Долорес пытается разобраться со своими чувствами а Эстоль просто трахает его на протяжении 2 страниц

      –мгх, – Долорес тихо, едва слышно простонал, вгрызаясь зубами в подушку, зажмурив глаза ещё пуще прежнего.– ублюдок, если ты...расскажешь..об этом..хоть кому-то, я клянусь, я...–он не договорил из-за необычно громкого стона, вырвавшегося, так как Брюнет, сидя на коленях — Долорес лежит бревном под ним, а Эстоль сидит, расставив колени по обе стороны его —, слишком сильно надавил на бугорок под брюками. Вот же тварь. Ну ничего, Долорес ещё припомнит ему. Когда-то потом, когда над ним не будет нависать этот чертовски красивый парень, не будет ласкать его чувствительную кожу, и жара между ног не будет. Хотя, с таким красивым юношей рядом, это вряд-ли возможно. Разве что если «жар будет слабее», и то, под вопросом.       Каким образом вообще он отказался под своим злейшим врагом, который вечно его раздражал, как позволил поцеловать и прикоснуться, как позволил забрать святую невинность? Это всё чары. Чары, злейшие чары, коими обладают только Ведьмы 16-го поколения семьи Блайт, они сковывают его, гипнотиризуют, заставляют делать то что он не хочет. Он страдает, правда страдает, правда не хочет большего, и все эти стоны и оргазмы – фальш и не более! Ведь чёрная словно смоль магия Эстоля кружит голову, и заставляет подчиняться, уже который раз!       Будь этот бред не выдумкой Долорес, было бы отлично. Но, о черти - это лишь фантазии. Хочется верить, но не получается из-за тяжести между ног, а из-за нежного, едва похотливого взгляда сверху, хочется выпрыгнуть в окно из-за чувств.       Они впервые поцеловались около двух месяцев назад. Нежно и трепетно, они даже не поняли, что только что поцеловались. Теперь, Эстоль забрал невинность у него. И, о, мы бы соврали, если бы сказали, что Долорес был против. Он был лишь снаружи, а внутри – это даже не под одеждой, это ещё глубже, где-то под кожей и костями, около пульсирующего органа, и это не про простату – наоборот, всеми руками за, и отрастил себе еще 7 рук, лишь бы побольше.       Эстоль водит руками по рёбрам, массирует соски и целует под ухом. Он непривычно мил для своей садисткой натуры, и это не только пугает, но и заводит.       Когда Долорес извергается, он чувствует желание ещё, ещё и ещё, заполучить всего Эстоля себе, во всех смыслах. Он задумывается – 'интересно, а его волосы такие же мягкие, как кажутся? А тепло ли в его объятиях? А спокойней ли спать вместе с ним в одной постели?', но краснеет и отворачивается от него, чувствуя лишь стыд. Эстолю это только на пользу – он проводит губами чуть ниже по скуле, языком облизывая под нижней губой в конце, а рука грубо сжимает ягодицу Долорес. Ещё в их первую встречу они договорились ни за что не раздеваться, не целоваться и обходиться без входа, потому что 'Эстоль, ты и так на пса похож, я не хочу заразиться не только блохами от тебя, но и СПИДом!'. Первое они уже, фактически, нарушили – Правда, все разы они раздевались максимум до белья и не более, но раздевались же. Второе тоже уже нарушили – и прямо сейчас, кстати, доказывали нарушения, грязно причмокивая губами и отвратно переплетаясь языками. Третье они собирались нарушить.       Долорес двигает бёдрами, Эстоль тут же подмечает, что на нём дорогое и элитное, насколько это возможно для него, нижнее бельё, так ещё и черное. На нём уже образовалось пятно от предэякулята, а если останется от спермы, Долорес как минимум убьёт его за то, что не остановил вовремя. Поэтосу, брюнет тут же сглатывает, хватается за пояс и стягивает ткань. По щеках разливается румянец, и появляется невесомое желания прикоснуться. Не только рукой, но и губами, пятами, бедрами, возможно своим-? Только вот Долорес не разрешит, нет, ни за что.       Седой кончает на свой живот и ладонь Эстоля, жидкость стекает по его животу вниз, а его партнёр складывает пальцы, чтобы потом увидеть, как между ними протягивается она. Он наклоняется, и когда Долорес уже остыл, проводит языком по коже, слизывая приторную белую жидкость. 'ананасов, что-ли, переел?' думается ему, когда он продолжает слизывать, а потом, на финал, слизывает со своих пальцев. Долорес, кажется, снова разгорячился. Вот дерьмо.