Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй бодро отодвинул двери, не боясь побеспокоить учителя – все равно собирался его разбудить. Он вошёл смело, как к себе домой, совершенно не боясь учителя и его реакции на его очередное появление. Лю Вэй куда больше волновался за завтрашний день, а не сегодняшний. К тому же, он сразу приметил, что учитель не спит, хотя хитрый змей всеми силами пытался изображать забытье – не хотел ни с кем разговаривать, даже с учеником. Но разве можно спрятаться от заботы Лю Вэя? Дракон просто не мог позволить учителю голодать, а питательный обед должен был помочь ему восстановить немного сил.        «Ведёт себя, как ребенок,» – подумал Лю Вэй, едва заметив, как Тэй Шу накрывает лицо подушкой. По его скромному мнению люди во сне так не делали.       – Маааастееер! – заряженный добротой Су Юна, Лю Вэй был бодр и игриво позвал учителя. Он поставил тарелку на стол и деловито подошёл к постели, на которой калачиком свернулся учитель.        «На людях всегда такой строгий, а в кровати совсем как все остальные – любит поваляться в причудливых позах,» – эта мысль подарила Лю Вэю улыбку.       Он смягчил голос и произнес:       – Время покушать. Мы с господином Су Юном сделали рис с курицей и овощами. Вкусно так, что просто пальчики оближешь! Вы ведь любите рис?..       Тэй Шу все ещё надеялся спастись от общества ученика, прячась под подушкой. Лю Вэй приподнял ее и заглянул учителю в глаза. Тэй Шу казался измотанным и опустошенным, но, когда ученик увидел его, тут же вернул лицу холод и статность.       – Позже, – хмуро сказал Тэй Шу, стараясь вырвать подушку из рук ученика.       Лю Вэй не отпускал.       – Лекарства надо принимать по расписанию, учитель. И даже не пытайтесь отвертеться. Ещё и служанку обидели. Зачем же так грубо? Нельзя так с людьми разговаривать, – Серебряный Дракон надул щеки, как учитель, объясняющий ребенку, что хорошо, а что плохо.       Тэй Шу отвел взгляд.       – Не люблю людей, которые не слышат, что им говорят. Я отказал. И тебе тоже. Слушай.       – Боюсь, Вы находитесь в ситуации, в которой не можете мне отказать.       Борьба за подушку закончилась безоговорочной победой Лю Вэя. Пальцы Тэй Шу – ослабевшие после лекарств и боли – едва могли держать предметы. Лю Вэю было тяжело видеть учителя таким. Тэй Шу совершенно не хотел, чтобы его таким видели, но Серебряный Дракон обращался с ним, как со здоровым, не делая поблажек и не показывая жалости. Наверное, только поэтому Тэй Шу все ещё терпел его общество и позволял себе чуть смягчать взгляд под действием слабости.       – Почему рис? – спросил Тэй Шу.       – Он питательный и сытный, а Вам нужно поправляться. Кроме того, мы сделали изумительный соус, что добавил блюду неповторимый вкус! Но если Вы хотите что-то конкретное, только скажите! Завтра приготовим Вам завтрак Вашей мечты.       Змей горделиво вытянул голову и фыркнул.       – У тебя действительно есть время заниматься такими глупостями...       – Как Ваше здоровье может быть глупостью?       Лю Вэй насупился и взял тарелку в руки.       – Знаю, что непросто и когда болеешь кушать совсем не хочется, но у организма не будет сил, чтобы поправляться, если его не кормить. Это блюдо идеально сбалансировано, а ещё тут есть авокадо, которое благоприятно повлияет на восстановление Вашего сосуда. Это самое настоящее лекарство, от которого Вам в миг станет лучше. Чувствуете? Чувствуете?       Аромат от еды был изумительно чарующий. Так и хотелось немедля попробовать, но Тэй Шу настороженно принюхался. Он был крайне недоверчив, явно не привык есть из чужих рук и, кажется, однажды пережил трагедию, что сделала его осторожней.       – Я Вас не обижу, – мягко произнес Лю Вэй.       Тэй Шу горделиво фыркнул, но в этот момент его живот предательски забурчал громче голоса ученика. Он не ел больше суток, а аромат обещал несказанное удовольствие. И всё равно Тэй Шу морщился, словно, если бы он поел из рук ученика, то был бы приручен им.       – Можете сесть?       Лю Вэй вытянул руку, чтобы помочь, но Тэй Шу самостоятельно сел, гордо поднял взгляд и вытянул руки. Лю Вэй осторожно передал блюдо.       – Осторожно, горячее.       Тэй Шу обхватил тарелку ладонями. Он грелся о тепло пищи и разглядывал то, что лежало в пиале.       – Почему Вы так недоверчивы? – осторожно спросил Лю Вэй. Не то, чтобы он не понимал этого, но надеялся, что учитель поделится каким-нибудь откровением.       – Тебе своего опыта не хватило? Или того, что случилось с императором? – хмуро спросил Тэй Шу.       – А Вас...       – Никому нельзя доверять. Никому. Как только начнёшь, тебя тут же предадут.       Тэй Шу был закрыт и неприступен. Лю Вэй выдохнул и передал ему ложку. Он вспомнил о словах императора, и ему стало горько. Он никак не мог решить, стоит ли говорить учителю о сомнениях Сына Неба. Это причинило бы змею боль, ранило его ещё сильнее.        «Я сказал императору свое слово. Тигренок меня услышал. За ночь он приведет себя в порядок и не будет делать глупостей.»       Серебряный Дракон очень на это надеялся.       – Отвернись, – приказал Тэй Шу строго, помешивая рис с соусом.       – Учитель?..       Тэй Шу нахмурился, явно давая понять, что ничего не собирается объяснять. Лю Вэй вспомнил уроки отца, рассказывавшего, что животные уязвимее всего в двух состояниях – когда спят и принимают пищу. Лю Вэй потревожил оба эти состояния учителя. Тэй Шу нужно было пространство и спокойствие во время приема еды. Лю Вэй понимал это и повернулся к учителю спиной.       – Ваша цель минимум – это половина пиалы, – строго произнес ученик. – Я не уйду, пока не поедите.       – Шумный, – хмыкнул Тэй Шу и снова принюхался. Он явно боролся с собой и многолетними предубеждениями. Поесть из чужих рук в сущности значит доверить другому человеку жизнь. Это было непросто, даже если змей понимал, что Лю Вэй для него не опасен. Он не стал бы вытаскивать его из храма, если бы хотел его смерти, а унижений змей и без того похлебал вдоволь.       Тэй Шу очень долго собирался с силами. Лю Вэй был терпелив и спокойно стоял спиной к учителю, дожидаясь, пока услышит долгожданное черпание риса ложкой. Тэй Шу не спешил, вытягивая интригу. Лю Вэй испытал некое волнение. Ученики всегда ищут одобрения своих учителей. Серебряный Дракон старался показывать себя отлично во всём, и готовка – тоже важный параметр. Он хотел, чтобы учитель насладился вкусом, поэтому искренне беспокоился, что ему может не понравиться.        «С Су Юном же готовили. Не может не прийтись по душе.»       И всё же, даже этот мощный аргумент вызывал повод для волнения. Вдруг после одного глотка учитель откажется есть вообще? И что тогда с ним таким непокорным и строптивым делать?       Вдруг раздался долгожданный звон металла. Лю Вэй затаил дыхание и прислушался.       Тэй Шу зачерпнул рис и поднес к губам. Учитель подавил дрожь в руке, вызванную слабостью, и аккуратно стянул одну рисинку губами. Затем, сделав первый и самый тяжёлый шаг в этом нелегком деле, осилил целую ложку. Он ел тихо, крайне воспитанно и повернувшись спиной к ученику, чтобы не чувствовать чужого присутствия.       Пережевал.       Проглотил.       Затих.       Лю Вэй ждал, что учитель скажет что-нибудь. Или хотя бы продолжит есть... Но он больше не шевелился. Лю Вэй забеспокоился, не понимая, в чем дело.       – Учитель? Вы как? Всё в порядке?       Тэй Шу не ответил.       У Лю Вэя ещё сильнее забилось сердце.       – Что, не понравилось? Пересолили?..       Су Юн и правда последнее время добавлял довольно много соли, но Лю Вэй любил солёную пищу, так что его это не беспокоило. Но вдруг учителю такое не нравилось?       Лю Вэй услышал, как ложка драматично упала обратно в пиалу.       – Учитель!!!       Только лишь слова мастера и уважение к его воле удерживали Лю Вэя от того, чтобы обернуться.       – Скажите что-нибудь, прошу Вас! Вам плохо от еды? Я могу позвать лекаря…       – Этот вкус... – прошептал Тэй Шу. Голос его звучал гораздо мягче, чем прежде. Тихо, несколько потерянно, вдумчиво.       Лю Вэю должно было стать легче от того, что учитель наконец заговорил, но сердце забилось лишь сильнее.        «Что не так с вкусом?.. Это ведь очень питательно и нежно, с лёгкой пряностью и специями, и...»       Лю Вэй сам был готов ещё одну порцию слопать, только вот он оставался верен диете и не хотел слишком сильно объедать клан Сён.       – Не нравится?.. – обречённо спросил Лю Вэй.       Тэй Шу рассматривал красиво выглядящее блюдо. Почувствовал, как глаза против воли щиплет.       – Что Вы туда добавили?.. – шепотом спросил он.       – Тут курица, лук, рис, перец... – Лю Вэй продолжал перечислять довольно длинный список продуктов, а в конце добавил: – И душа.       – Душа, значит?       С этими словами Тэй Шу снова взял ложку и начал есть. Он ел быстро, со здоровым аппетитом.        «Не нравилось бы, не ел. А он вон как на еду налетел! Точно ведь, блюда Су Юна любому по вкусу придутся. Даже этим врединам-братьям! Су Юн – лучший повар Хэкина!»       Лю Вэй улыбался, слыша постукивание ложки о тарелку. Он уловил даже блаженный выдох учителя и окончательно уверился, что мастер получает удовольствие.       – Вкусно, правда? – с улыбкой спросил Лю Вэй. – Когда Вы впервые принесли меня в резиденцию клана Сён, Су Юн угостил меня супом, что сварил специально для меня. Он помешивал его, пока я спал, а когда открыл глаза, в комнате царил просто сказочный аромат.       Лю Вэй смутился, вспоминая, что Су Юн кормил его с ложки. Это было так нежно... Щеки невольно краснели, но он стоял спиной к учителю, потому Тэй Шу этого не видел.       – …и когда я попробовал... Душа Су Юна в каждом его старании... Этот вкус... Он напомнил мне дом. В тот миг я впервые почувствовал себя хорошо в Хэкине. Еда словно перенесла меня в Солнечную Арасию, согрела изнутри и даровала покой на сердце. Глупо, конечно, говорить так про еду, но она особенная. Для меня уж точно. Этот вкус действительно напоминает мне стряпню моей матушки.       – Отец... – прошептал Тэй Шу, приоткрыв свое сердце. Это стоило ему даже большего усилия, чем начать есть, однако, сделанное руками Су Юна и Лю Вэя блюдо пробудило в Тэй Шу воспоминания, которые он долгие годы не позволял себе доставать из запертой за ледяной стеной души. Слишком уж сентиментальными они были. Делали его слабее. – …он любил рис. Он никогда не готовил сам, но все слуги в черном дворце знали – на завтрак, обед и ужин обязательно должен быть рис. Рисовые лепешки, варёный, пареный, жареный, с соусом, яйцом, рыбой... С курицей и овощами он любил больше всего. Дед любил, чтобы мы собирались за столом во время приема пищи. Большая семья – у всех полно дел, забот и обязанностей, но хотя бы иногда род должен собираться и благодарить богов за данную нам пишу. Молитву вслух должен был читать старший из детей. Обычно это был Янг, но иногда отец просил прочесть молитву меня. Так он показывал, что между отцом и дядей идёт соревнование, а наследник клана неизвестен. Дед всё никак не мог решить, кому отдать власть. Он был не стар, когда умер, но долго и тяжело болел. Даже семья Сён ничем не могла ему помочь. С болезнью деда мы перестали собираться за столом. Что-то будто сломалось в нашей семье – мне так казалось, хотя сейчас все ясно: она просто показала истинное лицо. Я долго не хотел верить, и все же... – Тэй Шу выдохнул, переводя дух. – Отец оставался верен традициям. Даже когда общие приемы пищи стали необязательны, ведь дед перестал приходить к столу, не мог вставать и не хотел, чтобы кто-либо видел его слабым, отец все равно продолжал приходить в обеденный зал. Мы сидели в нем вдвоем и ели рис. Снова и снова. Однажды я вспылил. Начал капризничать и перевернул тарелку. Это было грубо, невоспитанно и недостойно с моей стороны. Отец удивлённо приподнял брови и сказал: «Тэй, мальчик мой, если ты хотел что-то другое, стоило просто попросить». После этого он собрал весь рис: со стола, пола, моих рук. Он положил его себе в тарелку и невозмутимо продолжил есть. Я был обескуражен и тут же почувствовал стыд и вину. Я спросил отца, почему он ест с пола. Просил его прекратить. А он ответил... Помню, с улыбкой: «Слуги старались, Тэй. Они расстроятся, если увидят, что ты рассыпал рис. Да и он такой вкусный! Нет смысла его выкидывать». Я ненавидел рис, но я любил отца. И когда я увидел, как он ест его, я почувствовал, насколько это важно для него. Рис был частью клана Шу. Он был практически его символом. Для отца это действительно было так. Отец никогда не ругал. Он обо всем говорил спокойно, но умел пристыдить. И после того случая я впервые приготовил еду сам... Я пришел на кухню и попросил слуг научить меня варить рис. Он вышел пересоленым, слипшимися и напоминал скорее невкусную кашу, но я очень гордо отдал тарелку отцу, а он съел все до последней крохи и поблагодарил меня. На следующий день готовил отец. Решил мне «отомстить», выразить свои чувства через еду, показать, что такое настоящее блюдо из риса. И этот рис, рис, сделанный его руками... Он был особенным. Самым вкусным. Я впервые мог сказать, что я люблю его. И этот вкус... Совсем, как тогда…       Лю Вэй ни о чем не спрашивал, чтобы не сбить настроение учителя делиться откровением. Тэй Шу говорил с теплом. Еда достигла его души, она развязала ему язык, расслабила. Лю Вэй улыбнулся.       – Ваш отец очень любил Вас.       – Да, – прошептал Тэй Шу. – И то, что говорят о нем – это неправда. Он был достойным и честным человеком.       – Я Вам верю, – произнес Лю Вэй, зная, каким бывает Хэкин. Он сам уже не единожды столкнулся с ложью и подлостью окружающих.       Тэй Шу стало спокойней от этих слов, но больше говорить о прошлом он готов не был. И так довольно откровений за день.       – Я ем трижды в день, – произнес Тэй Шу надменно, так, словно давал поручение слуге. Раз Лю Вэй взялся заботиться о нем, Тэй Шу требовал к себе должного обращения. – Завтрак должен быть питательным и сочетать в себе фрукты, овощи и рыбу. Обязательно стакан молока. Подавать завтрак нужно до рассвета. Обед в полдень. Питательный, сытный. Обязательно с мясом. Ужин лёгкий. Достаточно будет молока и творога. И чтобы никто другой не смел готовить.       – Я понял, господин Тэй Шу. Я постараюсь.       Наследнику семьи Вэй не пристало прислуживать, но Лю Вэй относился к этому как к дружескому жесту, а не унизительному служению учителю. Он хотел позаботиться о Тэй Шу и не видел ничего зазорного в своих желаниях.       – Забери тарелку. И повернись уже. Я закончил.       Лю Вэй обернулся и увидел, что Тэй Шу вылизал тарелку. Ни одной рисинки, ни одного кусочка овоща не осталось в пиале. Мужчина благодарно принял еду и держал вторую руку на животе. В этот раз он поглаживал вовсе не раненый сосуд, а плотно набитое пузо.       – Может быть, хотите добавки? Там ещё осталось! – воодушевленно предложил Лю Вэй.       – Довольно, – холодно осадил его пыл учитель.       – Хорошо… Тогда, может, принести воды? Молока?       – Не нужно.       Тэй Шу не хотел расставаться с вкусом на губах. Кроме того, он холодным тоном показывал, что чрезмерная забота и суета им не приветствуется. Лю Вэй успокоился с облегченным выдохнул, чувствуя, что сделал всё, что мог.       – Но если что-то понадобится – только скажите.       Тэй Шу глянул мрачно, что дало понять, что он никогда в жизни не попросит ни о чем. Он был слишком гордым для этого.       – Знаете, у меня есть очень яркое воспоминание из детства. Когда я оправился после трагедии с моим ядром, я начал заниматься с отцом. Матушка излишне меня оберегала, опасаясь, что со мной случится несчастье, но отец не жалел. Я и сам не хотел без конца валяться в кровати. Хотел бегать. Хотел летать. Я ведь дракон! А когда возвращался домой, на столе в моей комнате всегда стояла ваза с фруктами и кувшин с молоком. Иногда матушка ещё пекла печенье и оставляла их на тарелке. Совсем немного, потому что всегда ругала меня, если я трескал много сладкого. Это был мой сладкий подарок за то, что я хорошо потрудился. Это кувшин, залитый лучами солнца, отчего-то так ярко отпечатался образом памяти о детстве. Всегда хотелось стрескать все печенье одному, но даже если матушка давала вкусности мне, я делился с братом. Джань ведь тоже всегда делился, а порой и своё отдавал. Мне тоже хотелось о нем заботиться, а он улыбался, смущённо потирая нос. Все ворчал, что ему не надо, боялся поправиться, но в итоге не мог устоять.       Тэй Шу отвёл взгляд и посмотрел в окно. Из его комнаты открывался прекрасный вид на гортензии и чайные розы.       – Детство – время слепоты, – прошептал Тэй Шу. – Мы просто не видим. Но стоит прозреть, как туда больше не вернуться.       – Это правда. Но и в настоящем всё ещё есть вкусный рис. В будущем нас ждёт ещё больше судьбоносных встреч и событий. И они обязательно будут хорошими!       Тэй Шу приподнял брови. Он решил, что в оптимизме ученика кроются хорошие новости.       – Вести от императора?       Лю Вэй понял, что настал час серьезного разговора. Лю Вэй принял его мужественно и прямо взглянул в глаза учителю.       – Я передал Ваши слова, господин Тэй Шу. Господин Ланг Бао был счастлив, что вы живы. Он хотел как можно скорее увидеть Вас, но понимает, что Вам нужно время, чтобы восстановиться.       Тэй Шу недовольно фыркнул.       – Однако он также понимает положение... И напуган происходящим в городе. И даже так, он держится очень хорошо. Как опытный император.       – Что он сказал, когда узнал о... Моем состоянии?       Взгляд Тэя Шу был серьезным. Это было самым важным мгновением в его жизни. Лю Вэй ответил честно:       – Он взволнован и напуган, учитель. Господин Ланг Бао во многом полагается на Вас, он не может себе представить, как может справиться без Вас. После нашего разговора он полон веры, что Вы вскоре поправитесь. Он желает Вам скорейшего выздоровления.       Тэй Шу задумался. Лицо его стал жёстче. То, что император трусил, не было хорошей новостью. Когда Ланг Бао боялся, он всегда поступал необдуманно и поспешно. Только вот на этот раз за спиной Тэй Шу он прятаться уже не сможет.       – А ещё... Господин Ланг Бао пожелал видеть Вас на завтрашнем совещании. Будут приглашены все лидеры кланов. Говорить о произошедшем.       Тэй Шу нахмурился, но не стал возражать.       – Я буду.       Решимость учителя совсем не удивила юношу. Тэй Шу не оставили выбора. Как бы слаб он ни был приказ императора не обсуждался, а с железной волей Тэй Шу смог бы вести себя на людях как ни в чём не бывало.       Глядя на него сейчас, Лю Вэй ощутил, что зря беспокоился, ведь его учитель ни за что не пропадет и не позволит посрамить свою честь. Он был настроен вернуться во дворец, и эта новость придала ему сил. Он хотел отстоять свое положение и закрыть этот вопрос, и даже без ученика понимал, каким непростым будет этот день и что ему придётся говорить.       – Вы должны выглядеть идеально завтра. Слуги подлатают Ваше одеяние. Вы не против?       Тэй Шу кивнул. Он хотел пойти в своей одежде, а не «позорном» одеянии больного человека. От такого он бы никогда не отмылся.       – Завтра…       Лю Вэй осекся. Он вдруг осознал, что все те слова, что он готовил заранее, совершенно не имеют смысла. Взгляд генерала был настроен решительно. Тэй Шу всё понимал без лишних слов. Завтра состоится настоящее сражение за генеральский титул и свое место возле императора. Тэй Шу был готов биться до конца.       – Завтра я поддержу Вас. Что бы не говорили другие кланы, я знаю, какой Вы генерал. И... Какой человек.       Тэй Шу мрачно посмотрел на ученика. Затем благодарно кивнул, чувствуя искреннюю поддержку от ученика.       – Будь осторожен со словами, – предупредил Тэй Шу. Он оставался верен себе – вместо благодарности – поучения. Но на то он и учитель!       Лю Вэй тепло улыбнулся ему.       – Я знаю, что должен буду сказать. Самые важные слова... Их услышит мир.       Тэй Шу почувствовал настроение ученика и невольно расслабился, укладываясь обратно в постель.       – Не трать время на разговоры. Иди Тренируйся. Испытание никто не отменял.       Лю Вэй низко поклонился учителю.       – Отдыхайте, мастер. Если буду нужен, я во дворе. Сможете увидеть меня из окна.       Тэй Шу устало перевел взгляд на окно, а затем безразлично закрыл глаза.        «Ему действительно нужны силы для завтрашнего дня. Сон – лучшее лекарство.»       – Я передам, чтобы Вас никто не тревожил. Прошу, отдыхайте и набирайтесь сил. Вечером я принесу молоко и творог.       Тэй Шу проворчал что-то нечленораздельное, но крайне похожее на «спасибо». Возможно, Лю Вэю показалось... Но он принял эту благодарность с улыбкой и покинул комнату.        «Все будет хорошо, мастер. Завтра мы снова победим. Вы не один,» – с этими мыслями Лю Вэй взмахнул гуань дао и почувствовал в себе силы для хорошей тренировки. Он не собирался жалеть себя.