Рнанубандхана. Нити кармы.

Рнанубандхана — это связь сквозь времена, когда люди встречаются снова и снова, из жизни в жизнь. Сознание возвращалось постепенно. Сначала появился звук. Приглушенный, невнятный, как будто пробивавшийся сквозь множество слоев ваты. Он накатывал издалека, приближался, как тяжелый товарный состав – медленно и неумолимо. Гул давил на уши сильнее и сильнее, заставляя разум вытаскивать из мрака небытия и возвращать к работе прочие органы чувств: осязание – кожа дивана неприятно холодила спину и ноги, обоняние – лекарственный запах мучил рецепторы и, казалось, пробирался до самой подкорки, зрение – размытые контуры обрели четкость и позволили увидеть три пары обеспокоенных глаз. Мучительный гул одномоментно распался на встревоженные голоса: - Чимини, ты как? - У Вас что-то болит? - Как ты нас напугал… Чимин глубоко вздохнул, заерзал, стараясь приподняться и огляделся. Он в гримерке. Лежит на диване. Человек в белом халате, настойчиво сующий ему в нос салфетку, резко пахнущую аммиаком, крепко держит его за запястье – пульс прощупывает. Рядом стоит стафф, прижимает к груди кислородную подушку с таким самоотверженным видом, как будто он планету собрался спасать, не меньше. У дивана, на коленях сидит Тэхен, грызет ногти, носом шмыгает, глаза переполнены готовой вот-вот скатиться по щекам влагой, но тревога в них сменяется облегчением, когда тот ловит плохо сфокусированный взгляд Пака и дрожащим голосом тянет: - Чим-а, что с тобой? Тебе плохо? Чимин все же поднимается выше, садится, опираясь на спинку дивана, и потирает лицо ладонями. - Я что? В обморок грохнулся? - Да, Вы потеряли сознание, - доктор отпускает его руку, - Как себя чувствуете? Что-нибудь болит? Когда последний прием пищи был? - Все нормально, ничего не болит, ел утром… Но мужчине в белом халате явно мало ответов – он отодвигает тонкими пальцами веки, разглядывая глазное яблоко, ощупывает заглоточные лимфоузлы, проверяет рефлексы… - Доктор, он плохо спит, его кошмары мучают, - встревает в разговор Тэхен. - Тэ, ну что ты начинаешь, тут нет никакой связи! – Чимин недовольно зыркает на Кима, вот же помощничек выискался… - Давно сон нарушен? Что-то принимаете? – доктор ничего не пропускает и от его расспросов Чимин начинает раздражаться. - Полгода где-то, ничего не принимаю. Да это усталость просто, работы слишком много последнее время, сами понимаете – новый альбом, клипы, реклама, фанмитинги – отдохну и все пройдет. Мужчина потирает пальцами переносицу – работая с айдолами чего он только не повидал, но тут вроде ничего критичного не просматривается – терять сознание для этой братии не новость, прессинга в их жизни выше макушки. - Хорошо, я понял, доложу вашему руководству. – доктор поднимается, собираясь покинуть гримерку, но оборачивается и добавляет, – все же рекомендую пройти обследование, чтобы исключить всякие риски по здоровью. И у нас в клинике есть отличный психолог – может помочь с подбором методов релаксации для снятия эмоционального и психологического напряжения. - Я понял, доктор, спасибо, - Чимин откидывает голову, закрывая глаза, и тут же выпрямляется, как только слышит хлопок закрывающейся двери, хватает Тэхена за руку и, подтягивая к себе, заполошно шепчет, - блять, Тэ, это опять произошло! Снова флешбэк накатил! Но Тэхен ему ответить не успевает, как дверь распахивается, впуская в гримерку взволнованных мемберов, и встревоженные голоса вновь наполняют небольшую комнатку. Чимин понимает, как сильно он их всех напугал, но это не удивительно - случись такое с кем-нибудь из них, он бы также нервничал и суетился. Вон, Намджун, стоит и трясущиеся, вспотевшие от переживания, ладони трет о штаны, сам на себя не похож… Джин, мамочка всея бантан, край футболки в мочалку уже превратил, всхлипы какие-то давит, как бы сам не отрубился сейчас… Макне их золотой, замер, как изваяние, глазюки выпучил и такое впечатление, что зарыдает через мгновение… Хося – тот прям панику словил, глаза загнанные, губы закусил, бледный, как Юнги… - Кстати, а где Юнги? – Чимин приподнял бровь и обвел присутствующих вопросительным взглядом. Тэхен на этой фразе показательно закатывает глаза: ну, да! конечно! куда мы без Мин Юнги?! - Грим побежал снимать, - лидер присаживается на диван, в ногах Пака, и вытирает вспотевший лоб, - он говорит, что не иначе, как от его роскошного шрама ты пришел в неописуемый восторг и отрубился. Чимин хмыкает, не так уж тот от истины далек, но это не тема для обсуждений, поэтому нарочито хмурит бровь и выдает: - Ну и что вы тут столпились, как у ложа умирающего?! Я вас в завещание не вносил, так что – ждать нечего! - Говорил же я, Гуки, дискография BIG BANG тебе не светит…- громким шёпотом произносит Джин и дружный облегченный хохот парней разбивает, наконец, тревожное напряжение в комнате, и Чимин улыбается. Страх и беспокойство улетучиваются без следа. Он скользит взглядом по таким знакомым и дорогим лицам. Они не друзья, они давно – семья. И у них, как и в любой семье, всякое бывает – и споры, и ссоры, и обиды… Но стоит кому-то постороннему хоть как-то задеть любого в этой семье – на защиту встанут все. Если кто-то не в порядке – рассчитывать на помощь их семьи, словом или делом, каждый может всецело. Они - самое ценное, что есть друг у друга. И это чувство греет. Греет, но не мешает Хосоку язвительно добавить: - Ну да – мы его тут кормим, поим, воспитываем, а он даже в завещание отказывается нас включать!.. Куда катится мир?! Чимин демонстративно фейспалмит: - Какой ты меркантильный, хен! Видишь, чему ты меня учишь? Делай выводы… Шутливую перепалку прерывает мелодия телефона, от которой все замирают и настороженно пялятся на Намджуна, ибо знают, «Танец рыцарей» тот намеренно установил на входящие звонки от агентства, и у всех уже рефлекс – если звучит Прокофьев, то лучше залечь на дно, ну или окопаться – тут уже кто что успевает. И только Чимин ненароком тянет обреченное: «Бляяя…», - тут же закрывая свой рот ладонью, осознавая - об его обмороке уже известно. Намджун бросает на младшего недовольный взгляд, но через мгновение разглаживает на лбу морщинки, невозмутимо отвечает на звонок и выходит из гримерки, аккуратно прикрывая за собой дверь. * * * Несмотря на все опасения агентство проявило чудеса лояльности и объявило аж четыре дня выходных – о чем и сообщил Намджун всем за ужином. Парни довольно загудели – всем хотелось просто выспаться и познать азы ничегонеделанья, но Чимину сразу мечты приземлили – за это время он должен посетить клинику, пройти обследование и побеседовать с психологом. Его недовольное бурчание заботливым подзатыльником прервал Джин, ибо нефиг сознание терять, когда не попадя, и пришлось заткнуться. В предвкушении передышки все после ужина разбрелись кто куда – Намджун с Юнги, по обыкновению, засели в студии, Джина с Чонгуком в очередной раз затянули компьютерные баталии и их громкие вопли раздавались по всему общежитию, Хосок завалился на кровать, листая комиксы, а Чимин тупо залипал в соцсетях. Когда дверь комнаты, еле скрипнув, открылась, и в проеме показалась спутанная копна волос и ярко сияющие любопытством глаза Тэхена, Чимин нисколько не удивился, лишь демонстративно поднял руку, кинув взгляд на воображаемые часы и подняв вопросительно бровь уставился на Тэ. Утруждать себя разговорами Ким не стал, его активная мимика с закатыванием глаз, подмигиванием и прочими кривляньями сигнализировала вполне однозначно – выходи! Чимин не спеша встал и, засунув босые ноги в шлепки, шаркая потащился к двери. Но Тэхен, резво схватив Пака за руку, молча потащил за собой по коридору, мгновенно придавая ускорения вальяжно передвигающемуся парню. И только затащив Чимина на кровать в свободной комнате и усевшись по-турецки рядом, на одном дыхании выдал: - Выкладывай! Что ты увидел такого, что отключился? Чимин задумался, автоматически проводя рукой по волосам и откидывая челку, снова прокручивая в голове весь тот трэш, который постепенно появился в его жизни и заставил сомневаться в собственном здравомыслии. Когда все началось? Пожалуй, с маловразумительного, но тревожащего сознание сна, перед отъездом в Сеул, когда Чимин принял предложение агентства стать стажером в новом коллективе. В эту ночь уснуть не удавалось, слишком взбудораженным, переездом и новыми заманчивыми перспективами, он себя чувствовал. Пак крутился в кровати – то откинет одеяло, то перевернет подушку, то, наоборот, укутается в кокон – но долгожданный сон не приходил. Он уже сходил к холодильнику, хлебнул молочка с печенькой, полистал мангу, позависал на котиков – сна ни в одном глазу. Сомнительная попытка посчитать овец – какой идиот это придумал? интересно, а кого считают овцы, когда ложатся спать… - ожидаемо результатов не дала. В итоге, уже устав от невозможности заснуть, под утро Чимин проваливается все же в какое-то забытье, где-то между сном и явью. Он идет по широкой асфальтированной дороге среди высоких зданий из стекла и металла, идет по белой разделительной линии. Она ведет его вперед, пункт назначения неизвестен, но есть уверенность, что дойти нужно обязательно, чтобы в конце пути узнать что-то очень нужное и важное, и поэтому Пак прибавляет шаг. Навстречу несется поток машин, они огибают Чимина, но не останавливаются и никто не едет в том направлении, в котором идет он. Постепенно поток автомобилей редеет, марки машин незаметно сменяются на какие-то раритетные музейные экземпляры и Чимин, оглядываясь, видит, что и здания становятся ниже – высотки меняются на двух-трехэтажные дома, а через какое-то время он с удивлением замечает вокруг только одноэтажные каменные и деревянные строения. Асфальт под ногами превратился в брусчатку и вместо автомобилей ему навстречу уже двигаются люди и повозки, запряженные лошадьми. Приходит осознание, что Чимин движется вглубь времени, что его ответ находится где-то в толще веков, но время на исходе и шаг переходит в бег. Солнце склоняется к закату, накатывает паника – он не успевает. Сердце глухо и часто стучит, пульсируя в висках, ноги спотыкаются, испарина выступает на лбу, дыхание перехватывает. Надо успеть до захода и наступления темноты. Чимин уже бежит из всех сил, пытаясь нагнать уходящий за линию горизонта алый солнечный круг, но сгущающиеся сумерки – быстрее. И когда брусчатка под уставшими от бега ногами сменяется утрамбованной насыпью он запинается и падает. Страх затапливает с головой, заставляя закрыть глаза, сжать ладони, а сердце - с размаха ухнуть в пропасть. Не успел! Очнувшись, с неистово бьющимся где-то в горле сердцем и дрожащими от пережитого ужаса руками, Чимин садится на кровати и трет ладонями лицо. Сон. Это всего лишь сон. Он делает глубокий вдох, задерживает дыхание и медленно выдыхает. Все объяснимо — это банальный стресс, не каждый день так круто меняется жизнь, а неизвестность всегда пугает. Но успокоить внутреннюю дрожь еще долго не удается. Окунувшись в жизнь трейни Чимин благополучно забыл об этом сне. Да и когда было помнить?! Новые люди, новый ритм жизни, бесконечные тренировки на износ перед дебютом, а после и сам дебют, и снова репетиции, тренировки, выступления. Сон настигал, где придется, а хроническая усталость избавляла не только от сновидений, но и от любых, не связанных с работой, мыслей. Время шло, группа набирала обороты, популярность росла, жизнь обрела четкую структуру, а с ней и определенную стабильность. И вот, спустя лет пять после переезда, старый сон стал возвращаться, заставляя Чимина с криками подскакивать среди ночи. Помогал Тэхен. Молча поднимался со своей кровати, успокаивающе гладил по взмокшей от пережитого ужаса спине, тихо шептал что-то утешающее на ухо, осторожно укладывая Чимина обратно, проскальзывал следом к нему под одеяло, чтобы дать понять – он рядом, а вдвоем не страшно, вдвоем все по силам. Так прошло еще пару лет. От дурного сна избавиться не получалось. Что только Пак ни делал – прошерстив интернет вдоль и поперек и опробовав на себе все, что там находилось, Чимин вполне уже мог любого проконсультировать по теме «Как бороться с кошмарами». Проконсультировать – мог, а избавиться от собственного – никак. К тому же его сон менялся. Медленно, но неумолимо он во сне двигался все дальше, вглубь времени. Неизменное падение и обездвиживающий ужас от невозможности дойти до цели настигали его сначала во времена Корейской войны, потом в период Японской оккупации, позже и в эпоху династии Чосон. Сейчас его сон остановился на королевстве Корё. Тэхен, стараясь, по-своему, нивелировать влияние кошмара на душевное состояние Чимина, шутил, что закончится он, похоже, не раньше, чем пройдет Троецарствие, древние времена и нос к носу встретится с динозаврами. Пак в ответ на это посмеивался, но не признать, что это все его порядком измотало – не мог. Мысль о том, что пора обратиться к специалистам посещала его все чаще. Последние полгода ситуация вообще ухудшилась. Помимо изматывающего сна, появляющегося уже с периодичностью пары раз в месяц, внезапно стали проявляться какие-то картинки – яркие и бессмысленные. Как будто чёрно-белая кинолента останавливается на избранном кадре и тот внезапно становится цветным. Предсказать их появление было невозможно, сколько бы Чимин ни анализировал и не искал причину. Мыслеобразы, как определил их для себя Пак, появлялись внезапно, буквально на секунду, отчего тот подвисал, не столько от страха, сколько от неожиданности. Они были не пугающими, но всегда внезапными. Первый флешбэк, как окрестил их Тэхен, проявился максимально банально – за завтраком – Джин ворчал на Чимина, что овощной коктейль в начале дня вообще не еда, Хоби уверял, что на таком рационе тот загубит на корню новую хорягу к песне, а она, на минуточку, очень не простая, а Шуга, нахмурившись, молча положил ему на пустую тарелку пару яичных роллов. Чимин хотел было, по привычке, ругнуться на всех, чтобы не лезли куда не просят, но, подняв голову на сидящих за столом, почему-то увидел не взъерошенных после сна мемберов, а цветущие ветви сакуры с медленно опадающими розовыми лепестками. Моргнув, видение исчезло, а Чимин, чувствуя, как кровь отливает от лица, поперхнулся своим овощным коктейлем и закашлялся. Позже, в своей комнате, пытаясь осознать и принять происшедшее, Пак решил, что перестарался с диетой и забил на это болт. Второй флешбэк возник спустя три недели. Группа присутствовала на премии, где они получали очередную статуэтку и Чимин, вместо ступеньки на сцену, почему-то увидел роскошные пряди черной конской гривы, сжатые крепкой красивой мужской рукой. Справедливо охренев от увиденного Пак, естественно, споткнулся и чуть не пропахал носом сцену, но был пойман заботливой рукой макне и получил отрезвляющий тычок в бок от лидера – хватит в облаках летать! Тут уже на диету списать не удалось, и, изрядно напуганный Чимин, этим же вечером, призвал на совет Тэхена – а кого еще звать, спрашивается? одни у виска покрутят, другие сразу к доктору отправят, а тут требуется дружеское участие и нетривиальный взгляд на ситуацию, а с этим ему только к Тэ можно обратиться. Тэхен, с видом знатока всякой около фантастической херни принялся поминутно препарировать день Чимина, дабы понять на чем того триггернуло, но успеха не достиг и было решено пока просто наблюдать за развитием событий. Мыслеобразы появлялись с завидной регулярностью, но ясности это не добавляло. Понять, чем связаны между собой возникающие картинки – сначала сакура, потом рука на гриве коня, а следом – перстень с нефритом, кинжал с сияющими рубинами на рукоятке, брошенный в пыль ярко-синий ханбок и белый парус корабля в лучах закатного солнца – парням не удавалось, но связать наплывающие видения с изматывающим сном Чимина было вполне логично. И вот сегодня – мало того, что флешбэк, так еще и потеря сознания – все это требовало тщательного разбора и осознания. - Ну? Рассказывай! Что на этот раз? – Тэхен от нетерпения ерзал на кровати и грыз ногти. - Тэ, это – шрам. - Какой шрам? Чей шрам? И где?.. - Я не знаю. Я смотрел в зеркало, волосы хотел завязать, чтобы не мешали, но вместо зеркала я увидел шрам. Не как у Шуги, грим, а настоящий, свежий - рассеченная плоть, воспаленные края, запекшаяся кровь – понимаешь Тэ, ровно такой же шрам, как и бутафорский у Юнги, только живой! В смысле, настоящий, тут не ошибешься. И так же проходит по лицу через глаз! - По чьему лицу? Ты видел чье-то лицо? - Нет, само лицо я не видел. Только часть – закрытый глаз и рана ото лба до середины щеки… А потом в глазах потемнело и я отключился. - Чимини, что-то мне это не нравится… ты раньше сознание не терял. – Тэхен, закусив губу, жалостливо посмотрел на Пака. - Тэ, я и сам охренел. Ссыкотно как-то… Может у меня крыша двинулась? Может меня изолировать от вас поскорее надо, пока Диспатч не пронюхал… Они же раскатают вас в случае чего… - Чим-а, ну что ты такое говоришь, - Тэхен берет его за руки и прижимает к своей груди, утыкаясь лбом в лоб, - мы тебя не оставим, ты должен это знать! - Я знаю! Но и позволить вам похерить столько лет труда я не могу… - Все будет хорошо, Чимини, не переживай. Слушай, а может шамана найти какого-нибудь? Пусть талисман сделает от всей этой херни, а? - Ага! Мне агентство уже прописало шамана! Завтра в клинику ехать на обследование. И к психологу сходить – вот он меня под белы рученьки и упечет мозги поправлять… - Не придумывай! Они скорее скажут, что тебя в Северную Корею похитили, чем о здоровье что-нибудь просочится! А вообще – может и правда, в клинике помогут, врачи у них элитные все-таки. Но про шамана я поспрашиваю все равно! Ни один оберег еще никому не мешал! Мне бабушка рассказывала... Распахнувшаяся внезапно дверь прерывает оживленное обсуждение, являя на пороге хмурого, по обыкновению, Юнги: - Так, ну-ка, мелочь, рассосались по комнатам, я - спать! Тэхен демонстративно цокает, ворчит: "Противный дед!", на что Чимин лишь пожимает плечами и парни разбредаются по своим местам.