изгибы твоего тела.

Пожалуйста, будь моим,

пожалуйста, будь моим смыслом

Мы одни на целой земле

В самом сердце моих картин

      После внезапной встречи с Дораном Басу в мужском крыле пару минут назад, Деви захотелось моментально принять горячую ванну, чтобы смыть эфемерное ощущение его липкого взгляда на себе.       Вспоминая, какой грозной тенью он навис над ней — хищник над добычей, какими плотоядными глазами смотрел, грубыми руками приподняв подбородок. Изучал, впитывал, приценивался.       Деви сразу передёрнуло от этих воспоминаний.       Захотелось к Саре.       Сара — другая: она нежная, любящая, в её глазах не читается липкий хищный блеск, лишь безграничное очарование; её руки мягкие и тёплые, пахнущие цветочными маслами, и — совсем немного — масляной краской.       Оставив идею разыскать мнимую служанку, которая возможно могла подслушать их разговоры, Дивия направилась обратно в зал; на душе стало неспокойно лишь от одной мысли, что кто-то чужой мог видеть их с Сарасвати вдвоём. Этот кто-то мог услышать лишнего и о Радхе. Кто-то явно точит на них зуб, но кто? Неужто это дядюшка Анил мог так постараться?       Чем больше Деви думала об этом, тем мрачнее становилась;       «На устах мёд, а в душе яд».       Первое, что приходит ей на ум — это глубокое омерзение; омерзение от дюжины, от Раджа Дубея и Видии Басу, от их кровожадных планов, омерзение от гнусных елейных речей Анила (вот уж у кого на устах мёд, а в душе яд!). Второе — страх; страх за Радху, за Сару, страх за себя.       Что будет с ней потом, после помолвки?       А что будет с Сарой?       Бесконечные коридоры резиденции Басу напоминали Деви свои собственные мысли: такие же запутанные, потаённые, откуда не всегда найдёшь выход; чем ближе она приближалась к резной массивной двери главного зала, тем отчетливее слышала зарождавшийся спор и какие-то неразборчивые перекрикивания отскакивающие от стен, как солнечные зайчики на свету.       «Неужели всё началось?».       Странное шаловливое желание подслушать, прежде чем войти туда, проскальзывает в голове мимолётно, но ярко.       «Совсем как в детстве», — подумала Деви, с тихим смешком вспоминая, что в юношестве она так и делала — бесстыдно подслушивала разговоры дюжины на тайных (и не очень) собраниях. Но проблема в том, что Деви уже далеко не ребёнок, она — почти-наследница рода Шарма, а это значит, что пора принимать самой важные решения и влиять на их последствия.       — Деви, ты идёшь? — голос Камала раздался где-то над ухом, — все только тебя и ждут.       Напоследок окинув взглядом приведший её сюда коридор с витиеватыми узорами на стенах, девушка решительно кивнула и последовала за мужчиной в главный зал.       «Время пришло».

***

      Собрание проходит тягуче-медленно, и вместе с тем — почти незаметно. После него всё вокруг сливается в одну гамму разномастных эмоций, только Рита-Шива выглядит флегматичным (или так кажется только на первый взгляд?); Доран Басу после короткого разговора с сестрой набрасывается дикой рысью на Раджа под визги Амриты, пока Сара уводит Радху подальше от ядовито-любопытных глаз. Где-то в сторонке злобно ухмыляется Анил, что так и хочется взять калидасу и воткнуть ему в глотку.       Вот перед глазами мелькает испуганное лицо Архата, пытающегося утянуть её подальше от всего.       Рам и Камал не совсем успешно и не совсем благополучно, но растаскивают мужчин, пока не сбежалась вся резиденция. Где-то на фоне Доран остервенело что-то орёт в след уходящему под руку с Амритой Раджу, зажимающего свой окровавленный нос. Что-то в духе:       — Только подойди к ней и я зарежу тебя, как свинью!       «А ведь он-то может…» — мимолётом думает Деви.       Когда весь шум сходит на нет, а в воздухе уже не звенит так отчетливо чужая ярость, Видия Басу подходит к Шарма лёгкой поступью, с угрюмым взглядом, поджатыми губами и не дожидаясь, когда она заговорит первой, начинает тоном, не терпящим отлагательств:       — Оставайся на ужин, а после — если захочешь — на ночь: я распоряжусь, чтобы тебе и твоему помощнику подготовили комнаты.       Где-то на периферии возникла нелепая мысль, что Видия так выражает ей свою поддержку и толику сочувствия, но разум отвечает ей, что женщина просто хочет держать её ближе к себе: в поле зрения и видимости.       «Как собачку на привязи!..»       «Хах, словно ей это как-то поможет!» — зло думает Деви, но сердце всё равно почему-то щемит от её слов.       Шарма без слов кивнула, точно бы соглашаясь со всем сразу. Видия в последний раз кидает на неё быстрый взгляд, снова задумчиво поджимает губы и уходит, так и ничего боле не сказав.       На сердце как-то стало легко и непонятно от чего: от скоротечного ухода Басу, или от толики мнимой поддержки в её сторону?       Сара появляется почти сразу после ужина: подкрадывается бесшумной кошкой (или львицей?) со спины, прикасаясь то к одному плечу Деви, то к другому — мягко, играючи, тихо посмеиваясь с того, как девушка непонимающе крутится из стороны в сторону.       — Сара?.. — осторожно позвала её Деви, поворачиваясь к ней лицом.              Грустная улыбка тотчас озаряет лицо Сарасвати, в глазах словно пропал прежний игривый блеск, уступая место страху и тревоги. Басу близко-близко наклоняется к Деви, и сбивчиво, горячо шепчет на ухо:       — Приходи в мою комнату ближе к полуночи.       — Зачем? — тоже отчего-то зашептав, спрашивает Шарма.       — Узнаешь, — отвечает всё тем же шепотом Сара, попутно бегло оглядываясь, и не обнаружив никого по близости — наспех клюёт её в скулу.             А напоследок — нежно улыбается, и подобно своей матери быстро скрывается в тёмном коридоре, не дав даже звуку слететь с губ Деви.

***

             Деви, под покровом ночи, почти что сбегает из предоставленной ей комнаты в резиденции, даже ещё не ложившись — об этом свидетельствовало чёрное платье из шёлковой парчи, расшитое золотыми нитями, волосы, так и оставшись собранными тикой с мелкими драгоценными камнями и лёгкий макияж.       Единственной её свидетельницей осталась лишь большая, низко висящая луна. Уж она-то точно сохранит все секреты: её и Сары.       Резной позолоченный канделябр с одной восковой свечой освещает тёмные коридоры тусклым рыжим светом, но Шарма кажется, что он был необязателен: дорогу к Сарасвати она нашла бы даже с завязанными глазами, поэтому она тушит свечу на половине пути и ставит канделябр на близстоящую этажерку.       Дверь в комнату Басу была приветливо приоткрыта, только Деви тут и ждали — это явно.       Как только она туда зашла, в нос ударил слабый запах благовоний и чего-то сладковатого; пройдя дальше — в глубь комнаты, Деви увидела круглый расписной столик со множеством её любимых десертов и фруктов: ладду c вишней, гулаб джамун,додол,расгулла, инжир, виноград, финики, изюм и много-много всего сливающееся в один сплошной витраж красок, хотя бóльшее её внимание привлёк тонкий ненавязчивый аромат травяного чая, похожего на тот, который ей заваривает Айшвария от головных болей.       Хозяйка покоев выходит из тени джарока неспеша, позвякивая золотыми чури и массивными серёжками, с ласковой улыбкой на лице.       — Уже что-нибудь попробовала, моя луноликая?       — Нет, дожидаюсь самого главного десерта.       Сарасвати заливисто смеётся, а на сердце Деви неожиданно теплеет: давно она не слышала её смеха, лишь ловила тихие смешки и грустные улыбки.       — Зачем это всё? — разводит руками девушка, указывая на стол со сладостями и фруктами.       — Хотела тебя порадовать, — пожимает плечами Сара, подходя ближе, — даже выпросила у Айшварии рецепт чая, который она тебе варит, ведь подумала, что после таких новостей… — тут она осеклась, — не знаю как ты ещё держишься, ведь я уже на грани…       И снова взгляд Сарасвати тускнеет, улыбка спадает, а сама она притягивает Деви к себе и утыкается тёплым носом в изгиб шеи.       — Я держусь только благодаря тебе и только ради тебя, — серьёзно отвечает Шарма, прижимая её крепче.       — Я не хочу, не хочу тебя терять! Не хочу отдавать тебя этому лорду как какую-то красивую вещицу, пока мама и Радж буду готовить свой план мести, — надрывно лепечет Басу, сжимая Деви в своих объятьях ещё крепче, словно хочет слиться с ней воедино, не отпускать ни на секунду, — я не хочу всего этого!..       Всё тело пробирает дрожь, желудок скручивает от страха, а нос и глаза начинают пощипывать.       — Может, Махадева и Рам ошиблись? — тихо шепчет Деви, — и Тёмная Мать тоже? — она чувствует, что посягнула на запретное, но кажется, уже дороги назад нет.       — Нет, — мотнула головой Сара, — в том-то и дело, что они не ошибаются, ни-ко-г-да, а Она — и подавно.       Дивия ощущает почти физически, как тоска накрывает их тяжёлым толстым одеялом, а при упоминании Кали голова начинает тихо, но верно гудеть, словно таким образом Она даёт знать, что всё слышит и всё видит, от Неё не скрыться. Она — повсюду.       Шарма отстраняется с тихим мычанием, кидая быстрый взгляд к подносу с небольшим расписным чайником.       Сара понимает всё без слов: она быстрым движением руки утирает выступившие слёзы, подходит к столику и аккуратно наливает в чашку чай для Деви, попутно протягивая ей его.       Дивия делает несколько глотков, блаженно закрывает глаза, а потом, точно бы что-то вспомнив, поворачивает голову в сторону Басу и хитро спрашивает:       — Неужто ты его сварила сама, для меня?       — Ну не для Рама же, — весело хмыкает Сарасвати.       — Я имею ввиду-…       — Сама, сама.       — Это честь для меня, госпожа Басу, — посмеивается Деви и делает шутливый книксен.       — Фу, оставь эти английские штучки для де Клера и его подхалимов, — фыркает Сарасвати.       — Неужто моя meri pyaar недовольна? — задорно спрашивает Деви, оставляя чашку на подносе и медленно подходя к девушке, — может, я могу что-то для неё сделать? — она аккуратно перекидывает волосы Басу на другое плечо и оставляет почти невесомый поцелуй на её шее.       — Можешь, — кивает Сарасвати, лукаво улыбаясь, — позволь мне тебя нарисовать.       — Нарисовать? Зачем?       — Хочу тебя запечатлеть не только в сердце, но и на холсте. Позволишь, моя маленькая госпожа Шарма?       Сердце Деви пропускает удар, а потом ещё один. И ещё.              А в голову закрадываются асуры.

lana del rey — art deco

             — Нет, я давно уже не маленькая госпожа Шарма, поэтому я позволю тебе нарисовать меня, но только с одним условием, — она подходит к Сарасвати вплотную, и шепчет почти что в самые губы: — ты нарисуешь меня как тех француженок, а на мне не будет одежды.       Сара испускает тихий вздох, сглатывает и медленно кивает, целуя Деви.       Шарма удалилась в соседнюю комнату, а Сарасвати быстро передвинула с угла комнаты на середину софу, обитую тёмно-зелёным бархатом, с несколькими подушками из тёмно-серого муслина, которые она стала поправлять и сбивать, укладывая их к изголовью. Потом она достала холст и угольный карандаш, который начала подтачивать маленьким ножиком сидя в кресле, в полутора метров от софы.        Деви появляется через некоторое мгновение, с распущенными волосами и накинутой на плечи полупрозрачной белой дуппатой, (взятой, наверное, из гардеробной Сарасвати) совсем не стесняясь своей наготы и не спеша прикрываться — наоборот: она прокручивалась из стороны в сторону давая себя хорошенько рассмотреть и, кажется, специально не подходила к Саре ближе — дразнила.       «Зазнавшаяся птичка под носом у львицы».       Лунный свет точно бы оглаживал Деви и подсвечивал изнутри. Лишь от одной мысли, что гордая и своенравная госпожа Шарма разделась для неё, заставляет всё внутри Басу сладко, предвкушающе сжаться.       Взгляд скользит по упругим высоким грудям с тёмными сосками, спускаясь к стройной талии и длинным ногам, задерживаясь на пропорциональных точённых бёдрах, и — на лобке с тёмными волосами. Чем ниже Сара опускала свой взгляд, тем сильнее ей хотелось прикоснуться к Деви.       — Чего бы я не хотела, так это получить картину, где я похожа на куклу, — ухмыльнулась Деви, стягивая со своих плеч дуппату, — так что уж постарайтесь удовлетворить меня, госпожа Басу.       — Не волнуйтесь, госпожа Шарма, уйдёте вы полностью удовлетворённой, — лукаво сверкая глазами, парирует Сарасвати, — располагайся, моя луноликая.       Дивия легла на софу медленно, дразняще красиво.       Саре иногда хочется стереть себе память, чтобы заново узнать её; чтобы снова и снова очерчивать изгибы её талии, бёдер, лица и рук — как в первый раз; изучить каждую её родинку на груди и спине, обвести их в целые созвездия. Заново узнать вкус её губ, запах волос. Кажется, и жизни на это не хватит.       Да, жизнь определённо для них слишком коротка! Неужели когда-нибудь ей придётся расстаться со своей госпожой Шарма? Нет, бред, Сарасвати и думать об этом не желает.        Из раздумий её вырывает голос Деви:       — И как мне лечь?       — Хм-м, руку откинь немного назад, а теперь приподними другую, чтобы она касалась лица.       Деви следует указаниям Сары, но она только нахмуривается.       — Не-а, не так.       — А как? Может я лучше левую положу на голову, или-…       Басу цокает в знак отрицания, встаёт с кресла и подходит к Деви.       — Всему тебя надо учить, луноликая госпожа, — с напускным недовольством говорит Сарасвати, наклоняясь ближе.       — Ну так направь меня, meri pyaar.       Деви смотрит на неё и кажется, что сердце сейчас выпрыгнет из груди прямо Басу в руки — уж она-то знает, что с ним делать; сбережёт-защитит-укроет.       — Госпожа, слушаешь меня? Я говорю-…       Момент — и Деви прерывает её, затягивая в поцелуй — медленный и желанный. На пару секунд Сара ошеломлённая застывает, пока Шарма настойчиво её тянет ближе к себе, заставляя опереться одним коленом о софу.       Ей ничего не остаётся, как притянуть девушку ближе. Помада нещадно смазывается, но не всё равно ли?; одну руку она перекладывает на талию Дивии, а другой — касается её груди: оглаживает самыми кончиками пальцев, смыкаясь на напряжённом соске; следом, рука плавно перемещается вниз по животу, а дальше Деви и опомниться не успела, как Сарасвати уже начинает гладить внутреннюю сторону её бедра, не опускаясь ни на миллиметр ближе к промежности.       Сердце замирает, а разочарованный стон сходит с губ, когда Басу сама отстраняется, так и не переместив свою руку дальше.       — Ты меня отвлекаешь, луноликая госпожа, — улыбается Сара, — мы так не закончим и до рассвета.       Кровь приливает к щекам Деви, растекаясь по коже неровными пятнами, а во взгляде плещется надежда и непомерное желание.       — Почему бы и нет? — озорно хмыкает она, — ты можешь нарисовать меня и в другие дни, meri pyaar.       — Нет, — мотает головой Сара, — хочу сейчас.       Ей хочется запечатлеть Деви именно в этот момент, в таком виде, ведь кажется, что другого дня может и не настать. Что если Тёмной Матери вздумается забрать её раньше, чем она задумала? Умыкнёт из-под носа Сары и что она тогда будет делать?       Им нужно чуть больше времени, и Басу вырвет его зубами для них.       — Попробуй лучше откинуть левую руку назад, а правую немного приподними, чтобы она касалась лица, — направляет Сара, а после удовлетворённо улыбается, — так, хорошо, опусти голову чуть пониже, так ага, теперь возьми накинь дуппату и постарайся не шевелиться, смотри на меня.       — Зачем? Боишься, что не сможешь сосредоточиться? — смеется Деви, но всё равно послушно накидывает сверху платок, прикрывая грудь.       — С тобой всегда трудно сосредоточиться, а дуппата — для того, чтобы тебя не продуло, — парирует Сара, возвращаясь на место.       Как только она садится в кресло, так сразу берёт в свои руки холст и угольный карандаш, начиная им выводить первый линии, периодически поднимая свой взгляд на Деви и задумчиво нахмуривая брови.       — Какая Вы серьёзная, госпожа Басу, — не удержалась Шарма, лукаво улыбаясь.       Сарасвати хочется запечатлеть каждый изгиб её тела, вплоть до мелочей, запечатлеть вьющиеся тёмно-каштановые волосы, её игривые глаза, чуть приоткрытые губы, прорисовать каждую ресничку. Запечатать этот образ навсегда в памяти.       Её руками вырисовывалась не столько картина, сколько целое воспоминание, длиною в жизнь. Этот момент приобрёл какую-то странную таинственность, необъяснимую значимость для них двоих. Казалось, сделаешь лишний вздох — и он исчезнет, словно ничего и не было.       Сосредоточиться оказалось сложнее всего: глаза то и дело поднимались чаще, чем нужно, под тихие смешки Дивии, а ведь она даже и не представляла, насколько в этот момент была красива, как изящна и прекрасна в своём первозданном виде.       Саре казалось, что перед ней никак иначе как сама Галатея, сошедшая с картины Гюстава Моро. Её Галатея.       — Ну что там, долго ещё?       — Ещё немного, потерпи, луноликая госпожа, — ответила девушка, поднимая взгляд.       Шарма, кутаясь в дуппату, вскочила в ту же секунду, под заливистый смех Сарасвати.       — Покажешь? — и наклонилась близко-близко, что Басу почувствовала её тёплое дыхание на своей щеке.       — Какая Вы нетерпеливая, госпожа, — мягко и беззлобно пожурила она Деви, разворачивая холст, — ну как?       Восхищённый вздох вырвался сам собой, а глаза забегали, осматривая каждую линию и изгиб по несколько раз. На неё смотрела… она же. Такая, какой себя она видела каждый день в зеркалах и в отражениях. Такой, какой её видела Сарасвати.       — Это так… прекрасно, — на выдохе произнесла Деви, — ты постаралась на славу, meri pyaar.       — В твоей красоте моей заслуги нет, — улыбнулась Сара, — а когда закончу — будет ещё лучше! Надо лишь добавить светотени и-…       — Когда закончишь, — задумчиво протянула Деви, не умышленно перебивая. — Вы хорошо удовлетворили меня, госпожа Басу, но всё-таки неполностью, — голос вновь приобрёл шальной задор, а асуры так и заплясали в глазах.       Сарасвати вновь захохотала пуще прежнего, целуя её куда-то в шею.       — М-м, может госпожа Шарма подскажет мне, как это лучше сделать, — и потянула Деви к себе на колени, откинув холст на софу.       — Для начала — поцелуйте меня, госпожа Басу.       Сарасвати незамедлительно прильнула к губам Деви, притягивая её к себе; постепенно губы спускались к шее, ключицам, потом достигли ложбинки и красивой упругой груди.       — Да-а, вот так, — выдохнула Дивия, зарываясь пальцами в волосы Сары, — а теперь нам стоит переместиться на кровать, иначе, вряд ли нам будет удобно в этом кресле.       — Чего хочет женщина — того хотят Боги. — ухмыльнулась Басу, кусая ту за плечо.       Наверное, она никогда в жизни не будет готова отпустить свою луноликую госпожу, но сейчас, когда она здесь с ней — это не имеет никакого значения.       К асурам.