Меж серых панелек

Курю, прислонившись спиной к школе. Думаю о разном. О Кирилле, который с минуты на минуту должен предстать моему взору. О Ленке и Теме — о стене непонимания между нами. И о Славике, думать о котором мне бы хотелось, пожалуй, никогда. Но приходится. Когда меня скрутили у подъезда, жизнь резво повернула в иное русло, совершенно далекое от обычных школьных будней. Но явился Кирилл, который вернул ее обратно. Сменил маршрут наперекор моим словам и вопреки всем законам логики и смыслам. И теперь взаимоотношения с одноклассниками вновь встают перед глазами важным пунктом. Оборвалось все на предложении Славика выйти один на один. Фыркаю. Я в херню эту не верю: даже если соглашусь, натащит толпу дружков. Потом неделю его не было в школе ввиду соревнований. И сегодня. Будет ли цеплять меня сегодня? Как будто должен. Он как огроменная чихуахуа. Тявкает и тявкает без передышки. Выдыхаю дым, всматриваясь в темное, мрачное небо. И улыбаюсь, оборачиваясь в сторону приближающихся шагов. Так безвольно и замираю, забывая, как дышать, и чуть не роняя почти скуренную сигарету. Кирилл. В черном гольфе, выглядывающем из-под белой рубашки, светлых штанах, Мартинсах и черном пальто неторопливо подходит ко мне с двумя стаканчиками кофе в руках. Боже мой. Боже, блять, мой, сохрани рассудок трезвым в этот миг. Потому что сам я не в силах. И походка еще такая — уверенная, ровная, вместе с тем с легким намеком на флирт, выраженном в покачивающихся краях незастегнутого пальто. Какой же он красивый. Я мог бы умереть на месте от его красоты. — Привет, — с легкой хрипотцой в голосе и мимолетным заигрыванием произносит Кирилл. Останавливается на расстоянии в шаг и пихает в руки стаканчик. Не могу вспомнить, выдавил ли что-то в ответ, не в силах оторвать взгляда. На что Кирилл лишь усмехается, сверкая задорными глазами. Океаны в них балуются, но это обман: в любую секунду готовы наскочить на корабль и не дать ни шанса на спасение. — Тебе очень идет, — улыбаюсь, поправляя ворот пальто. Отпиваю кофе и довольно мычу. Кирилл тем временем закуривает. Делает тяжку и следом глоток. — Мой любимый, — с явным удовлетворением говорит он. — Халвичный раф. К концу стаканчика мне даже попадаются кусочки халвы, которые пережевываю и запиваю остатками кофе. — Буду иметь в виду, — подмигиваю, закидывая опустевшую емкость в урну. — Спасибо, офигенно вкусно. Поодаль проходит Славик в дутой оверсайзной куртке, делающей его шире раза в два. Полосует холодом глаз, впиваясь в меня взглядом. Понятно. Значит, я был прав. Поквитаться со мной желает. Петух. С ровной осанкой и запихнутыми в карманы руками. Но взгляд от меня отводит, вынужденно примечая и Кирилла. Оборачиваюсь к нему. И сердце пропускает удар, а кончики пальцев холодеют, когда смотрю на крепко сжатые челюсти, на пульсирующую вену на шее. На ледяной взгляд глаз, океаны в которых без промедлений утягивают на дно корабли. Славик отворачивается первым. Стоп, нет. Меня эта хуйня не устраивает. — Кир, — обращаю внимание на себя холодным тоном, — так не пойдет. Кирилл вздыхает, хмурит брови. — Как «так»? — несколько раздраженно произносит он. — «Так» — если ты будешь решать вместо меня. У меня свои счеты со Славиком. — У меня тоже с ним счеты. — Но не личные. — Ты — личное. Значит, личные. От столь прямого и значительного заявления у меня перехватывает дыхание. Но не позволяю теплящейся в груди нежности сбить настрой. Подкуриваю новую сигарету. — Ты веришь в бумеранг? — выдыхаю дым, опираясь спиной на стену. — Нет, — Кирилл допивает одним глотком кофе, выкидывает в урну стаканчик. Следом за мной снова закуривает, глубоко затягиваясь дымом. — Как не верю ни в карму, ни в божий промысел, ни в любую прочую ересь. Если тебе нужна справедливость, то ты идешь и берешь ее. Вырываешь зубами. Если не можешь, то не стоит сидеть и надеяться, что какая-то неведомая сила сделает это вместо тебя. Делаю тяжку, кручу в пальцах сигарету. — Я тоже не верю, — говорю, обращая взор на Кирилла. Отвечает мне все так же напряженно, с недовольством. — Я не слабак, Кир. Может, я и проигрываю. Но Славика вывезу. — Я так и не считаю, — хмыкает он. — Только придется не только Славу. А Славу и десять его мудозвонов-друзей. Или, думаешь, он что-то о чести и принципах знает? — Скорее нет, чем да. — И я о том же. Кирилл выкидывает бычок, и нас как раз цепляет Олька, обхватывающая под локти и утягивающая в сторону входа в школу. Мягким голосом щебечет про Тему, на что Кирилл многозначительно морщится, и девушка тыкает его пальцем по носу, вызывая усмешку в груди. Ненадолго: в школе светло, почти ярко, и я вижу лицо Кирилла и синяки под глазами. Черт. Следствие не одной бессонной ночи — он и с субботы на воскресенье мало спал. Одаряю парня колким взглядом, и тот беспечно жмет плечами, отворачивая голову в сторону. Конечно, подготовка себя оправдывает: Кирилл выходит к доске и отвечает параграф без заминки. Точно так же, как и без раздумий отвечает на каждый дополнительный вопрос учительницы. Суетливо листаю учебник, фыркаю. Вот же дрянь, спрашивает что попало с самых первых страниц. Злюсь. Вновь ловлю взгляд Славика. Но, однако, дело странное: только Кирилл садится за парту, одноклассник тут же отворачивается. Интересно, почему Славик так упорно игнорирует Кирилла? Кирилл ему не нравится, информация на сотню процентов. Да и не то чтобы они когда-то в хороших отношениях были и общались. Прищуриваюсь, переводя взгляд на спину Виталика. И этот. Притих. Молчит. Я в говно это верить тоже отказываюсь, что он сдался так легко и схемы свои мутные более проворачивать не собирается. Боковым зрением вижу, как Кирилл полузасыпает на руке, вздрагивает. Садится ровно. И вновь полузасыпает. Грудная клетка сжимается. Дурак, блин. Сейчас бы из-за истории конченой не спать. Вздыхаю, вытягиваю из-под локтя парня конспект и записываю тему, которую оглашает учительница, в его тетрадь. Информацию все же она дает полезную: короткую выжимку по фактам. Потом просто сфоткаю. После урока, вместо курилки, тяну Кирилла на первый этаж. Он следует как-то неторопливо, почти сопротивляясь. И я выпускаю его кисть из руки, вместо нее обхватываю ладонь, плюя на любые косые взгляды окружающих, и не сбавляю напора. Однако Кирилл выкобениваться перестает, терпеливо следуя за мной. И немного крепче сжимает мою руку. Давно приметил кладовку по пути в спортзал — совсем небольшую и полупустую. Думаю, там раньше инвентарь для физкультуры хранился, после его перетащили в помещение побольше, а в ней самой остались пыльный диванчик да пустые полки. Ныряю первым, затягиваю следом Кирилла и закрываю за нами дверь хлопком, упираясь рукой в поверхность возле головы парня. Темно. Наугад подаюсь вперед и нахожу заветные губы, приоткрытые и такие желанные. Встречающие меня. Утягивающие во влажные поцелуи, от которых сдавливает живот. Боже. Этот парень сведет меня в могилу. Хочу. Его. В этом блядском пыльном помещении. На столе. На кровати. В душе. Везде. Второй рукой, пока Кирилл беззастенчиво скользит ладонями по моему торсу, нащупываю выключатель — и загорается тусклая, желтая лампочка, свет которой едва освещает каморку, но дает какую-никакую видимость. Порывисто вдыхаю, отстраняясь от губ Кирилла. Черт, его поцелуи срывают мне крышу. Тяжело после них унять возбуждение. Мы здесь не за этим. Впиваюсь пальцами в идеально отглаженную рубашку Кирилла и плавным толчком опрокидываю его на диван. Кирилл не сопротивляется: смотрит на меня снизу вверх, прикусывая нижнюю губу. Приподнимается на локтях, широко расставляя ноги. Грудная клетка глубоко вздымается, ремень впивается в живот, выпирает бугор в паховой области и так и манят эти сексуальные крепкие бедра. Чистой воды искушение. Но нет. Не поведусь. Невозмутимо прохожу мимо, сажусь с краю и опускаю голову парня на свои колени. Сердце гремит. И гребаный стояк давит. Кирилл смотрит с непониманием. — Поспи. — А? — моргает он. Приподнимается, и я опускаю руку на его грудную клетку, вынуждая опуститься обратно. — Это ебань, Кир. Поспи. Не загоняй себя так. Кирилл шумно выдыхает, поджимает губы. Трет ладонями лицо. И простой диалог о серьезном гасит пыл — не только мой, но и Кирилла. — Знаю. Знаю, Леш, — качает головой он, жмуря глаза. — Просто поймал заеб. У меня так бывает, когда мы ругаемся. Мне вмиг хочется доказать все и сразу. Это ненадолго, скоро отпустит. Запускаю вторую руку в его волосы, мягко глажу. — Ты поругался с родителями? Кирилл перекручивается на бок, обнимает меня. Вжимается лицом в живот. — Да. Они опять меня не слышат. Впивается пальцами в мою спину, словно хочет прижаться еще сильнее, еще ближе. А я жду. Жду, что Кирилл скажет что-нибудь еще. Но он не говорит. И я не говорю. Лишь методично глажу его волосы, плечи. Обнимаю. Ощущаю, как его руки расслабляются. Как выравнивается дыхание. И понимаю — уснул. Не просто уснул — моментально рубанулся. Аккуратно вытягиваю из кармана телефон, пишу Ольке сообщение: «Если будут спрашивать, скажи, что Кириллу стало плохо и я повел его в медпункт». Следом еще одно: «А если не будут, то ничего не говори». Олька отвечает смайликом, выражающим «окей, будет сделано». Вижу какой-то новый диалог: оказывается, Ленка с Темой создали беседу, в которой мы втроем. Лениво листаю их переписку, состоящую, в основном, из подколок друг друга. Вклиниваюсь, пишу пару сообщений в их стиле. Ленка реагирует на них привычным образом. Как будто ничего не произошло. Вздыхаю. И блокирую экран. У нас сейчас, кстати, литература. Черт с ней.

~

Уроков сегодня больше, чем в другие дни. Еще и дополнительные, после которых физик цепляет Кирилла под локоть и просит задержаться, чтобы разобрать ошибки в заданиях, которые парень выполнял на выходных. Перекидываемся короткими взглядами, и я киваю, мол, подожду здесь. Опираюсь спиной на стену и прикрываю глаза. Ненадолго. Слышу шумные шаги рядом и перевожу ленивый взгляд на Славика, тормозящего в паре метров и скрещивающего руки на грудной клетке. Явился не запылился. Морщусь. Отталкиваюсь от стены и уверенно сокращаю расстояние между нами еще на несколько шагов. Весь день обменивались тяжелыми взглядами. Но стоило появиться Кириллу, как Славик всякий раз давал заднюю. Интересная хуйня выходит. — Один на один, — говорит он, вздергивая верхней губой. — За школой. Через пять минут, — и едко ухмыляется: — Если не сдрейфил. — Уверен, что знаешь, что такое один на один? — на его манер отвечаю я. — Могу доказать прямо здесь. Только вот, — усмехается еще более гадко, неприятно, — сразу же со школы попрут. Тебя. Меня-то нет — я гордость этого места. Вот уебок. — Буду ждать внизу, — хмыкаю и добавляю пренебрежительным тоном: — Гордость. Славик показательно сжимает и разжимает кулак и отворачивается, размеренно шествуя по длинному коридору. Сердце стучит. Не от страха — от раздражения. Как бы то ни было, это мои проблемы. Справлюсь. А если не смогу, то так мне и надо. Потому что проигрывать таким заносчивым петухам — дело последнее. Оборачиваюсь на дверь. Кир взбесится? Наверняка. Вытаскиваю из заднего кармана телефон и печатаю сообщение: «Вышел со Славиком. Все будет окей». Прочитает, когда дорешает свои задачи. Как раз к тому времени исход будет определен. Крепче впиваюсь пальцами в лямку рюкзака и сбегаю по ступенькам. Сворачиваю за школу и выхожу на небольшую площадку, обсаженную со всех сторон деревьями и кустарниками. Место неплохое: видимость извне минимальная. Останавливаюсь. На губах расползается злая усмешка. Ну конечно. Территорию уже караулит Сема, двое незнакомых мне чуваков из параллели — тоже крепкие, не дрыщи. И ехидный Виталик, разгуливающий взад-вперед и ожидающий, когда я буду лежать на асфальте и молить о пощаде. Останавливается, залипает на мне мерзким, самодовольным взглядом. А в центре — собственной персоной Славик. Стоит, расправив широкие плечи. И уже представляет, как будет вдавливать меня ебалом в грязь. Скидываю рюкзак на асфальт, разминаю руки. И шагаю вперед. Небо мрачное, хмурое. Темное. — Один на один, да? — Они тут как свидетели. Обговорим условия? Нихуя. Даже так. Ну, точно, он же спортом занимается: куда там без правил. — Обговорим. Сема кружит вокруг Славика, выплевывая насмешливые комментарии. — Деремся до признания поражения одной из сторон. Победитель выдвигает свои требования. — Без б. Виталик на фоне хлопает в ладоши, выкрикивая предсмертные оды мне нелюбимому. Не обращаю внимания, не отводя взгляда от Славика. Непьющий. Некурящий. Спортсмен. Комсомолец. Лицо не страшное — обычное. Накачанный — возможно, даже немного слишком. Не обделен вниманием со стороны не только пацанов, но и прекрасного пола ввиду клоунских шуток. Родители — среднего достатка. И такой паршивый характер. Гордость школы. Да? Сегодня я лишу его очередной медали в сомнительном списке достижений. Едкая усмешка клокочет в горле. Бить первым нельзя. Несмотря на все эти «если драка неизбежна…» — не хочется быть тем, на кого Славик напишет заяву. А он может. Потому что его хваленые пацанские убеждения заканчиваются на пустых словах. Происходит все быстро: Славик не церемонится, широко размахиваясь под одобрительные возгласы своих дружков. Ну да, куда же без публики и преданных болельщиков. Кулак на скорости разрезает воздух. Ухожу в сторону. Пропускать такой нельзя. Сходу еще один — такой же резкий, быстрый. Уклоняюсь, порывисто вздыхая. Слежу за отрывистыми ударами, за позой. Он бьет сильно, но маневрировать на удивление легко. Шанс представляется почти сразу: Славик выпрямляется после мощного выпада и я юркаю вперед, бью в живот и тут же ускользаю в сторону, возвращая сжатые в кулаки руки на прежнее место — на уровне грудной клетки. Славик морщится, оголяет белые зубы в злобной гримасе. — Слав, давай! Кончай ты с этим! — звучит на фоне. Не слушать. Не отвлекаться. Раз, еще один. Пацан на спорте, потому его дыхалка забивается намного медленней моей. Но он бьет так очевидно, что только столб не увернулся бы. Что за херня? Не парирую удары — в блок прилетит ощутимо сильно, потому что сил Славику не занимать. Размах слишком широкий. Уклоняюсь. Раз, другой. Его лицо мелькает рядом, незащищенное, как пятая точка младенца. Порываюсь всадить и отшатываюсь, сжимая зубы. Сука. В лицо тоже бить нельзя: даже если Славик не сдаст, все равно будут допытываться, кто вмазал. Чертова ходячая спортивная проблема. Ныряю под его замахом и резко бью в солнечное сплетение. Понимаю, что попал как надо, когда Славик резко замирает, судорожно давится и теряет устойчивость. Заебись. Следом еще один — в живот. Славик, хрипя и отрывисто захлебываясь воздухом, сгибается, проседает. Отшатываюсь на шаг назад, ожидая, что это обманка и залетело не так сильно, но, вопреки доводам, колени одноклассника прогибаются и он неторопливо заваливается на асфальт. Опирается на одну руку, другой хватается за живот. И тяжело дышит — надрывно хватает ртом воздух, широко выпучив глаза. Лицо краской заливается. Резко оборачиваюсь, оглушенный шумным топотом. Точно, мы здесь не одни. Никакой это, нахрен, не один на один. В меня почти влетает Сема, но успеваю увернуться. Вновь сгруппироваться. Этому много не надо — хватит и одного удара в любую часть тела, чтобы скрутился. Так я и поступаю: бью оборачивающегося на меня Сему куда-то в бок, и он отшатывается, едва не взвизгивая. Хватается за пораженный участок. А я. Я понимаю, что опять проебался. Сука. От Семы надо было пропускать и уходить в сторону — все равно прилетело бы не особо сильно. А от тех двоих фиг знает, чего ожидать. Не успею обернуться. Напрягаю мышцы, как могу. И удивленно вздыхаю, когда не прилетает в спину удар. Так и стою и хлопаю глазами, как дурак последний. Поворачиваюсь, и сердце мое замирает — благоговейно, в немом восторге. Потому что Кирилл. Он здесь. И он ахуеть как хорош. Замирает не только сердце, но и я. Невольно. Сбитый наповал. Кирилл в стойке — все той же, боксерской. Но в этот раз в уверенной, устойчивой. Против него двое — и мне стоило бы дернуться, но в этом нет смысла. Потому что у них нет шансов, пусть и по телосложению и росту ничем не уступают. Кирилл ловко маневрирует, не оставаясь на месте. Сокращает и увеличивает дистанцию. Уворачивается столь быстро, что на мгновение мне кажется, что не успеваю следить за его движениями. Ныряет вниз, ускользая от кулаков. И тут же бьет в ответ, не давая оппонентам ни шанса. Джеб, кросс. Отпрянывает, уклоняется от ударов. Он словно на ринге. И, пусть против него не самые сильные противники, Кириллу это не мешает выглядеть невероятно хорошо на фоне двух оппонентов. Двигаются они, конечно, слаженно, почти синхронно нападают с двух сторон. Но попасть не могут. Поспеть за Кириллом не могут. У одного из них уже идет кровь носом, другой хватается за скулу. Проседают. Отшатываются. Боковым зрением вижу, как сливается бледный Виталик, скрывающийся за деревьями. Сам же смотрю на проседающих противников, один из которых валится на асфальт, скуля и обнимая руками живот. Еще удар — и второй отправляется к своему другу. Сема в какой-то отчаянной попытке подлетает ко мне, и я наконец-то отвлекаюсь от Кирилла. Перехватываю руку одноклассника, бью коленом в живот. И Сема, задыхаясь, проседает. Взираю на него. И вдруг понимаю все. И даже больше. Оборачиваюсь на Славика, сверху вниз глядя на кряхтящего, тяжело дышащего одноклассника, раскрасневшегося и глубоко потерянного. Бессильно старающегося восстановить дыхание. Это не победа. Все равно что ребенка избить. Здорового, конечно, но неспособного дать полноценный отпор. Я проебался. Не сложил все пазлы. Сделал выводы правильно, но не собрал в общую картину. Славик сильный — это факт. Удар у него сильный — тоже факт. Но он никогда не дрался ни с кем равным по силе. Уж тем более ни с кем сильнее себя. Он не знает, что такое боль. Никогда не проигрывал, никогда не получал по лицу. Отхватил не особо сильно — и сидит уже, крючится. Он должен был отдышаться, подняться, сплюнуть и продолжить. Но он не может. Вот сука. Он ни за что не вышел бы против Кирилла. Считает его равным. Конечно, это неправда: Кирилл намного сильнее. Не в плане чисто физической силы — так, конечно, Славик веса куда более емкие сможет поднять. Сильнее в плане способности более правильно и точно наносить удары. Но эго Славику признать подобное никогда в жизни не позволит. А меня он счел слабаком, поэтому столько и выебывался. Он может бить. И, если пропустить, боль будет веской — возможно, даже невыносимой. Но он не может держать удар. Привык только наседать, быть в преимуществе. Не знает, что такое следить за оппонентом, маневрировать, парировать. И до недавнего не знал, что значит промахиваться, терять позицию и получать в ответ. Просто громадный шкаф, громко рухнувший на асфальт. Шагаю ближе, нависаю. И Славик едва в сторону не дергается, хрипло дыша. — Че говоришь? — зло бросаю я. — Знаешь, что такое один на один, да? Славик мечется взглядом из стороны в сторону. — Эу, хорош! — восклицает он. Тут же морщится от боли. — Я ж говорил не лезть! Глаза у него туманные. Невидящие. Хмурюсь. Возможно, настолько ахуел от удара, что в действительности не втыкал, что происходит. Вижу, как оглядывается. Широко раскрывает глаза. Потому что все кончено. Сема хрипит себе под нос, хватаясь за живот. Двое чуваков из параллели шатко разравниваются. А Кирилл закатывает глаза, скрещивая руки на груди. Как же горячо он выглядит сейчас. Встряхиваю головой, возвращая взор Славику. — Это правда, — задушенно говорит он, кривится. — Они не должны были вмешиваться. Странное дело. Пиздабол он пиздаболом. Но в этот момент не верить ему не получается. — Условия помнишь? — хмыкаю, скашивая взгляд на его дружков. Сема медленно и криво подходит к Славику. Виновато опускает голову. — Помню, — скрипит зубами Славик. Слова его, конечно, веса не имеют. Но это уже больше, чем ничего. — Эу, свидетели, слушайте! — хлопаю в ладоши, громко восклицая и привлекая к себе внимание. — Славик проиграл. Или ты так не считаешь? — оборачиваюсь к нему, поджимающему губы. — Проиграл, — недовольно соглашается он. — Вот мое условие, — склоняюсь, заглядывая в глаза. — Ты от меня отъебываешься. И больше не лезешь. Все ясно? — Ясно. — Слав… — как-то растерянно лепечет Сема — Завались, — хрипит он. И Сема уязвленно отворачивается. Морщит брови. Им всем было дохуя весело только потому, что я заебался настолько, чтобы обращать на это внимание. Ставили себя выше. Считали, что они лучше. Но я уже не в том положении, в котором был пару месяцев назад, чтобы и дальше закрывать на это глаза. Поражение или победа. Я согласен с любым закономерным исходом, если делаю все, что в моих силах. Но не согласен с говеной стабильностью. Перевожу взгляд на Кирилла, на его блестящие глаза. Стоит с ровной спиной, широко расправив плечи. Расслабленный. Отчасти довольный. — Тогда мы закончили. Ровной походкой, не оборачиваясь, дохожу до него. Задорно цепляю его плечо своим. Кирилл усмехается, качает головой. Пихает руки в карманы штанов. Подхватываю рюкзак, и мы оба покидаем злосчастную площадку. Кирилл быстренько забегает в школу и выходит уже в пальто. Некоторое время идем в тишине. — Я, кстати, злюсь на тебя, — словно между делом говорит он. — Надо было меня подождать. — Славик один на один собирался. — Да-да, это ж ебать похоже на него. Ну, где-нибудь в параллельной вселенной, — хмыкает, скашивая на меня взгляд. — Не хочу говорить что-то вроде: «Ну, я же говорил». Но. Я же говорил. В его словах и интонации нет ярко выраженного недовольства. Все обошлось. В противном случае наверняка бы злился. — Спасибо, — говорю мягким тоном, — боксер. Кирилл даже смущается как-то, трет пальцами щеку, отводя взгляд. — Я по-другому не умею, — выдыхает он. — Только когда стойку принимаю, ловлю концентрацию. — По-другому и не надо, — улыбаюсь я. — Ты ахуенно хорош. И Кирилл бархатисто смеется, ероша мои волосы. Коротко обнимает за плечи и выравнивается, вглядываясь в пасмурное небо. — Почему ты бросил бокс? Лицо Кирилла становится более серьезным, выразительным. Он замедляется. Задумывается. — Наверное, мне просто не нравилось, — неторопливо говорит он. — То есть… ну, спарринги мне нравились, было интересно. Но я не любил соревнования — не только между клубами, даже внутри нашего. Потому что я не был увлечен настолько, чтобы это приносило мне удовольствие. А потому чувствовал себя не в своей тарелке, особенно когда приходилось выходить против ребят, которые готовы были глотку за победу перегрызть. Вытаскивает из кармана пачку сигарет, закуривает. Стреляю у него одну и затягиваюсь дымом. — Да и в целом шло когда как. Иногда выигрывал, иногда проигрывал. Никаких сверхкрутых результатов. — Но двигаешься ты неплохо, — замечаю я. — Неплохо против сомнительных оппонентов, — смеется парень. — Ладно, — признаю ошибку я. — Неплохо — херовое слово. Я бы сказал, потрясно. Кирилл фыркает на меня, и я пихаю его локтем под ребра. Пусть даже не думает, что я недостаточно впечатлен. Это было реально красиво. Так мы и идем под негромкие, местами шуточные разговоры. Не уточняем маршрут, прекрасно зная, куда направляемся. Все-таки… Глубоко вдыхаю, на секунду оглушенный очевидной мыслью. Все-таки у нас же свидание.