Art is either revolution or plagiarism

      Хенджин подошел к своему дому рано утром, потому что, честно говоря, не горел желанием оставаться в доме у Минхо с Джисоном и портить им их романтическое времяпровождение своим присутствием, как и сам не хотел чувствовать себя третьим лишним.       Ему было некомфортно и тоскливо на душе. Этот сон с ракушкой все еще не отпускал его, хотя ужас от того кошмара уже не был таким свежим и лишь мелькал секундными воспоминаниями.       Он перешел улицу рядом со своим домом и слегка удивился, заметив вдалеке светловолосую фигурку:       — Это Феликс? — спросил он сам себя тихо.       Вообще, а кто еще мог это быть? Светлые волосы, бежевое пальто и эти слегка нелепые, но уникальные в своем роде красные ботинки, видные издалека.       Но что он тут делает так рано, вот в чем вопрос? На часах еще едва-едва семь, а живет он не так уж и близко.       — Хэй, Ликс, — позвал его Хенджин, подойдя поближе, — я думал, ты придешь не раньше двенадцати.       Феликс обернулся, улыбнувшись и помахав ему. Нет, все-таки его улыбка совсем не похожа на ту, что Хенджин видел во снах; она была почти мальчишеская, бодрая и мягкая. Хенджин сам невольно улыбнулся, посмотрев на него.       — Что ты тут делаешь в такую рань? — спросил он Феликса.       — Встречный вопрос. Почему ты идешь к своему дому, а не от него? — спросил тот в ответ, наклонив голову.       — Я не ночевал дома, — сказал Хенджин, — знаешь, ходил к Джисону и Минхо… поддержать Джисона, — быстро придумал он себе отговорку.       — А я просто хотел немного прогуляться утром, пока народу немного, — сказал Феликс, пожав плечами, — и как-то сам не заметил, как пошел к тебе.       — Твоя прогулка еще не окончена? — спросил Хенджин, — я б мог составить тебе компанию.       Феликс подумал немного и кивнул:       — Да, почему нет? Давай прогуляемся. В конце концов, ты тут живешь, у тебя больше идей, куда идти.       — Я могу повести тебя к клумбе, которую я рисовал прошлым летом, — предложил Хенджин, — правда, думаю, там уже ничего не растет, но все же.       — Да, звучит неплохо, — сказал Феликс, следуя за ним, — пошли.       На удивление, все вокруг казалось каким-то замершим. Мимо лишь изредка проезжали машины, люди ходили еще реже… несмотря на то, что район этот был довольно тихим по утрам, тут никогда не было настолько бесшумно. Как будто все вокруг остановилось, и остались лишь они с Феликсом. Если Хенджина эта тишина успокаивала, то Феликс же наоборот, довольно скоро вбросил, чтоб развить беседу:       — Кстати, ты мне снился сегодня.       — Да? — спросил Хенджин, подняв брови.       «Какое совпадение, а ты мне сегодня впервые за долгое время не снился», — добавил его внутренний голос.       — Это был хороший сон?       — Вряд ли бы я сказал тебе, если б это был кошмар, — усмехнулся Феликс, — да и ты не кажешься тем, кто будет представлять мне угрозу, даже если во сне. Я не могу представить себе кошмар с тобой в главной роли.       Хенджин кашлянул тихо, стараясь подавить всплывшие в голове воспоминания. Феликс повернулся, посмотрел на него и спросил обеспокоенно:       — Ты не заболел случайно? У тебя еще нос какой-то красноватый.       — Остаточная реакция на котов Минхо, — объяснил Хенджин, — люблю кошек, но, к сожалению, находиться рядом с ними не могу.       — Ох, — сочувственно покачал головой Феликс, но потом оживился, — у Минхо есть кошки?       — Ага. Три кота. Минхо точно чувствует себя их папочкой, — усмехнулся Хенджин, — они чудесные, и, кстати, довольно добрые. Но, к сожалению, с ними ситуация, как и с их хозяином; я против них ничего не имею, но общаться очень тяжело.       — Я буду обязан как-нибудь сходить к Минхо в гости, — пробормотал Феликс, — а у тебя только на кошек аллергия или вообще на шерсть?       — Только на кошек, с собаками у меня все в порядке, — сказал Хенджин, — может, как-нибудь заведу себе одну… только, думается мне, собаке не будет комфортно в однокомнатной квартире. Я и сам там такой хаос порой устраиваю, что ступить некуда, собаке нужно много места.       — Это разумно, — кивнул Феликс.       Они немного помолчали, и Хенджин все же спросил:       — А все же, про что был твой сон? Или ты не помнишь?       — Ой, это, — вспомнил Феликс, — вообще, мы просто гуляли по пляжу недалеко от моего родного дома, всякие камушки и ракушки разглядывали. Вроде бы, ты захотел использовать их в картине, и мы искали красивые штучки, которые тебя б устроили.       Хенджин усмехнулся. Это было довольно мило.       — Хороший сон.       — А тебе что снилось? — спросил Феликс, — что-то мне подсказывает, что у тебя довольно красочные сны, не так ли? — добавил он, улыбнувшись.       — Ой, да, — вздрогнул Хенджин невольно, — мне действительно снятся… довольно красочные сны. Но это не всегда хорошо, поверь. А сегодня… забавно, мне тоже снились ракушки. Одна ракушка. Большая, примерно с мой кухонный стол, перламутровая, прямо переливалась.       — Красиво, — сказал Феликс восхищенно, — а больше ничего не помнишь? Просто ракушка?       — Ага. Просто ракушка. Но мне нравятся такие спокойные сны, — ответил Хенджин, — иногда нужно отдохнуть от тяжелого мыслительного процесса и просто… посидеть у ракушки и посмотреть, как в нее течет вода.       На самом деле Хенджин не врал — этот сон действительно расслабил его и дал ему выплакаться как следует, что ему очень требовалось после такого напряженного состояния целый день.       — Тоже хороший сон. А ты когда-нибудь рисовал свои сны?       — Нет, но обязательно попробую, — ответил Хенджин, заворачивая за угол, — а вот и та клумба. Как видишь, она немного потрепанная, но летом она очень красивая.       Маленькая клумба с уже повядшими тюльпанами. Хенджин знал, что тут были желтые и белые, но сейчас они все были одинаково бурыми.       — Не особо впечатляет, знаю, — вздохнул он, — но летом я обязательно свожу тебя посмотреть красивые цветы.       — А я обязательно свожу тебя на пляж, чтоб мы там поискали ракушки, — сказал Феликс, протягивая руку, — договорились?       — Договорились, — усмехнулся Хенджин, пожав ему руку, — думаю, мне действительно нужно побывать в Австралии как-нибудь.       — Определенно, тебе понравится, — сказал Феликс радостно, — я не дам тебе разочароваться.       — Я в этом уверен, — кивнул Хенджин, улыбнувшись.

***

      Работа над «Солнечным мальчиком» прошла весьма неплохо. Хенджин уже считал, что картина движется к завершению, и, хотя ему все еще чего-то не хватало, он думал, что это ощущение пройдет, когда картина будет завершена.        Феликс же сидел у красок, читая названия на тюбиках. Ему нравилось внезапно узнавать четкое название какого-нибудь цвета, а Хенджин был не против.       Но сегодня Хенджин заметил, что Феликс как-то погрустнел к концу их совместной работы.       — Что-то не так? — спросил он, подойдя к Феликсу.       — Угу. Я почему-то чувствую, что мне нужно поехать навестить Криса. Я чувствую, что что-то с ним не так.       — Разумеется, с ним что-то не так, — пробормотал Хенджин, — он наверняка себе сейчас места не находит.       — Ага. И все же я не понимаю, почему он так переживает? Они же далеко не первый раз выступают.       — В этот раз, насколько я помню, денег с билетов должно будет хватить на то, чтоб Чан покрыл долг, который он, в принципе, ни у кого и не занимал. Там что-то стряслось в его магазине, — объяснил Хенджин, — во всяком случае, это то, что я знаю.       — Понятно, — пробормотал Феликс, нахмурившись, — боже, это именно то, что сделал бы Крис. Просто взять и сказать «отдуваться за всех буду я». Узнаю Криса в каждой секунде.       Хенджин вздохнул и кивнул немного грустно.       — Да, это так… но… разве не лучше будет сейчас не соваться к нему и просто дать ему самому подготовиться морально?       — Частично да, но… разве не друзья должны быть рядом в такой момент? Типа, те самые друзья, которым можно все рассказать и которые будут в том эмоциональном состоянии, чтоб помочь тебе? — возразил Феликс, подняв на него глаза.       Хенджин невольно отвел взгляд, нахмурившись. Он бы на месте Феликса просто не вмешивался, но… Феликс, так-то, был в чем-то прав.       — Да, пожалуй, я поеду с тобой. Просто проведать, как там Чан.

***

      Чан был… плохо. Прямо очень плохо, потому что слышать его Хенджин и Феликс начали уже когда подошли к помещению для сотрудников:       — Потому что этого мало, Бин! Если это все, и больше билетов куплено не будет, то это ужас, это и помощь Чонгука зря потеряна, и все затраты на рекламу, все!       — Да, но мы не можем повлиять на это, Чан! И если ты сейчас расшибешь себе голову о дверь, то это тем более не поможет!       — Должен же быть способ, — жалобно простонал Чан, — черт возьми, это просто безвыходная ситуация!       — Есть еще такой небанальный подход. Ты сейчас успокаиваешься, делаешь глубокий вдох, и…       — Я абсолютно спокоен!       Хенджин и Феликс переглянулись. Хенджин спросил с легкой опаской:       — Нам точно нужно туда заходить? У меня ощущение, что, когда мы войдем туда, в нас прилетит что-нибудь тяжелое.       — Не исключаю такой вариант, — признал Феликс, — но я и ожидал что-то подобное, честно говоря.       Он открыл дверь и сразу выдал оправдание:       — Мне жаль, что я невольно услышал часть вашего диалога, но я приехал узнать, как вы тут вообще…       Чан стоял посреди помещения, с покрасневшими глазами (один из которых, как Хенджин мог поклясться, дергался), с немного мертвым выражением лица и такой напряженный, что невольно казалось, что если к нему сейчас поднести лампочку, то она лопнет.       — Привет. Извини, нас прямо оттуда слышно, да? — спросил Чанбин, сидящий рядом на стуле.       — О боже, — простонал Чан, снова начиная ходить туда-сюда по комнате и нервно бормоча себе что-то под нос.       Феликс сразу же бросился к нему и отвел его в сторону, а Хенджин подошел к Чанбину и спросил шепотом:       — Давно он так?       — Часа полтора точно, — вздохнул тот, — Чан очень сильно переживает, что билетов мало купили. Логично, это изначально было просто выступление, и мы в целом редко когда устраивали прямо концерты, с билетами и прочим…       — Тяжелый случай, — пробормотал Хенджин, — а сколько ему надо?       — А черт его знает. Если б я знал, я б давно ему дал денег, но он же откажется, черт его подери. Принципиальный.       Хенджин и Чанбин синхронно покачали головами, и в этот момент Чанбин встал и пошел к Чану, который уже сидел на полу, обхватив голову руками.       — Чан. Еще три дня. Еще три дня, окей? Все в порядке, у нас еще есть время в запасе, — постарался успокоить он Чана, но тот взвился:       — Да не купят у нас еще билетов! Кому, черт побери, нужно слушать трех идиотов, которые пишут какую-то локальную херню и строят из себя черт подери кого?!       — Никого мы из себя не строим! И мы не идиоты! — возразил Чанбин тоже довольно громко, пока Феликс просто обнял Чана:       — Все будет хорошо. Если что, мы поможем, окей? Мы найдем способ помочь вам троим.       — Мне помогать не надо, — проворчал Чанбин, — я и сам справляюсь.       Хенджин же как-то неловко остался стоять в стороне. Ему просто было… нечего сказать прямо сейчас. Он не был гением поддержки, и… и в целом, как общаться с людьми, он не очень понимал. И ему аж стало стыдно за это.       Чан вырвался из объятий Феликса осторожно, но настойчиво, и ушел из помещения для персонала.       «Давай, Хенджин. Менее апатичным. Быть менее пассивным.» — сказал его внутренний голос уже привычной интонацией Джисона. Хенджин сделал глубокий вдох и пошел за Чаном.       Тот стоял у окна, пялясь в него невидящим взглядом. Хенджин подошел сзади и негромко сказал:       — Чан, знаешь… я не скажу сейчас ничего нового, ситуация и правда полное дерьмо. Но…       — Спасибо, что хоть ты это признаешь, — вздохнул Чан.       — Мне правда нечего сказать, Чан. Но я… я очень хорошо знаю тебя, Чанбина и Джисона. И вы всегда найдете вариант справиться, даже если ситуация будет полная задница.       Хенджин очень плохо понимал, что несет, он просто говорил что-то, что приходило ему в голову.       Чан повернулся к нему и обнял.       — Честно говоря, тебе не нужно ничего говорить. Как и Чанбину с Феликсом. Но знать, что вы рядом… это немного помогает. Извини, что так вспылил, просто… я уже вообще никак повлиять на ситуацию не могу, и…       — Я понимаю, — тихо сказал Хенджин, обнимая его в ответ, — у вас еще три дня. Не нужно полагаться на чудо, но… можно верить, что оно случится, да?       — Да… можно, — вздохнул Чан, вытирая немного заслезившиеся глаза, — надо извиниться перед Чанбином и Феликсом. А ты… я редко слышу от тебя что-то такое жизнеутверждающее… — усмехнулся он немного грустно.       — Ради тебя можно и постараться, — кивнул Хенджин.       — Спасибо, — шепотом ответил Чан и ушел обратно в подсобку.       Хенджин остался стоять в пустом неоткрытом магазине, посреди пластинок и гитар. И, хоть он и не сделал ничего особенного, он чувствовал, будто одержал маленькую победу. Осталось сделать лишь одно; по-настоящему помочь Чану.