Art is either revolution or plagiarism

      День после пробуждения прошел… довольно жутко. Хенджин плохо понимал, как он вообще будет спать, начиная с этого дня, ведь там, в царстве Морфея, его ждал только плод его воображения.       Хенджин вздрогнул и поморщился, подумав об этом. Нет, он точно не хотел снова увидеть этого психопата… да, это просто сон, просто кошмар, и увидеть его — не смертельно, но Хенджину категорически не хотелось сталкиваться с чем-то подобным.       Немного подергивающейся рукой Хенджин взял кружку и отпил немного кофе, надеясь, что это отдалит его от момента, когда ему захочется спать.       Экран телефона зажегся, и Хенджин увидел, что ему написал Феликс. Это заставило его вздрогнуть еще раз, но он прошептал сам себе:       — Это Феликс, это не мой сон. Этот Феликс дарил мне гардении, этот Феликс просто чудо… а еще нужно ему ответить, а то невежливо как-то.       Он поднял телефон и открыл чат. Кажется, у Феликса внезапно освободился день, потому что он спрашивал, свободен ли Хенджин завтра. Что ж, хорошо, еще один день работы над «Солнечным мальчиком», это неплохая новость. Однако, до этого дня еще дожить как-то надо.       — А я могу вообще не спать? — пробормотал Хенджин себе под нос, смотря куда-то в одну точку и отпив еще кофе.       Ладно, это ему вряд ли поможет, и, скорее всего, лишь сделает все еще хуже. В полусне все еще страшнее, а пускать этот кошмар в реальную жизнь Хенджину не хочется. Однако, он чувствует себя, как в ловушке, сидя тут, в своей квартирке, как зверек в капкане, который захлопнется от любого неправильного движения.       С другой стороны, кошмар — это же не так уж и страшно, верно? Нет, это страшно, в этом смысл кошмара, но это же не смертельно! Даже если бы Феликс тогда воткнул нож в Хенджина, это бы не убило его, однако… Хенджину казалось, что каждый раз, когда он видит Феликса, он полностью осознает то, насколько же он жалок.       Он не предпринимает никаких попыток перевести на следующую стадию свои отношения с Феликсом, находя множество причин; слишком рано, он сейчас не ищет отношений, он лишь вдохновляется Феликсом, Хенджин не нуждается в этом, он не уверен, что Феликсу нравятся парни, и да, все это имеет смысл, но… он же просто-напросто боится. Боится, и оттого старается не делать ничего слишком уж смелого, но при этом хочет, и оттого ноет, ноет всем подряд, и больше всего — самому себе.       А бежать от настоящих мыслей и желаний в придуманный мир фантазий легко и просто. Да, ему снится то, как он живет совершенно другую жизнь, причем с совершенно другим человеком, не Феликсом, они похожи лишь внешне, но Хенджин же не любит Феликса только за его внешность, верно?       Нет, нет. В Феликсе ему многое нравится внешне, но внутри у Феликса скрывается нечто еще прекраснее. Он открыт, он может с кем угодно подружиться за несколько часов, а то и минут, он так чудесно улыбается, с ним на душе легко и приятно. Он как будто говорит с Хенджином на одном языке, он совершенно честен, хотя и довольно деликатен, он схватывает странные заявления Хенджина на лету и словно договаривает за ним предложения… и всего этого нет в том Феликсе, что ему снится.       И у Хенджина нет никакого представления, что ему делать. В любой другой ситуации он бы отправился к Джисону, но до концерта четыре или пять дней, и ему сейчас не до нытья Хенджина. Нужен кто-то, кто в принципе понимает ситуацию, но при этом сам не по уши в проблемах, потому что один Хенджин точно не справится, но тревожить лишний раз Джисона он не хочет.       Хенджин задумался, прищурившись, и потом хлопнул себя по лбу. Ему не очень нравилась эта идея, но это был не худший вариант в сложившейся ситуации. Да и жил он недалеко от Джисона. В одной с ним квартире.

***

      — Тебе повезло, что сейчас у моих котов нет линьки, — сказал Минхо, проходя внутрь, — а то ты б умер прямо тут от их шерсти.       — Да, мне повезло, — пробормотал Хенджин, — Джисон на репетиции, да? — спросил он, погладив одного из котов по голове, радуясь, что у Минхо коты короткошерстные, поэтому он может немного с ними пообщаться.       — Угу, — вздохнул тот, — так… почему тебе резко понадобилось посидеть с нами? Ты довольно давно тут не был, знаешь.       — Из-за этих пушистых созданий я предпочитаю бывать у вас пореже, — буркнул Хенджин, — просто… понимаешь, мне довольно давно снятся сны… знаю, звучит по-идиотски, но…       — Не оправдывайся, я слушаю.       — Спасибо. Так вот…       Минхо, на удивление, слушал довольно терпеливо, внимательно и лишь изредка кивал головой и приподнимал брови на слова Хенджина о том, как его довольно безобидные сны про поцелуи и объятия переросли в то, что он пережил прошлой ночью.       — …и, короче, после этих кошмаров спать вообще не хочется, — закончил Хенджин, вздохнув, —я подумал, может выговориться поможет.       — Угу, — задумчиво кивнул Минхо, подперев рукой подбородок, — материться можно?       — Сколько угодно.       — Это пиздец, Хенджин. Полный. Тебе буквально снятся множество снов с человеком, которого ты знаешь ну вот ненамного больше, чем два месяца, но, честно говоря, это самая нормальная часть того, что я услышал…       — Знаю. Но, может, если я посплю здесь на диване одну ночь, то у меня будет больше времени придумать, что мне с этим делать? — вздохнул Хенджин.       — Да, наверное, — пожал плечами Минхо, — я постарался убрать всю шерсть с дивана, чтоб тебе было нормально спать без соплей и слез.       — С этим я и сам справлюсь, без участия кошек, — пробормотал Хенджин, — я и так уже разнылся.       — Да не разнылся ты, — пробубнил Минхо, наливая Хенджину чай из заварочного чайника, — на, пей. А то у тебя уже глаз дергается.       Хенджин вздохнул, взял кружку и отпил, смотря в одну точку. Черт, он чувствовал себя так, будто засунули головой в бассейн и вытащили.       — Я понятия не имею, что делать с этими снами. Они, вроде как, и не вредят мне, но сам понимаешь, эмоционально я так долго не продержусь.       — А почему тебе вообще снится Феликс, как кто-то страшный? — спросил Минхо, — ты же его, вроде, не боишься или что-то в этом роде.       — Сам не знаю, — пожал плечами он, — сначала все было хорошо и легко, но потом… ну… я начал понимать, что уже начинаю путать настоящего Феликса и Феликса из снов, и как будто мой мозг сам начал демонизировать Феликса из снов.       — А может, тебя пугает сам факт того, что ты влюбился? — предположил Минхо, — я ни капли не эксперт, конечно, но у тебя же целых полгода не было контактов почти ни с кем, а тут сразу…       — Не совсем… но там долго объяснять. Я тоже об этом думал, но понял, что факт влюбленности меня не пугает, — ответил Хенджин, покачав головой.       — А что тогда?.. А-а-а, — понял Минхо, — физическое влечение, — по реакции Хенджина он понял, что он был прав, — да, тяжелый случай.       — Эту тему сложно обсуждать, — пробормотал Хенджин.       — Не спорю, просто хотел уточнить ситуацию, — сказал Минхо, отвлекшись на звук открывшейся двери.       Джисон вошел, снимая куртку с себя и вешая ее в шкаф.       — Милый, чьи ботинки у входа? — спросил он, после чего посмотрел на Хенджина, — привет, что ты тут делаешь?..       — О, просто… зашел в гости, — пробормотал Хенджин, покосившись на Минхо. Тот посмотрел на него в ответ и кивнул.       — Да, но с ночевкой, — сказал он, — потому что у Хенджина опять обострение тревоги из-за того, что он один в квартире.       Это даже не было неправдой, потому что прецедент был, и тогда Хенджин спал на диване у Чанбина пару дней, пока не успокоился, поэтому Хенджин лишь кивнул:       — Да, тревога — полный отстой, но я буквально глаз сомкнуть не могу. Стены давят. Я хотел тебе написать, но у вас концерт совсем скоро, не хотел тебя отвлекать, поэтому договорился через Минхо.       — Ты выбираешь между аллергией и тревожностью аллергию? — спросил Джисон с легким подозрением в голосе, — все настолько серьезно, а ты мне не сказал? Давно уже так?       — Нет, — пробормотал Хенджин, — буквально неделю назад, и обострилось только сейчас, но да, довольно серьезно. Не хотел тебя отвлекать.       Вышло довольно неловко, и Хенджин чувствовал себя так, будто он наврал Джисону. Уши, слава богу, были скрыты волосами, поэтому Джисон не заметил, как они покраснели.       Джисон прищурился, фыркнул тихо, как будто не поверил, и сказал:       — Ладно, ладно. Не буду спорить, я в любом случае не против, что ты тут, так что… — он пожал плечами и пошел в спальню переодеваться.       Хенджин выдохнул, Минхо лишь покачал головой и прошептал:       — Думаю, он просто немного на нервах из-за концерта. Сам понимаешь.       — Господи, только поссориться с Джисоном мне для полного счастья не хватало, — простонал Хенджин тихо, пряча лицо в ладонях.       Он вскоре встал и пошел к Джисону, который сидел на кровати и листал соцсети, хотя лицо его не выражало никакой заинтересованности в том, что он видел. В спальне кошачьей шерсти было довольно много, поэтому Хенджин сразу же почувствовал это, мысленно прокляв тот факт, что у него аллергия.       — Хэй, Джисон… ты же не обиделся? — спросил он осторожно.       — На что? — буркнул тот, поднимая на него глаза.       — На то, что я вломился в твой дом, не спросив тебя, — сказал Хенджин, садясь рядом с ним, — ну и… за то, что я тебе ничего не рассказал. Как ты вообще?       — Справлюсь, — вздохнул Джисон, — уже все в порядке, но… — он осекся, прикусив губу, — и я не обиделся, не парься.       — Точно? — уточнил Хенджин осторожно.       — Точно, — ответил Джисон, кивнув, — я не обижен. Ты от всего сердца ведь, — пробормотал он, отведя взгляд.       — Очень на это надеюсь, — пробормотал Хенджин, — потому что ссориться с тобой я очень не хочу.       Джисон вздохнул и приобнял его, похлопав по спине и сказав:       — Все в порядке, — сказал он тихо, — в крайнем случае, потом разберемся и поссоримся как следует, когда время будет, верно? — полушутя спросил он.       — Верно, — усмехнулся Хенджин, — спасибо.       — Ты носом шмыгаешь от аллергии или от того, что подумал, что я обиделся? — подразнил его Джисон, ткнув его в бок легонько.       — От аллергии, не обольщайся, — сказал Хенджин, хмыкнув.

***

      Хенджин лежал на диване, смотря в темный потолок. Из спальни раздавалось сопение Джисона и Минхо, а Хенджин все еще не знал, как ему заснуть.       Он взял со столика бумажную салфетку, вытерев нос. Аллергия не была такой уж страшной в этот раз, но все же сильного удовольствия не доставляла.       Завтра он встретится с Феликсом. Встретится с Феликсом, который в его сне пытался его убить. Черт побери, обычный же кошмар, почему он так отпечатался в голове Хенджина, что он не может выкинуть эту херню из головы?       Нет, ему нельзя мешать друг с другом Феликса из сна и из реальности. Первого не существует, а второй — просто чудо и солнечный свет в человеческом обличии. Это нельзя путать.       И все же, если ему больше не будет сниться поцелуй с Феликсом или что-либо еще, к чему он, сказать честно, привык, то будет ли он скучать по этому? Да. Будет. Очень сильно.       Да, это не Феликс, но это единственная альтернатива, которая у него была, и поэтому терять это было грустно. Хенджин все еще не до конца понимал, как он влюбился так близко, но он должен был признать, что такой резкий всплеск после двух лет затишья в сердце был болезненным. Может, Хенджин просто изголодался по этому чувству, поэтому влюбленность наступила так быстро?       Хенджину не хотелось так думать. Он чувствовал себя жалким, когда думал об этом, ведь довольно долгое время он верил, что он выше всего этого, и что он, в первую очередь, человек искусства, человек сердца, и муза — это не совсем любовный интерес. Музой может стать и кошка… если у тебя нет аллергии, господи.       Хенджин снова чихнул тихо, поджав ноги к себе.       Да, он человек искусства, все еще. Все эти полгода он посвятил своей идее фикс, тому, к чему стремится, наверное, каждый творец, и все его мысли сводились к этому, как все дороги сводятся к Риму, и он каждый день искал новые идеи… и вот он нашел, и вот он уже так близок, но… ему уже не кажется, что он будет счастлив, когда закончит эту картину.       Изначально он думал, что после работы с Феликсом они разойдутся, как муза и творец, как художники натюрмортов разбирают композицию после законченного этюда. Но сейчас ему больно даже думать о том, чтобы отпустить Феликса. Это же будет, как будто ему перекрыли кислород, не правда ли?       Но делает ли Хенджин что-то для того, чтобы сделать их отношения крепче и дольше? По ощущениям — нет, но он старается. Он пообещал себе не быть таким апатичным и пассивным в отношениях с людьми, как раньше, но пока что это довольно плохо получается.       Хенджин укрылся потеплее и закрыл глаза, измотанный всеми этими идиотскими играми разума.

***

      Хенджин слышит звук капель. Он снова идет на него, и ракушка снова перед ним. Когда последний раз так было, он чувствовал себя таким счастливым. А ведь это было совсем недавно, буквально полторы-две недели назад…       Но рядом с ракушкой никого нет. Хенджина это радует, с одной стороны, но с другой, стук капель такой громкий, когда некому разбавить этот звук хотя бы самым легким разговором.       Хенджин садится на землю у ракушки, наблюдая, как в ней постепенно накапливается и исчезает вода. В какой-то момент он чувствует, что по его лицу тоже течет вода, то есть, конечно же, слезы.       По кому он плачет? По Феликсу из снов? Потому, что он жалкий? Потому что аллергия?       Ну… все эти причины примерно одинаковы. И вроде бы, по Феликсу из снов не хочется плакать, но без него все равно немного одиноко.