать. Уже завтра расскажешь, шо там и как.
Едва бабка пропадает с радаров, Тема и Ленка тут же принимаются за запихивание еды за обе щеки. Сначала с каким-то мнимым приличием, а после уж и остановиться не могут. Чудо-женщина, не иначе. Улыбаюсь, пережевывая ужин. Я не знаю ни одного человека, что не оценил бы ее готовку. Едим мы быстро. Мою посуду, пока Ленка и Тема негромко переговариваются, а потом все вместе перемещаемся в комнату. Сажусь на стул. Тема разваливается на кровати, опуская руку на живот. Ленка сидит чуть поодаль от него, опираясь спиной на стену и блаженно прикрывая глаза.
— Нельзя столько есть, — бормочет она. — Растолстею.
— Может и не помешало бы, — хмыкает Тема. — Перестанешь на мажоров всяких вешаться. Будешь знать, что не светит.
— Ай, противный. Ничего ты не понимаешь. Во-первых, Кирилл красивый.
— С этим я бы поспорил.
— У тебя нет вкуса, так что не спорь, — Ленка хитро поглядывает на закатывающего глаза Тему. — Так вот, во-вторых, стильный. В-третьих, да, мажор. Родители у него при бабках. Я еще при первой встрече отметила шмотки. Знаешь, сколько такие стоят? Видел вообще его кроссы? Nike девяносто седьмые. Бомбер Off-White.
— Может, паленый.
— Ни черта он не паленый. Я под шумок посмотрела. Даже примерила.
— Лен… — стону я, падая головой на стол.
— Что, Лен? Что, Лен? Знаешь, какая удача встретить такого? Идеальней него только Райан Гослинг, но там вообще без шансов.
— Ой, ну конечно. Богатенький мажор! Увы, не всем так везет! Некоторые — обычные парни, — Тема хмурится, шумно выдыхает. — Без каких-то подарков судьбы. Без подачек. Пашут себе на заводе за копейки и думают, как бы семью прокормить. Да, на таких смотреть резона нет. Надо, чтоб сразу по ресторанам водил и букеты из тысячи роз покупал. Чтоб машину подарил, айфон последней модели и квартиру в центре столицы. Моря, горы, старинные замки и дорогущие отели — все комплектом идет.
Тема выпрямляется, расправляет плечи.
— Только знаешь, в чем фишка? Для таких ты — содержанка. Ни больше ни меньше. Сегодня ему с тобой прикольно, а завтра променяет на другую такую же.
— Не променяет, — дуется Ленка. — Ты просто ему завидуешь. По нему сразу видно, что нормальный. Даже за пиццы денег не стряс, ты бы до последней копейки выбивал.
— Потому что у меня нет таких денег.
— Да даже если б были, ничего это не поменяло бы.
— Да знаешь что! — Тема подхватывается на ноги, зло тычет пальцем.
Разравниваюсь. Внутренности напряжением скручивает.
— Я вообще не понимаю, что за хуйня. Наныла Лехе, что Рус тебя по углам зажимал, что вся такая бедная и несчастная. Но знаешь, что я хочу сказать? Нихера ты не выглядишь так, чтобы в это поверить. Так и липнешь, как жвачка приставучая, к пацану. На шею вешаешься. Чет попахивает пиздежом.
— Хочешь сказать, что я вру? — вспыхивает Ленка.
Подхватывается следом, становится напротив Темы. Сердце удар пропускает. Вклиниваюсь между ними, разделяя друг от друга.
— Не орите.
Едва ли на меня обращают внимание.
— Есть такие подозрения, — зло сверкает глазами Тема.
— Ты! Ты! Да ты! — Ленка кривится, отворачивается. — Ты не был на моем месте! И не знаешь, как я должна себя вести! Тебя не зажимал в углу чувак, больше тебя в несколько раз!
Пыл Темы гасится. Он растерянно опускает руки, медленно моргает. Его брови сдвигаются к переносице, а у меня грудная клетка вдруг сжимается болезненно.
— Ну веду себя так, ну легче мне так. Ну что сделать? — всхлипывает Ленка. — Или мне всю жизнь теперь страдать?
— Лен, я… — севшим голосом говорит Тема. — Извини, я…
Обхожу Ленку, мягко обхватываю ее руки, убирая от лица.
— Все хорошо, — говорю, обнимая за плечи. — Все в прошлом.
— Ты был прав, — судорожно вздыхает она, впиваясь пальцами в мою футболку. — Ничего не бывает в прошлом. Я… такая дура. Я так хочу, — срывается на шепот, — поступать хорошо, правильно. И ничего не могу сделать с этими чувствами. Они меня не отпускают, Леш. Ты такой хороший. Мне так жаль. Прости меня. Прости.
Не понимаю, почему Ленка извиняется передо мной, и лишь крепче обнимаю, глажу волосы. Грудь давит: мне больно за нее. За все то, что произошло и навсегда отпечаталось в памяти. И я знаю, каково это. Когда оно напоминает о себе, лишая в моменте контроля над разумом, сердцем и телом. Когда ты становишься заложником обстоятельств прошлого. И, вроде, понимаешь, что было и прошло и надо двигаться дальше, но спотыкаешься и делаешь совсем не то, что стоит.
— Ты не должна передо мной извиняться. Все в порядке. Я всегда. Слышишь меня? Всегда поддержу тебя.
— Обещаешь? — задушенно шепчет девушка.
— Обещаю.
Ленка отстраняется, трет ладонями щеки, сильнее размазывая темные разводы от косметики. Несмело поворачивается к Теме.
— Выглядишь теперь как ведьма, — беззлобно говорит парень.
Ленка смущенно смеется, растирая еще сильнее.
— Ну, иди сюда.
Распахивает руки для объятий. И Ленка тепло обнимает парня. Тема легонько качает ее.
— Я дебил. Не злись на меня, ладно?
— На дурачков не обижаются.
Тема смеется, выпуская Ленку из объятий. И она спешно ретируется в ванную, чтобы умыть лицо. Сам заваливается на кровать, и я сажусь рядом с ним. Перетыкиваемся кулаками пару минут, перекидываясь шутливыми фразами.
— Есть еще один вопрос, — говорю, когда Ленка возвращается.
Девушка заваливается рядом со мной.
— Вы же с Темой не общались. Но ты постоянно говорила, как он хочет помириться.
Тема с интересом обращает взор на девушку.
— Ну это ж очевидно, на нем лица не было. Мне надо было придумать, как собрать нас всех снова вместе. Может, я где-то и приврала, но точно не напиздела.
— Плутовка, — усмехается Тема, заваливаясь на подушки.
— Сам ты плут. И вообще, на меня наговаривал, а сам весь день вокруг Оли этой вился.
— Ты не понимаешь, — вздыхает Тема, поднимая руки в каком-то мечтательном жесте. — Она такая милая, такая легкая. Я смотрю на нее и думаю: «Я б такую на руках всю жизнь носил».
— Видал, что творится? — пихает меня локтем под ребра Ленка. — Это ж все, фляга слетела. Пиши пропало.
Усмехаюсь, скашивая взгляд на витающего в облаках Тему. Он как будто находится с нами лишь физически, мысленно — в местах, отдаленных от реальности.
В груди становится тепло. Умиротворенно. Гармонично.
— Может, останетесь на ночь? — предлагаю не думая. В ту же секунду понимаю, насколько странная идея. — Ну да, ночевать здесь негде.
— И в школу завтра, — как-то мрачно дополняет Тема, выныривающий из мыслей.
— А ты не взял ничего? — с напускным удивлением выглядывает из-за меня на парня Ленка. — Я на всякий учебники и шмотки с собой захватила.
— Че, реально? — Тема приподнимается. — Вот же лиса.
— Лисы красивые и умные. Как я.
Смеюсь, качая головой.
— Ладно, отпрошусь у мамы. Хотя вряд ли отпустит. Но за спрос не бьют.
Разговор с мамой у Темы выходит поразительно коротким. Он ошарашенно хлопает глазами от того, насколько легко ему дают разрешение. Сам не верит. Глубоко удивляюсь и я: родители друга обычно воспрепятствовали против ночевок до последнего. А тут вмиг дали положительный ответ.
Завариваю на кухне чай, цепляю конфеты со стола и опускаю на пол возле восседающих на ковре Ленки и Темы. Сам сажусь рядом, беру свою партию карт: растасовали, пока меня не было. Вероятно, одних шестерок и восьмерок некозырных накидали. Усмехаюсь, глядя на карты: так они и поступили.
Ничего не меняется.
— Я вас и такими обыграю, — улыбаюсь я.
— Попробуй, — сверкает ехидными глазами Тема.
Ленка тем временем отпивает чай.
— Ну и помои, — кривится она.
— Не устраивает — не пей.
— Я не сказала: «Не устраивает». Я сказала: «Помои», — и отхлебывает снова.
Долго сидим на полу, раскладывая партию за партией. Смеемся, вешаем погоны. Больше всех не любит проигрывать Ленка: сразу вспыхивает, дуется и требует тасовать по новой, чтобы отыграться. Ей точно нельзя в казино.
В редких моментах затишья переписываюсь с Кириллом. Скидываю ему фото карт, он в ответ присылает задания по физике. Пишет «я тоже развлекаюсь». Но развлечениями такое назвать будет сложно. Вздыхаю. Откладываю телефон. На миг представляю, как он сидит напротив, лукаво щурится из-за карт, скрывающих лицо, вот-вот готовый навесить мне козырей и погоны. И встряхиваю головой.
— Кстати, я ему написала, — улыбается Ленка, развалившаяся на ковре.
— А? — моргаю я.
— Кириллу написала.
— Опять этот, — цыкает Тема. — Как-то слишком много вашего Кирилла стало в моей жизни.
— А в моей — пока недостаточно, — качает ногами девушка.
— Лен… — морщусь я. — Он же сказал, что у него отношения. Уймись.
— Ты не понимаешь: сегодня отношения есть, завтра — нет. Главное, не профукать момент.
Ребра как-то колюче сдавливаются.
Не то чтобы она была неправа. Правда в том, что лучше меня найти слишком легко: я слишком много ошибаюсь, невообразимо часто косячу. Поэтому мне так тягостно от ее слов, подтверждающих суровую действительность.
— О, ответил! — восклицает Ленка.
Склоняюсь к ее экрану, глядя на сообщения. Даже Тема подается следом.
Привет еще раз.
Не хочешь как-нибудь погулять?
22:02
можно 22:28 Сердце отчего-то в груди замирает. Сжимается. Нет, конечно, он это не всерьез. Я понимаю. Я в этом, блин, уверен. Но все равно неуютно на душе. Я знаю Ленку. Когда она влюблена, то ведет себя совершенно иным образом. Становится застенчивой и несмелой. Кирилл ей просто нравится, поэтому Ленка шутит с намеком на флирт, но ничего особого не ждет и не вкладывает. Скорее, развлекается, нежели в действительности пытается подкатить. И все равно раздражает. — Так, надо придумать день и место… Голос Ленки смолкает, потому как приходит новое сообщение. но я буду со своей парой, так что и ты бери кого-нибудь, чтобы одной не сидеть 22:29 Вот же! Вот! Вот тут кто самый настоящий плут. Едва в голос не ржу под убийственным взглядом Ленки. — Такой он вредный, — тяжело вздыхает она, блокируя экран. — Даже наехал на меня сегодня. Но такой красивый. Можно все простить за это. — Женщины, — глубокомысленно заключает Тема. Ленка падает на мои колени, обнимает и страдальчески тянет: — Он обижае-е-ет меня. Усмехаюсь, примечая ручку, валяющуюся у основания кровати. — Не волнуйся, я отстою твою честь. Отцепляю тонкие руки от своего торса, подхватываю обнаруженный объект и встаю, вытягивая руку с ручкой вперед, а вторую сгибая за спиной. — Защищайся! Тема закатывает глаза, но я вижу предательскую улыбку, расползающуюся на его лице. Тыкаю ему в бок ручкой, и Тема спешно отшатывается, потирает место легкого удара. — Нападение на безоружного! — восклицает он. Увиливает от моих выпадов к столу, цепляет с него карандаш и отбивает очередную атаку. Под смех фехтуем, скрещивая импровизированные оружия. В какой-то момент делаю подсечку, Тема спотыкается, но в несколько шагов таки умудряется восстановить равновесие. — Нечестно! Ленка со смеху качается на полу. — А я и не говорил ничего о честности, — ухмыляюсь я. Тема прищуривается. — Тогда сам виноват. Выкидывает руку с карандашом вперед, отбиваю и не успеваю сориентироваться: настолько быстро Тема, выпуская карандаш, обхватывает одной рукой мое плечо, другой — локоть, и скручивает руку, вынуждая выпустить ручку. Оказывается за моей спиной, но допускает ошибку, удерживая только за плечо. И я, прокручиваясь под его захватом, оказываюсь за спиной друга, заламывая его локоть. Но цепляюсь ногой за штору. Спотыкаюсь, теряя равновесие. И мы оба с грохотом шмякаемся на пол. — Бля-я, — стонет Тема, потирая копчик. Я же заваливаюсь на пол полностью и не могу остановить смех. — Еблан, — морщится Тема. Но и сам ржать начинает, закрывая румяное лицо ладонями. Лена от смеха аж слезами давится. — Какие же вы придурки! — стучит ладошкой по ковру девушка. В себя от надрыва животов приводит нас бабка, с шумом открывающая дверь в спальню. — Вы шо тут творите? — скрипит зубами она, упирая руки в бока. Тема с Ленкой вмиг стихают, выпрямляются как по стойке смирно. Как будто не при делах, а я тут один дурачок, ржущий сам с собой. Выдыхаю и, распластавшись на полу, подпираю ладонью щеку. — Ровность полов проверяем, — невозмутимо отвечаю. Тема не сдерживается: вновь начинает смеяться, вместе с тем прячась за штору. Плотное полотно скрывает его от чужих глаз. Ленка, глядя на это, прыскает в локоть. Бабка качает головой, стягивает с плеча полотенце и разрезает им воздух. — Устрою я вам сейчас ровность полов! Заодно чистоту проверите, пока все углы вымывать будете! Как назло, цветок, стоящий на подоконнике, решает, что находиться там ему надоело, и с громким треском падает на пол. Глиняный горшок разбивается, земля усыпает линолеум, фиалка беспомощно умащивается сверху. Я вдруг вновь смехом захожусь. И ничего не могу с собой поделать, даже когда бабка коршуном подлетает и пару раз влепляет по плечам полотенцем. Закрываю лицо предплечьями и ржу. — Цветок загубили! — причитает женщина. Перестает совершать свои атаки, и я выглядываю на нее из-за рук: ни черта она злой не выглядит, сама едва улыбку сдерживает. Ну, ту, которая из серии: «И что с вами, дурачками, поделать?» — Ну что расселись? — качает головой она. — Собирайте все, будем пересаживать. Этим ближайшие двадцать минут мы и занимаемся: убираем землю и осколки, потом втроем мельтешим за бабкиной спиной, наблюдая, как опускает фиалку в новый горшок. Она цыкает и ругается, но все равно с интересом рассказывает, что именно делает и как сажать правильно. По итогу разгоняет нас и велит более не шуметь, потому как время уже позднее. — Я думала, она нас вместе с этим цветком закопает, — шепчет мне на ухо Ленка. Обхватываю девушку за плечи, вновь усаживая на ковер. — Ага, нужна ты ей, — улыбается Тема, располагающийся напротив. Раскладываем новую партию. Тема между тем красочно рассказывает про свою любимую футбольную команду и как круто они выиграли оппонента. Ленка морщится. — Мужчины, — передразнивает девушка недавнее высказывание Темы, когда он заканчивает сумбурную речь. Смеюсь, вешая другу сверху погоны — уже восьмерки. И Ленка смеется вместе со мной. Бабка выделяет пару плотных одеял, которые стелем на пол. Еще пару — чтоб накрыться. Полотенца чистые отжабливает. Ленка уходит в ванную первой, возвращается уже в футболке и шортах. Следом за ней — Тема. А потом уже и я. Ленка залазит на мягкую кровать, блаженно мычит, стреляя в нас хитрым взглядом. — Хорошо, — тянет девушка, натягивая одеяло. — Хорошо ей, — морщится Тема, крутясь на твердом полу. Одеяло не особо помогает. Желаю Кириллу добрых снов, выключаю свет и ложусь недалеко от Темы. По правде говоря, действительно хорошо. Мышцы болят, усталость давит на плечи и даже твердый пол кажется уютнейшей кроватью, сходу вводящей в состояние полной расслабленности. — Эй, — шепчет Ленка, чуть свисая с матраса. — Я рада, что мы все вместе здесь. — Я тоже был бы рад, если б ты меня не будила, — ворчит Тема. — Ну ты точно помрешь в одиночестве, — бурчит девушка, вновь опускаясь на кровать. — Злодей. Тема негромко смеется в подушку. — Да рад я, рад. Давно так хорошо не было. В грудной клетке баюкающее тепло расползается. — Я тоже рад, — выдыхаю я. — Раз все нарадовались, давайте спать уже наконец. Усмехаюсь, подкладываю руки под голову, глядя в потолок. Я как будто сто лет не проводил время с такой легкостью и беззаботностью. Уже совсем забыл, как оно бывает. Как может быть. Сам не замечаю, как засыпаю. Происходит это в тот же миг, как на секунду прикрываю глаза. Но ненадолго: Тема ворочается во сне, словно танцы выплясывает. Он всегда так спит. Скидываю с себя его ногу и максимально бесшумно выползаю на кухню, чтобы попить воды. Щурюсь на яркий свет, набираю стакан и залпом осушаю. Снимаю блокировку в телефоне, смотрю на время. Два часа. Видимо, пару часиков все же поспал, хотя мне казалось, что проснулся, едва погрузился в сон. Открываю Телеграм и хмурюсь, глядя на пометку «В сети» у Кирилла. Печатаю сообщение.Ты почему не спишь?
02:12
Кирилл читает в ту же минуту. учу историю 02:12 Непонимающе хмурюсь на экран.Какая еще история в 2 ночи?
Спать иди
02:13
не могу. 02:13 надо оценку исправить а она не только новый параграф спрашивает на высший балл, видите ли, надо знать все основные даты и события из прошлых 02:13 блять, сложно мозг кипит 02:13 Опускаюсь на стул, с силой тру ладонью лоб. Думать тяжело. А надо. я не должен ошибаться нельзя нарушать обещание иначе мои слова ничего стоить не будут а если так произойдет то у меня не останется ни оправданий ни возможностей 02:14 хотя они нарушают первыми 02:14 я устал 02:14 Сердце в груди сжимается. блять извини какой-то тупой словесный поток 02:15 В ту же секунду все сообщения исчезают. Хлопаю глазами, глядя на экран. Черт возьми. Спросонья вообще туго соображаю. Про что он говорил? Надо учить историю. Зачем? Чтобы исправить оценку. Зачем? Чтобы не нарушить обещание. «Что за обещание?» — печатаю я. Тем временем от Кирилла приходит новое уведомление. а ты почему не спишь? 02:16 Вздыхаю, удаляю написанный текст. Ввожу новый. Лучше лично спрошу.Тема во сне толкается
02:17
Вдруг понимаю, как это может звучать. Насколько по-разному интерпретироваться. Хочу удалить и написать в другой формулировке, но Кирилл уже читает, потому не удаляю. отляг от него 02:17Куда?
02:17
В ответ приходит вздыхающий смайлик. с тобой должен спать я а не он 02:17 Мимолетно улыбаюсь, печатая ответ.Я хочу спать с тобой
02:18
На сей раз Кирилл скидывает довольный смайлик. Еще пару мгновений смотрю в экран.Иди спать
Будет лучше, если хоть немного выспишься
И завтра повторишь
02:19
да, знаю дочитаю и пойду 02:20 спокойной хочу поскорее тебя увидеть 02:20Спокойной
Скучаю
02:21
Еще пару мгновений смотрю на пустой стакан, встаю, выключаю свет и возвращаюсь под одеяло. Смотрю на белый потолок и слышу рядом шебуршания. — Не спится? — шепчет Ленка, поворачиваясь ко мне лицом. Локоны ее волос красиво расползаются по подушке. — Как и тебе. Тема снова ворочается во сне, закидывает на меня руку, и я аккуратно убираю ее в сторону, перекручиваясь на бок. Зрение постепенно привыкает к темноте. Смотрю на лицо подруги. Какое-то грустное, уставшее. — Что случилось? — спрашиваю, подкладывая руку под голову. — Задумалась насчет твоего друга. Тема упрекнул меня, и я не могу выбросить из головы наш диалог, — Ленка поджимает губы, на мгновение прикрывает глаза. — Конечно, он мне нравится и все такое, но вот эти типа подкаты — я это не серьезно. Я, может, и выгляжу дурочкой, но я не дурочка. Вижу, где светит, а где — нет. И кому я нравлюсь, а кому — не очень. Хмыкаю. Я знаю это. — Будь ты геем, ты бы тоже слюни на него пускал. А так вы, гетеромальчики, не способны оценить мужскую красоту по достоинству. Ком в горле встает. Впервые я так близок к недостижимому диалогу. Ночь. Свобода. Истина, бьющаяся в грудной клетке. И невыносимо сильное желание поделиться тем самым важным, что теплится внутри. Что аккуратно прорастает, углубляя корни в сердце. — А, может, мне реально парни нравятся? Не все. Но один конкретный точно. Ленка хрюкает в подушку. И вспышка искренности тает на глазах. — Где-то в параллельной вселенной, — задушенно смеется она. — Ты не выглядишь как пидорас. Пидорас. Вот как. Переворачиваюсь на спину, жмурюсь. Что она, что Тема не брезгуют выплюнуть мне в лицо бестактные фразы. Конечно, они не знают всей правды. И потому даже представить себе не могут, насколько неприятно мне слышать подобные высказывания. Но и от того, что они владеют неполной информацией, мне не легче. Наоборот, сложнее. Хочется говорить, а я могу лишь душиться неозвученными словами. — Как-то грубовато, не думаешь? — Ой, слушай, мне вся эта толирастика до одного места. Афроамериканцы, врачини, геи. Да тьфу ты! Понапридумывают правильных слов, и все должны ими пользоваться, чтоб не задеть ничьи нежные чувства. Хрен вам. Что то, что это — просто слова. — Просто слова, — бездумно повторяю, глядя в потолок. — В конечном счете, важны не они, а смысл, который ты в них вкладываешь. Когда из нескольких формулировок намеренно выбираешь наиболее грубую, сомнений не остается. — А я смысла никакого и не вкладываю. Говорю что хочу. И кто мне запретит? — Уважительное отношение к другим, например? — вздыхаю я. — Не думаю, что ты обрадовалась бы, если б тебя звали не девушкой, а телкой. Хотя и то, и то — просто слова, да? — Леша, — зло бурчит Ленка, приподнимающаяся на локте. — Ты не сравнивай. Это разные вещи. Телка — это корова. Оскорбление. А что гей, что пидорас — одно и то же — мужик, долбящийся в жопу. То же и с неграми: как черного ни назови, он останется черным. — Про это я и говорю. Ты хочешь, чтобы твои права имели вес. Чтобы к тебе относились уважительно, по-человечески. Но сама упорно игнорируешь права других. Принижаешь. Выставляешь какими-то не такими, неправильными. Ленка падает на подушки. Вздыхает. Некоторое время молчит. — И все равно это разные вещи, — в конце концов, шепотом произносит она. — И ты. Ты изменился сильнее, чем мне показалось на первый взгляд. Хмыкаю. Правда в этом есть. И ее немало. Я никогда не был до жути правильным. Не был высоконравственным и в высшей степени порядочным. Напротив, я всегда готов посмеяться с любой аморальщины, чернухи. Но только когда очевидно, что это просто шутки. Что нет в них серьезности, подтекста и умысла. В противном случае, это уже никакие не шутки, а чистой воды оскорбления. Прикрываю глаза. Зря я вообще начал с ней разговаривать. Когда засыпал в прошлой раз, мне было тепло и уютно на душе. А сейчас грудную клетку опять плитой зажало. Я не могу быть честным и искренним рядом с людьми, которые не готовы меня слушать. Тем более, слышать. И это возвращает меня к состоянию до больницы. К пиздобольству и привычному: «Не имеет значения». Устало прикрываю глаза. Странное дело, просыпаюсь я первый ранним утром. Аккуратно, чтобы не разбудить, скидываю с себя ногу Темы, подхватываю телефон и, щурясь на экран, перебираюсь на кухню, по пути разминая руки и спину. Второй интересный факт: мышцы не болят так сильно, как ожидал. Тянут, конечно, немного, но шевелиться могу спокойно, безо всяких трудностей, хотя думал, что разогнуться не смогу. Сходу, падая на табуретку и отпивая из стакана прохладную воду, открываю Телеграм и пишу сообщение Кириллу с пожеланиями доброго утра. Мгновение медлю. И отправляю смайлик-сердечко сверху. На кухню, шебурша тапками по полу, следом заходит бабка в халате. Широко зевает и трет ладонями лицо. — Ты шо это так рано встал? — Выспался. Да, третий необъяснимый факт: я начал высыпаться. Третий день подряд уже встаю полный сил. Непривычно как-то. Даже синяки под глазами поуменьшились. Бабка тем временем ныряет в полку, вытягивает оттуда миску, муку, банку с жиром. Ловко замешивает жижу для блинов, смазывает сковороду и заливает первый блин, заодно включая чайник. Диву даюсь, сколько дел она одновременно делает. На соседней сковороде уже скворчат яйца с мясом, на столе стоят кружки с завариваемым в них чаем, бабка моет посуду и закидывает в огроменную тарелку блин за блином. Тем временем на кухню и зевающая Ленка выползает, коротко желающая бабке доброго утра и обнимающая меня за плечи. Падает в кресло, подтягивает колени к груди и сонно моргает, причмокивая губами. А бабка на стол перед нами уже чай ставит и плотный завтрак. В коридоре мелькает Тема, спешно натягивающий джинсы. Он залетает на кухню, берет мой чай и за глоток отхлебывает половину. Следом и вилку, коей цепляет из тарелки пару кусков мяса и часть блина. И таки без зазрений совести допивает мой чай. — Опаздываю, опаздываю, — тараторит он, застегивая ремень. — Надо домой успеть забежать. Прощаемся мы скомканно, торопливо. — До вечера? — шнуруя кроссовки, поднимает на меня взгляд Тема. — Вечером у меня свидание. Ленка за моей спиной раззадорено хлопает в ладоши. — Реально? Ты с кем-то встречаешься? И молчишь? — верещит девушка. — Кто-то из твоей школы? — разгибается Тема. — Да, — тру ладонью затылок, уводя взгляд в сторону. — Познакомишь? — подмигивает он. — Или, может, боишься, что уведу? — Ты-то? — ржет Ленка. — Ты с девушками сначала разговаривать научись, дурашка! — А Леха типа умеет? — фыркает Тема. — С Лешенькой, между прочим, как за каменной стеной. Пиздит как дышит. А дышит она хорошо, даже отлично, раз дожила до своих лет. — Познакомься мы не при таких нелепых обстоятельствах, я бы по нему слюни пускала. — Лена, гадость, — морщусь я. — Эй, слышишь! — притопывает ногой девушка. — За такие словечки я тебя и увести у твоей подружки могу. Эй! Че вы ржете, черти?! Тема качает головой, крепко жмет руку и ретируется. Мы же с Ленкой возвращаемся на кухню пить чай. Ее выражение лица вдруг становится тяжелым. Мрачным. Она долго сверлит взглядом чай. — Так Кирилл с кем-то встречается, да? — спрашивает девушка, получает в ответ утвердительный кивок и несмело продолжает: — И ты с кем-то встречаешься? Чай в горле застревает. Бледная Ленка крепко впивается пальцами в кружку. — Да. Хмыкает, подтягивает колени к груди и обнимает, делаясь совсем уж потерянной. Сердце стучит. Она поняла, да? Черт. С силой впиваюсь рукой в колено, не зная, что и сказать. Но Ленка диалог не продолжает. Не продолжаю и я. Если сложить в общей сумме, то выходит максимально очевидно. Ленка ведь знает меня. Я не стал бы упрекать ее в том, что она к несвободному парню липнет, если бы этот парень не имел для меня столько значения. Не вбрасывал бы фразы, намекающие на непривычную девушке ориентацию. Не развел бы диспут на тему неуважительных формулировок. Я никогда раньше так не делал. Ленка скашивает на меня беглый взгляд и отворачивается. Вскоре уходит, напоследок стискивая в рассеянных объятиях. На столе остается недопитый чай. И несколько фраз, содержание которых запечатывается в тишине кухни.
