VII. О мерзости
4 марта 2025 г., 17:00
— Кем бы ты стал, если не всё это? — оторвав мечтательный взгляд от восходящего солнца, Чонгук посмотрел на такие же мечтательные, искрящиеся от счастья глаза Тэхена, который тепло улыбается, повернувшись к нему лицом. Он не убирает руку с волос Чона, продолжая их поглаживать. Чонгуку приятно. У Тэхена улыбка тёплая, согревающая. Она теплее, чем появившееся на горизонте солнце.
Тэхен ни свет ни заря вытащил его на крышу Правительства со словами: «Ты мне нужен». А Чонгук воспринял это во всех смыслах. Спросонья Чонгук не понял о чём речь и просто пошёл за ним, и не важно, куда он вообще его вёл. Он доверяет ему. Всего себя. И это он понял уже давно и от этого осознания тепло не на сердце. На душе, где льды Арктики. Где страх, остаться пустым, незамеченным местом. А есть Тэхен, не мира нашего. Тэхен, что забрал всю боль и заставил верить в любовь и надежду. Вот так просто и безвозвратно.
— Я думал об этом не так давно, и пришёл к выводу, что кроме как в военном деле я себя нигде не вижу, — Тэхен также мечтательно вздыхает и опускает глаза. Все-таки он воспитан военным в каком-то там поколении. Куда ему ещё деваться, если не продолжать семейное дело? С крыши, на которую они уселись, открывается восхитительный вид на далекие небоскребы, в окнах которых огненными отблесками играл рассвет. Тэхен чувствует тепло, но не от солнца. Тэхена греет его лучик, что придвигается ближе. Ким укутывает их двоих в плед. — А что на счёт тебя?
— Я хотел, вернее, до сих пор хочу стать архитектором, — Чонгук позволяет себе короткий смешок, наблюдая за реакцией Тэхена. Тот явно не ожидал такого откровения, и в его глазах появляется наивная растерянность, которую Чонгук видит у него впервые. А ещё его смех — такой чистый и озорной. Чонгук, кажется, тоже слышит его впервые. Настолько искренне и беззаботно.
— Серьезно? — Тэхен смеётся, не веря своим ушам. Как мог Чонгук, такой подкачанный, с неземной внешностью и скромной улыбкой, мечтать стать всего лишь архитектором, а не актером или моделью? — Это что ж такого должно произойти чтобы ты хотел стать им? Обычно, ну, это же идёт из детства. Развлечений, там, хобби.
Наконец-то они говорят о том, что действительно важно, о том, что касается их самих. Касаются их душ. И для Тэхена это так ценно. Он может прикоснуться к душе Чонгука, а не только к его телу. События последних двух дней и суматоха вокруг не позволяли им даже нормально присесть и насладиться простым присутствием друг друга, как сейчас.
— Всё куда проще, — с лукавой улыбкой отвечает Чонгук, с лукавой улыбкой отвечает Чонгук, азарт сверкает в его глазах. На лице Тэхена читается непонимание и ожидание услышать что-то сокровенное, что никто ещё не знал. — Я обещал маме построить дворец. Какой она только захочет.
Это звучит одновременно тихо и громко, словно Ким наконец услышал то, что давно хотел, но при этом долго оставался с закрытыми ушами.
Тэхен понимает, как сильно Чонгук любил и продолжает любить свою маму, поэтому и смотрит на него по-доброму в попытке поддержать. Это ведь мама — человек, который заменил ему и солнце, и луну, став яркой звездой Сириус на небе, лучом света, проникшим глубоко в его сердце. Чонгук кивает, его глаза наполняются нежностью при воспоминаниях о ней. Чон берёт Тэхена за руку. «Холодная,» — отмечает Чонгук и тянет на себя, отчего Тэхен валится ему на плечо.
Тэхен чувствует необъяснимое чувство счастья, когда наблюдает, как в глазах Чонгука сверкает детский азарт.
— Она всегда была для меня опорой, — продолжает Чон, слегка смущаясь. — Даже когда всё вокруг рушилось, она оставалась сильной. Я хочу, чтобы она знала, что её мечты имеют значение, что я готов сделать всё, чтобы сделать её счастливой. Даже в этом мёртвом мире.
А ещё Тэхен чувствует благодарность, особенно когда Чонгук спокойно признаётся, что Тэхен — единственный, кто знает так много о его прошлом и о нём самом.
Когда приходит время покидать крышу, Чонгук, не замечая, как близко находится к Тэхену, говорит ему прямо в лицо, всего в нескольких сантиметрах от его губ, что готов восхвалять Тэхена за то, что тот стал его освободителем.
Это искренние слова, полные благоговения, звучат в дрогнувшем голосе, а взгляд Чонгука — по-детски чистый и открытый.
Он освободил Чонгука от обоснованного страха открываться другим, от ледяных оков Арктики, от неприступной стены, которую все пытаются преодолеть, чтобы добраться до его сердца. В то время как Тэхен просто разрушает её.
Между ними нет баррикад, нет пропасти или бездны. Между ними ничего. По крайней мере, Чонгук в этом уверен из-за страха сделать первый шаг, а Тэхен — потому что боится отпугнуть младшего.
Они обмениваются ухмылками и взглядами, что тая́т в себе больше, чем надо, а также легкими касаниями, когда один поправляет волосы другого, а второй, пытаясь справиться с дрожью, переплетает свои пальцы с чужими.
Всё так просто. Негласно. Само собой разумеющееся.
Умение понимать друг друга без слов — это благословение.
И они действительно благословлены.
Уже спускаясь вниз к ребятам, Тэхен и Чонгук внезапно слышат громкий хлопок двери. Рефлекторно переводя взгляды на источник звука, они видят дверь в комнату Намджуна и Сокджина, и, кажется, что первый зол не на шутку.
Когда Чонгук начинает двигаться к двери, Тэхен мягко хватает его за предплечье, останавливая и отговаривая от необдуманных действий. Говорит: «Они взрослые люди, сами разберутся», — уходит с ним вниз.
***
— Ты вообще в своём уме? — первое, что вырывается изо рта Намджуна, когда дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за спиной Джина, к которой его буквально припечатывают сильные руки механика. На плечах точно останутся следы. Джин замирает, не смея пошевелиться, только тихо скулит, как испуганная собака, от резкого удара о дверь. Давненько он не ощущал эту резко пронзающую спину боль от сильно удара. Он не поднимает голову, не смотрит в глаза Намджуну, пряча свой взгляд. Намджун ещё минуту стоит над ним, как непоколебимая стена, а затем, наконец, отпускает руки, позволяя Джину вырваться из своих лап. Джин, прижимая руки к ноющим плечам, отходит от двери и подходит к окну на противоположной стороне комнаты. Глубоко вздохнув, он бросает скептический и недовольный взгляд и говорит: — Я ничего не делал. Чего тогда реагируешь так? — Почему я так реагирую? — Намджун подходит сзади, останавливаясь в нескольких сантиметрах, понимая, что, если подойдёт ближе, Джину точно не поздоровится. — Наверное, потому что ты вышел из комнаты поздно ночью и вернулся только с рассветом. А возвращался ты, на минуточку, из другого крыла, под ручку с этим ублюдком Ухёком. Как я вообще должен на это реагировать? — хмурится, его голос полон обидного разочарования. Джин это чувствует всем своим нутром. — Мы это уже проходили, — спокойно, возможно, слишком спокойно даже для себя самого, отвечает Джин. Намджун явно не оценил этот выпад. Прошли, в том-то и дело, что прошли, но почему-то снова вернулись. — Сокджин, — его стальной тон заставляет Джина слегка обернуться, но он не поднимает глаза, избегая испепеляющего взгляда. — Мы это уже проходили, — говорит Намджун, не передразнивая, а просто ставя перед фактом. — Ты тогда сказал, что ни за что не свяжешься с ним. Что изменилось за пару часов? — Ничего. — Чем вы занимались? Не доверяет? Не верит? Мысли в голове Джина мечутся, не позволяя ухватиться за ответ, который успокоит Намджуна. Что же сказать? Джин словно ощущает, как шестерёнки в его голове словно встали на место. Если до этого момента Джин боялся поднять на него взгляд, то сейчас он поднимает голову и смотрит злобно. Он прекрасно понял, о чём Намджун подумал, поэтому и чувствует обиду, застрявшую комом в горле. Эта обида распаляется и растекается по всему телу. Намджун знает, как Джин ненавидит эту тему. — Ты реально подумал, что мы… — во взгляде напротив полная серьёзность, — Джун, нет. Мы… Я бы ни за что… — ноги подкашиваются, а глаза вот-вот заполнятся слезами горечи и обиды. Он снова опускает голову, пока широкая рука механика не ложится на его дрожащие плечи. Тот молча обнимает Джина, прижимая ближе к себе, понимая, что наговорил лишнего. Он нежно гладит плечи и лопатки, которыми Сокджин больно ударился об дверь — по его же, Намджуна, вине, к слову. Сокджин кажется таким маленьким рядом с ним. И не скажешь, что тот возмужал. Он напоминает того юношу из их первой встречи, когда в слезах объяснял, что сбежал с базы Правительства и не знает, куда идти. Тогда он увидел Намджуна, доброго по своей натуре, который что-то искал среди груды металла прямо на улице. Переселив свой страх, он подошёл и попросил помощи, держась руками за плечи и плача, пока механик не вытер свои измазанные в машинном масле руки об свою одежду и не успокоил его в своих объятиях. Он забрал Сокджина в убежище Кана, ведь оставить его было невозможно. А потом он раскрылся ему, пустил в сердце и полностью доверился. Сокджин рядом с ним начал чаще улыбаться, правильно питаться, работать и помогать, как только мог. Намджун с самого начала не считал это чем-то мимолётным, как и Сокджин, которому просто не повезло с первым, если его так можно было назвать, «партнёром». Он прошёл через слишком многое, чтобы Намджун теперь позволял себе злиться, не разобравшись в ситуации. — Прости, прости, я погорячился. Переживал, не мог найти себе места, испугался. Очень сильно испугался. — Он ничего тебе не сделал? — Вопрос, с которого и стоило начать разговор, Намджун почему-то задаёт под его конец. — Нет, — тихо, чтобы кроме них никто не услышал. Сокджин поднимает расстроенные глаза на Намджуна, который смотрит в ответ с сожалением. Он не должен был так вести себя, не со своей драгоценностью. — Снова не спал, — замечает Намджун, когда заглядывает в уставшие глаза напротив. Джин в ответ лишь неловко улыбается и, вымолвив короткое и искреннее «без твоих объятий и глаз сомкнуть не мог», коротко целует Намджуна. Намджун на ласки Джина отвечает тоже коротко, но с наслаждением. Одной рукой он свободно забирается под ночную рубашку, гуляя ею вдоль позвоночника, вызывая приятные мурашки, а другой покрепче держит за талию, не отпуская от себя. В несколько коротких шагов Намджун подводит Джина к кровати и мягко валит его на матрас, сам оказываясь сверху. Джин пьяно улыбается, глядя на него. Намджун нежно изучает его милое лицо, убирая пряди волос за ухо. Джин прикрывает глаза в наслаждении. Ему не хватало этой ласки. Он успел соскучиться по ней — скучал, когда уходил, и скучал, когда вернулся. Намджун оставляет несколько поцелуев вдоль линии челюсти и на шее, слегка кусая и тут же зализывая свои отметины. С Сокджином хочется нежно, с ним только так. Джин берёт его лицо в руки и подаётся вперёд, оставляя сладкий поцелуй на губах, чуть углубляя его и дразня языком. Он не позволяет Намджуну взять инициативу в свои руки и продолжить. Вместо этого Сокджин просто валит его рядом с собой и смеётся, укладывая голову на его вздымающуюся грудь. Намджун продолжает гладить его по плечам, до сих пор чувствуя угрызение совести. Он рад, что с Джином всегда можно прийти к решению любого конфликта, прямо как сейчас: ссориться как взрослые, а потом мириться как малые дети, словно ничего и не было.***
К удивлению Тэхена, утро выдалось спокойное. Впервые за несколько дней он может спокойно завтракать с Чонгуком, пусть и в столовой сидят другие люди. Атмосфера была непринужденной, и даже шумные разговоры вокруг не мешали Тэхену уплыть в мыслях далеко отсюда. Чонгук о чём-то отчаянно пытается рассказать с полным еды ртом, поглядывая на задумчивого Тэхена. Такой расклад Чону не по душе, и стоило ему только толкнуть своего собеседника ногой под столом, как тот перевёл на него виноватый взгляд, сразу же пряча его за чашкой чая, которого Киму так долго не хватало. Кухарки в чай даже сахар положили. Хоть какое-то напоминание о той спокойной жизни, что была у них всех. — Ты хочешь что-то сказать? — с легкой усмешкой спрашивает Тэхен, наблюдая, как Чонгук пытается взять в рот слишком большой кусок, но не справляется и всё же кусает. От неловкого движения ложкой, оставшийся кусочек подает обратно в тарелку. — М-м-м… — Чонгук поднимает взгляд. — Я просто хотел узнать, как у тебя дела. Тэхен не может удержаться от улыбки. Чонгук всегда искал способ поддержать разговор, даже если это выглядело несколько комично. — У меня всё нормально, — отвечает он, подмигнув. Тэхен откладывает ложку и смотрит на Чонгука и видит за его спиной только вошедшего в столовую весёлого Има, направляющегося в их сторону. — Да-да. Отлично, так и поступим, — Тэхен краем уха ухватывает конец разговора Ухёка с его помощником, еле поспевающим за Имом. После утвердительных слов помощник, кланяясь, чуть не выронив папку с бумагами, уходит. До Тэхена доносится шёпот какого-то солдата «Ого, сам господин Ухёк пришёл». Им по пути к Чонгуку с Тэхеном пару раз приветственно кивает куда-то в толпу и вежливо здоровается с одним стариком в военной форме, со своего места Тэхен не видит нашивки на погонах этого старика, но чутье подсказывает, что старик этот имеет высокий чин. — Господа, я к вам с хорошими новостями, — говорит Им, когда подходит к столу Тэхена и Чонгука, его победная улыбка тянется до ушей. Он в своей привычной манере опирается на край стола, отодвинув подносы с едой, и приковывает свой взгляд к Тэхену. Тэхен смотрит на него вопросительно, мол в чём дело. — Ну и? Что за новости? — Мы можем заручиться поддержкой против Кана куда быстрее, чем планировали, — Не смотря на свою радость, говорит он это тихо. Так, чтобы посторонние не услышали. Тэхен и Чонгук сели в самом дальнем уголке столовой, так что рядом с ними никто не сидит и можно поговорить спокойно. Но шёпотом. И если глаза Тэхена загораются огнём надежды на пол пути к победе, то в глазах Чонгука этот огонь стремительно тухнет. — Что ты задумал, злой гений? — Тэхен по-доброму усмехается и снова берёт в руки кружку. Чай остыл. — Я только что получил информацию от одного из своих агентов. Он говорит, что есть кое-кто, готовый поддержать нас. Если мы будем действовать быстро, у нас есть шанс получить его помощь, — объясняет Им, его голос полон энтузиазма. Чонгук, не дождавшись, когда Тэхен задаст следующий вопрос, врывается в разговор: — И что нам нужно сделать? — В нашей зоне будет светское мероприятие, организованное одним из политиков. Этот человек готов с нами встретится, но нужен формальный повод. А ещё там соберутся важные шишки. Хорошо бы заручится и их поддержкой. — С ума сошёл? — с наездом шепчет Тэхен. — Представь сколько там будет людей, готовые помочь нам. — Отец сотрудничает со многими, — Чонгук прерывает словесную перепалку, — вас убьют куда раньше. — Нас, Чонгук, — исправляет Ухёк, — мы втроём должны в любом случае присутствовать там. — А мы тут при чём? — недоумевает Чонгук, его голос становится чуть более напряжённым. Он смотрит на Има, как будто тот только что предложил прыгнуть с обрыва. — Послушай, — начинает Ухёк, — Если мы сможем убедить людей в нашей правоте, это может изменить ситуацию. Это невозможно сделать, если главных действующих лиц не будет, так как никто не любит анонимность, когда заключают партнёрские отношения и договоры. В этом деле важно открытость. Или хотя бы её видимость. Тэхен, чувствуя, как напряжение возрастает, вздыхает и пытается успокоить Чонгука: — Может, это и есть наш шанс. Мы всегда искали возможность изменить ситуацию, и вот она перед нами. Чонгук всё ещё выглядит сомневающимся, но в его глазах появляется искорка надежды. — Но это рискованно. Если нас поймают… — Чонгук отворачивает взгляд, его губы непроизвольно начинают дрожать. Он закусывает нижнюю губу. — Там может быть отец и его шестёрки. — Ещё лучше, — Им, усмехнувшись, переводит взгляд на Чона. — Это будет отличная возможность показать, чему ты научился в свободном плавании без его контроля. — Его голос звучит с лёгкой иронией, и в глазах сверкает озорной огонёк. Тэхен кивает в знак согласия. Он понимает, что время на исходе, и они не могут позволить себе упустить этот шанс. — Жить, а не выживать, как это было под его крылом, — фыркает Чонгук скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. Тэхен тяжело вздыхает и взвесив все за и против, всё же соглашается на эту авантюру. И надеется, что не пожалеет. — Ладно, — произносит Чонгук. — Если мы это делаем, то делаем правильно. Нам нужно подготовиться. — Верно, — соглашается Им, его глаза светятся от возбуждения. — Я займусь деталями. Вам нужно будет только прийти.***
В этот день толпа людей, собравшаяся у главного здания, ожидала чего-то особенного — званого ужина, на который прибыли послы из другой зоны безопасности. Вечер опускается на город, возвышающийся над базой небоскрёбами, чей манящий шёпот доносился с ветром. Мрачные улицы выглядывают из-за бетонного забора, защищающего мирных жителей и солдат от заражённых. В воздухе витает аппетитный аромат готовящейся еды. Издалека всё ещё слышатся звуки стучащих молотков — строительство новых казарм продолжается, ведь совсем недавно одно из убежищ Правительства пало, и людей оттуда попытались расселить по другим, но мест для всех не хватало. — Они прибыли, — произнёс кто-то из толпы, и все взгляды устремились к воротам. Колонна машин медленно въезжает на территорию. В середине колонны едет автоцистерна с самым важным ресурсом — топливом. Гул моторов и скрежет тормозов разносится по площади. Люди в толпе с нетерпением переглядывались и оживлённо переговаривались. Как только машины останавливаются, из них выходят долгожданные гости — солдаты и чиновники, облачённые в одеяния, которые когда-то считались символом статуса и власти. Сейчас все эти одежды потускнели и износились, потеряв всякий след элегантного лоска. — Добро пожаловать в наше убежище, — произносит вышедший из толпы Ухёк, стараясь скрыть волнение в голосе. — Мы рады видеть вас здесь. Послы обмениваются взглядами, и один из них шагает вперёд. — Мы понимаем, насколько важен этот обмен, — кивает он. — Мы здесь, чтобы помочь, но и нам нужна ваша поддержка. Чонгук, без единой эмоции на лице наблюдающий за прибытием послов из окна, как только услышал гуд толпы на улице, тяжело вздыхает. У него плохое предчувствие, тревога зудит под кожей. Белая слега посеревшая хлопковая рубашка неприятно липнет к коже, не смотря на свободный фасон. Холод пробирается под ткань. Раздражает. Всё раздражает и давит со всех сторон. За его спиной Тэхен что-то роняет и с забавным недовольством чертыхается. — Осторожнее, — произносит Чонгук, не оборачиваясь. — Да-да, — говорит Тэхен, с кряхтением поднимая, по-видимому, бутылку с водой. — Не подходи так близко к окну, мало ли кто тебя увидит, — добавляет он, намекая на Кана и его друзей, которые в лицо знают Чонгука. Чонгук лишь усмехается. В этот момент внизу раздаются аплодисменты — послы начали приветственную речь. Чонгук делает шаг назад от окна. Отца он так и не увидел. — Пойдём, — говорит он Тэхену. — Нам нужно быть на месте. Они выходят из комнаты и направляются к выходу, где уже собиралась группа людей, ожидающих начала званого ужина. Никого знакомого Чонгук не увидел. В столовой, где проходит званый ужин, столы щедро накрыты яркими салатами из свежих овощей, которые словно светились на фоне серых тканей скатертей. Огурцы, помидоры, редис и перцы, нарезанные аккуратными ломтиками, создавали настоящий фейерверк красок. Каждый кусочек был не просто угощением, ведь вырастить что-то съедобное было настоящим искусством. Им Ухёк с удовольствием наблюдает за тем, как гости восхищаются его достижениями. Он считал, что создание плантаций в условиях настоящего падения человечества, стало настоящей победой. Часть из теплиц находилась под открытым небом, где солнечные лучи щедро освещали грядки, а другая — под землёй, в специально оборудованных помещениях, где каждый сантиметр использовался для выращивания растений. Электричество для теплиц добывалось с помощью установленных на крыше убежища солнечных панелей, которые собирались поисковыми отрядами повсюду: расхищались городские магазины и даже частные загородные дома. Толпа постепенно рассредоточивалась по столовой, и Чонгук с Тэхеном, пробираясь сквозь людей, чувствовали на себе заинтересованные взгляды. Шумные разговоры и смех наполняли столовую. Вдруг одна дама, прибывшая в качестве посла, узнала Тэхена и поспешила к нему подойти. Её тусклое зелёное платье колыхалось, когда она приближалась, а на лице светилась улыбка. — Ким Тэхен! — восклицает она, её глаза заблестели от радости. — Как приятно видеть тебя снова! Чонгуку становится любопытно, кто именно эта женщина, поэтому он внимательно следит за реакцией Тэхена. Ким, немного смущённый, но с улыбкой, отвечает: — Здравствуйте, госпожа Чхве! Как Вы? Как дела в Вашей зоне? Чхве вздыхает, и её лицо становится серьёзным. — Дела у нас идут не очень. Еды на всех не хватает. Надеемся на помощь Ухёка. — Я понимаю, — тихо, почти что шёпотом, говорит Тэхен. — Мы все находимся в одной лодке. В его мыслях всплывают образы: Ухёку не хватает топлива, которое уже закончилось в городе, и ему приходится рисковать, добывая его за пределами безопасной зоны. Также недостает некоторых изделий из металла, производящихся на другой безопасной зоне, развёрнутой на металлургическом заводе. Представители именно этой зоны прибыли сейчас к Ухёку для обмена ресурсами. — Да, — соглашается Дахён, скользнув взглядом по столовой, полному оживления и суеты. — Тэхен, познакомишь меня со своим молодым человеком? — Меня зовут Чон Чонгук, — он миловидно улыбается, стараясь произвести хорошее впечатление. — Ах! Чон, говоришь? — Чхве подозрительно щурится. — Уж не сын ли ты Чон Кана, случаем? — Вы правы, госпожа Чхве, — говорит Тэхен с легким напряжением в голосе. Он не хочет, чтобы к Чонгуку предвзято относились. — Чонгук, это госпожа Чхве Дахён, наши семьи были партнёрами раньше. Госпожа Чхве, мы с Чонгуком только недавно покинули базу Кана и обосновались здесь. — Как покинули? И он вас отпустил? А как же твой дедушка, почему вы не у него? — женщина прикрывает рот рукой и начинает говорить тише. — Он умер, — Тэхен не выдерживает и опускает взгляд в пол. Чхве издает тихое «ох». —Тэхен, соболезную тебе. — Госпожа Чхве, — привлекает внимание женщины к себе Чонгук, давая Тэхену время собраться с силами, — Мой отец… Вы с ним знакомы? — Имела неудовольствие с ним общаться, — она окидывает Чона взглядом с плохо скрываемым презрением. «Отлично, значит, надежда есть», — думает Чонгук. Если Чхве Дахён действительно недовольна Чон Каном, возможно, она станет их союзником. В этот момент к ним подошёл Ухёк с улыбкой на лице. — Как идут дела, друзья? — спрашивает он, подходя к ним. — В любом случае, — продолжает Чхве, поправляя прядь волос за ухо. — Я предлагаю вам присоединиться к нам за столом. Мы можем обсудить все детали в более комфортной обстановке. Тэхен и Чонгук обмениваются взглядами. Ухёк, заметив это, лишь усмехнулся. Он и не собирался оставлять своих «друзей» без контроля. — Прекрасная идея, госпожа Чхве, — произносит Им. — Давайте направимся к столу. У нас много интересных тем для обсуждения. — Конечно, — соглашается Тэхен, стараясь скрыть волнение в голосе. — Мы с радостью присоединимся. Толпа людей медленно рассредоточилась к столам, и вскоре Тэхен, Чонгук и Чхве оказались за одним из длинных столов, накрытых яркими скатертями. Ухёк сел напротив них. — Итак, — начинает Им, поднимая стакан с чаем, — за встречу и за наше будущее сотрудничество! Все четверо поднесли свои бокалы к губам. — Госпожа Чхве, — говорит Ухёк, стараясь говорить уверенно. —Вы ранее упоминали о нехватке ресурсов в вашей зоне. Что именно вам нужно в первую очередь? Чхве, немного удивлённая его прямым вопросом, быстро собирается с мыслями и отвечает: — В первую очередь, нам не хватает медикаментов и продовольствия. Люди начинают паниковать, и это может привести к беспорядкам. Если Вы, господин Им, сможете помочь нам, это будет огромным шагом вперед для нас. — Сейчас мы выращиваем достаточно продовольствия, так что мы можем им поделиться. Но вы же понимаете, что моя помощь не будет бесплатной? — И что же Вам надо, господин Им? — Чон Кан. Слишком уж он высоко нос задрал, Вы так не считаете, госпожа Чхве? Чхве растерянно смотрит на Чонгука. — Да, госпожа Чхве, Вы правильно подумали, — говорит Тэхен, — Мы хотим убедить вас присоединиться к нам в борьбе против Чон Кана. Мы знаем, что у вас есть свои причины, чтобы не любить его. — Чон Кан — это не просто мой отец, он настоящий тиран, взявший в заложники простых мирных жителей. Он совсем потерял вязь с реальностью, сейчас мой отец активно собирает новые силы, чтобы захватить убежища Правительства, — говорит Чонгук, стараясь говорить спокойно. Конечно, он немного приукрашивает, но на войне ведь все средства хороши, да? — Мы готовы рисковать, — говорит Тэхен. — Мы не можем позволить ему продолжать разрушать жизни людей. — Но как вы планируете это сделать? — спрашивает Чхве. — У нас есть информация о том, что некоторые из его сторонников тоже недовольны им, — отвечает Ухёк. — Если мы сможем убедить их перейти на нашу сторону, это станет мощным ударом по его власти. — Нам нужны союзники, госпожа Чхве. Пожалуйста, — почти шёпотом проговаривает Тэхен. — Я могу помочь вам с продовольствием, если вы согласитесь на сотрудничество. — Хорошо, — кивает Чхве. — Я согласна. Я могу установить контакт с другими людьми, которые тоже недовольны Чон Каном. — Что же, тогда, госпожа Чхве, предлагаю Вам продолжить наш разговор наедине в моём кабинете, — Ухёк встаёт из-за стола. Вслед за ним поднимается и Дахён. — Ты думаешь, она действительно поможет? — спрашивает Чонгук, слегка прищурив глаза. Когда Им и Чхве исчезают в толпе, Чонгук переводит взгляд на Тэхена, который, казалось, погрузился в свои мысли. — Надеюсь, — отвечает Тэхен, отводя взгляд от окна, где ещё виднеется вечерний свет. — У нас нет другого выбора. — Ты не думаешь, что Ухёк слишком рискует, — говорит Чонгук. — Он слишком уверен в себе. Это может обернуться против нас. — Да, я тоже это заметил, — голос Тэхена становится более серьёзным. — Нам нужно держать его в поле зрения, — он внимательно обводит взглядом, вглядываясь в лица, зал и недовольно цокает. — Никого знакомого больше не вижу. — Давай выйдем, — спрашивает Чон, — мне нужно подышать свежим воздухом. Тэхен на это лишь кивает и первым встаёт из-за стола. Они выходят на улицу, где свежий воздух наполняет их легкие. Вокруг всё ещё слышны голоса людей Чонгук коротко поглядывает через окно столовой на счастливые лица людей, что сейчас кружат между столами в танце, и молится высшим силам, чтобы его не вырвало от нервов раньше, чем эта клоунада закончится. Сократив расстояние между ними, Чонгук встаёт на носочки, укладывает подбородок на острое плечо Тэхена и скрещивает руки на животе. Тэхен, глядя в окно, находит в отражении руки младшего и, скрестив их вместе со своими, оставляет поцелуй на его костяшках. Место, куда тот целует, вызывает приятную дрожь по телу и смущённую улыбку — ту самую, которую Тэхен так полюбил. Чонгук не остаётся в долгу. Он крепче обнимает Тэхена, зарывается носом в его приятно пахнущие волосы и, проводя носом вниз к шее, шепчет короткое «красивый». — Ты не хочешь танцевать? — спрашивает Чон, приподнимая бровь и игриво подмигивая. Тэхен, не отрывая взгляда, отвечает с лёгкой усмешкой: — Не думаю, что это хорошая идея. — Почему? — Чонгук делает шаг ближе, его голос становится чуть тише, словно они одни в этом шумном зале. — Мы можем просто развлечься. — Развлечься? — повторяет Тэхен, и в его голосе слышится лёгкая ирония. — Ты же знаешь, что это может привлечь лишнее внимание. Чонгук, не желая сдаваться, подходит ближе и, наклонившись, шепчет ему на ухо: — Тогда пошли. Укусив за мочку уха, Чонгук с победной улыбкой отходит в сторону. Тэхен не поворачивается к нему сразу. Сначала он прячет свою довольную, счастливую улыбку за маской хладнокровия, а затем следует за младшим. Их любовь не для публики. За углом они натыкаются на группу людей, собравшуюся вокруг женщины, которая выглядит растерянной и испуганной. Чонгук, заметив это, останавливается. Группа, заметив Чонгука и Тэхена, сразу же спешит покинуть это место. Чонгук подбегает к женщине, которая уже не в силах стоять на ногах. С тихим плачем она спускается вниз, опираясь спиной о стену. Женщина хватается за рубашку Чонгука и с мольбой в глазах смотрит на него так, будто от него зависит её будущее. Чонгук без слов прижимает её к себе, успокаивая. «Потанцевали, блин», — думает Тэхен. — Что случилось? — Тэхен подходит сзади и рассматривает женщину из-за плеча Чонгука. Подойдя к ним ближе, Тэхен только начинает различать черты её лица. Видит, что за макияжем замаскированы синяки, а волосы выглядят так, словно за них не хило так потаскали. Чонгук берет женщину за плечи, и, стараясь успокоить, произносит: — Всё будет хорошо, они уже ушли. Вы не одна. Женщина, ослабив хватку, бросает взгляд на Тэхена. Она кажется ему смутно знакомой. — Давай отведём её в безопасное место, — предлагает Чонгук, и Тэхен кивает в знак согласия. Они вместе, взяв женщину под руку, поднимают её и отводят к ближайшей лавочке, сделанной на скорую руку из деревянных поддонов. Она неприятно скрипит под весом женщины. — Вам нужно рассказать, что произошло, — мягко говорит Ким. Женщина медленно кивает, но её губы дрожат, и слова застревают в горле. Тэхен, заметив это, наклоняется ближе и говорит: — Мы здесь, чтобы помочь. Вы можете доверять нам. — Я не знала, куда бежать, — женщина, наконец, собирается с силами и начинает рассказывать, вытирая рукавом слезы. — Я думала, что никто не поможет мне. — Вы в безопасности сейчас, — говорит Чонгук, садясь перед женщиной на корточки так, чтобы было удобнее видеть её лицо. — Мы не позволим никому вас тронуть. Женщина делает глубокий вдох, её плечи слегка расслабляются. Она продолжает: — Я… прибыла сюда с делегацией, немного повздорила с мужем на званом ужине, вот и вышла из зала всего ненадолго. Всё было нормально, пока не появились они. Сначала просто слова, а потом… — её голос срывается, и она прячет лицо в ладонях. — Это подчиненные моего мужа. Они не оставят меня в покое, — всхлипывает женщина. — Я пыталась уйти, но они… они угрожали мне. — Мы позаботимся о вас, — уверяет Чонгук. — У нас есть друзья, которые могут помочь. — Вы действительно хотите мне помочь? — спрашивает она, её голос всё ещё дрожит. — Конечно, — отвечает Тэхен. — Мы сделаем всё возможное, чтобы вы были в безопасности. — Как вас зовут? — спрашивает Чонгук, стараясь установить контакт. — Меня зовут О Джису, — отвечает она, и в её голосе звучит легкая нотка уверенности. — Я… я не знаю, что делать дальше. Я не могу вернуться к нему. Он не остановится, пока не найдет меня. Лим… он… О Джису? Тэхен замирает. Не в силах пошевелится, он лишь внимательнее всматриваться в лицо женщины. Действительно похожа. Если эта женщина та самая О Джису, то… Чонгук буквально вскакивает на ноги. Он, ошарашенный осознанием, пятится на ватных ногах, спотыкаясь. Он натыкается спиной на стену какого-то барака, неловким взмахом руки роняет коробку с щепой для печей. Чонгук пытается отдышаться, прислонившись к стене, его сердце колотится в груди, когда он смотрит на Джису. Она была такой хрупкой, такой испуганной. Однако в тот момент, когда она произнесла имя своего мужа — Лима, в голове Чонгука раздался громкий удар. Он вспомнил о тех ужасных днях, когда Лим использовал его как игрушку, когда насилие и унижения стали частью его жизни. — Чонгук, всё в порядке? — спрашивает Тэхен, заметив, как Чон побледнел. — Это она… — еле слышно произносит Чонгук, его голос дрожит от страха. — Это действительно она. Жена Лима. — Что с вами? Почему вы так реагируете? — Джису, не понимая его реакции, посмотрела на него с недоумением. Чонгук чувствует, как его горло сжимается. Он не может поверить, что стоит перед женой своего мучителя. Воспоминания о том, как Лим издевался над ним, как он чувствовал себя беспомощным и униженным, накрывают его, как волна. — Я не могу помочь Вам, — резко произносит Чон. — Он… он сделал мне много плохого. Я не хочу быть связанным с ним, даже через Вас. Тэхен замечает, как Чонгук сжимает кулаки, его лицо искажено болью и гневом. Он походит ближе и кладет руку по плечо Чона, пытаясь успокоить. — Чонгук, послушай, — начинает Тэхен, его голос мягкий, но настойчивый. — Джису не виновата в том, что сделал её муж. Она тоже жертва, ты же видишь. Если мы не поможем ей, она останется под его властью, и это может закончиться плохо. — Но он использовал меня, — шепчет Чонгук, его голос дрожит от ярости и страха. — Я не могу забыть, что он сделал. — Я понимаю, — отвечает Ким, он тоже переходит на шёпот, ведь не хочет, чтобы Джису услышала их. — Но подумай, что произойдет, если мы оставим её одну. Лим не остановится, он будет искать её. Если мы поможем ей, мы можем убедить её присоединиться к нам. Она наверняка многое знает о делишках своего мужа и Кана. Чонгук закрывает глаза, пытаясь подавить всплеск эмоций. С одной стороны, он ненавидел Лима за все те ужасы, которые тот причинил ему, а с другой — он понимал, что Джису тоже страдает. — Я не знаю, смогу ли я это сделать, — произносит он. — Ты сможешь, — уверенно говорит Тэхен. — Мы вместе. Мы можем защитить её и себя. Это шанс не только для неё, но и для нас. Чонгук открывает глаза и смотрит на Джису, и в этот момент он понимает, что не может оставить её одну. Он не может позволить Лиму продолжать причинять боль другим, даже если это значило столкнуться с собственными демонами. Джису смотрит на него с пониманием, её глаза полны слёз. — Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня, — говорит она тихо. — Я просто хочу быть свободной. Я не могу вернуться к нему. — Хорошо, — наконец произносит он, стараясь звучать уверенно. — Я помогу Вам, Джису. Но я не обещаю, что это будет легко. Джису кивает, её лицо озаряется благодарностью. Чонгук чувствует, как его страх начинает отступать, и на его сердце ложится тяжесть ответственности — он должен сделать всё, чтобы защитить её и себя. — Просто доверься мне, как ты это делаешь постоянно, идёт? — говорит Тэхен, обращаясь к Чонгуку. Он обязательно со всем поможет. Ким слегка улыбается и, взяв руку Чонгука, прикладывает её к своему сердцу. На мгновение Чонгук ощущает твёрдую поверхность — это пистолет, спрятанный в внутреннем кармане. Девятнадцатый глок, который сегодня стал их незаменимым спутником. Тэхен лишь хмыкает, убирая руку. Чонгука это не пугает. Напротив, он восхищается предусмотрительностью Тэхена. Он явно не ожидал, что тот додумается взять оружие. Если бы Тэхен сам не показал, Чонгук даже не заметил бы, что у них есть что-то подобное. — Джису, — начинает он, его голос становится серьёзным. — Нам нужно знать о действиях Лима. Вы можете помочь нам, рассказав информацию о его планах. Мы придумаем способ избавится от него. — Я сделаю всё, что в моих силах. — Тэхен, — голос Ухёка доносится за их спинами, — они уже ждут нас. Точно. Пока Тэхен с Чонгуком играли в рыцарей в сияющих доспехах, Им успел собрать еще людей, точивших зуб на Кана. — Ухёк, позволь представить, — говорит Ким, он не уверен, что Джису и Ухёк незнакомы, но проявить вежливость всё же решает, — это О Джису, она может поделиться информацией про Лима, который предоставляет Кану некоторые ресурсы. Ухёк изучает Джису, его взгляд становится более настороженным. Он не спешит принимать её слова на веру. — Приятно познакомиться, — говорит Им, но в его голосе слышится недоверие. Он внимательно взглядом изучает женщину, которую ранее видел в числе послов из другой зоны безопасности. — Ты уверена, что сможешь нам помочь? Джису, почувствовав на себе его внимательный взгляд, расправляет плечи и отвечает: — Я сделаю всё возможное, чтобы помочь. О Лим мой муж, и я знаю пару его секретов. Пожалуйста, избавьте меня от моего мужа! Я не могу больше жить в страхе. — Хорошо, тогда прошу, проследуйте за мной, я уже пригласил еще пару человек для обсуждения. С этими словами Ухёк развернулся и направился ко входу в столовую. Так быстрее было дойти до лестниц, ведущих на этаж администрации убежища. По просьбе Тэхена, Им пригласил всех готовых помочь людей в свой кабинет. Это будет идеальное место для обсуждения всех важных вопросов и расстановки всех точек над «i». — Чонгук, смотри снова не вляпайся в приключение без меня, — с предупреждением говорит Тэхен, бросая на Чона строгий взгляд. Он уже собирается уходить, как тот, не желая оставаться в стороне, хватает его за китель и заставляет посмотреть на себя. — Я пойду с тобой. — Они не должны ничего заподозрить, лучик. Ты ведь знаешь, что сын Кана слишком заметен, не так ли? — Тэхен вздыхает, понимая, что уговорить Чонгука будет непросто. — Если что-то случится, то беги отсюда. — К тебе. Чтобы не случилось я прибегу к тебе, — настаивает Чонгук. — К Хосоку и Юнги. Ты побежишь к ним, — отвечает Тэхен уверенно и совершенно не смотрит на Чонгука. — Но… — Чонгук не успевает ничего сказать, как Им уже уводит Тэхена. Времени в обрез, важные люди не станут ждать. Когда Тэхен входит вслед за Ухёком и Джису в кабинет, он замечает, что атмосфера там напряжённая. — Добро пожаловать, друзья. Мы собрались здесь, чтобы обсудить важные вопросы. У нас есть возможность объединить усилия против монополии Чон Кана, — говорит Им. Его прямая спина, высоко поднятая голова и величественная походка заставили Тэхена восхититься его умением держать себя. Ухёк не первый год занимает пост мэра правительственной зоны безопасности. — И что вы предлагаете? — Чхве Дахён вальяжно сидит в кресле Има, закинув ногу на ногу. Ухёк, уверенно шагая к столу, движением руки показывает на Джису, представляя её свои гостям, и она ощущает на себе взгляды присутствующих. В то время как остальные участники собрания смотрели на Джису с любопытством, она чувствует, как внутри всё дрожит от страха. — Это О Джису, она знает много о Лиме и его связях с Каном. Джису делает шаг вперёд. Она собирает все свои силы, чтобы говорить уверенно, несмотря на внутренние переживания. — Я здесь, чтобы помочь, — говорит она, стараясь не выдать своего волнения. — И я готова поделиться всем, что знаю. Мы должны объединиться, чтобы остановить их. Мужчина средних лет, сидящий в кресле у окна, в далеке от остальных, с лёгким скептицизмом на лице, приподнял бровь. — И что именно ты можешь нам предложить? Мы все знаем, что информация — это сила, но каковы будут наши гарантии? Я не собираюсь рисковать своей базой без весомых причин, — напыщенно он, его голос звучал хрипло. Тэхену он не знаком. Да и в составе делегации он этого мужчину не видел. Может, он местный? Один из помощников Има, решает Тэхен. — И что ты предлагаешь, Джису? Как мы можем быть уверены, что ты не просто играешь на стороне своего мужа? — Чхве, закинув ногу на ногу, с ухмылкой посмотрел на Джису. Тэхен понимает её опасения.***
Чонгук ощущает себя самым одиноким человеком на свете. Кажется, будто у него забрали частицу души, когда он с тоской наблюдает за удаляющейся спиной Тэхена. Тяжело сглотнув, всё же заходит обратно в столовую и направляется в самое укромное место, где его никто не побеспокоит. Пытаясь выяснить, кто из «шестёрок» отца сегодня вообще здесь присутствует, Чонгук натыкается взглядом на Лима. Тот, почувствовав на себе чужой, и до боли любимый взгляд, повернулся к Чону. Вот же ж чёрт. Он машет ему рукой в качестве приветствия. Ещё бы. Целый месяц он не трахает любимую суку, которая всё не перебесится и не вернётся в отчий дом, откуда Лим бы забрал его к себе, выкупив наконец у Кана. Чонгук ощущает, как его сердце замирает, когда взгляд Лима встречается с его. Внутри него поднимается волна паники, и он инстинктивно отступает, но ноги словно приросли к полу. Он не может отвести взгляд от этого человека, от своего мучителя, от того, кто когда-то владел его телом и душой, заставляя страдать и унижаться. От одной лишь мысли о прошлом по телу пробегает табун мурашек. Лим, заметив его замешательство, улыбается той самой ухмылкой, которая всегда вызывала у Чонгука дрожь. «Как же он может быть таким уверенным?» — думает Чонгук, чувствуя, как его гнев закипает внутри. Он ненавидит себя за то, что его тело реагирует на Лима так, как будто они все еще связаны чем-то больше, чем просто болезненные воспоминания. Чонгук отворачивается, не в силах больше терпеть этот взгляд. Он быстро уходит вглубь столовой, стараясь не смотреть назад. Он знает, что должен быть осторожным. Лим не оставит его в покое, он будет преследовать его, пока не добьется своего. Чонгук, понимая, что привлекает к себе ненужное внимание толпы, просто молча покидает сотовую и уходит в уборную для персонала. Весь путь до двери он ощущает на себе пристальный взгляд. Руки сильно дрожат, из-за чего открыть краник с холодной водой выходит не сразу. Вода, наконец, начинает течь, и он наклоняется к раковине, чувствуя, как холодные капли разбиваются о его кожу, словно пытаясь смыть все воспоминания о Лиме. Но это не помогает. Воспоминания о том, как Лим заставлял чувствовать себя ничтожным, снова и снова накатывают на него. Сердцебиение начинается отдаваться в ушах, поэтому Чонгук обессиленно падает на пол светлой уборной. Чонгук прижимает колени к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он хочет увидеть Тэхена. Тэхен обязательно скажет: «Мы справимся вместе, ты не одинок». И обнимет. Он хочет верить, что это правда, что у него есть поддержка, но страх перед Лимом не оставляет его в покое. Чонгук не замечает над собой тень. Чьи-то знакомые, огрубевшие руки костяшками гладят по почему-то мокрой щеке. Он плачет? Глаза Чонгука всё также закрыты. Он боится увидеть его. Чонгук не слышит ни шагов, ни чужого голоса. Он лишь ощущает руки мужчины, скользящие вверх по бедру, а затем забирающиеся под рубашку. Как только Чонгук открыл свои полные страха глаза, он даже не успел пискнуть, как Лим прикрыл ему рот рукой. Стоило Лиму нависнуть над ним, как дыхание замедлилось. — Ну привет, лучик. А от лучика уже ничего не осталось. Даже слёз. — Надеюсь, ты также, как и я, скучал по нашим долгим и томным ночам, — шепчет на ухо, строя невинное лицо, пока Чонгук готов выблевать свои внутренности от услышанного. Чонгук так и замирает на месте. Ждёт. Лим в очередной раз точно что-то вытворит. Чонгук уже готовит себя к худшему исходу. Лим сокращает расстояние между ними грубо целуя, одной рукой всё ещё бродя по внутренней части бедра накрывая ширинку. Чонгук всеми силами, что у него осталось пытается отпихнуть его от себя. Но Лим лишь грубо перехватывает его. — Что такое Чонгук-и? Тебе не нравится? — Лим смотрит в глаза напротив и ухмыляется. Такой взгляд ему нравится. — А, ты не можешь расслабиться и раздвинуть мне ножки, почему? — почти выплёвывает в лицо. Пытается Чонгука поднять, увести в более укромное место. Чонгук от этих слов лишь морщится. Он осознает, что попытки докричаться до других людей — это пустая трата времени, по пути в уборную не было ни души, да и сейчас за дверью никого не слышно. А драться с Лимом тем более бесполезно, уж больно неудачно его схватили, нужно пытаться вырваться по-другому. Он резко поворачивает голову и, не раздумывая, кусает Лима за руку. Лим, не ожидая такой реакции, резко отдёргивает руку, и Чонгук, наконец, получает возможность вырваться из его хватки. С хриплым стоном Чонгук валится на пол, больно ударяясь головой о стену. От такого удара пошла кровь. Чонгук хватается за затылок, мир вокруг начинает кружится перед глазами. Кажется, он и губу прикусил, чувствуется привкус металла на языке. Лим не собирается останавливаться: он грубо хватает Чонгука за мокрые волосы и волочет за собой к двери. Чон хватается за его руку, сживает больно и рывками тянет от себя, но все попытки вырваться безуспешны. Даже дышать становится тяжело из-за боли, и, кажется вновь подступающей паники. Молить этого ублюдка отпустить его слишком глупо. Когда-то Лим хвастался Кану, что убил своих собственных детей, разве он отпустит какого-то Чонгука? «Сегодня кто-то умрёт» — это первая мысль, которая приходит в голову Чонгука, стоило только Лиму повалить его на пол какой-то каморки. Он машинально сгибает ноги и хватается за полки стеллажа, когда Лим как последнее животное чуть ли не срывает с себя костюм, желая слиться с юношеским телом. Чем дальше пытается отползти Чонгук, тем сильнее Лим скалится. Хватает за лодыжку и нависает сверху, тут же целуя в губы. Чонгук всем нутром напрягается, когда чувствует прикосновение к ширинке, потирая пах одной рукой, другой же он «нежно» укладывает его на пол. Голова начинает болеть сильнее, Чонгук не планировал биться ею о металлическую ножку стеллажа, но за него и это успели решить. Слёзы, обжигающие щёки, были куда горячее рук, проникающие под кромку его трусов. Голова рефлекторно откидывается назад. К высшим силам, у которых Чон просит, чтобы это прекратилось. Чонгук молит, чтобы липкое ощущение мерзости испарилось, чтобы смылось со слезами. Наклонившись к Чонгуку, Лим опаляет его ухо горячим дыханием. Что-то шепчет. Но Чонгук его не слышит. Он лишь слышит приближающиеся шаги по ту сторону двери. Сердце ухает куда-то вниз, когда кто-то пытается вышибить дверь. И этот кто-то явно не один. Звуки то смешиваются, то вообще отсутствуют. Перед глазами то плывёт, то всё чётко видно. Каждый удар в дверь отдавался эхом в сердце. А грохот, после которого вновь тихо, казалось, это самое сердце остановил.***
Находясь на расстоянии от Чонгука, Тэхен чувствует необъяснимую боль в районе груди. Сердце обливается кровью, плачет. «Где Чонгук?» — спрашивает он Юнги, когда наталкивается на него. У того нет ответа. Тэхен ощущает, как его горло сжимается от беспокойства, а дыхание становится прерывистым. Чонгук мог уйти из столовой? Мог ли Чонгук пропасть не по своей воле? — Что произошло? — спрашивает Юнги, его голос звучит глухо, как будто он говорит издалека. Когда он в поисках Тэхена и Чонгука пришел в столовую, то не обнаружил нат ни того, ни другого. Юнги, так и не дождавшись, с неспокойным сердцем уже поднимался в жилой блок, когда встретил Тэхена. Без Чонгука. Внутри Тэхена растет чувство безысходности — он знает, что должен найти Чонгука, но каждый момент ожидания кажется вечностью. Он чувствует, как холодный пот стекает по спине, и его разум заполняется образами, которые он не хочет видеть: Чонгук в опасности, один, беззащитный. Тэхен и Юнги начинают с обследования территории вокруг столовой и опроса работников, обслуживающих гостей на ужине, а также просят помощи у двух патрульных солдат, следящих за порядком на празднике. Им помогает сотрудник кухни, который рассказывает, что видел, как кто-то заходил в маленькую коморку уборщика, когда шёл на склад за недостающими ингредиентами. Ему кажется это странным, ведь у уборщика в это время работа в другой части здания. Добегая до нужного коридора, Тэхен замедляется и снимает глок с предохранителя, бесшумно доходя ровно до середины коридора. Он вслушивается. За дверью шорохи. Тэхен прижимается к стене, стараясь максимально снизить уровень шума. Он знает, что каждое движение может выдать его местоположение. Вслушиваясь в шорохи за дверью, он чувствует, как сердце стучит в унисон с его тревожными мыслями. — Юнги, — тихо зовет он, оборачиваясь к другу, — будь наготове. Юнги кивает, его лицо сосредоточено. Они оба понимают, что за этой дверью может быть что угодно. Тэхен медленно подходит к двери и прижимает ухо к холодному металлу. Шорохи усиливаются, и он различает приглушенные голоса. Один из них знакомый — это голос Чонгука. Тэхен прижимает глок к груди и, сделав глубокий вдох, толкает дверь. Она открывается с легким скрипом, и они оба вваливаются внутрь. В комнате царит полумрак, и в углу лежит Чонгук, его лицо бледное, а глаза закрыты от страха. Рядом с ним находится Лим, который резко оборачивается к ним, его рука уже тянется к поясу. Как банально. Тэхен не удосуживается обратить на него внимание, словно смотрит сквозь него. Его взгляд устремлён на Чонгука, в глазах которого читается уязвимость. Чонгук шепчет его имя, лишь движением губ, мечтая оказаться в крепких и родных объятиях. Ещё утром они сидели вместе, обсуждая будущее, а теперь, под покровом ночи, снова стоят на краю пропасти. Снова. — Тоже пришёл брать с него плату телом? — обращается Лим к Тэхену. Тот вспыхивает как спичка от услышанного. — Это у вас семейное — платить мне телом? — с особым раздражением Лим смотрит на Чонгука. — Весь в мать, блядь. Только ты — сука вообще не покладистая. Не то, что она. М-да, хорошо сосала, — взгляд Лима скользит то по Тэхену, готовому стрелять в любой момент, то по Чонгуку, которому весь воздух выбили несколькими словами. — Жаль, что её убить пришлось. Зато какой уникальный подарок она сделала на день рождение тебе, да, Чонгук? — тот давит из себя довольную улыбочку. У Чонгука отказывают тормоза. Превозмогая боль, он готов действительно врезать этому ублюдку. Лим позволяет себе смеяться, но только до тех пор, пока Тэхен не направляет на него дуло пистолета. Тогда он спохватывается и делает то же самое, но уже в сторону Чонгука. — Завались, мерзкая тварь, — морщится Тэхен, лишь сильнее обхватывая пистолет. — Нажмёшь на курок — пострадает мелкий, — а ведь не шутит. Действительно же убьёт его. А голову также бантиком завяжет и подкинет под дверь? Тэхен не любит тянуть время, и у него нет сил терпеть это. В любом случае, Лим все равно сдохнет. Крепче сжимая пистолет, Тэхен готовится стрелять, когда слышит копошение позади. Устроить расправу самостоятельно не удалось: он выстреливает вторым. Это сделал не он. Кто-то более меткий. Кто-то, кто Мин чёртов лучший снайпер Юнги. Свист пули пронзил воздух в миллиметрах от Тэхена. Пуля попадает прямо в голову. Лим падает на пол с застывшим на лице криком. Картина, мягко говоря, не из лучших. Но видеть раненного Чонгука — это, пожалуй, еще хуже. От оглушающего крика, Чонгук снова сильно жмурит глаза, а когда хватка на руках слабеет, то валится на пол. Резко и с болью подняв голову, он замечает Тэхена, прячущего пистолет за пазуху. На слёзы всё ещё нет сил. Их хватает только на то, чтобы собраться с мыслями и попытаться понять, что происходит. Чонгук с трудом поднимается на колени, его тело всё ещё дрожит от шока. Он оглядывается по сторонам. Бог существует? Вселенная наконец услышала его? Или тьма рано или поздно всё равно отступает, уступая место восходящему над ними солнцу? — Чонгук! — слышит он голос Тэхена, который, казалось, выныривает из глубины его сознания. — Ты в порядке? Чонгук кивает, хотя внутри него всё ещё бушует буря эмоций. Он пытается сосредоточиться, но страх и адреналин мешают ему мыслить ясно. Чонгук делает глубокий вдох и встаёт на ноги, опираясь на стену. Он смотрит на Тэхена и замечает за его спиной Юнги. Пока Тэхен подходит помочь к Чонгуку, Юнги осматривает Лима. М-да, перспективненько. — Что произошло? — спрашивает Юнги, его голос звучит глухо, как будто он говорит издалека. Он понимает, что именно произошло, но не понимает как до этого дошло. Когда он в поисках Тэхена и Чонгука пришел в столовую и не обнаружил там ни того, ни другого, тревога закралась в его сердце. Сначала он подумал, что они просто задержались где-то еще, но с каждой минутой ожидания тревога нарастала. Юнги, так и не дождавшись, с неспокойным сердцем уже поднимался в жилой блок, когда встретил Тэхена. Без Чонгука. — Потом, — отвечает Тэхен, позже он все выспросит у Чонгука, но сначала тому нужно прийти в себя. Тэхен поднимает голову Чонгука за подбородок, заставляя смотреть на себя, и подмечает кровоподтёки на его брови и губах. Всё тело усыпано синяками. Лим всё же успел навредить Чонгуку — в его предплечье виднелась рана от выстрела. Чонгук крупно дрожит — его организм не справляется с тем, что происходит, и он готов вырубиться. Тэхен рвёт от простыни лоскуток и прикладывает его к месту ранения. Параллельно он снимает свой пиджак и укрывает им Чонгука. Чонгук, стиснув зубы от боли, пытается сосредоточиться на голосе Тэхена, который уверяет его, что все будет хорошо. — Ещё немного, лучик, потерпи, пожалуйста, — невнятно бормочет Тэхен. Топот за дверью заставляет вновь насторожиться. Когда дверь распахнулась с глухим стуком, в комнату врывается группа солдат, которых Юнги успел предупредить. Один из них, высокий мужчина с бородой и проницательным взглядом, мгновенно оценивает обстановку. — Мы слышали выстрелы! Что здесь произошло? — спрашивает он, быстро подходя к Чонгуку и Тэхену. — О Лим! Он… он ранил Чонгука, — отвечает Тэхен, стараясь не терять ни секунды. Его голос дрожит от волнения. — Нужно срочно оказать ему помощь! Солдаты быстро собираются, один из них достает аптечку и начинает обрабатывать раны Чонгука, стараясь действовать быстро и осторожно. Другие помогают поддерживать его, пока Тэхен старается успокоить Чона. — Чонгук, ты сможешь встать? — спрашивает он, заглядывая в глаза, полные страха и боли, и ощущая, как его собственное сердце сжимается от беспокойства. — Я… постараюсь… — отвечает Чонгук, с трудом сдерживая дрожь в голосе и пытаясь собрать все свои силы. Несмотря на помутнение в сознании, Чонгук крепко держится за переплетённые пальцы Тэхена, словно они — его единственная опора в этом хаосе. Тэхен, понимая, что слёзы младшего могут обернуться настоящей бурей, не вырывает руку из его хватки и, не обращая внимания на боль в собственных пальцах, уводит его, с благодарностью принимая помощь одного из солдат, в больничное крыло, где их ждёт помощь.***
Ухёк и все остальные ребята ждали Юнги у входа в больничное крыло. — Всё настолько ужасно? — тихо интересуется Чимин у Юнги, когда тот подошёл. Юнги, сжав кулаки, отводит взгляд, не в силах встретиться с их обеспокоенными глазами. — Дело сколько не в ранении, сколько в словах того ублюдка, — выдыхает он, и его голос дрожит от гнева и боли. Да, он слышал всё, что тот сказал, и от этого хуёвей некуда. Каждое слово, произнесённое Лимом, будто вонзалось в его сердце, оставляя глубокие раны. — Тэхен рядом с ним, с ним всё будет в порядке. Чимин кидает взгляд на двери больницы, за которыми скрывается их друг. — Но что, если он не сможет справиться с этим? — говорит он, стараясь не выдать своих эмоций. — Не думай так, — перебивает его Джин, который подошёл ближе, стараясь поддержать друзей. — Чонгук силен. Он всегда был. И если кто-то сможет это пережить, так это он. В этот момент двери больницы открываются, и на пороге появляется Тэхен, его лицо бледно. — Он в порядке, — говорит он, и хотя его голос звучит уверенно, в его глазах всё еще плещется тревога. — А что в итоге с послами? — спрашивает Хосок, подключаясь к разговору. Лим — далеко не последний человек в рядах нынешнего Правительства. — Этот вопрос можно будет замять, — отвечает Ухёк, пристально наблюдая за своими подчинёнными вдалеке. Его руки, как обычно, спрятаны в карманах, что придаёт ему уверенный, но в то же время расслабленный вид. Переговоры всё же удались. Альянс против империи Кана начал свое существование. И, признаваясь самому себе, Ухёк сильно удивляется этому. Он привык к проблемам от окружающих, а здесь оказался иной случай. Он обязательно скажет себе «спасибо» за то, что соглашается приютить Тэхена с его друзьями. — Они согласились помочь? — изогнув бровь, спрашивает Юнги, поворачиваясь к Иму. — Скорее да, чем нет, — пожимает тот плечами. Всё же, Ухёку придется немало вложится в поддержание политики против Кана. Включив режим главы, он с улыбкой на лице распускает всех по комнатам, настаивая на отдыхе. Сам же, поджав губы в трубочку, направляется к Тэхену с Чонгуком. Тэхен нервно ждёт за дверями, не отводя взгляда от окна. Завидев в дверях раненого Чона, две медсестры тут же подскочили со своих мест и забрали того под своё крыло. Тэхен не вмешивается. Точнее, одна из медсестер сказала ему не лезть, закрыв перед ним дверь. Поставила перед фактом и без того растерянного Тэхена. На языке уже ощущается металлический привкус, который не мешает Тэхену продолжать покусывать губу. Он чувствует, как нарастает злость, смешанная со страхом. Отступив на шаг от двери, Ким отворачивается и стоит в нерешительности несколько секунд, а затем, собравшись с силами, разворачивается и с силой бьёт по несчастной двери, оставив кулак припечатанным к ней. Он чувствует себя ничтожным, слабым. Всё, что ему нужно было сделать, — это защитить Чонгука. И с этой задачей он не справился, поставив его жизнь под угрозу. Разжав кулак, Тэхен укладывает на дверь пульсирующую от боли голову, начиная дышать с трудом. Он садится на пол спиной к двери, пряча лицо в изгибе локтя, удобно сложив руки на острых коленях. У Чонгука они, наверное, разбиты. 10 Тэхен делает глубокий вдох-выдох. 9 Он помнит, как впервые нашёл у дедушки наркотики в кабинете. Сначала он думал, что ему просто померещилось. 8 Он помнит, как из любопытства попробовал одну таблетку. Ну так, из любопытства. Из отчаяния. В тот день в голове много крутился разговор с родителями. Ему кажется, их тоже никогда не было. Они тоже глюк матрицы, как и весь он сам со своей жизнью. 7 Он помнит, как потерял смысл жить. Помнит бессонные ночи, мучения от ночных кошмаров и голосов в голове, от образов под лунным светом и в зеркале, при свете дня напротив сидящих за столом. Помнит каждый свой приступ паники, когда понимал, что остался совсем один, никому не нужный обуза. Помнит глаза Тэву, полные разочарования. Помнит, как тот не сразу бросился его спасать, мешкаясь в дверях, пока внук просил о помощи. Тэхен обрывками помнил тот день: Тэву собирался на важную конференцию и вернулся в кабинет за папками, но наткнулся на Тэхена с красными глазами и пакетиком в руке. Тот самый пакетик, который Юнги достал из шкафчика и который находили у заражённых. Тогда Тэву сильно разочаровался в внуке, но о своей причастности не сказал ни слова, лишь покачал головой и отвёл взгляд. Ему было тяжело видеть, как плачет тот, кого он воспитал мужчиной. 6 Тэхен словил свой первый передоз. Это случилось накануне первой вспышки заражённых. Он сам не помнит почему пошёл на такое в тот день. Просто захотелось. Тэхен зарывается пальцами в свои грязные и неопрятные волосы, сжимая их у корней и не понимая, почему вообще вспоминает это. 5 Тэхен лежит под капельницами. Ему достался лучший врач города. Эта женщина знает, что делает. 4 Организм Тэхена полностью очищен. Он продолжает по ночам плакать, когда вспоминает своего старика, которого своим поведением чуть в гроб не отправил. Интересно, как он там? Наверное, очень занят, раз уж не может навестить внука. Тэву был занят делами с Каном. Они тогда стали тесно сотрудничать. 3 Тэхен всегда старался быть лучшим во всём. Он помогал всегда всем без исключения, желая получить в свой адрес хотя бы простую благодарность. Он думал, так к непоседливому ребёнку вернуться родители. Думал, дедушка наконец-то оставит свои дела и побудет с внуком. Думал появятся настоящие друзья. 2 Он стал улыбаться. Много общаясь со своим лечащим врачом, он заметил, что она милая и часто говорит о своём сыне. Однако воспалённый мозг плохо запоминает детали. Он помнит лишь одну их встречу, когда его внимание привлекла родинка под нижней губой врача. Она была красива, как и сам мальчик, но печальная улыбка не ускользнула от Тэхена. Он постарался развеять напряжение, сказав мальчику не бояться — он рядом и всегда защитит. Особенно в своих объятиях, где этому мальчику было самое место, когда они, уставшие, но весёлые, засыпали на его кровати. У Тэхена впервые появился настоящий друг, который не забывает передавать ему привет через маму, ведь сам не может его навещать. 1 Ким Тэхена давно нет. Тэхен вычеркнул себя из жизни, в которой он был семнадцать лет. 0 Тэхен от усталости прикрывает глаза и засыпает под дверью. 1 Домой Тэхен, к своему удивлению, вернулся с Тэву, который не оставлял его одного и не уходил в свой кабинет. Он шёл с ним под руку в его спальню. В этот момент комната стала ему чужой. Здесь не было горы хлама и кучи одежды на не заправленной кровати. Плакаты были содраны, а коллекционные фигурки выброшены. Тэхен непонимающе уставился на дедушку, который не смотрел в ответ. Тэхен тянул к нему руку, желая ощутить, а не мерещится ли он тоже. Конечно нет. Будь тот плодом больного воображения, не стал бы бить за такое внуку по рукам. — Подъём в пять утра, — строго говорил Тэву, закрывая дверь на ключ и оставляя Тэхена одного. Боялся ли Тэхен дедушку? Может быть немного. А любил ли он его? Может быть и не немного. 2 Город находится в чрезвычайном положении, Тэхен — в своём доме. 3 Утро началось в пять, как и обычно. Тэву сам строго следил за дисциплиной внука. 4 Тэхен уже научился многому, делая всё на автомате. Только бы услышать одобрение от дедушки. 5 Тэхен следил за кошмарами, творящимися в городе, уже из здания Правительства, куда его привёл дедушка, чтобы ввести в курс дела и показать всё наглядно. 6 Он увидел шиза. Он увидел в нём себя. Обезумевшего, с помутнённым рассудком. 7 Тэхен вбежал в комнату закрывая дверь со своей стороны на ключ, и дышал загнанным зверьком. Он был напуган. Он не знал, как унять панику. 8 Он бесцельно гулял по комнате. Тэхен увидел краски. С тринадцати лет не держал их в руках. Он нашёл чем унять дрожь и заполнить пустоту в себе и вокруг себя. 9 Тэхен готов покинуть пределы дома и отправиться в свободное плавание. Тэву гордиться внуком, а Тэхен — их родством. Тэхен отправился в Правительство, где проявил свою полезность и узнал много нового для себя, найдя ответы на многие вопросы. Ухёк им гордился. Его заметил Кан и предложил дедушке передать бразды правления ему. А вот Тэхену Кан оказывается не по душе. Кан уверяет, это исправимо. 10 Тэхен находится на базе Кана приличное время. Тэхен приобретает здесь семью. Тэхен давно покинул его территорию, забрав всё необходимое. Всех важных ему людей. Тэхен не знает, сколько времени он провёл под дверью, но когда Чонгук касается его высохшей от слёз щеки своими руками, ему кажется, что прошло много, очень много. Тэхен поднимает глаза на Чонгука, не замечая в них ни страха, ни боли. Его рука всё ещё покоится на его щеке. Тэхен накрывает её своей ладонью и мягко поглаживает. Он берёт его руку в свою, оставив на костяшках мягкий поцелуй. Чонгук улыбается этому жесту, хоть и слабо. Кажется, всё обошлось. — Тэ, пойдём отсюда. Тэхену его не хватает. Не хватает нежности в его голосе, согревающего взгляда и растерянных глаз. Тэхен, лишь молча соглашаясь, и берёт Чонгука под руку и ведет того в их комнату, аккуратно придерживая за талию. На улице стоит предрассветное время. Они уже сутки на ногах. Зайдя в комнату, Тэхен тут же закрывает замок изнутри, проходя с Чонгуком дальше в ванную комнату, всё ещё придерживая за талию. Ким открывает воду, настраивая её до комфортной температуры, и помогает Чонгуку раздеться. Как бы Чон того ни хотел, сейчас он ничего не чувствует и не хочет — отчасти из-за обезболивающих, которых ввели достаточно, чтобы притупить боль, а отчасти из-за пережитого. Но искупаться и смыть высохшую кровь, и не только её, определённо стоит. Тэхен не включил свет ни в ванной, ни в спальне, в полумраке цепляется пальцами за грязные брюки и стягивает их вниз вместе с бельём. Изгибы его тела, усыпанного гематомами и шрамами из прошлого, прекрасны даже сейчас. Чонгук морщится от боли, когда садится в теплую воду с пеной. Знает, хоть и не признаёт, ему это нужно сейчас как никогда. Он терпит боль и шикает, когда Тэхен аккуратно натирает его тело, смывая местами грязь и под высохшую кровь. Чонгук прикрывает в наслаждении глаза, стоило только Тэхену зарыться пальцами в волосы, массируя голову. За весь день Чонгук успел соскучиться по его прикосновениям. Полных нежности и любви. Он держится одной рукой за край ванной, а другой за руку Тэхена, когда выходит из воды, укутывая в махровое полотенце. Он получает поцелуй в макушку и тихое «спасибо» от Тэхена, идя с ним в спальню. Тэхен аккуратно сажает Чонгука на его постель и отходит к шкафу за сменной одеждой. Свет всё также выключен, разглядеть хоть что-то очень тяжело. Он наугад достаёт с полки свободную футболку и штаны. Тэхен насухо, с особой осторожностью, обтирает его полотенцем, следом натягивая одежду и отправляя с первыми лучами солнца спать. Сам он ложится на свою кровать, повернувшись на бок. Он смотрит на Чонгука, мягко улыбающегося ему, своей красивой улыбкой. На губе тут же рвётся кожа, из-за чего струится тоненькая линия крови, которую Чонгук тут же облизывает языком, посмеиваясь с реакции Тэхена, который недолго хмурится в ответ. Чонгук оставляет ему последнюю улыбку, поворачиваясь на другой бок и засыпая. — Гуки, — всё же тихо зовёт его Тэхен, — не погасни, лучик. И позволяет себе одинокую слезу, но не видит, как Чонгук захлёбывается ими, лёжа к Киму спиной. Когда Тэхен наконец слышит ровное дыхание Чонгука, то заставляет себя пойти в ванную и принять душ. Он разглядывает своё уставшее лицо в зеркале, не обращая внимания на всю ту же грязную и вымокшую во время купания лучика одежду. Тэхен бесшумно проходит в комнату и застаёт неожиданную для себя картину: Чонгук спит в его постели. Чонгук сопит, укутавшись в одеяло, оставив лишь макушку, даже не подавая признаков жизни. Он улыбается этому, и, даже не одеваясь, подходит к кровати, стараясь как можно тише лечь на неё, чтобы не потревожить чужой сон. За окном уже светлее: солнечный свет тянется от прикрытых жалюзи прямо на лицо Чонгука, очерчивая контуры на лице. Аккуратно забираясь под одеяло, Тэхен укладывает голову Чонгука себе на грудь, рукой поглаживая его спину. Младший ворочается во сне и что-то мычит. Чонгук поднимает сонный взгляд на Тэхена, тихо говоря: — Я думал, ты меня бросил. — Ни за что, лучик. Спи. Оставив мягкий поцелуй на губах младшего, Тэхен лишь крепче прижимает его к себе, наконец чувствуя ту безопасность, которой так долго не хватало.
