Привычка

Ты так яростно просился на свободу.

...

Для чего? Чтобы потом вернуться в объятия прошлого?

Я не...

Не было смысла бежать.

Послушай.

Ты навсегда…

Чёрт.

…будешь заточен…

Я прошу!

…в своем личном аду.

Заткнись!

…

…

Ты…

…

…слышишь меня?

***

Звук отдалялся. Словно Чону находился под толстым слоем воды, но кто-то снаружи настойчиво кричал ему возвращаться. Зачем? Здесь так тепло и уютно. Но это было так странно. Разве высокая температура свойственна глубоким водоёмам? Чону вспомнил, что нет. Значит, ему действительно пора возвращаться? Так не хочется… Нос заныл. Слизистую обожгло чем-то едким и вонючим, так, что даже сквозь сон юноша недовольно замычал и поморщился. Он медленно открыл глаза, пытаясь привыкнуть к свету. У него не вышло. Веки защипало изнутри. Пришлось найти управление к рукам, прежде чем сомкнутые в кулаки ладони прошлись по проблемным чесоточным зонам. Какое же это удовольствие. Где-то рядом послышался смешок. Юн оторвался от своего трепетного дела и попытался сфокусировать взгляд на темном силуэте. Получилось не сразу. Словно из темноты к нему по частям выходил чужой облик. Туманная пелена медленно отпадала тонкими слоями, давая наконец носителю зрительных сфер здраво взглянуть на ситуацию. -…ышишь? - Что? - ...еня слышишь? - донеслось до его ушей. Догадавшись, что мужчина перед ним имел ввиду, парень согласно кивнул, наконец лицезрея своего похитителя. Последний выглядел так, словно пришел с публичной казни. Но на его лице застыла облегченная улыбка. Глаза, такие темные и глубокие, сейчас, кажется, слабо сияли. Или это Чону ещё не проснулся? Нет, парню не показалось. Мунджо сидел на коленях перед большим и мягким креслом, где так сладко спал пару минут назад Юн, и улыбался своими светло-розовыми губами, обхватив парня холодными ладонями за лодыжки. Совсем мягко, не пытаясь удержать или причинить боль. Он держался так, будто ему просто некуда было девать руки. Чону удивлённо поднял бровь, показывая свое негодование на этот счёт. Говорить что-то вслух не пришлось: - Ты так долго не просыпался. Я волновался, - не сводя глаз с чужих ресниц, выпалил Мунджо на выдохе. Он выпустил ноги Чону и что-то рядом брякнуло. Пришлось нагнуться и заглянуть, прежде чем понять, что звук издали стеклянные банки в небольшой аптечке. Рядом валялась разорванная пачка ваты, в коробке стоял уже использованный и крепко закрытый нашатырный спирт. Мужчина защелкнул крышку и неаккуратно пихнул аптечку под идеально заправленную кровать, что стояла рядом с креслом. Чону ощутил, как слабо пульсируют его виски. Временами боль отдавалась где-то в затылке тупыми ударами. Неприятно. Парень вспоминал, как оказался в чужом доме. Ночь, укол, женский труп... и Он. Человек, обязанный пару лет назад пасть от нежных рук своего чагиа. Последний ненароком кинул взгляд на чужую шею, и, признаться, совсем не удивился, когда вместо уродливого кривого шрама лицезрел чистую гладкую кожу с изредка дрожащим кадыком. Юн в целом не уверен, что все то было на самом деле. Но если не было массового убийства в здании, что же тогда подтолкнуло Чону стать серийником? Да он и сам не в курсе. Словно что-то после тех событий в нем сломалось. Поменялось. Может, виноваты были постоянные слежки, странные звуки и вечно кипящая подозрениями голова. Это всё сводило с ума, заставляя считать себя не таким, как все. Не таким пресным и скучным. Но Чону уверен, что если бы не регулярные загадочные разговоры с Мунджо на крыше, ничего бы не изменилось. Всё рано или поздно встало бы на свои места, парень наконец накопил бы себе на переезд и съехал в другое общежитие. А, может, купил бы квартиру.. Просторную, красивую, с панорамными окнами и видом на шикарный Сеул. Он бы жил счастливо, в одиночестве или с девушкой, плевать. Тогда всё было бы хорошо. Но прошлого не изменить. Чону никогда не был обычным, это факт. Именно это так долго пытался ему вбить в голову дантист. Интересно, как он сейчас смотрит на меня? Гордится ли, радуется? Счастлив, что его старания были не зря? Хотелось задать эти вопросы в лоб, но Чону воздержался. Сейчас важно другое: - И что дальше? - отбился от стен скудной комнаты тихий голос Юна. - Теперь у нас всё будет хорошо. - У меня и без тебя было всё отлично. Сказал, как отрезал. Мунджо замолчал на полуслове и задумчиво увел взгляд куда-то сквозь заложника. Но можно ли Чону вообще назвать заложником? Последний мельком глянул на свои свободные руки. Ни веревок, ни наручников. Даже скотчем не потрудился перевязать. Неужели Мунджо настолько в нём уверен? Вероятно, так и есть. Мужчина по кусочкам собрал нового Чону, пользуясь лишь очень хорошей изначальной заготовкой. Раскрыл настоящие мотивы застенчивого юноши и разрешил не стесняться своих желаний. Хочешь бить - бей, убить - убей. Такой глупый. Но я ведь могу убить и тебя! Чону задумался. Нет, точно нет, убить Мунджо он не способен. Противник вдвое сильнее парня, но точно ли дело только в физической силе? Юн не может отрицать свои чувства к создателю. Грубые, разъедающие плоть и кости, обжигающие ярким пламенем чувства. Нет, речь идет не о любви. О чувствах. О связи, что только крепла по прошествии стольких лет. Любовь - это слишком банально для них. Это не то. Поругаться из-за чепухи, подраться, посягнуть на жизнь другого, а потом страстно целоваться в лифте - это то, что им нужно. Это не те ощущения, когда находишь родственную душу прямо во время знакомства, нет… Это ощущения, сводящие с ума. Сладость от награды, которую стоит (и нужно!) добиваться, проходя сквозь пот и кровь. И они прошли. Буквально. Они не понимают друг друга с полуслова и не дополняют мысли. Чону временами даже понять не может, о чём говорит и думает Мунджо. Что чувствует, какие эмоции испытывает.. Но та связь, что продолжала крепнуть даже после "смерти" одного из них, просто не может позволить им потерять друг друга вновь. Это что-то невообразимое, жестокое, не поддающееся разуму приземлённых. Не поддающееся разуму серой массы. И пора спускаться с небес на землю. Жизнь продолжается и теперь в будничных днях парня снова появился тот, чьё присутствие ему так мешало пару лет в общежитии. Но сейчас уже всё в порядке. Как и говорил Мунджо. Он не пытается задушить своего ученика во сне, не подмешивает в еду яд или снотворное. И это удивительно. Первое время в чужом доме казалось Чону таким вязким, долгим. В себя он приходил только под вечер, когда возвращался с улицы владелец. Нет, парня не привязывали к стулу и не пытали водой и ножами, единственная преграда, вставшая между ним и белым светом - запертая наружу дверь. Он бы с лёгкостью её взломал, но зачем? С Мунджо Юн не разговаривал, хотя иногда из него и вырывались незатейливые вопросы об их будущем. Но, глядя в издевательские темные глаза напротив, все вопросы отпадали. Нет, интерес к ним не пропадал - пропадало желание говорить о чём либо. Тем более задавать вопросы. Чону буквально слышал чужой взгляд, который так и говорил, отбиваясь эхом от черепа слушателя: "Когда ты наконец перестанешь заниматься бессмыслицей?" И этот взгляд Юн ненавидел больше всего. Казалось, Мунджо просто избавлялся от кучи проблем, когда ускользал от разговора. Нет, дантист был рад поговорить о всякой чепухе, но когда речь заходила о темах, от которых у мужчины уже уши вяли… Чону тяжело выдохнул, когда услышал поворот ключа и хлопок от двери. Хозяин вернулся домой. Парень, заставив себя оторвать взгляд от последнего прочитанного предложения из какой-то книги по медицине, которую нашел в доме, поднялся с дивана и пошел встречать пришедшего. Последний, стягивая с себя туфли, обратил внимание на своего постоянного гостя и, выпрямившись, протянул наполненный продуктами пакет. Который тут же подхватил Юн, не заставляя себя ждать. Уже за столом, перекинувшись парой бессмысленных фраз типа: "Как прошел день?" и "Чем занимался?", Чону решил действовать. И начал он с разговора. - Я хочу зайти в свою мастерскую. Мунджо, звонко перемешивая чай с сахаром в кружках, замер. Его спина напряглась, но он не спешил оборачиваться. - Зачем? - спокойно произнес тот, ставя кружку с кипятком прямо перед Юном на стол, - всё необходимое есть у меня. Если нет, давай купим. - Я просто хочу осмотреться. Там есть нечто важное, - Мунджо уселся напротив и замолчал, деловито сложив пальцы домиком. Долго о чем-то думал, смотря куда-то сквозь силуэт парня, а потом выдал: - Настолько важное, что оно не может подождать? - Я нахожусь здесь восьмые сутки. Ты издеваешься? - и мужчина замолчал вновь. Теперь его взгляд остановился на собственных руках, сжатых в крепкий замок. Его ресницы изредка подрагивали, несмотря на то, что он, судя по всему, вообще не моргал. Мужчина молчал. Молчал, молчал... Пока Юну не надоело ждать, - ладно, послушай. Не понимаю, в чём твоя проблема. Я просто заберу из мастерской свои вещи и вернусь, понимаешь? Мунджо понимал. Долго смотрел немигающими большими глазами на юношу и задумчиво кусал губы, пока наконец не решился что-то произнести. - Давай я отвезу тебя. - Я смогу добраться сам. Здесь недалеко. - Ты не знаешь, где мы. Вдруг я увез тебя за город? - Бред. Ты не мог. - Мог. Просто не захотел, - мужчина разъединил пальцы и отпил немного из своей кружки. Он едва заметно усмехнулся, когда заметил на чужом лице замешательство. Громко стукнул по столу дном посудины и повторил снова, почти разделяя слова по слогам, - давай я отвезу тебя. Чону быстро понял, что ответа "нет" для него сейчас не существует. Да и к черту, может, на машине и правда будет легче… Парень выдохнул, а затем кивнул, принимаясь за свой напиток. Мунджо остался доволен. Юн не запомнил момент, когда садился в чужую машину. Очнулся он только тогда, когда увидел знакомые места. Как оказалось, квартира, в которой он был заперт, находилась всего в паре кварталов от его мастерской. Видимо, чтобы быстрее добираться. Всю поездку Мунджо не проронил ни слова. И Чону тоже не собирался ему уступать. Дверь в мастерскую была открыта. Помещение встретило его приятной прохладой. К середине августа жара была уже не такая душная, но она никуда не уходила. Сам факт её существования заставлял парня ненавидеть лето в последние его дни. Вещи, комната, всё осталось ровно таким же, как было до его «отъезда». Чону, можно сказать, даже соскучился по своему творческому беспорядку. Его взгляд остановился на последнем нижнем ящике своего рабочего стола. Как давно он туда не заглядывал? Пришло время отметить ещё одну жертву. В небольшой коробке, аккуратно прислонясь друг к другу, стояли телефоны. Ключ к разгадке всех последних нераскрытых преступлений всегда был у людей прямо под носом. Какие же люди, всё-таки, тупицы, - промелькнуло в голове мастера, - Мун всегда был прав насчет них. Найти мобильник последней пострадавшей оказалось легко, но что же теперь Чону делать? Повесить её смерть на себя или выделить среди остальных павших именно от его рук? Определенно, она не заслуживала быть особенной. Юн долго думал, усевшись в своё кресло на колесиках. Настолько сильно его втянуло в мысли, что он совсем не заметил, как в помещении оказался посторонний. Чужой голос заставил парня подпрыгнуть на месте. - Мило, - высказался мужчина, вальяжным шагом обходя комнату. Он остановился, когда между ним и Чону встала преграда в виде спинки стула. Пришлось оглянуться, чтобы взглянуть мужчине в глаза. Взгляд последнего заинтересованно зацепился за предмет в чужих руках, - это то, из-за чего была вся эта срочность? - Ты такой кретин, - мельком закатив глаза и вновь опустив голову, выругался парень. Срочность? О какой срочности идет речь? - Любишь коллекционировать всякий хлам? - Хлам?! - глаза Чону округлились. Его ещё никогда так сильно не злили слова окружающих. Несмотря на потрясающую, вытренированную годами выдержку, парень позволил себе зло зыркнуть на мужчину и огрызнуться, - это мне говорит человек, коллекционировавший зубы мертвецов? В комнате повисла тишина. Непроизвольно в голову Чону пришли картинки, как его подружка-полицейская, дрожа от страха, иногда делилась с ним деталями расследования, ведь главную жертву никто не осведомлял на этот счет. И очень зря. Парню было довольно трудно изображать страх, сгорая от интереса. Но вырывать зубы трупам и хранить в бархатной коробочке у себя в столе даже для Юна было слишком. Он услышал, как Мунджо за его спиной сглотнул. - Они всё-таки добрались до четвертого этажа? - Он был главной их целью. Они нашли всё, что ты пытался спрятать, ведь ты даже убраться не соизволил, - причитающим тоном закончил Юн, откладывая телефон на стол и оборачиваясь к мужчине. - Если бы я действительно хотел что-то спрятать, - Мунджо наклонил голову в бок, своенравно улыбаясь замершему напротив парню, - это не нашел бы даже ты. Последний фыркнул, вновь зажимая в руках мобильник. - Ты всё ещё общаешься с той девчонкой? - продолжил Со, как ни в чём не бывало. - Чон Хва? - Я не помню её имени, - помрачнел мужчина. Чону недоуменно выгнул бровь: что за тон? - Нет, мы перестали общаться ещё до начала моей «карьеры», - выдохнул последний, поднявшись со стула и направившись к выходу из комнаты. Мунджо последовал за ним, - с чего тебе вдруг стало это интересно? - Я должен хоть иногда интересоваться твоей жизнью, - парень не успел возразить, - а Джи Ын? Я упустил момент, когда она перестала за тобой бегать. - Бегать? Она никогда за мной не бегала, - продолжал Юн, оглядывая мастерскую. Мужчина за его спиной хмыгнул, готовый поспорить, - мы расстались сразу после моей выписки из больницы. - Почему? - Не помню, чтобы тебя это касалось. - Вся твоя жизнь касается только меня, - вдруг выпалил повеселевший дантист. Ещё мгновение и, Чону готов поклясться, он зашелся бы в издевательском смехе, - что за взгляд? Чону выдохнул, проигнорировав последнюю реплику мужчины. Развернулся и целенаправленно пошел к выходу, вложив телефон в нежно-розовом чехле в задний карман джинсов. Всё же, он надеется, что ещё вернётся в мастерскую. Не бросать же дело. В одном незаметном здании хранилось всё, чем можно было легко разрушить чужую жизнь. Даже такой урод, как Мунджо, не имел права отбирать у Юна то, что было построено годами. Но кто знает, что в голове у этого психа? У машины парень случайно встретился с глазами дантиста. Они всё ещё весело смеялись, наблюдая реакцию Чону на действительность. Забавлялись, и Чону с удовольствием вырвал бы их и оставил в банке с формалином и красным бантиком на крышке у себя в студии. Отличный декор, усмехнулся он своим мыслям, когда мужчина отвлекся на дорогу. Остаток дня парень, как и последние пару суток, провел в чужом доме. Здесь было довольно симпатично, несмотря на условия его проживания здесь. Мунджо уехал сразу же, как посадил Юна под замок. Сказал, что вернется поздно ночью и, напоследок взъерошив Чону волосы на макушке, пропал. Как будто питомца себе завел, пронеслось в голове у последнего. В последнее время парень часто сравнивал себя с домашним животным, но целыми днями сидеть дома и ждать "хозяина" его тоже не устраивало. Нужно было развивать мастерскую, зарабатывать и утолять свою жажду крови. Но для начала нужно было уговорить на такой расклад Мунджо. Чону верит, что Со поймёт его и его желание выйти на работу, а потому, хоть и с трудом, но отпустит ученика обратно в свет. Осталось только дождаться утра...

***

Стоял жаркий летний день. Солнце слепило глаза, позади слышался треск колес у чемодана. Наконец-то этот день настал! Что ждет впереди? Подружится ли парень с новым коллективом? Он хочет на это надеяться. Будущее редко пугало его, но сегодня был особенный момент. Пришло время слезать с маминой шеи и отправляться в настоящую и жестокую взрослую жизнь. Нужно будет позвонить Джи Ын, как выйду с автобуса! - Чону! Чону! - раздался на улице знакомый женский голос, - постой, Чону! - Что, мам? - пришлось остановиться, несмотря на то, что стоило ужасно спешить. - Вот, возьми, - женщина впихнула в руки пакет с ещё теплой едой, - не забывай есть три раза в день, даже если занят! - Я уже взрослый мальчик! - вновь затрещали колеса чемодана. Иногда мамина забота очень забавляла. Кажется, она волнуется даже больше, чем её сын. - Чону! - зазвучало уже вдалеке, когда юноша собирался завернуть за угол. Ну что ещё? Он остановился и постарался всем своим видом показать, как ему сейчас не до нравоучений, - не доверяй людям! Не доверяй... - Я понял, ма. ... Понял? Разве? Пустое общежитие пугало больше, чем кишащее убийцами и психопатами. По коридорам свистел прохладный вечер, заставляя кровь под кожей съеживаться от страха. Теперь каждая комната была открыта. Вот здесь отвалилась единица, создав дверь "3..3", а здесь кто-то проломил большой деревянный стол. Воткнутый в стену топор украшал пустую комнату с номером "304". Стук. Ещё один. И снова. Чего ты боишься, Чону? Смерти. Я не хочу умирать... В горле застрял ком размером с кулак. Мерзкий, ведь его ни выплюнуть, ни проглотить невозможно. Глаза распахнуты и смотрят прямо перед собой. Туда, где из крана на фарфоровую грязную раковину падали тяжелые капли ледяной воды. Кап…кап… Где-то на улице визжат полицейские машины с мигалками. Они приехали сюда? Зачем? Самое интересное уже давно прошло. Прошло с последней лужей крови на бетонном полу. Прошло с последнего дождя. Руки замерзли и мелко дрожат. Они по локоть в чем-то липком и вязком - в темноте не разглядишь. Входную дверь выбивают с ноги. Крики и шум.. Голова раскалывается. Чону не видит, но точно знает, что он где-то рядом. Где-то здесь. В толпе людей мелькает его темная макушка, глаза смотрят только на Чону. Легкие разжимаются от спазма и парень выдыхает. Не мертв. Значит, ничего ещё не кончено…

***

Парень поднимается с кровати и слышит свое шумное дыхание. Быстро тянется к телефону и смотрит на время: четыре часа утра. Приходит в себя, пару раз увлажняя пересохшее горло слюной и чувствует стук сердца у себя где-то над глазами. Сон. Просто сон… Но как давно ему не снились кошмары? Чону не может вспомнить свой последний раз. Женщина из сна застыла на обороте век. Мама. Она до сих пор жалеет своего жестоко убитого психопатами сына. Теперь на её шее остался лишь один ребенок - больной, глупый и беспомощный. Первое время Юну было даже жаль её, но всё со временем проходит. Время лечит? Хорошей было идеей взять себе имя и личность своей первой жертвы. Уникальный подход к своей работе. Милый парень уронил смартфон на бетон и приехал к малознакомому мастеру по совету своего друга, дабы починить любимый гаджет. Но он не знал, как дорого ему это обойдется. Студент останется в памяти Чону ровно до того момента, пока парню не придётся сменить имя. Вот уже как пару лет Юн идет с Чжун Ёном рука об руку. Мило, не правда ли? Из мыслей Чону выбил внезапный хлопок входной двери. Юн едва не подскочил на месте. Неужели Мунджо только пришел? Юноша, идя на поводу у любопытства, решает выйти из комнаты. Со застыл у входа. В темноте было сложно разобрать, но он, судя по силуэту, очень медленно и неловко пытался снять с себя ботинки. - Мунджо? - мужчина у двери встрепенулся, наконец разувшись. - Почему ты не спишь? - голос звучал тихо, но даже сквозь пелену ночного кошмара Чону заметил, как он изменился - стал грубее, - время видел? - А сам то? Где ты был? - Меня позвали выпить, - усмехнулся Мунджо. Он не с первой попытки повесил на крючок у стены свое легкое пальто и вошел в коридор. - Тебя? Выпить? Кто этот.. Ты что делаешь? Чону хотел надеяться, что это просто продолжение странного сна, но нет. Мужчина, подойдя вплотную, неожиданно повис у парня на шее, навалившись на бедную тушу всем своим немалым весом. Юн замер, пытаясь переварить подозрительное поведение соседа. Но ничего не происходило. Дантист просто уткнулся парню куда-то в висок и затих, видимо, пытаясь заснуть. В нос последнему ударил резкий, едкий запах алкоголя и сигарет. Да ты пьян! - Слезь с меня, от тебя несет перегаром. - Заткнись. Чону хотел бы взбеситься, но сил хватило только на тяжелый мучительный вздох. Спасибо, что хоть не заснул у порога. - Пошли, я хочу спать, - прошипел юноша, грубо высвобождая себя из цепких рук и направляясь в комнату. Мунджо последовал за ним, - твоя комната в другой стороне. - Я буду с тобой. - Ну уж нет. Пришел домой бухим, а сейчас условия мне будешь ставить? На этот раз тяжело выдохнул мужчина. Он, сложив на груди руки и оперевшись плечом о дверной косяк, взглянул на Чону и низким до мурашек голосом произнес: - Не еби мне мозги… Мунджо редко использовал матерные слова в качестве выражения эмоций, но эта фраза пришлась тут как нельзя кстати. Глаза парня округлились. Это был один из немногих моментов, когда он видел, как бесится его давний знакомый. Признаться, в общежитии мужчина казался дружелюбнее. Последний, не дав Юну сообразить, прошел в комнату и, схватив мальчишку за запястье, швырнул на кровать. Парень вскрикнул и хотел начать возмущаться, но совсем рядом, придавив его тяжелой рукой, улегся врач. Грудь сдавило. Мунджо не потребовалось много времени, чтобы заснуть и начать сопеть юноше в шею. Пиздец! Вот это наглость! Чону не осталось ничего, кроме как замолчать и прогнуться под ситуацию. Он отлично осознавал и принимал свои мысли о том, что такой Мунджо его по-настоящему пугает. Пьяный, вспыльчивый и способный (даже в нетрезвом состоянии) на убийство. И от этого страха срочно нужно избавляться, потому что Со точно не упустит свой шанс надавить на это больное место в уязвимый момент. Чону начнет с завтрашнего утра. Может, со следующего.. Или через пару дней, но он точно избавится от мерзких мурашек на затылке, вызванных пьяным соседом. Утром поговорить с сожителем у парня не вышло. Он метался вокруг страдающего от похмелья мужчины, пытаясь хоть как-нибудь ему помочь. Пришлось ждать ещё двое суток, дабы наконец столкнуться с постоянно занятым врачом за ужином. Чону никак не мог начать. Особенно сильно на него давил Мунджо своим тяжелым взглядом. - Ты хочешь мне что-то сказать? - начал последний, застыв с кружкой крепкого кофе за столом, - я уже не могу на тебя смотреть. - Да. Я подумал, что мне следует вернуться в мастерскую. - Вот как? - усмехнулся Со. Он шумно выдохнул, отпив немного содержимого, - и когда ты начал самостоятельно думать? - Тебе нравится работать и думать о том, что дома заперт твой любимчик, - мужчина хмыкнул, сдерживая смех. Парень правильно подобрал слова. Попал. Чону скрестил руки на груди и откинулся на деревянный стул, - но не сидеть же мне здесь целую вечность! Будем встречаться после работы, если тебе будет от этого легче. - Встречаться после работы, - задумчиво повторил Мунджо. Он опустил взгляд на свои пальцы, сжатые на кружке, и замолк, видимо, сравнивая все "за" и "против". И Юн молчал вместе с ним, напряженно заглядывая в чужие туманные глаза. Пока мужчина внезапно не усмехнулся собственным мыслям. Он выпрямился, сделал ещё глоток и расплылся в странной улыбке, - ладно… …сделаем по-твоему.