Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Тэй Шу размеренно шел по дворцу, не выдавая своей боли. Лю Вэй брал с него пример, пряча муку так глубоко, как только был способен. Они на пару изображали холодные лица, медленно продвигаясь по коридорам. Как это часто бывало – молча.       На Лю Вэя начала давить скорбная тишина. С учителем всегда было непросто обращаться, но сейчас молчание давалось Серебряному Дракону особенно тяжело. В тишине его поглощали мысли. Юноша раздумывал о том, как много врагов в столице имеют запас ци мастера более ста лет (с неопределенной верхней границей), кто из именитых воинов мог убить Джаня и связаться с Илином. Главы кланов, их приближенные, наследники…        «Может, Моны? Они многое проворачивали за спиной императора, почему бы не прикормить демона во дворце?» – размышлял Лю Вэй, но совсем не верил, что Моны причастны, ведь сам стали жертвами игры демонов во время нападения на Небесного Избранника. Или же это было хищной игрой, в которой фениксы намеренно натравили на своих соклановцев демонопоклонников, чтобы уберечь репутацию рода и избежать дальнейшего преследования?.. Лю Вэю казалась эта версия событий слишком фантастичной. Моны вели другую игру. Они спутались с черным рынком, держали под контролем преступность, а роль демонопоклонников в жизни империи казалась чем-то совершенно иным.        «Брат сражался на севере. Может, это северянин? В столице есть послы с севера? Наверняка...»       Лю Вэй глубоко погрузился в размышления. Он желал раскрыть тайну смерти брата. Голова болела после выплеска эмоций, но мыслил он предельно трезво и здраво.       Тэй Шу не сводил с него взора.       – Ты найдешь, – произнёс генерал внезапно.       Звук его голоса вырвал юношу из размышлений.       – Найду?..       На этот раз Тэй Шу простил ученику раздражающее повторение своих слов.       – Убийцу, Лю Вэй. По твоим глазам видно. Ты – гончая, как и твой брат.       Лю Вэй почувствовал поддержку от учителя. Взор его немного потеплел.       – А если смотреть будешь так, найдешь только проблемы, – холодно добавил Тэй Шу, чтобы ученик не расслаблялся.       Лю Вэю показалось это забавным, но у него не было сил на улыбку. Лицо приняло невозмутимое спокойствие.       – Я найду, – поклялся он.       Тэй Шу удовлетворённо кивнул.       – Следи за своими методами. В этой игре будешь действовать открыто – не выкарабкаешься.       – Я понимаю. А... А Вы?       – Уже просишь помощи? – прищурился Тэй Шу. Он считал, что ученик ищет самостоятельности, но ведь у Вэев в крови было цепляться за связи и привязанности.       – Нет-нет, – Лю Вэй мотнул головой. Он мгновение поколебался, желая спросить про здоровье учителя, но не желая задевать его за живое и бить по гордости. – Я хотел сказать, что если Вам нужна помощь...       Тэй Шу хмыкнул и не дал даже договорить ученику.       – Мне не нужна помощь, – холодно процедил он.       – Я не имел в виду, что Вы слабы или что-то такое...       Взгляд учителя исчерпывающе давал понять, что он не намерен продолжать обсуждать это.       Лю Вэй обжёгся и опустил взгляд.       – Нет ничего плохого в том, чтобы просить о помощи, учитель. Если вам больно или сложно...       – Именно поэтому в клане Вэй и осталось три дракона, – хмыкнул Тэй Шу. – Хочешь жить в Хэкине – научись доверять только себе. Доверишь кому-нибудь своё сердце – потеряешь всё.       Слова мастера сделали ученику больно, но Лю Вэй вытерпел удар. Тэй Шу учил его тому, как выживал сам, и видел только такой путь, не зная тепла поддержки семьи и друзей.       – Если с Вами случится беда, господин Тэй Шу, я буду защищать Вас, как Су Юна, Бэй Сёна и Лэй Линя.       Тэй Шу не показал эмоций, но Лю Вэй увидел, как учитель на миг утратил серьезное напряжение тела. Змей почувствовал что-то невероятное, совершенно непривычное... Тепло, которое коснулось ледяного сердца. Оно устремилось к стене, годами возводимой от всех людей. Тэй Шу всю свою жизнь видел в других только подлость, лицемерие и ненависть, и тут вдруг юнец из вражеского клана, навязанный ему в ученики многовековой войной кланов, говорит что-то подобное. Что-то вздрогнуло в нём... Что-то эмоциональное, что мужчина тут же в себе подавил.       – Нет, – ответил Тэй Шу поспешно, прикрыв глаза.       – Да, – возразил Лю Вэй, уверенный в своём решении. Если учитель и дальше будет на его стороне, Серебряный Дракон собирался бороться за него и помогать, как и всем своим друзьям.       – Не лезь в то, о чём не просят. Не совершай ошибок.       – Это не может быть ошибкой, господин Тэй Шу. Знаете... Мне прежде казалось, что Джань – могущественный, непобедимый воин. Он и был таким, но… Теперь он мертв. Кто-то его победил. И я осознал: даже сильные... Могут пасть.       Тэй Шу вытянул к ученику руку и щёлкнул его по носу.       – Побеспокойся лучше о себе.       – Мастер...       Лю Вэй говорил чувствами. Он был напуган мыслями, что любой в замке может быть в опасности. Если всё действительно так и Джань погиб из-за расследования деяний учеников темного пути, то и их дознание могло привлечь внимания врага. Демонический владыка Илин разгуливал по дворцу, так у него ещё и был могущественный союзник среди чародеев-мастеров. Этот союз мог сгубить и императора, и генерала. Лю Вэй не хотел больше никого терять. Учитель много значил в его судьбе. Пусть Тэй Шу и был закрытым, нелюдимым, порой грубоватым, он столько раз выручал Серебряного Дракона… И даже сейчас... Волновался. Прикосновение Тэй Шу было нежным.       Лю Вэй потер кончик носа, стараясь сохранять на лице сдержанность, но его глаза все равно выражали доброжелательность в отношении учителя.       Тэй Шу отвёл томный взгляд и завел руки за спину.       – В моей жизни было много смертей. Но горе – лишь одно.       Лю Вэй притих, внимательно слушая мастера. Его пламенная скорбь смогла растопить лёд на сердце учителя, и Тэй Шу немного раскрылся. Лю Вэй затаил дыхание, чтобы не сбить откровение мастера.       – Я не знаю, как утешать тех, кто горюет, – задумчиво произнес генерал. – В конце концов, никто не может пережить за нас боль. Мы остаёмся с ней наедине. Это только твое испытание.       – Боль и правда живёт в нас, но мы не боремся с ней одни, – ответил Лю Вэй от всего сердца. – Сегодня многие люди выразили мне поддержку, и в их словах я обретаю силу и знание, что сражаюсь не один.       – Но это не вернёт твоего брата, – сухо заметил Тэй Шу. Что-то все ещё мешало ему рассказать свою историю. Холод поглощал эмоции, словно какие-то защитные чары. Лю Вэй зацепился взглядом за сережку в ухе учителя, изображавшую кристалл льда, и подумал, что, быть может, если сорвать её, сердце мастера сможет растаять. Детская мысль, наивная, но забавная помогла Серебряному Дракону справиться с болью, что причинили очередные грубые слова мастера.       – Не вернёт. Но это даёт мне сил почувствовать, что я... Не остался один.       Тэй Шу взглянул на него, будто пытаясь понять.       – Ты действительно боишься одиночества. Так цепляешься за людей...       Тэй Шу считал это слабостью.       – А Вы разве нет? – смело спросил Лю Вэй. – Разве не потому Вы и господин Ланг Бао...       – Не говори о том, что неведомо, – резко оборвал его учитель.       – Почему? Разве Вы его не любите?       Тэй Шу нахмурился.       – Не испытывай мое терпение.       Словно дикий зверь, мастер показывал, что на свою территорию он никого не пустит. Личная жизнь таилась в интимных границах, которые ученику пересекать было нельзя.       Лю Вэй виновато поклонился.       – Простите мне мою несдержанность, мастер. Просто...       – Думай, – хмыкнул Тэй Шу приказным голосом.       – Я думаю... – ответил Лю Вэй, – Думаю, что, когда случилось Ваше горе, Вы остались наедине с ним. Никого не было рядом, чтобы поддержать и помочь, потому теперь... Так боитесь подпускать кого-то к себе.       Лю Вэй боялся, что учитель вспылит, но Тэй Шу лишь томно прикрыл глаза.       – Не было никого, – прошептал он. – Ни богов, ни демонов, ни людей. Только змеи.       – Мастер...       Искреннее сочувствие промелькнуло в голосе Лю Вэя. В одной единственной фразе учителя, сказанной без масок и притворства, ученик почувствовал столько боли и обиды, что обжёгся об его тоску.       – Поэтому я и не люблю говорить, – резко ответил Тэй Шу, ненавидя жалость к себе в глазах юноши, но не успел окончательно закрыться.       – Кто? – напористо, но мягко спросил Лю Вэй. – Кто это был?       Серебряный Дракон полагал, что у него практически нет шансов узнать ответ на свой вопрос, но мастер удивил его честным ответом.       – Мой отец.       Голос мастера совсем не был холоден. Тэй Шу произнес это с искренней печалью, а затем натянул маску невозмутимости и холода обратно на лицо. Он выпрямил спину, расправил плечи и поднял голову.       – Потери не делают слабее. Они всего лишь показывают истинное положение вещей. Окажись в беде – узнай, каков мир на самом деле. И если отыщешь ответ... Прежним уже не станешь.       – Что случилось с Вашим отцом?..       Тэй Шу посмотрел на ученика с немым вопросом. Лю Вэй понял, что спросил глупость.        «Он умер...»       Это было очевидно.       Лю Вэй покопался в памяти и понял, что ничего не знал об отце учителя. Даже имени. Клан Шу был огромен, в правящей ветви семьи были десятки имен, но никто из них не ассоциировался в голове с Тэем Шу. И громких происшествий за последнее время слышно не было...        «Должно быть, он погиб очень давно. Может, ещё до моего рождения.»       Лю Вэя и Тэя Шу разделяли семь лет. За это время могло произойти многое.       Серебряного Дракона раздирало на части любопытство. Хотелось узнать больше, чтобы понять учителя лучше, чтобы, быть может, помочь ему и поддержать, но Тэй Шу не нуждался в дружелюбии ученика и открылся ему вовсе не для того, чтобы юношу обуяла жалость. Несколько неумело змей попытался оказать ученику поддержку. Пусть говорил, что не нуждается в людях, но, как и прочие, давал понять: «Ты не один. Горе ведомо каждому. Даже сильным.».       Лю Вэй прочувствовал это, и его согрел холодный голос Тэя Шу. Они поняли друг друга в немой боли, и именно понимание помогало Лю Вэю не чувствовать себя одиноко, когда самый дорогой человек в его жизни оставил его. Он держался благодаря всем людям, что не остались равнодушны к его горю. Тепло Су Юна, объятья Бэй Сёна, сочувствие императора и понимание Тэя Шу... У Лю Вэя была мощная поддержка, и это придавало ему сил.       Лю Вэй гордо поднял голову, задавив в себе боль.        «Ради Джаня я должен быть собран и провести это расследование, как следует. Не лезть в неприятности, а действовать осторожно. Найти доказательства, виновных и действовать по обстоятельствам. Нельзя ошибиться. Нельзя делать глупости.»       Тэй Шу увидел перемену в ученике и остался ею удовлетворен.       – Ты готов, – сказал он и провел Лю Вэя на верхний этаж дворца.       Лю Вэй никогда даже не мечтал очутиться здесь. Он слышал, что на верхних этажах хранятся тайны империи Хао, архивы с секретными документами и несметные сокровища. Охрана там тоже была соответствующей. Прежде чем пропустить, Лю Вэя досмотрели несколько групп дворцовой стражи. Первые ощупали его одеяние и проверили проносимые с собой вещи, вторые и вовсе заставили снять одежду, чтобы осмотреть тело на наличие магических печатей и мелких запрещенных вещей, что можно было пронести под одеждой. Третьи устроили полноценный допрос, чтобы сделать соответствующие записи в журнале посетителей. Лю Вэй не ответил ни на один вопрос, лишь называл свое имя. За него говорил Тэй Шу, который на равных с учеником проходил через все посты.       Когда их принудили снять одеяние, Тэй Шу слегка занервничал. Его явно гневило, что, занимая пост генерала, он каждый раз должен обнажаться перед дальними родственниками императора, чтобы попасть на этаж, где проводил значительное количество времени. Однако иначе проникнуть в секретный архив было нельзя – мощная печать укрывала верхнюю часть замка, создавая барьер, не позволяющей любой жизни оказаться внутри. Лишь несколько человек при дворе могли сплетать печати, что пропускали внутрь. У Тэй Шу была постоянная, но она требовала активации, а Лю Вэю после всех осмотров должны были сделать временную, ведь записи Джаня ему полагалось увидеть лишь единожды.       Досмотры были стандартной процедурой, через которую Тэй Шу проходил каждый раз, и все равно она раздражала его. Играло ли в том высокомерие или властолюбие, генерал считал это унизительным и постарался возразить, но императорская стража не боялась генерала, подчиняясь лично Ланг Бао, потому Тэй Шу пришлось скинуть с себя ханьфу. Тогда Лю Вэй увидел страшные шрамы на бледной коже учителя, выглядящие крайне болезненно. Они были свежими.        «Битва с Дау Моном так сильно изуродовала его тело...»       Лю Вэй увидел бинты, затягивающие плечо, а также опоясывающие его спину и обтягивающие левое бедро. Судя по расположению, это были очень болезненные раны, рваные и опасные для жизни, но змей просто стоически терпел боль. Не давал никому знать о том, что сотворил с ним глава фениксов перед смертью. Должно быть, именно потому он так противился досмотру – до последнего не позволял чужим увидеть его слабость.        «Я тоже должен стать гораздо сильнее,» – подумал Лю Вэй и отвёл взгляд. Он не стал пялиться на учителя, считая это недопустимым, не успел изучить узор его шрамов.       Тэй Шу с хмурым лицом позволил себя осмотреть, после чего тут же накинул на себя одеяние. Лю Вэй тоже быстро покончил с осмотром, и они отравились дальше.       Когда стражи наложили печать, Лю Вэй почувствовал благоволение, схожее с божественным озарением. Он осознавал, что император впустил его в святая святых империи, и трепетал от оказанного ему доверия. Если бы не обстоятельства, он был бы счастлив, но, думая о смерти брата, он осознавал, что это лишь суровая необходимость ради восстановления справедливости.        «У императора мало надёжных людей. Он доверил расследование мне, и я раскрою это дело ради Джаня и блага всей империи.»       Лю Вэй смело шагнул на запретные территории и подивился, что живых охранников внутри не было, лишь образы людей, сплетённые из ци – абсолютно верные солдаты, что не боятся боли и не возьмут взятки из слабости души. Они бдительно следили за гостями горящими светом глазами, поворачивая головы вслед за идущими.       Лю Вэй был восхищен системой защиты, но лицо его оставалось безучастно спокойно. Он проследовал за Тэй Шу в крупный зал с множеством свитков, лежавших пирамидами в длинных деревянных шкафах, стоящих в несколько рядов друг за другом.       – Сядь.       Тэй Шу кивнул на низкий столик. Любопытство не грызло Лю Вэя. Он не грезил узнать все тайны империи, а живо ждал тексты, что написал его брат, и все архивы по делу, которое он расследует. Ладони вспотели в нетерпении.       Тэй Шу достал всего два свитка и уложил их перед учеником, устроившийся в позу лотоса на бежево-синем ковре с узорами из цветов и орнамента. Лю Вэй хрустнул пальцами и предвкушающе вытянул руки, пытаясь определиться с порядком.       Тэй Шу не подсказал ему. Он подошёл к стене и облокотился о неё спиной, по всей видимости, стараясь снизить нагрузку с раненой ноги. Сложив руки на животе, наставник терпеливо застыл на месте, впившись взглядом в ученика.       – Вы будете здесь?       Лю Вэю было слегка неуютно под пристальным взглядом учителя. Он чувствовал его недоверие каждой клеточкой тела. Это было неприятно и отвлекало. Лю Вэй хотел уединиться с текстами брата.       – Это секретный архив империи Хао, – напомнил Тэй Шу с такой интонацией, будто задавать такой вопрос попросту стыдно.       Лю Вэй и сам понял, что спросил глупость. С учителем слова тратить стоило очень осторожно.       Лю Вэй выдохнул и взял первый свиток. Он раскрыл его и ощутил, как сердце заколотилось, отзываясь на знакомые иероглифы. Джань писал очень аккуратно и остро. Его почерк Лю Вэй узнал бы из тысячи, ведь зачитывал до дыр каждое письмо. Увидеть такой длинный свиток с описанием своего расследования для Лю Вэя было крайне удивительно, ведь он привык к немногословности брата. Однако секретные архивы требовали от исполнителей четкого порядка. Каждый свиток начинался с общей информации: даты, времени, подписи исполнителя и тематики записи. Лю Вэй крайне въедчиво вглядывался в каждый иероглиф. Это была память о Джане, и он хотел запомнить как можно больше, вдоволь насладившись и распрощавшись с серьёзным, но любящим братом.       После описания задания императора следовало начало отчёта. Джань сохранял официальный тон, и воображение Лю Вэя рисовало в его голове образ того, как Джань отчитывается перед императором лично, глядя гордым, воинственным взором.       Золотой Дракон крайне подробно описывал свои шаги. Лю Вэй терпеливо читал каждый столбец. Он и не думал, что однажды ему представится возможность узнать о последнем месяце жизни брата. Он хотел сохранить его в сердце. Хотя текст и был выжат досуха, лишён сантиментов и чувств, Лю Вэй слишком хорошо знал брата и узнавал его эмоции в мельчайших деталях, а когда подобрался к самой важной части – отчёту по заданию, то начал читать с усиленной бдительностью.        «Седьмого июня, в Час Собаки, я добрался до первого логова демона. Я смог погубить десять монстров и уничтожить культистов. Разговорчивых среди них не оказалось.»       Лю Вэй испытывал сложные чувства, читая подобные записи.        «Джань так рисковал… Рисковал своей жизнью, чтобы вся империя жила свободно.»       Лю Вэй гордился своим братом. От описания его героических сражений захватывало дух. Джань подробно описывал способы борьбы с монстрами и свои боевые подвиги, раскрывал слабости демонов и рассказывал о том, как выглядели логова. Это были мрачные места, в которых совершались кровавые жертвоприношения, и выглядели они соответственно жутко. Лю Вэй не устрашился пугающего врага. Он, напротив, набирался сил, словно брат давал ему последний урок в своей жизни, и каждое слово он принимал к сердцу, чтобы запомнить и использовать в расследовании.       В первых логовах Джань Вэй не называл никаких имён. Он описывал, что отыскал их по слухам местных жителей и следам демонической энергии, которую чутко чувствовал в неестественной сладости воздуха. У Джаня всегда были развиты и обострены ощущения.       Самая важная информация заключалась в отчёте по последнему нападению.       «Я отправился в мрачные пещеры под землёй. Из документов, что я отыскал прежде, следовало, что это место очень важно для демонопоклонников. Я полагал, что найду там главное убежище или главу культа, но увидел нечто совсем иное – пленённого демона. Культисты поклонялись демонам... Но не все берут силу лично у владыки Илина. Они заключают договора с разными демонами, и некоторые предпочитают поступать жестоко, держа силу под контролем. Я убил культистов, ничего не знающих о том, как и где найти их главу. Но демон.... Он заговорил со мной. Это был монстр, очень похожий на человека. Отличали его лишь огненные рога и тонкий хвост за спиной. Он счёл, что я пришел освободить его, и я принял решение ему подыграть. Тогда он проговорился, что владыка Илин сейчас находится в столице, и что без него демонический народ окончательно «дуреет». Что это значит, он так и не пояснил, но рассказал, что в столице Илина ждёт его человек – тот, кто управляет людьми. Этот человек правит культом, но не всеми его ветвями. Многие воины действуют вольно, по своей инициативе, но те, кто подчиняются ему напрямую, получают указания из столицы. Как именно, демон не знал. Личность человека он тоже назвать не смог, но неосторожно обронил: «Когда власть гниёт, люди начинают шевелиться», а также: «Владыка Илин изменился после встречи с тем человеком. Многие демоны его ненавидят». На основании этих слов я предположил, что этот человек не просто живёт во дворце. Он может быть одним из глав кланов или очень высокопоставленной личностью, в том числе – родственником императора. Также я полагаю, что это мужчина. Дальнейшие попытки допроса демона сорвались. Он понял, что я пришел не спасать от жестоких культистов, и попытался предложить мне сделку, но я убил его, а затем осмотрел логово. Как я уже понимал, оно было организовано без поддержки «главных» сил – это были фанатики, игравшие в культистов ради получения могущества тёмного пути, а не выполняющими поручения владыки Илина, и всё же, я обнаружил интересное письмо, что так и не успели отправить. Текст был следующим: «Нужно связаться со столичными. Мы слишком долго действуем сами по себе. Если хотим получить влияние при власти – нужно поклониться владыке Илину. Кто знает, может, нам наконец улыбнется удача!». На письме не было имени, так что узнать, кому оно предназначалось, не представлялось возможным. Однако стало очевидно, что есть ещё логова демонопоклонников, не служащих Илину, собирающихся примкнуть к главному учению – наших будущих врагов. Эта сеть слишком велика. Пока существует Илин и человек, главенствующий над культом, бороться с низами бесполезно. Нужно отрубить голову главным врагам, потому я прибыл с докладом в столицу и доподлинно изложил все произошедшее. Джань Вэй.»       На этом отчёт заканчивался. Лю Вэй был слегка обескуражен. Он надеялся найти больше информации в словах брата, но скорее познакомился со средствами борьбы, чем узнал что-то новое.        «Он сражался с демонами, допрашивал их, искал следы культа, а когда вернулся в столицу, был убит. Но он сумел написать отчёт, значит он смог скрываться от своего убийцы некоторое время. Сначала он не знал...»       – Брат написал отчёт до или после встречи с императором? – спросил Лю Вэй, оторвавшись от свитка.       – Он принес его с собой. Полагаю, он написал его в дороге, – хладнокровно отозвался Тэй Шу.        «Значит, он знал, что ему могут не дать его закончить, что его слова, сказанные императору, могут поставить жизнь под угрозу. А мне ведь об этом и слова не сказал... Джань...»       Лю Вэй боролся с сентиментальными чувствами и посмотрел на второй свиток. К большому сожалению он не был написан рукой брата.        «Славься Великий Владыка Илин!» – первая же строчка дала Лю Вэю понять, что перед ним текст мастера одного из заклинателей темного пути. Лю Вэй быстро скользил глазами по тексту, ища что-то, что могло его заинтересовать. В свитке описывались заповеди культистов, темные обряды и описания правящих демонов, в особенности точное – Илина. Среди целей культа, звучавших, как воодушевляющий девиз, было подарить демоническим владыкам землю во освобождение их от мятежной участи ютиться на дурной земле.        «Захват власти?.. – изумился Лю Вэй. – Они действительно планируют отдать землю империи демонам?.. Безумцы!»       Лозунги текста были одни другого страшнее. Одни призвали уничтожить недостойных людей, другие открыто кляли равнодушие богов. Тексты были пронизаны ненавистью и мятежным духом, но главное – они призывали к единению для помощи отвергнутым. Автор агрессивно выделял, что демоны, как и люди, были брошены богами, отвергнуты и подвергались издевательствам, но пришло время ответить, уничтожить все святыни, объединиться ради единого и служить тем, кто действительно готов даровать силу.       Лю Вэю было тяжело это читать, но он заставлял себя. Чтобы понять врага, нужно узнать его изнутри, потому юноша провел больше часа за изучением запретного свитка.       – Пора, – холодно объявил Тэй Шу, прерывая молчание и шелест бумаги в драконьих руках.       – Пора?..       Лю Вэй озадаченно приподнял голову. Он так погрузился, что совсем забыл, где находится. Свиток с отчетом брата лежал на коленях, демонический трактат – в руках. Серебряный Дракон напоминал ученого, близкого к генеральному открытию. Только вот он чуть-чуть не успел понять что-то очень важное и глубинное. Даже когда Тэй Шу прервал его, Лю Вэй все ещё продолжал думать.        «Илин так слаб после поражения в битве с Тэй Шу, что нуждается в людской силе? Не унизительно ли владыке просить людей о помощи? Люди черпают силу из демонической связи, разве это не ослабляет демонов? Если демоны стремятся уничтожить людей, зачем они вступают с ними в связи? В том числе и...»       Лю Вэй сглотнул, морщась от отвращения.        «…интимные. Боги, какая мерзость! Я не понимаю. Цель культа – власть, но демоны не нападают на императора, пусть их владыка спокойно расхаживает по дворцу. Неужели им, как и всем, удобно правление слабого Ланг Бао? Они уничтожают святыни и символы, ослабляют богов, пока у власти тот, что не способен бороться сам? Тот, кто боится их до дрожи… Неужели императором пользуются даже культисты? Что они задумали?..»       – Лю Вэй!       Тэй Шу поднял голос, когда понял, что ученик его не слушает.       – Мастер, кто написал этот текст?       – Откуда мне знать? Джань Вэй принёс его из логова, как доказательство.       Лю Вэй вспомнил строки, в которых говорилось о том, что Джань нашел в третьем логове записи культистов. Золотой Дракон писал, что почерк выглядит очень знакомо, но имени он так и не назвал. Если знал Джань, мог знать и Тэй Шу.       – Посмотрите, Вам не кажется почерк знакомым?       Учитель подошёл и взглянул на текст.       – Впервые вижу.        «Значит, это не самая верхушка. Я уверен, что Тэй Шу узнал бы почерк главы клана. Да и было бы странно, если бы глава клана писал агитирующие тексты. Это дело рук фанатика. Кого-то, близкого к власти. Сыновья? Родственники?»       Тэй Шу вытянул руку.       – Пора, – повторил он с неизменным холодом во взгляде.       Лю Вэй вспомнил, что император приказал участвовать в построении. Чем сложнее времена, тем важнее было оставаться верным традициям и обыденной рутине.       Лю Вэй неохотно вернул мастеру свитки, погруженный глубоко в себя. Тэй Шу убрал тексты и кивнул юноше на выход. Лю Вэй поднялся, следуя за учителем. Молча они покинули верхние этажи, не обращая внимания на архитектурные красоты дворца.       – Мысли – это хорошо, – произнес Тэй Шу, застыв в дверях. – Держи их в себе.       Лю Вэй принял совет, понимая, что в нем было нечто большее – предупреждение, что хранить молчание стоит ради блага империи и драконьего клана. Лю Вэй почувствовал некую тяжесть, возложенную на его сердце. Обычно он свободно мог поделиться с друзьями происходящим, но теперь ему и правда стоило разобраться со всем одному. По крайней мере, не объясняя происходящего друзьям, что, несомненно, будут волноваться за него.       – Я ничего не знаю, – ответил Лю Вэй, давая понять, что врагам, да и друзьям ничего от него не узнать.       – Сегодня два построения.       – Я выложусь на полную, – пламенно заверил Лю Вэй.       Тэй Шу кивнул.       – Пойдем.       – Я заберу оружие.       Верная гуань дао осталась в комнатах. Без нее Лю Вэй чувствовал себя неполноценным. Оружие уже стало частью его существа, его гордостью и силой.       – Мы будем тренироваться на цзянях, – предупредил учитель.       – Я знаю.       Тэй Шу почувствовал уверенность в словах ученика и сделал шаг вперёд.       – Не задерживайся.       – Я быстро, мастер.       С этим словами Лю Вэй поклонился учителю и направился к своей комнате. Несколько коридоров он шел довольно уверенно, но, когда увидел алые полосы на полу, невольно вздрогнул. Кровь Джаня ещё не успели стереть, хотя несколько слуг уже трудились, намыливая пол. Её было столько, что Лю Вэй скорбно поражался тому, как его героический брат смог проделать такой долгий путь, чтобы попрощаться. Сентиментальные мысли впивались в сердце, сжимали его, но Лю Вэй справился с ними и мучительно переступил порог собственной комнаты. Огромное пятно крови заливало порог. Кровь осталась на дверце, куда прижался юноша. Двери так и остались распахнутыми настежь. Лю Вэй увидел лёгкий беспорядок и понял, что его комнату осматривали, но ему было абсолютно всё равно. Скрывать ему было нечего.       Глубинная тревога уколола юношу. Стоило оказаться на месте гибели брата, как голос Джаня ожил, а яркие воспоминание вихрем закружились, вновь и вновь прокручивая произошедшее в голове, являя картины перед глазами так реалистично, словно всё происходило наяву. Тупым взглядом Лю Вэй уставился на выбитое окно, за которым все ещё шел непрекращающийся дождь. Пусть начало светать, небо оставалось непроглядно темным. Редкие грозы заставляли Лю Вэя вздрагивать, но он вспоминал слова Су Юна, его тепло и дыхание над ухом... Ритм биения его сердца… И успокаивался с мыслями о возлюбленном.        «Я справлюсь с этим.»       Вырвавшись из оцепенения, Лю Вэй поднял гуань дао с земли. Отныне вмещая в себя долг наследника, Серебряное Пламя показалось ему неподъемно тяжёлым. Сжав древко в руке, Лю Вэй поцеловал лезвие и хотел было уйти, как взгляд зацепился за две куколки, державшиеся за руки. Они были детьми... Они улыбались. Две прекрасные куклы, две разбитые судьбы. Лю Вэй подошёл к тумбе и бережно обхватил фарфоровых мальчишек ладонями. Такие хрупкие, в его широких мужественных руках они легли, словно крохотные дети. Укрытые его аурой безграничной защиты, хранимые нежно и бережно, как могло лишь чистое сердце. Лю Вэй погладил большим пальцем ручки, что были связаны нитями, и с тоской взглянул на разбитое фарфоровое личико Джаня.       Сдерживая ком в горле, Лю Вэй прижал куколок к груди и прошептал: «Я найду тех, кто сделал это, дагэ. Клянусь, я отомщу тебя. Клянусь!»       Небеса продолжали рыдать.