Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Завеса приподнялась.       Лю Вэй настороженно нахмурился, приготовившись встречать любую из демонических эмоций. Предупреждение Илина заставило его относиться к обучению серьёзно, и он бдительно ожидал, что сейчас же столкнётся с чем-то ужасным.       Лю Вэй не боялся увидеть темные стороны демонического владыки. Наоборот, он желал узреть его тьму, чтобы его иллюзии относительно заботы демонического владыки развеялись. Он не верил, что демон мог быть таким белым и пушистым, каким хотел себя показать. Илин – демонический владыка. Его слуги напали на Хэкин и Солнечную Арасию, регулярно совершали нападения на пограничные деревни. Люди, связанные с ним контрактом, отравляли детей в храме тьмой. Илин знал, что демонопоклонники используют его силу во зло, но ничего с этим не делал. Он отдавал энергию, чтобы бандиты и злодеи могли продолжать творить зло с большим успехом. Это уже не делало его героем. А все эти оправдания про божественные проклятья... Лю Вэй не мог до конца поверить в это. Он решил, что если заглянет в душу демонического владыки, то увидит его настоящего и точно решит для себя, что за создание пленило его. Каждая эмоция должна была раскрыть что-то новое. И, раз сам Илин предупреждал о внутренней тьме, о поступках, за которые Лю Вэй может его возненавидеть, значит, было многое. Наивно полагать, что демонический владыка – исключительно положительное создание. В его жизни было достаточно тьмы, пусть он и тянулся к свету. Мечтал сбежать из своей действительности, освободиться от проклятья. Но способен ли он? Желать быть кем-то и являться ведь разные вещи. Можно знать, как поступать правильно, но делать это от души или из размышлений о правильности, не от веления своей совести, а из выгоды или давления общества. Можно знать, но нарушать, а потом сожалеть. Но делает ли сожаление душу светлее? В конце концов за любое злодеяние можно раскаяться, но не всякое можно исправить.       Лю Вэй был слишком принципиален. Все шестнадцать лет своей жизни он жгуче ненавидел демонов, рос в рассказах о том, как чудовищно они бесчинствуют в землях людей. Господин Тай Вэй втравливал в него ненависть. Раз за разом повторял, что демоны отобрали у их народа кусок земель, что они стали причиной падения клана Вэй, что они убили тысячи людей и продолжают смущать людские души. И это было правдой. Всё это было правдой. Илин это не отрицал. Он действительно сделал это. Он действительно убивал. И он признавал, что это не всегда было только проклятьем. Он был злодеем! Но если смотреть на всё столь принципиально, кровь была и на руках Лю Вэя. Он тоже не был святым. Теперь он тоже был демоном.       Илин просил не делить мир на белое и чёрное, но Лю Вэй все ещё старался противиться, словно от его сопротивления он сможет уберечь белое в душе. Отрицая все злое, защитит себя. Отрицая Илина, сможет стать светлым демоном. Но правда в том, что мир подчинён знаку инь-ян, и во всяком светлом есть темное, как во всяком темном есть светлое. Илин показывал себя добрым, заботливым родителем, и в миг перед тем, как Лю Вэя захлестнуло видение, в нем задрожала одна странная, робкая мысль – он не хотел, чтобы этот образ разрушился. В единый сокровенный и честный момент Лю Вэй всей душой возжелал, чтобы сердце Илина и правда тянулось к свету, ведь это означало бы, что и у него есть шанс остаться человеком. Это бы означало, что забота, которой он поверил, когда молча кушал ягодный торт, действительно была живой и настоящей. Это бы означало, что Илин действительно умеет любить, а всякое создание, способное любить, уже не может быть безнадежно злым, ведь любовь – это самое светлое и настоящее из всех чувств. Из любви все рождены, с любовью соприкасаются, рождаясь, с любовью смотрят на них глаза матери, впервые взявшей на руки. Любовь – это нить, соединяющая поколения, объединяющая души и создающая новые связи и семьи. Любовь – это главная сила мира, единственное, что способно спасти его, даже когда мрак кажется безнадежным и абсолютным. Лю Вэй узнал это на себе. В тот миг, когда Су Юн появился в его жизни... В то мгновение ему всё стало ясно. Одна улыбка Су Юна могла сделать Хэкин любимым домом. Если в сердце Илина было место любви, он не окажется чудовищем из сказок, которые без конца повторял отец, и это поможет Серебряному Дракону принять его.       Лю Вэй и сам не понял себя. В одно мгновение. Всего одно короткое мгновение он понял, что желал бы, чтобы сказанное Илином было правдой, и чтобы демоны и правда не желали людям зла. Что единственный их враг – это боги, и демоны всего лишь пытаются дотянуться до Небес, используя единственное возможное средство – свою ярость, чтобы крушить и разрушать любимое богами. Чтобы забирать у них то, что дорого владыкам, чтобы надавить и дотянуться до далёких, трусливых богов, что не смели спускаться в мир людей, боясь являться своими настоящими ликами, прячась за статуями, образами, знаками, звуками и грозами.       Лю Вэй хотел поверить Илину!..       А затем его заволокло тьмой.       Эмоция Илина поглотила разум сына. Лю Вэй верил, что подготовился, но такому удару противостоять оказался не в силах. Боль ударила его сначала в висок, затем проломила лоб, а следом атаковала разум. Лю Вэй ощутил себя беспомощным. Вязкое видение начало формировать у него образ. Сначала – мрак. Затем – пожар.       Лю Вэй постоянно сталкивался с огнем. Его душа горела, его внутренний мир полыхал, сама его ци была огненной, но этот огонь был куда горячее. Божественный огонь, в ярости которого сгорал демонический мир. Всего лишь эмоция... Но Лю Вэй оказался в центре настоящего воспоминания, искаженного болью, временем и людским восприятием.       Вокруг бушевал пожар. Демонический город полыхал. Крыши домов изуродованы вспышками магии. Кругом божественные сущности. Не только они. Ещё – прекрасные, величественные создания. Божественные защитники, которых потеряло человечество... Они ушли на службу богам, сражаясь в жестокой войне, уничтожившей мир демонов.       Лю Вэй увидел высокомерных богов, одетых в светлые одеяния, сияющие золотом и светом мнимой справедливости. Они вторглись в чужой дом и беспощадно уничтожали столицу демонического царства.       Демоны сражались с гневом.       Тут и там слышалась брань, полная ненависти друг к другу. Взаимные оскорбления, приказы, крики, символизирующие смерть. Сущий хаос, присущий гибели мира, и этот пожар – сама магма, вырвавшаяся из глубин треснувшей земли.       Мир демонов уничтожало сразу несколько бедствий. Стоило рухнуть первому источнику, как демоническую твердь затрясло, а из расщелин потек жидкий огонь. Божественная магия распалила пожар. Илин пытался его потушить. Юный владыка льда… Он вдвое старше Лю Вэя, но все ещё дитя. Потерявший отца, он рычит в гневе, шипит, щетинится, но его сил не хватает. Он уступает вечности богов. В сравнении с их могуществом он – беспомощная снежинка, но даже так, Илин бьётся отчаянно и бесстрашно. На него нападают боги. Убить наследника трона – великая честь, но Илин не даётся. Он выцарапывает одному богу глаза, другому пронзает сердце ледяным копьём, а затем бросает мертвые тела и взмывает в небо энергетическими прыжками. Достает из-за спины лук. Целится ледяными стрелами ровно в разломы и стреляет. Пытается остановить гибель мира, заморозить горячие недра, потушить город, срастить куски разверзшейся земли обратно, но ничего не получается. Его лед тает. Илин не сдаётся. Он пронзает пространство несколькими стрелами одновременно. После магического взрыва от стрел разрастаются кристаллы льда, пытаясь срастить землю, но ещё один толчок земли продолжает разрушение. Город трясет. Он разваливается на части. Здания не выдерживают и рушатся. Демоны кричат. Кого-то придавило обломками, кого-то убили боги. Матери обнимают детей. Не все демоны – боевые создания. В то время у их народа было беззащитное население. Они пытаются спрятаться, мечутся, но их уничтожают божественные снаряды. Небеса горят от света, что принесли с собой боги. Мертвого, жестокого света, испепеляющего нечистых.       Илин дрожит. Его руки крепко держат лук и стрелы, он продолжает отстреливаться от врагов, но на его душу накатывает неописуемая волна ужаса. Крики близких сводят его с ума. Сердце неистово бьётся, скорбя по отцу. Ещё несколько дней назад все было хорошо, и он дурачился с Белио в садах отца. Ещё вчера он говорил с отцом и улыбался ему, обещая стать достойным наследником и продолжать упорные тренировки. Казалось, что впереди так много счастливых дней, но на закате пришли они. Враги. Враги, что убили его отца и воспользовались телом владыки Энлэя. Теперь они все здесь, а он, как молодой владыка, должен принять решение, должен уберечь… Но всё вокруг рушится.       Враги окружают его. Илин не успевает отстреливаться. Его магия блестит без перерыва, он стреляет и метает магические снаряды, но всё бесполезно. Мир гибнет. Его приближенные гибнут. Сильнейшие демоны гибнут. Их смерть – большая трагедия и скорбь, но вместе с тем она дарует остальным силу.       Бой становится все более яростным, а Илин чувствует себя беспомощным. Он выжимает из себя всё, он бьётся за отца и падших братьев, но этого недостаточно, а попытки удержать разрушающийся мир обращают титанические усилия в ничто. В войне с разрушающимся мирозданием не победить. Мир уже не склеить ледяными мостами. Приходится бросить.       К горлу подкатывает комок отчаяния. Он душит его, душит Лю Вэя, чутко переживающего самый драматичный момент жизни демонического отца. Из чего бы ни был воплощен Илин, каким бы сильным ни сделал его владыка Энлэй, он беспомощен против этой трагедии и обречён смириться с падением мира. Бросить бороться за него и полностью переключить внимание на битву с врагами – врагами, могущество которых невообразимо, врагами, которые убили его отца и разрушают его мир.       Илина охватывает ярость, какой Лю Вэй никогда не знал, а затем бой сгущается, всё смешивается и искажается... Разум Серебряного Дракона пронзает нестерпимая боль, и он погружается глубже. Его тело ломает, он обращается ледяным созданием – не то бабочкой, не то драконом, чем-то лёгким, крылатым, прытким, но изрядно раненным.       Вокруг пожар.       Он оплавляет ледяные крылья, пытается сбить полет, он жарит и обжигает, забирается вглубь, пытается уничтожить.       Лю Вэй летит над самой землёй. Чёрной, прожжённой, разверзнутой. Пламя рождается из магмовых жил, из трещин, из запаха смерти. Летит над изуродованными магией телами, над искаженными образами ужаса, над телами богов, что срослись в гротескных чудовищ. Летит над костлявыми руками, торчащими из земли и пытающимися схватить его. Это руки богов. Белые, худые, светящиеся зловещим светом. Они хватают ледяное создание за хвост, они рвут ему крылья, но оно продолжает лететь, уворачиваться, терять частички себя.       Сначала создание пытается отбиваться, потом – просто бежит. Бежит, прикрывая собой сотни других таких же искаженных маленьких льдинок. Илин закрывает их своей спиной, получает тысячи ран, но оберегает свой народ. Винит себя и плачет. Его слезы остужают магму, но не могут остановить землетрясение. Весь мир изуродован и изувечен, укрыт пеплом, разрушен, и нет больше города – только вонючий погост, пропахший жженной плотью и волосами, кровью и приторной сладостью. Больше ничего нет! Уничтожено всё, что было дорого, всё, что вызывало родное чувство на душе, но гнусные руки всё ещё хотят схватить, отобрать, разрушить, проникнуть, разорвать... Уничтожить вообще всё: что есть и чего нету, последние крохи души, существования, народа. Они хотят полного и безжалостного геноцида, но Илин не позволяет врагам победить. Несущаяся в бездну льдинка отчаянна, но она не бесполезна, не так беспомощна, как хотят её видеть.       Илин бросается на одну из рук – королевскую, статную, украшенную кольцами – чтобы остановить, чтобы дать время своему народу укрыться, сбежать, а сам бьётся в смертоносной схватке.       Летят брызги крови.       Илин уступает в силе, но его израненное тело бьётся без разума, погруженное в отчаяние. И весь окружающий мир сплетается в гротескную картину отчуждённости, брошенности, одиночества скорби, безвыходности. Их запирает в незримой темнице, где есть только жестокая схватка. А потом владыка Чжёнгью, смеясь, исчезает из клетки, и Илин остаётся в ней один. Он кричит, ревет, бросается на стены, пытается разрушить и вырваться, но он заперт в своем отчаянии, в невозможности отомстить, защитить и спасти. Он погибает, вязнет и растворяется в этом чувстве, и то, чем он был, практически разрушено. Он – лишь жалкий образ себя прошлого, погрязший в бессильной ярости и отдавшийся ей, не справившись.       Боль задавила его.       Великое поражение.       Великое падение.       Илин не смог уберечь свой мир. Не смог спасти тысячи своих братьев. Он всё потерял. И это отчаяние... С годами оно разрослось и сковало его. Теперь он жил в цепях. Они сдавливали и не давали дышать. Клетка все ещё окружала его, и он всё ещё бился в бессильной попытке дотянуться и уничтожить.       Захлёбывался в своем отчаянии.       Тонул.       Бился.       Ранил себя.       Кричал от боли...       Но вся эта слабость была заперта в ледяной тюрьме – туда, куда никто не мог и не должен был пробраться, ведь он – демонический владыка, которому нельзя показывать слабость, чувства и отчаяние. Он, что должен быть самым сильным, когда его народ смотрит на него и ждёт ответов. Он, что за всё в ответе.       Видение прервалось так же резко, как прошлое, но его окончание Лю Вэй встретил, как долгожданный глоток свежего воздуха.       Волк тяжело дышал и распахнул глаза, чувствуя, как его мутит. Окружающий мир, встретивший его мраком и чутким лицом демонического владыки, был Лю Вэю куда милее искаженных кошмаров. Он на себе прочувствовал неотвратимость и сдавливающее отчаяние от невозможности выбраться из ловушки. Так же он чувствовал себя сам, оказавшись запертым с энергией инь в одном теле. Умерший, воскрешенный врагами... Он в ловушке судьбы, чужих игр и интриг. Они оба попались в игру богов и теперь сидят в их клетке, мечтая вырваться и прогрызть эти прутья.       Лю Вэй видел следы от зубов на решётках. Он знал, насколько отчаянно сражался за себя его демонический отец.       – Сынок...       Илин боялся на него взглянуть. Взглянуть прямо, поскольку стыдился своей слабости и совершенно не гордился тем, какую слабость испытывал внутри. Переживал, что навредил сыну, что эта эмоция, которую он вытащил из себя, могла его ранить.       – Ты в порядке?       Лю Вэй поднял растерянный, сопереживающий взгляд на демонического владыку. Пока его ярость не вернулась к нему, он оказался беззащитным перед этими эмоциями.       – Да... Но...       Лю Вэй медленно приходил в себя.       – Я предупреждал, – с тяжелым сердцем произнес Илин. – Не всякая моя эмоция приятна.       – Почему отчаяние? – растерянно спросил Лю Вэй. – Ты ведь... Мог показать мне что угодно иное. Но...       – Это не то, что я могу доверить каждому, – честно произнес Илин. Он выглядел несчастным и честным. – Именно поэтому я захотел доверить тебе. Одному тебе. Ещё знает Белио, но он умеет хранить секреты. Должно быть, он напугал тебя, но он славный. Однажды ты это поймёшь.       Лю Вэй мотнул головой, приводя свои мысли в порядок.       – Я не... Не понимаю. Почему?..       – Белио...       – Я не про него. Почему я? Я всё ломаю голову, но никак не пойму. Почему я?       – Потому что ты – это ты. У тебя доброе сердце, и я знаю, что ты... Ты можешь понять меня, как никто иной. Ты тоже пострадал от рук богов, ты тоже лишился всего из-за их жестокости. А вот она моя боль. Моё сожаление. Моё отчаяние.       – Я видел войну...       Илин изумлённо приподнял брови.       – Твоё восприятие... Оно гораздо глубже, чем я мог себе представить. Значит, ты видел мой позор.       – Позор?.. Нет, ты доблестно сражался.       Лю Вэй видел, сколько сил демонический владыка потратил, как самоотверженно он отдавал себя в битве. Он отдал в бою всё, что мог, спасая умирающий мир. За одно только это Лю Вэй невольно зауважал его – так яростно и отчаянно защищать свой дом мог не каждый воин.       – Я не смог победить своего врага, – горько прошептал Илин. – Не смог остановить Чжёнгью. Не смог уберечь источники. Не смог сохранить свой мир от разрушения. Всё, что я смог подарить своему народу, это бегство. Жизнь в чужом краю. Я ненавижу это. Я ненавижу трон, который занимаю, потому что каждый миг своей жизни я чувствую, что не достоин его. Это пятно позора никогда не уйдет с моей души. Даже если мы захватим божественный мир, даже если я подарю им новый дом… Я не достоин возглавлять свой народ, ведь не смог их защитить. Вот о чем я думаю. И то, что до богов не дотянуться, раздражает. Меня так, словно меня обыграли в детской игре.       – Ты сделал всё, что мог, – сказал Лю Вэй, разглядывая боль Илина. Он осознавал, что демон мог намеренно давить на жалость, мог подползать к нему, давя на человеческую сентиментальность, но то, что он увидел, было настоящей болью. Может... Может, Илин просто поддался в том, чтобы об этом поговорить. – Я видел смесь эмоций и образов, рваных и гротескных, разглядеть и понять которые очень трудно, но я увидел главное – ты действительно сражался. Ты не жалел себя и бился за свой народ. Это и значит быть верным защитником своего рода.       – Я проиграл, – с ненавистью к себе процедил Илин. – Это и значит быть недостойным.       – Ты возглавляешь народ в сложное для него время. На поле боя ты был не один. Если бы победить было возможно, вы бы сделали это. В той битве боги оказались просто хитрее. У нападающих всегда преимущество, если они учли все мелочи. Это основы искусства войны.       Илин посмотрел на сына с благодарностью и улыбнулся.       – Я ведь говорил... Ты – доброе создание. Ненавидишь меня, а почувствуешь и пытаешься утешить. Спасибо.       Лю Вэй смутился.       – Это не... Не так.       – Не ненавидишь? – улыбнулся Илин.       – Не пытаюсь утешить! Но какое-то мгновение я был тобой, поэтому я должен сказать тебе правду, если ты сам её не видишь. Люди трясутся в страхе, слыша твоё имя. Они считают демонического владыку сильнейшим демоном. Чтобы не обманывать их ожидая, совершенно не стоит вешать нос и винить себя в том, что произошло, когда ты был ребенком. Ты бился храбро, Илин, и ты не мог победить там.       – Отец бы смог... – мотнул головой демон. Он сильно по нему скучал.       – Твой отец проиграл свою битву, но твоя все ещё продолжается. И ты не сдался. Как по мне, это самое главное для полководца, лидера и правителя. Я плохо тебя знаю, но очевидно, что ты заботишься о своем народе. Ты держишься и не бросаешь борьбу. Так поступают хорошие демонические владыки. Наверное.       Лю Вэй потёр нос плечом, потому что ощутил неловкость от этого внезапного порыва и желания утешить демонического отца. Илин показал перед ним слабость. Это многого стоило. Когда взрослый демон, занимающий такое положение, открывает сердце... Сколь сильно было его желание доказать Лю Вэю, что он с ним честен и открыт? Как непросто было справляться Илину со своим отчаянием? Но он держался. В некотором роде Лю Вэй должен был взять с него пример, ведь в его душе отчаяния полыхало не меньше. Он не был уверен, что справляется с ним. Его душа была разбита на осколки, он был в шаге от падения. Держался кое-как... А Илин твердо стоял на ногах. Они нашли некое безмолвное понимание и через него стали ближе.       Ближе, чем должны были.       Лю Вэй противился этому чувству, но уже не так рьяно. Сейчас он понимал Илина.       По-человечески понимал.       – Спасибо за эти слова. Сейчас... Со временем, стало легче. Но в тот день, когда всё случилось... Я не мог контролировать себя. Боги ворвались в наш мир внезапно. Они атаковали сразу все источники и не выпускали нас на тропы Междумирья, чтобы мы могли прийти на выручку нашим воинам. От слома первого источника наш мир начал гореть, осыпаться и дрожать. Это было ужасное зрелище. Закрывая глаза, я до сих пор... Очень ярко вижу, как всё было. Этот кошмар... Он исчезает, лишь если я провожу ночи не один. Но Белио уже не может прогнать их. Пережить… Начать жить в новом мире было непросто. Со временем я смог собраться с мыслями и силами. Но я... Я правда почти не помню того, как нападал на Арасию. Это было порывом ярости, которому я поддался. И я не могу сказать, было ли это проклятье или моя слабость. Я горел отчаянием. Мне хотелось уничтожить всё, что я вижу, до чего я могу дотянуться. Я горел в ненависти ко всему живому. Её пламя я тоже покажу тебе. Завтра. Сегодня... Тебе уже хватит.       – И тебе тоже, – осторожно произнес Лю Вэй, проявляя заботу.       Илин поджал под себя хвост, чувствуя себя непривычно из-за этого.       – На самом деле... Я доверил эти чувства ещё одному человеку, кроме тебя. И этот человек смог меня понять. Я не ожидал, что ты тоже... Верил, но не рассчитывал. Надеялся, но не доверял себе. Всё же... Я разрушил дом твоего народа. Для тебя я такой же враг, как боги.       – Да, – сказал Лю Вэй прямо. – Но то, что ты испытал... Это знакомо мне. Я чувствую себя так же сейчас.       – Нас связало отчаяние, – прошептал Илин.       – Да, но я не собираюсь тонуть в нём. И ты не должен. Ради своего народа – не должен. Мой отец говорил: «Нет полководца, который не сомневается, нет воина, что не боится, но истинный герой идёт вперёд и ведёт за собой, не показывая этого», так что... Ты герой для своего народа. Я уверен. А Белио тебя бережёт.       Илин улыбнулся.       – Мы всегда были вместе с ним. Он правда чудесный. Я бы хотел, чтобы вы поладили.       – Я не собираюсь здесь оставаться и ладить с демонами, – решительно произнес Лю Вэй. Увиденное лишь подогрело его желание бороться. Он хотел сломать эту клетку и спастись. – Я уйду. И ты не сможешь привязать меня никакими цепями или запретами. Даже магией не подчинишь.       Илин не собирался с ним спорить.       – Ты останешься рядом по своей воле. А пока должен продолжать учиться.       Лю Вэй рыкнул, но пока что не мог возразить. Он пока что не умел контролировать демонические ощущения. Вышел бы на улицу – сошел бы с ума от эмоций. Воспоминаний других.       – Могу я спросить о той битве?       Илин удивлённо приподнял брови, но не возражал.       – Конечно. Раз ты увидел...       – Боги действительно просто напали? Они не пытались... Поговорить?       – Нет. Они пришли разрушать наш мир. Чжёнгью принёс тело моего отца. Он скинул его в Великую Бездну. Он... Хотел, чтобы мы все исчезли. Пытался запереть нас в умирающем мире, но, когда боги начали отступать, мы ринулись за ними. Кто-то не хотел уходить, их уводили насильно. Воцарился сущий хаос…       Илину до сих пор было тяжело это вспоминать.       – Неужели боги настолько бессердечны? Энергия ян ведь несёт свет и благодать...       – Они верили, что они – великие герои. Многие – действительно верили. В той битве погибли почти все старые боги и демоны – те, кто помнил века. Сейчас, думая об этом, я считаю, что Чжёнгью – прогнивший бог, и он отравил своей злобой остальных. Прежде боги были чище. По крайней мере они верили в то, что делают. Но сейчас от тех богов ничего не осталось. Сейчас от богов исходят лишь агрессия, злоба и бесчувствие. Я ненавижу и презираю их, а после того, как боги посмели навредить ещё и моему человеку... Мое желание уничтожить их возросло многократно. Словно в пламя ненависти подбросили ещё больше дров. Я любой ценой уничтожу богов! За себя, отца, моих братьев, человечество и за тебя. Поверь, в том, что там случилось, не было ничего хорошего, светлого или благостного. Боги показали, что готовы к бесчестному геноциду. Мы ответим им тем же. Когда я закрываю глаза, я вижу будущее, в котором мы плечом к плечу уничтожаем Небесных Владык. Вот это будет справедливо.       Лю Вэй промолчал. Он не был готов согласиться на это, но не мог спорить с мыслью о том, как пленительно было желание уничтожить богов. Лю Вэй увидел своими глазами геноцид демонического рода. И, то ли энергия инь уже говорила в нем, то ли сама демоническая суть взыграла в Лю Вэе, то ли он сам по себе был слишком впечатлительным, но он... Сочувствовал демоническому роду и яростно желал мести. Злоба Лю Вэя горела, как пламя сгорающего мира.       – Однажды с ними будет покончено, – гневно прорычал Лю Вэй. – У людей есть поговорка: зло само себя изничтожит. Рано или поздно их жестокие игры сыграют с ними злую шутку и обратятся против них самих.       Илин кивнул.       – Они допустят ошибку. И как только они спустятся с Небес, чтобы исправить её, мы тут же сделаем свой ход.       Лю Вэй верил, что и сам однажды отправится на охоту за богами. Однако, подумав о словах демонического владыки, серьёзно на него посмотрел.       – Не смей больше вредить людям! Сознательно – не смей. И детей не тронь. Оставь Небесных Избранников и людей веры в покое. К Лэй Линю чтобы и на шаг не подходил! Люди не должны пострадать от вашей войны. Они и так уже натерпелись.       Илин поднялся на ноги и потрепал сына по волосам. Поразительно неуместный жест посреди этого разговора. Поразительно душевный.       – Я буду действовать по обстоятельствам, сын мой. Я не хочу вреда людям. Но уничтожить богов – высшая цель. В некоторых битвах случайных жертв не избежать. Я буду стараться не допустить их.       Илин оставался честен. Он не хотел давать обещаний, которые не может сдержать. Лю Вэй хмурился, не принимая такую действительность, хотел отшатнуться от руки демона, но не смог. Почувствовал слабость, которую повлекло за собой путешествие по воспоминаниям.       – Если ты будешь рядом и поможешь мне, тогда мы вместе сможем избежать лишних жертв, – добавил Илин. – Я никому не желаю смертей. Никому, кроме богов. Лэй Линь – лишь наивная жертва. Мы его освободим. А пока отдыхай. Твое тело слабеет.       – Я не!..       Лю Вэю не нравилось терять контроль. Не нравилось, что они прерывают разговор из-за его слабости. Последнее время он не отключался так внезапно, но тут вдруг потянуло в сон... Что это? Заклинание Илина? Энергия инь, что взбеленилась в ядре и разгорелась с оживлением?       – Нет...       Лю Вэй и правда слабел на глазах. Илин подхватил его на руки, как ребенка, уложил на спальное место, укромно укутал в покрывало и погладил по плечу.       – Ты храбро прошел через сегодняшний урок, сын мой. Дай разуму усвоить увиденное, а ядру принять энергию инь. Сейчас самый волнующий момент.       Лю Вэй кивнул. Затем мотнул головой и поджал колени к груди.       – Я уйду... Уйду к семье... Я хочу... Домой...       Илин понял, что он уже не с ним. Бережно погладил сына по голове в затем наклонился к его голове. Вдохнул аромат, что источал Лю Вэй, и коснулся губами его лба.       – Спи сладко, сын мой. Совсем скоро ты проснешься истинным демоном, и с твоей силой мы покорим Небеса.