roccaforte

            Тёплый весенний ветерок, пробравшийся через открытое окно, приятно обволакивает, кутая в свои объятия, уносит в лёгкий мираж, забирает всю тяжесть сегодняшнего дня, оставив лишь осадок и металлический привкус на языке.       — Вот вы где, — оборачивается Чимин на шаги Тэхена и Чонгука, спускающихся вместе со второго этажа. И тот и другой с непринуждённым видом спускаются к ребятам в гостиную. Их переглядки между собой дают всем понять, что они и не думали, что их будут ждать. — Долго ж вы. Идёмте.       — Всё нормально? — Тэхену такая спешка Чимина не нравится. Его напряжение ощущается в воздухе. Дрожащие руки, прерывистое дыхание, бегающий взгляд. Чимин лишь поворачивается к Тэхену и слегка кивает, убирая руки в карманы. Пытается спрятать тремор.       В гостиной все сидят полусонные, недовольные. Видимо, их тоже собрал здесь Чимин. Он нервничает и это заметно всем. Движения его резкие, дёрганные. Его что-то сильно волнует, раз он решил собрать всех в одиннадцатом часу ночи. Чонгук, пройдя в гостиную, садится на пол, оперевшись спиной о диван. Тэхен, перешагивая через Чонгука, треплет его по голове и садится на диван, потеснив Юнги и Хосока. Чонгук на это лишь слегка усмехается, но ничего не говорит, его взгляд прикован к Паку, в глазах которого видны все оттенки чёрного, его бледные губы сжаты. Чимин же подходит быстрым шагом к подоконнику и устраиваться на нём поудобнее, вцепившись как можно сильнее в его края. Сделав глубокий вдох в попытке успокоить нервишки, Чимин смотрит на ребят взглядом, полным мольбы:       — Мы должны отправиться к убежищу Правительства.       — Зачем? — неожиданно громко высказывается Джин. Его сдавленный неловкий кашель дал понять, что Джин сам от себя не ожидал подобного крика. Сидящий рядом с Джином Намджун мягко приобнимает его за плечи. — В смысле, — Джин прочищает горло, — Что мы там забыли?       — Утром нельзя было сказать? — Хосок явно не рад этой авантюре.       Каждый понимает, что им не удастся долго отсиживаться в особняке Кимов, рано или поздно припасы кончаться, да и сам Ким Тэву прекрасно доказал, что место это не безопасно, какими бы заборами он не отгораживался и охраны не ставил. Хосок знает, что Кан не находился в хороших отношениях с национальными военными силами, так что и его подчинённые, пусть и бывшие, явно не в почёте у правительства. Поэтому считал, что соваться сразу в лапы правительства немного излишне, блядь, самоубийственно.       Взгляд Хосока падает на Джина. До Хосока доходили слухи о том, что Джин пришёл именно оттуда к Кану. И его реакция говорит, что возвращаться туда он даже и не думает.       — До утра с нами может случиться всё, что угодно, — Чимин переводит усталый взгляд на Хосока, смотрит на него даже с некой просьбой. Слишком тяжело на свободе. Страх, что Кан снова может найти их, заставляет оглядываться на каждый шорох с первой же минуты выхода за его территорию. Но Чимин упорно молчит о тревоге, вовсю пользуется свободой, не думая оставлять в покое и без того загруженных друзей.       Наблюдательности Тэхену не занимать. Страх в глазах Чимина говорит всё за себя. Тэхен встаёт с дивана и подходит размеренной походкой ближе к Чимину, который тут же переводит на него растерянный взгляд. Пак ищет в нём помощи, кричит о ней, но слова комом застряли в горле, перекрыли воздух.       Тэхен по–родительски берёт в руки его лицо и смотрит в глаза, с его лица не сходит тёплая улыбка. Если Чимин так спешит, значит, что-то случилось или ему что-то надо. А Тэхен не умеет игнорировать проблемы остальных.       Чимин не вырывается, позволяет себе расслабиться, пока холодные пальцы приводят в чувство. Он невольно начинает ровно дышать вместе с Тэхеном, который помогает ему как может. Прикрыв глаза от наслаждения этим умиротворением, он уходит глубоко в себя, роется там, ищет ответы на свои вопросы. С новым свободным вздохом он открывает глаза и с немой благодарностью смотрит на Тэхена.       — Мне нужно в другой конец города, — полушёпотом говорит Чимин, продолжая настаивать на своём. Его сердце рвётся туда. Бредовая догадка, поразившая его перед самым сном, не давала покоя. Навязчивая мысль, что он может быть там, крутилась в голове, подавляя другие мысли шумом в ушах, не давала отвлечься дрожью в руках. Теперь, когда они на свободе, Чимин действительно мог позволить себе мысль, чтобы пойти на его поиски.       — Мы тебя поняли, — Тэхен не собирается давить на него. — Если нужно, значит, обязательно доберёмся туда. Только выдвигаться будем завтра, ближе к темноте.       — Предлагаешь покинуть особняк после обеда? — Чонгук только стал свободно дышать, и попадать в очередную клетку снова не сильно хочется. Правительство отличается лишь своими методами.       Пока Кан обманом забирает к себе, совершенно не задаваясь вопросами морали, подкармливая гражданских не оправдывающими себя надеждами о безопасности и светлом будущем с ним, перерезает все возможности выхода за территорию без его ведома. Но если даже и отпустит — то с билетом в один конец. То нынешнее Правительство, состоящее по большей части из армии, перехватившей власть под предлогом защиты населения после появления заражённых, оказывают помощь, разворачивая масштабные базы и лагеря, но сильно не стремятся впускать к себе людей извне. Они подозрительно относятся ко всем за стенами «зон безопасности», как сами военные называют свои убежища.       Тэхен чуть мешкается. Как бы Чимин того не хотел, у него здесь есть незавершённые дела. Да и в городе не столь безопасно, чтобы врываться в него неподготовленными. Мало того, что Кан в городе что-то проворачивает за спинами своих же последователей, так ещё и картину портят заражённые. Шизы они или просто продажные люди — неважно.       — Подготовимся, завершим здесь все дела и уедем, — вместо Тэхена отвечает Хосок. Видит в глазах Тэхена одобрение.       Тэхен отходит от Чимина на пару шагов, но не разрывает зрительный контакт.       — Ладно, тогда с утра я и Юнги соберем в машину всю еду, что осталась. Намджун займется чистой водой в дорогу. Кто знает, как с ней обстоят дела в городе. Джин пороется в местной аптечке, а вы, Чимин и Чонгук, проверьте оружие и патроны на складе, оттуда много что можно утащить. Нужно успеть всё до обеда, чтобы стартовать отсюда до темноты, — говорит Хосок, с кряхтением поднявшись с дивана. Все начали расходиться.       — День завтра обещает быть тяжёлым, — усмехается Намджун.       — Таким же, как и этот? — иронично смеётся Юнги. По коридору разносятся смешки парней.       Напряжение сохранил только Джин. Он пытался придумать хоть одну вескую причину, при которой может остаться в особняке Кимов, не горя желанием ехать вместе со всеми. Ехать обратно в ту же клетку, где не будет лазеек, чтобы вылететь свободной птицей на волю. Побывав и там, и там, Джин пришёл к выводу, что лучше бы позволил вирусу забрать его вместо того, чтобы страдать от максимализма взрослых дядь, не поделивших между собой власть.       Он не боится. Нет.       Он просто не из тех, кто вернётся обратно в клетку, спустя столько попыток взлететь. Бросая короткое напутствие решать все вопросы на свежую голову, он вместе с Намджуном, все ещё придерживающим его за плечи, уходит в одну из гостевых комнат, выделенную для них Тэхеном.       Юнги видит, что Чимин не сильно вклинивается в разговор и никак не реагирует на шутки, лишь несколько раз кивнул на вопросы, после снова уходя в себя. Этот непростой и, казалось, бесконечный день подходит к концу. Юнги считает, что Чимин предложил хорошую идею, что теперь у их группы есть хоть какая-то цель вне стен базы предводителя Кана. Юнги в принципе-то и не против. Есть отличный шанс поговорить с кем-нибудь высокопоставленным и поднять вопрос о Кане. Уж военизированные политиканы найдут на него управу. А имя Ким Тэву им в этом поможет.       Влетев в свою комнату, Чимин лихорадочно начинает рыться в своей сумке. Глубоко зарывшись в дальний кармашек, он находит там самое ценное и сокровенное, что у него есть. Фотография улыбающегося Юджуна. Юджуна, который был вынужден покинуть базу и уйти к Правительству. Фотография Юджуна, который обещал вернуться. Но не возвращается уже столько лет.       Фотография в руках дрожит, из-за чего изображение кажется размытым.       Нет, не фотография. Это дрожат руки Чимина. Как у начинающего художника: ощущение, что все смотрят, все ждут очередного шедевра, а художник неконтролируемо трясётся в страхе, боясь не оправдать ожиданий.       «Я найду тебя, Юджун, — думает Чимин, убирая фотографию обратно в кармашек. — Я найду тебя, чего бы мне это ни стоило».       Шедевры — это удел опытных мастеров, уж никак не новичков.       Чимин глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться.       Когда художник готов отказаться от начатой картины, к нему непременно приходит кто-то, кто оценивает его труд по достоинству, помогает принять неизбежность провала на пути к шедевру. И для Чимина этим кто-то, в столь не простой для него момент, стал Мин Юнги, который сейчас стоял у дверей.       — Эй, Пак, ты в порядке? — спрашивает Юнги. Чимин поднял глаза и встретился с взглядом Юнги. Тот проходит в комнату, подсаживается к Чимину на кровать, берёт его лицо в руки. Он него пахнет сигаретами.       Опять курил перед сном.       — Ты выглядишь усталым, — говорит Юнги, его голос был хриплым. Он слегка поджимает губы, изображая улыбку.       Эй, Пак, эта выставка не заслуживает того, чтобы ты продавал свою картину, наполненную своими чувствами, за столь дёшево.       Юнги знает, что такое любить и страдать по любимому человеку. Но также знает цену этой любви, в то время как Чимин раскидывается чувствами к кому не надо. Он так зациклен на том парне, который даже не пытался связаться с ним, что Юнги всерьёз обеспокоен. Уверен, что ничем хорошим для Чимина это не закончится.       — Я просто не могу перестать думать о нём, — признаётся он, его голос дрожит. — Я верю, что он чувствует то же самое.       Чимин с горьким «Эх!» с размаху ложится на кровать, кладёт голову на колени Юнги и задирает ноги на изножье кровати. Юнги проводит рукой по растрёпанным волосам, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы.       Когда бледная луна заглядывает в окно, Юнги клянётся ею, что научит Чимина настоящей любви, покажет его настоящую цену.

***

      К обеду в особняке нарастает суматоха, дел перед отъездом было много. Первое, что было сделано — скромные, но достойные похороны Ким Тэву. Хоронить его пришлось в саду, до фамильного склепа на кладбище и не стоит пытаться добраться: по дороге может быть слишком много заражённых, а лишние стычки не желательны. Как бы Тэхен ни хотел подарить дедушке покой рядом с бабушкой, он понимал, что ради этого не стоит рисковать жизнью. Умерших отпускать не тяжело, тяжело отпустить живого и остаться лишь с бледными воспоминаниями. Если бы Тэхен знал, что потеряет дедушку вот так, то постарался лучше бы запомнить все моменты, проведённые вместе.       Тэхен попросил Чонгука помочь с похоронами дедушки. Чонгук, понимая, как это важно для Тэхена, согласился без колебаний. Тэхен старался держаться, но в момент, когда уже не пустую могилу предстояло закопать, слёзы всё же навернулись на его глаза. Чонгук, заметив это, положил руку ему на плечо, пытаясь поддержать.       Тэхен боится остаться один, особенно после потери столь близкого человека. Последнего, за кого он держался. Страшно, что такая тихая смерть сможет застать ещё и Чонгука и остальных.       Возвращаясь в особняк, Тэхен заметил в окне Юнги и Хосока, они уже заканчивали собирать припасы в дорогу. В стеклянных дверях гостиной мелькнул и Чимин. Тэхен с грустью подумал, что особняк выглядит теперь чужим. Особняк, когда-то полный жизни и радости, теперь стоял пустым и тихим. Тэхен остановился на мгновение, оглядываясь вокруг. Пора прощаться с этим местом.       Все уже ждали Тэхена и Чонгука у ворот, их лица были серьёзными и сосредоточенными. Чимин, заметив Тэхена, подошёл к нему и положил руку на плечо.       — Мы готовы, — тихо сказал он. — Пора выдвигаться.       Тэхен кивнул и сделал первый шаг прочь от особняка. Садясь в машину, он ни разу не обернулся. Не оборачивался он и тогда, когда Хосок открывал ворота. К чёрту это всё. Надо валить поскорее, пока он не передумал.       В салоне машины царила напряжённая тишина. Намджун сидел за рулём, его руки крепко сжимали руль, глаза следили за каждым изгибом дороги. Рядом с ним на переднем сидении сидел Хосок, прислонивший голову к окну и устало вглядывающийся в темноту леса. Остальные разместились на задних сидениях.       Им приходиться ехать в объезд. Ближайшая дорога к правительственному убежищу оказалась заставлена машинами, часть дороги была затянута металлической сеткой. Путь база и находится на окраине города, проехать туда не получиться. Придётся заезжать в сам город. В толпу заражённых.       — Мы не успеем до начала темноты, нам бы при хорошем свете не шляться по городу, — хриплым от молчания голосом говорит Юнги, когда они проезжают уже третий съезд с трассы, все они оказались тоже заставленными баррикадами из брошенных машин. От его голоса просыпается Чонгук, успевший задремать в дороге.       — Мы почти на месте, ещё немного, и будем в городе. Сейчас съедем на просёлочную дорогу, там не должно быть ни шизов, ни заграждений, — голос Намджуна спокойный. Дорога ему знакома.       — Отлично, — Хосок тяжело вздыхает. — И откуда здесь такие заставы, — говорит в пустоту.       Когда машина свернула на объездную дорогу, леса начали редеть. Далеко впереди виднелся массив одноэтажных домиков, за ним просматривались крыши многоэтажных зданий.       Тишина стала ещё более давящей, словно сама природа замерла, ожидая чего-то неизбежного. Пейзаж за окном превращался в серую картину мёртвого города, где время будто остановилось.       Юнги замечает на обочине дороги следы он шин. Кто-то был здесь недавно. Юнги откидывается на кресле. Слишком резко, чтобы Хосок это упустил.       «Это всё просто воображение, мерещится всякое на нервной почве», — успокаивает себя Юнги.

***

      Вот и он.       Город.       Город встретил их тишиной. Мёртвой. Такой же, как и сам город. Не было ни звука, ни движения, как будто даже ветер избегал этого места. Был слышен лишь гул мотора. Они не рискнули ехать в центр города, к высотным жилым комплексам, к некогда шумным улицам с торговыми рядами, к многочисленным офисным зданиям. Решают проехать тихой сапой по спальным районам.       Город теперь уже не тот, что раньше. И никогда больше не станет.       Из-за большого количества заражённых, которых так и не удалось до сих пор силами армии подавить, город был тем местом, где опасно было даже просто дышать. Шизы сбегаются на любой шорох. Каждый случайный шум мог стать последним.       Когда-то здесь была жизнь. Настоящая. Чимин её помнит хорошо. Улицы были полны людьми, сквозь толпу которых было сложно протиснуться в час-пик.       Высокие здания вдалеке нависали. Они глумились. Смеялись над жалкими попытками выжить, являясь мемориалами человеческой цивилизации. Их тенями завладела тьма, она поселилась там.       Чимин помнит, как мечтал когда-то жить в одном таком дорогом многоэтажном доме с панорамными окнами, но всё, что он мог тогда сделать, смотреть на них издалека. Теперь же в черте города нигде не скрыться от взгляда небоскрёбов.       Мельтешение за окнами машины заставляет обратить внимание на обстановку рядом. Маленькие домики стояли бесхозно. Покинутые и одинокие, они лишь стоят в ожидании своей смерти. Шизов не было. Видимо, этот район уже вычистили.       Тьма из смотрящих на Чимина окон просит принять её как должное. Она никуда не собирается уходить из этого города. Она просит жить и быть ею. Сосуществовать с ней, но никак не избегать. Смириться, в конце концов. Ведь она и есть Город.       Чимин смотрит на всё вокруг с тоской. Не так давно он жил, а когда-то и выживал в этих местечках: грязных, пропахших смертью и зловонием трущоб. Тьмы тогда не было, Чимин понимает это сейчас.       Чимин вспоминает, как однажды спросил Кана, почему тот решил взять его к себе. Он ожидал услышать что угодно, но точно не то, что оказывается Кан, по его словам, не из тех, кто может смириться со смертью одинокого ребёнка на этих опасных улицах. Одинокого и сильного, раз смог выжить после нашествия заражённых. А ещё многообещающего бойца. В ту ночь Чимин так и не смог уснуть, возвращаясь всё время мыслями к этому разговору. С каждым часом он всё больше понимал, что Кан увидел в нем не просто ученика, а того, кто готов бороться до конца, несмотря на страх и боль.       И хотя это осознание пришло не сразу, Чимин начал понимать, что их пути пересеклись не случайно. И спустя некоторое время проживания на базе, отвечая за братьев младших и наблюдая за трудом ребят, он понял, что он попал в такое место, где остались сильнейшие. Здесь каждый пережил утрату, но никто не собирается сдаваться или умирать. Не готов умирать. Нет. Он будет до последнего стоять на своём.       Смерть за ним не придёт. Она не будет ждать своего часа, пока Чимин сам её не позовёт.       Юнги давно заметил, как Чимин постоянно вертится, словно на иголках, постоянно оглядываясь по сторонам. Это начинало его раздражать. Он решает, что пора указать Чимину его место или хотя бы огрызнуться, чтобы тот перестал так беспокойно дёргаться.       Набрав воздуха, Юнги поворачивается к Чимину, уже готовый выпалить пару резких слов, но что-то снаружи привлекает его внимание. Взгляд Юнги задержался на окне одного из соседних многоэтажных домов. За стеклом были видны силуэты людей, странно неподвижные, будто приклеенные к одному месту. Юнги застывает, забыв о том, что хотел сказать.       На миг его охватывает паника.       В голове пронеслась мысль, что это могли быть либо гражданские, либо шизы.       Цокнув себе под нос, он отворачивается обратно, даже забыв, что хотел отругать Чимина. Сидел смирно, держась за ненавязчивую мысль, что они не одни.       — Ёбанные баррикады, — вдруг говорит Намджун, когда сворачивает на очередную улочку. Проезд завален мусором. В отличие от заграждений вокруг города, которые созданы силами военных дабы предотвратить нашествие новых заражённых, улицы пригорода завалены тем, что было у простых жителей под рукой: старая сгоревшая машина, стенки шкафов, кухонная плита, сломанный фонарный столб. Хлам мешал проехать на каждой развилке, будто загоняя в угол.       — Попробуем другой дорогой? Снова, — вздыхает Хосок.       — Да, — говорит Намджун и сдаёт назад.       Намджун замечает тень на капоте.       — Вот блядь! –Намджун видит в зеркале заднего вида людей. Из-за его крика все оборачиваются назад.       Люди. Твёрдо держаться на ногах. Не заражённые.       — Что они здесь делают? — удивлённо шепчет Чонгук, глядя в окно. Разве не всех вывезли из города и распихали по убежищам?       Намджун продолжает сдавать назад, не отрывая взгляда от зеркала. Люди приближаются, но их лица полны страха, а не агрессии.       — Может, стоит выйти и узнать, что происходит? — предлагает Тэхен.       — Плохая идея. Мало ли что у них в голове, — возражает Юнги. Лучше бы им не высовываться и убираться поскорее.       Машина останавливается, дальше проехать нельзя.       — Дерьмо, мы попали, — Хосок мрачно добавляет, замечая, как один из людей подаёт знак остальным. — Блядь!       — Ты чего психуешь на ровном месте? — спрашивает Чимин.       — Это же те уебаны, которые напали на машины предводителя Кана полгода назад, — говорит Хосок. — Ёбанные рейдеры.       — Ты прав, это действительно «дерьмо», — уже больше сам себе под нос говорит Юнги.       Люди начали обступать машину. Намджун немного задержал дыхание, обдумывая возможные сценарии.       — Газу, Намджун! — кричит Тэхен.       Машина резко трогается с места. Так резко, что Чимин и Чонгук, не удержав равновесия, наваливаются на спинки передних сидений.       — Они бегут за нами, — говорит Хосок, бросив тревожный взгляд в заднее окно.       — Проклятье, что делать? — паникует Чимин, хватаясь за ручку двери, чтобы удержаться при резком повороте. Его сердце колотилось, а дыхание перехватывало от ужаса. Силуэты преследователей, как тёмные тени, стремительно приближались.       Удар брошенного куска трубы по кузову машины отзывался глухим эхом.       Намджун сквозь стиснутые зубы выдыхает. Не время переживать за машину, совсем не время. Он крепче сжимает руль. Не смотреть назад. Не смотреть.       Машин у тех людей нет. Но оторваться от преследования нелегко, все съезды с дороги завалены.       — Проскочим во двор, — говорит над ухом Чимин. Его голос слишком громкий. — Вон там! Видишь? — Он переваливается через спинку сидений, опирается одной рукой о приборную панель, второй указывая на маленький закуток, явно не предназначенный для проезда машины.       — Нам надо ускориться! — нервно шепчет под нос Хосок, но Намджун его слышит.       Намджун слегка давит на педаль тормоза. Машина не успевает затормозить перед поворотом, поэтому манёвр выходит резким. Боковое зеркало заднего вида задевает стену дома. Чимин, чтобы удержаться на месте, опирается и второй рукой о панель, задевая кнопку включения радио. Из динамиков доносятся голоса.       Армейская радиоволна. Точно.       Пока Намджун пытается повернуть зеркало обратно в нужное положение, Чимин старательно настаивает радиоприёмник. Наконец, речь военных становится различима. «Где вы? Мы вас не видим», — говорит один голос. «На углу Цветочной и Пятой, — отвечает другой, — Ждём вас». «Принял, едем», — слышится кряхтение. Снова становиться тихо.       — Это же совсем рядом! — Чимин воодушевлён. — Здесь налево.       Машина влетает в узкий проход между двумя домами, перепрыгивая через бордюр.       — Теперь прямо до конца и налево, — добавляет Чимин.       Вылетая из поворота, машина со свистом тормозит. Впереди, преграждая дорогу, стоит Белый тигр. Это их спасение. Осталось теперь убедить спасение, что оно спасение.       Солдаты, заметив приближающуюся машину, направляют пулемёт бронетранспортёра в её сторону.       — И как нам быть? — Намджун обращается к пассажирам.       — Сейчас разберёмся, — кивает Тэхен на дверь, прося снять блокировку замков, которую Намджун поставил на случай столкновения с шизами.       Один из солдат, который высунулся из люка Тигра, держа в руках оружие, лёгким движением дула велит выйти из машины. Чимин и Хосок, которых видно через лобовое стекло, мгновенно поднимают руки, показывая, что не представляют угрозы. Намджун медленно открывает дверь и выходит.       — Ведите себя прилично, — кидает Хосок и тоже выходит из машины. Ребята переглядываются между собой, но выходить не спешат.       — Все, — твёрдо говорит солдат. Хосок машет рукой, прося остальных выйти из машины.       Чимин, спотыкаясь о порог, первым вываливается наружу. Когда все выходят из машины, двое из солдат слезают с Тигра, пока другой все ещё держит их под прицелом пулемёта.       Военные быстро окружили их. Один из солдат, высокий и подтянутый, подошёл к группе. Не похож на рядового. Тэхен замечает три звезды на нашивке. Старший офицер.       — Вы кто такие и что здесь делаете? — голос офицера звучит твёрдо и властно.       — Мы ищем убежище, — отвечает Хосок, — Нас преследовали рейдеры.       Офицер кивает и оглядывает группу с подозрением, но затем его лицо смягчается.       — Мы ищем Им Ухёка, — говорит вдруг Тэхен, нервно сглатывая. — У нас новость о капитане Киме Тэву.       Солдат приподнимает бровь. Такое имя ему знакомо.       — Что за новость? Откуда вы его знаете? — не унимается офицер.       — Я его внук, — признаётся Тэхен. — Мне нужно поговорить с Им Ухёком.       Солдат хмыкает. Уходит к бронетранспортёру. Тэхен слышит, как тот переговаривается по рации.       — Поедете за нами, — говорит оставшийся следить за ребятами солдат, когда старший офицер из далека машет рукой. Военные забираются в свой транспорт.       — Садимся, — командует всем Хосок.       Дорога до убежища заняла немного времени, хоть и ехали они с черепашьей скоростью, чтобы не привлечь лишнего внимания заражённых. Рейдеров и видно не было. «Видимо, отстали, — думает Тэхен, — или испугались военных».       Когда они подъезжают к блокпосту и ворота открываются, сопровождающий Тигр проезжает. Но прежде, чем машина ребят успевает проехать, один из постовых выходит на дорогу, преграждая путь.       — Вам нельзя на территорию, — подаёт голос всё тот же постовой. По его нахмуренному взгляду видно, что незнакомую машину пропускать так легко никто не собирается. Тэхен выходит из машины. В глубине души надеется, что его узнают по лицу и пропустят без вопросов.       — Нам надо к Им Ухёку, — Тэхен продолжает спокойно настаивать на своём. — Иди, позови его, — скрестив руки на груди, он опирается телом на капот внедорожника, не торопясь и ожидая, пока к нему выйдут и встретят как положено, как всегда.       Недоумение военного не скрывается от Тэхена, и потянув уголки губ вверх, он смотрит на ребят в машине с улыбкой, пока второй постовой с раздражающими вздохами всё-таки уходит за мэром города.       Тэхен слышит, что первому постовому, который всё ещё преграждал путь, что-то говорят по рации. Взгляд солдата мрачнеет. Отходит назад по дороге, пропуская машину на территорию, но продолжая стоять перед ней на дороге. Машина проезжает вперед и ворота за ней захлопываются.       Вот и всё. Они внутри. Они в убежище. Внутри царит совершенно другой мир. Надёжный и спокойный.       Долго ждать не приходится. Спустя десять минут ожидания выходит Им Ухёк с его вечным сопровождающим. Ухёк что-то недовольно бурчит себе под нос.       Стоило Иму подойти поближе, как он замечает внука бывшего капитана и делового партнёра.       — Ким Тэхен, какая встреча, — протягивает тот ладонь для рукопожатия и усмехается совершенно злобно, презрительно. — Снова решил вернуться туда, где всё началось?       — Не дождешься, — выплёвывает Тэхен тому в лицо, не протягивая даже руку для приличия. Это не про Ухёка. — Впустишь к себе? Или, тебе будет удобно ответить на наши вопросы, пока мы стоим тут? — изгибает он бровь.       — Я встречу непрошеных гостей как положено, — особенно мерзко выделяет интонацией «непрошеных». В подтверждение своих слов он просит своих людей открыть ворота. — Добро пожаловать, — с издёвкой отвечает Тэхену, пока сам наблюдает, как в машине, на переднем сидении Джин пытается отвести от него взгляд.       В последнее время Правительство значительно расширилось и даже разделилось на корпуса для удобства работы. И вот, находясь в жилом комплексе, где для гостей отведены уютные комнаты — ведь, по словам мэра, они здесь задержатся надолго, — все до единого не скрывают своего удивления. Мало того, что их ожидает явно не кратковременное пребывание, так их ещё и сажают на карантин.       — Как вы понимаете, существуют определённые процедуры. Карантин — это всего лишь формальность. Всего лишь несколько дней. Вы же не хотите, чтобы я подвергал риску своих людей, верно?       — Понимаем. Регламент есть регламент, да? — тягуче говорит Тэхен, а сам думает: «Бред». Что-то Ухёк замыслил, это точно. Тэхен чует.       Их выпускают из изоляционного блока через четыре для. И первое, куда отравляется Тэхен — кабинет Ухёка.       Сидя в кабинете Има, Тэхен скучающе наблюдает за его действиями. Им то подходит к окну, затягиваясь дымом сигареты, то вновь начинает медленно бродить по кабинету, намеренно оттягивая время. Свет, пробивающийся сквозь занавески, отбрасывает длинные тени на пол.       — Нашёл их? — наконец-то прерывает тишину Ухёк, опираясь бедром об край стола. Из-за его телосложения, что чуть крупнее Кана, приходится смотреть на него снизу вверх. Ухёк с явным удовольствием продолжает: — Я слышал, что ты всё ещё ищешь их. Так ещё и капитан Ким коньки отбросил. Тяжело тебе, наверное, — он смотрит с лживым сочувствием. Тэхен знает, что дедушка только мешал Ухёку. Он нужен был для того, чтобы заманить к себе Кана, которому почему-то гражданские доверяли больше.       — Оставь свои сочувствия при себе, Ухёк. Я не для твоих любезностей сюда пришёл, — с твёрдостью в голосе отвечает Тэхен, чувствуя, как в груди нарастает раздражение.       — Но ты же всё ещё ищешь их, да? — продолжает давить Ухёк, не желая отпускать его.       Тэхен решает взять инициативу в свои руки и задаёт свой первый вопрос, перекрывая возможность Ухёку копаться в его мыслях:       — Почему вы объединились?       Вопрос звучит резко. Он не собирается позволить Ухёку манипулировать им или отвлекать от главной цели. Взгляд Тэхена становится настороженным, он ждет ответа.       — У нас есть общие цели и амбиции, — ответ Ухёка прилетает мгновенно, словно он заранее подготовил его. — Не ищи скрытых мотивов. В жизни всё куда проще, чем ты можешь себе представить.       — Вас связывает наркоторговля? — неожиданно для себя спрашивает Тэхен. Ведь откуда же Ким Тэву получил такие ресурсы, если не от бизнес-партнёров, предлагающих их?       — Не совсем, — Ухёк отрицательно мотает головой и, отойдя к столу. — Видишь ли, большую роль сыграли взрывы на западе города. Там находилось множество предприятий, включая военную часть, которая взлетела на воздух. Так что же произошло? Начнём всё с начала.       Им усаживается поудобней за стол. Тэхен продолжает сверлить его взглядом. Он устал от уклончивых ответов и хочет, наконец, услышать правду.       — Чувствую, это надолго, — бурчит Ким себе под нос, откидываясь на кресле и скрещивая руки на груди.       — Два года назад вокруг западной части нашего мегаполиса царил настоящий хаос, — начинает Ухёк, словно рассказывая историю из далекого прошлого. Его голос становится более выразительным, он явно наслаждается моментом. — В то время там нашли много подпольщиков и наркоторговцев. Наш не святой командир Чон Кан тоже был в этом замешан. Он уже давно вел свои тёмные дела, но тогда всё резко обострилось из-за огромного ввоза и производства наркотиков. Он ожидал, что рано или поздно все узнают, поэтому, используя свои связи, прятал наркоту на складе военной части. Поразительно, да? Хватило же у него наглости прятать такое прямо под носом начальства.       Ухёк говорит это с таким воодушевлением, что Тэхен невольно поджимает губы.       — Из-за сильного землетрясения произошла авария, ты и сам должен понимать, что склад с боеприпасами — это не шутки, — продолжает Ухёк, его голос становится более серьёзным. — В тот день земля дрожала так, что казалось, будто сама реальность разрывается на куски. Взрывы раздавались один за другим, и люди в панике бросались на улицы, не понимая, что происходит. Да, могло быть и хуже. И хуже стало, — Он делает паузу, вспоминая тот момент, когда страх охватили город. Будто бы он рассказывает сказку, а не описывает мир, в котором сейчас все они живут.       — В результате аварии на складе произошёл масштабный выброс токсичных веществ. Вскоре после этого начались случаи отравлений, люди теряли рассудок, нападали на других, а некоторые даже умирали. А когда власти начали разбираться, они наткнулись на нечто ужасное. Во время расследования обнаружилось, что на складе, помимо боеприпасов, находились и наркотики, которые Чон Кан прятал там, как будто это было чем-то обычным. Но ещё на тех складах были незаконные лаборатории, где военные проводили свои опыты с биооружием, — Им жмурится, трёт переносицу.       — Так и началось наше путешествие в хаос, где мы живём с шизами. Как только информация просочилась в СМИ, началась настоящая охота на ведьм. Люди требовали справедливости. Почему это происходило? Кто за этим стоит? И, конечно, все взгляды обратились на Чона Кана. Но он, как всегда, оставался на шаг впереди. Благодаря своим связям и влиянию в правительстве, он смог избежать наказания.       Ким, который всё это время молчал, наконец, прерывает его рассказ:       — И что же произошло с Каном? Как он смог просто так уйти от ответственности?       — Используя свои связи, он начал обвинять власть в бездействии и некомпетентности. Он манипулировал общественным мнением, создавая образ жертвы, на которую хотят повесить преступление, в то время как сам оставался в тени, наслаждаясь своей безнаказанностью. Ему даже удалось собрать людей на своей стороне. Кан знал, как манипулировать страхом, и использовал это в своих интересах. Ким Тэву всячески старался нас объединить, и я был не против, просто Кан слишком на этом помешан и пытается строить свою империю. Я ему не доверяю, но последнюю просьбу твоего дедушки выполнил. Он, можно сказать, ради нашего объединения и умер.       Тэхен на это лишь кивает. За окном почти стемнело, а учитывая, что они на пятнадцатом, последнем этаже, складывается ощущение, что до звёзд, уже мерцающих на небе, рукой подать.       — Капитан Тэву, — начал Тэхен, смотря не на собеседника, а всё также в окно, на самую яркую звезду на небе, — его убили, потому что он мешал Кану? — выдавливать из себя эти слова очень тяжело, вспоминать дедушку — ещё сложней.       Ухёк молчит.       Самобичевание — не выход.       — Вы решили, что будете делать с Каном в дальнейшем? — задаёт последний на сегодня вопрос Ким.       — Его только разве что свергнуть, — показывает тот в воздухе кавычки. — Да псих он обычный, когда ты поймёшь, — очевидная вещь, казалось бы, не требующая объяснений, но всё равно приходится повторять.       Кроме семерых парней, Кана ненавидит как минимум ещё один человек.       — Борец за справедливость, — продолжает Им. — Как решишь разобраться с ним?       Тэхен на это лишь слегка смеётся.       — Я знаю, как с ним разберусь, — произносит он. — Он может казаться непобедимым, но у него есть свои уязвимые места как у любого человека. Мы просто должны быть умнее, чем он.       — И что же это за слабости?       Тэхен наклоняется ближе, его голос становится шёпотом, будто он делится секретом.       — Во-первых, его гордость. Он не может устоять перед возможностью продемонстрировать свою силу и власть. Но стоит задеть его эго, как он тут же теряет над собой контроль. Во-вторых, его окружение. У него есть союзники, но они не так преданы, как он думает, — взять хотя бы их, уже сбежавших от Кана. Что Юнги, что Хосок были не последними людьми на базе Кана. И Чонгук.

***

      Пока Чимин мечется по этажам в поисках, его охватывает страх, что Юджун просто потерялся, блуждая по бесконечным коридорам, и именно поэтому не вернулся к нему. Он не знает, где искать, куда ещё зайти, и это чувство беспомощности давит на него, как тяжёлый камень. Каждый поворот, каждую дверь он проверяет с надеждой, что за ней окажется Юджун. Но вместо этого его встречают лишь пустые коридоры и безразличные взгляды прохожих.       Его нет нигде в убежище. А это значит, что он есть где-то ещё. Обязательно есть.       Вне убежища.       Чимин решает, что самое время взять передышку. Сейчас главное —найти дорогу обратно к себе в комнату, которую ему снова предстоит делить по необычайной случайности с Юнги. Конечно, Чимин не против, наоборот, он даже рад, что рядом будет именно тот человек, который его всегда поддержит и поймёт.       Собравшись с мыслями, Чимин направляется к лестнице. Он чувствует, как его ноги немного дрожат от усталости и напряжения. Чимин чувствует себя виноватым перед друзьями. Они могли бы сидеть в особняке Кимов и ни о чём не беспокоиться, но он притащил их сюда.       Оглядев пустой коридор, Чимин решает, что всё-таки пора спуститься к себе в комнату. Когда он наконец добирается до двери, его сердце всё ещё колотится в бешеном ритме, как будто пытается вырваться наружу. Он делает глубокий вдох, стараясь успокоить себя, и, наконец, открывает дверь.       Воспользовавшись фонариком, чтобы не разбудить спящего Юнги, Чимин забирает рюкзак с вещами. Карман приятно тяжелеет от ключей от старой квартиры — напоминания о его прошлой жизни. Бесшумно покинув комнату, он направляется на улицу.       Чимин проверяет оружие, прежде чем ступить за пределы главного здания.       Слабый ветер колышет слегка отросшие волосы Чимина, и ему приходится поправлять их. Нужно выйти за пределы убежища. А для этого необходимо за ворота, что может быть проблемой. Днём, когда они въехали на территорию, им выдали талоны, но сейчас в городе объявлен комендантский час. Чимин принимает решение: лучше всего будет уходить не через ворота, чтобы избежать встречи с тем вредным постовым, который явно запомнил всю их компанию в лицо. Он и донести кому-нибудь на беглеца может.       Главное здание окружают трущобы, и, несмотря на их мрачный вид, Чимина они не пугают. Он вырос среди в них. Он до сих пор ощущает привкус нищеты и бедности, который остался в его памяти с тех пор, как он жил в неблагополучном районе вместе с Юджуном. Человеком, открывшим ему мир, что чуть светлее серого.       Не пугают его и люди, сидящие вдоль дорог, греющиеся у костров, разожжённых из горящего картона. Чимин сморит на них с равнодушием даже. Он помнит, как сам когда-то был в их положении, и может сказать, что чувство жалости — самое ненавистное из всех, которое только может быть.       Покинуть приделы убежища Правительства выходит без проблем. Нужно только взобраться по мусорному баку, — старый бак скрипит под его весом, но Чимин не обращает на это внимания, — на крышу пристроя, а с нее уже перепрыгнуть через забор. Сделав шаг назад, Чимин разгоняется и прыгает через забор. Он приземляется на землю тяжело, не пушинка всё же. Остаётся незамеченным.       Городской воздух обволакивает. Душит. За пределами убежища сразу делается жутко и холодно. Он прислушивается к окружающим звукам. Нужно вести себя тихо. Каждый шаг отзывается в тишине.       Дорога до нужного места занимает больше времени, чем он ожидал.       Дом всё также, как и много лет назад, балансирует между «развалиться до конца» и «стоять до последнего». Дверь подъезда не закрыта и держится лишь на одной петле. Поднимаясь по витиеватой лестнице, Чимин думает про себя, как он ещё не убился. Бетонные ступеньки все раскрошились, часть обвалилась. Остановившись на пятом этаже, Чимин осматривается, опасаясь наткнуться на непрошенных шизов. Перехватив покрепче ключи в одной руке и пистолет в другой, он направляется вглубь коридора к крайней двери.       Под ногами трещит стекло. Сделав глубокий вдох, Чимин идёт всё дальше. Собравшись с силами, он толкает дверь. Она открывается с противным скрипом, и Чимин замирает, прислушиваясь к звукам за пределами комнаты. Ничего. Только тишина. Он осторожно переступает порог и входит внутрь.       Разбросанные вещи, старые фотографии на стенах, которые теперь покрыты слоем пыли. Развалившийся диван с обивкой, местами протёртой до дыр, и поваленный на пол холодильник. И ни одной живой души.Чимин присаживается на старое кресло, пружина неприятно впивается в ногу. Перед глазами встаёт маленький Юджун— солнечный свет, пробивающийся сквозь окно, освещает их детскую игру. Потрёпанная игрушка какого-то супергероя без одной ноги, найденная кем-то забытой в песочнице. Воспоминания накрывают Чимина, как волна, и он невольно улыбается.       — Что ты здесь забыл? — доносится откуда-то сбоку. Юджун. Это он. Это точно он.       Вот только голос совершенно не Юджуна.       — Юнги, — с нотками раздражения выдыхает Чимин, повернувшись к источнику голоса. Не Юджун. — Ты следил за мной?       — Услышал, как ты покидаешь комнату, вот и пошёл за тобой, — отвечает Юнги, пытаясь разглядеть лицо Чимина под тусклым светом луны. — Ты совсем уже разум потерял? Ты хоть понимаешь, как опасно было отправляться сюда в одиночку?       Конечно, сразу ругать принялся. Не скажет же он, что переживал, хотел подстраховать, быть рядом в случае чего. Что волновался.       — Не маленький, вернулся бы, — язвит Чимин.       — Точно так же, как и Юджун к тебе, — не остаётся в долгу Юнги, его голос звучит с легкой иронией.       — Тебе что-то известно про него? — спрашивает Чимин, напряжённо вытянувшись.       — Кроме того, что он мудак? Тогда, — Юнги, приближаясь к Чимину сзади, наклоняется так, чтобы быть ближе к его уху. — Да. Я знаю, что с ним.       По телу Чимина электрическим током проносятся мурашки. В тот момент, когда человек, обладающий всеми ответами на его мучительные вопросы, оказывается так близко, он осознаёт, как слепо искал истину, надеясь найти её самостоятельно.       — И ты молчал всё это время? — Юнги прекрасно осведомлён о «помешанности» Чимина на Юджуне, знал, что тот безумно любит его, как знал и то, что Юджун испытывал противоположные чувства.       — Знаешь, если бы ты прямо сказал, что пришёл сюда с целью «отыскать» Юджуна, я бы ещё на базе дал понять, что его здесь нет, — отвечает Юнги, его тон слишком скептичен, почти язвителен.       — Тогда где же он? — срывается с губ Чимина, его шёпот призраком проносится по комнате. Он хочет знать ответ, но в то же время боится его услышать.       — Он мёртв, — Юнги обходит Чимина, его глаза сверкают в полумраке, полные загадки и безжалостной правды. — Он предал Кана, вот и понёс наказание, — добавляет он. По силуэту его тени Чимин понимает, что Юнги пожал плечами, мол, не его вина.       — Скажи, что ты шутишь? — Чимин тушуется под таким издевательским взглядом, но сморит в ответ.       — Как ты думаешь, вишенка, почему он оставил тебя? Чтобы вернуться к тебе героем народа? Или что-то в этом роде? Он предал не только Кана, но и тебя. Он был первой крысой, узнавшей о наркотиках Кана. Если бы ты не жил в своём воздушном замке, пока был с ним, ты бы заметил, что он употребляет наркоту, не скрывая этого столь очевидного факта, — Мин произносит это с особым отвращением.       Чимин сжимает кулаки. Он не хочет верить в это.       — Он оставил тебя Кану, как самое дорогое, что он вообще мог дать, — продолжает Юнги, его голос становится более отстранённым. — А в итоге, я убил его по приказу Предводителя.       Кан часто мог вместо денег заставлять людей платить ему своим нутром, вот и с Юджуна он взял Чимина, который виделся ему куда краше, чем тот отброс.       — Быть этого не может, — шепчет Чимин, его голос дрожит.       — Может, вишенка, ещё как может, — отвечает Юнги, укладывая свою руку ему на плечо с силой, пытаясь заставить понять что, да, это реальность и её нужно принять. — Он никогда тебя не любил. Знаешь, что он сказал перед смертью? «Передай Чимину, что мне не жаль, что я воспользовался им», — вот, что он сказал. И ты будешь продолжать его защищать?       «Воспользовался им» ощущается тупым ножом по сердцу. Как Юджун мог так поступить? Чимину думается, что им изначально не было предначертано быть вместе. Он так души не чаял в Юджуне, что сделал первый шаг навстречу, вручив ему своё сердце, как драгоценный дар. Но теперь это сердце вернули обратно. Чимин не чувствовал себя противно, когда переспал с Каном, но осознание того, что человек, которого он любил, использовал его, и не один раз, звучит гораздо хуже. Это чувство предательства разрывает его изнутри.       Внутри него что-то стремительно рушится, но тут же собирается обратно, как хрупкий домик из карт.       — Почему мне больно не так, как должно быть? — задаёт он вопрос в пустоту, его голос звучит глухо, как эхо в заброшенном здании. Он не понимает своей реакции.       — Ты сам-то хоть уверен, что любил Юджуна? — внезапно спрашивает Юнги. — Или тоже пытался заполнить свою пустоту?       Юнги знает, что Чимин испытывает неправильные чувства к Юджуну, и это его тревожит. Он слышал о том, что Чимин и Юджун познакомились в трущобах, когда у первого умерли родители, а второй сбежал из дома. Юнги видел нездоровую привязанность Чимина к Юджуну. Словно он был не просто влюблён, а всего лишь искал способ выжить в этом мире, полном боли и одиночества, жадно хватаясь за соломинку.       Юджун, будучи старше, словно взял на себя роль защитника. Он стал для Чимина не только другом, но и родителем, который вырастил его, поставил на ноги, стал его домом в этом проклятом мире. Неудивительно, что Чимин так сильно привязался к нему, ведь Юджун стал для него всем.       — Я услышал тебя, — Чимин просто устало прикрывает глаза.       Смерть или смирение? Чимин выберет второе. Боль уже не так ярка. Когда он столкнулся с пустотой, осознал, что все эти чувства изначально никому не были нужны. Чимин вложил в свои отношения с Юджуном так много, что терзать себя, что оправдание поступка Юждуна и свои слёзы по нему будут пустой тратой времени. Пусть это посчитается за слёзы скорби по любимому, о чьей смерти он узнал сейчас. И, как ни странно, уже даже не больно.       — Пойдем отсюда. Прошу, — В этом месте его больше ничего не держит. Это теперь чужой дом, где останутся лишь остывшие чувства к мужчине, который когда-то был всем для него.

***

      Хосок, смирившийся с одиночеством во всех его проявлениях, продолжает заниматься чисткой оружия, повторяя это рутинное занятие, как будто оно может отвлечь его от мыслей о прошлом. Он не замечает, как время уходит, пока в комнату не входит Чонгук, даже не постучавшись в дверь.       — Не видел Чимина? — спрашивает он, проходя внутрь.       — Ищи в его комнате, — не отвлекаясь от своего занятия, говорит Хосок. Он не поднимает даже взгляд на собеседника.       — Да ладно, даже не догадался, спасибо, — с сарказмом отвечает Чонгук, скрещивая руки на груди. — Но, если серьезно, то ни его, ни Юнги нет, — слегка взволновано продолжает младший.       — Прям вообще нет? — наконец, отвлекается Хосок, поднимая взгляд на собеседника. Его выражение лица меняется, и в нем появляется недоумение. — Они не могли быть в столовой? Или куда там они ещё могли пойти, — пытается скрыть нарастающее беспокойство, но это выходит у него не слишком хорошо.       Собрав оружие, Хосок прячет его в кобуру и поднимается с кровати. Вместе с Чонгуком они выходят из комнаты, направляясь в соседнюю.       Комната пуста. Никаких намеков на то, что Чимин и Юнги скоро вернутся. Постель Пака аккуратно заправлена, в то время как кровать Юнги выглядит так, словно ее владелец покинул комнату в спешке, оставив за собой беспорядок.       — Может, с ними что-то случилось? — говорит Чонгук.       — Не нравится мне всё это.       — Если с ними что-то случилось… — начинает Чонгук, но Хосок перебивает его.       — Не будем об этом думать. Мы найдем их. Я поспрашиваю местных, вдруг кто видел их. А ты сообщи остальным.       Ухёк среагировал сразу же, стоило Чонгуку сказать, что не может найти своих товарищей. Он отправил своих людей изучать каждый уголок. Если Кан боялся, что его люди могут покинуть его территорию, то Правительство переживало, когда они не возвращались, терять рабочие руки им было невыгодно. Один из патрульных сообщил, что видел куда-то спешащего Юнги. Записи с камер по маршруту, что указал патрульный, показали, что Чимин и Юнги покинули убежище. Ухёк приказал подготовить транспорт для выезда.       — Оставайтесь здесь, — командует Хосок, параллельно надевая чёрную военную униформу, предоставленную Имом. Их же одежду, ту, что с символикой базы Чон Кана, изъяли. — Я, Намджун и Джин сами сходим за ними, — поглядывает на одного из солдат, что крутится вокруг машины. — Может ребята вернутся раньше нас, а вы их тут подождёте, — слегка пожимает он плечами.       Тэхен лишь кивает, соглашаясь с таким раскладом, и смотрит на Чонгука, который не отводил с него доверчивого взгляда. Они, слегка улыбнувшись друг другу, провожают друзей за ворота.

***

      Чимин и Юнги неторопливо возвращались на базу к Ухёку. Юнги выглядел напряжённым, как натянутая струна, его глаза беспокойно скакали по окрестностям, словно он искал невидимых врагов, скрывающихся в тенях. Чимин же, напротив, полностью ушёл в себя, позволяя Юнги тащить его за руку.       — Почему ты раньше не сказал о том, что сделал с Юджуном? — наконец, не выдержал Чимин. Этот вопрос не давал ему покоя.       — Знаешь, что такое неразглашение информации? — сказал тот, поглядывая через плечо. Чимин кивает. — Кан меня просто убил бы, если бы я подал хоть какой-то малейший намёк. Он счёл бы это предательством, — а потом не признался, так как банально струсил. Юнги не хотел делать больно Чимину. Ну кто ж знал, что этот дурень попрётся искать своего ненаглядного?       — А ты хотел бы рассказать?       — О-о да, во всех красках, — тянет он губы в полуулыбке. Врёт.       Руины кажутся бесконечными, как и дорога обратно. Время перевалило за полночь, а они всё ещё не дошли до базы.       — Вишенка, а мы правильно идём? — всё-таки решает поинтересоваться Мин.       — Да, я же помню, как… — сбоку слышится треск стекла. — Юнги! Берегись!       Момент и Чимин резко хватает Юнги за руку и тянет назад. Из темноты на них выскакивает заражённый, который, пытаясь напасть сбоку, внезапно теряет равновесие и падает в сторону.       Шиз, пошатываясь, поднимается на ноги. Хромает, но продолжает идти, пока снова не падает. Юнги замечает, что его нога повреждена. Чимин снова тянет Юнги за руку, но тот вырывается, удобнее перехватывает автомат, всё время находившийся у него в руках. После короткой автоматной очереди заражённый валится на землю.       Чимин, очнувшись от шока, в спешке снимает автомат с плеча, не с первого раза переключает предохранитель в режим огня. Оглядывается, ищет силуэты других заражённых в темноте. Их не было. Зато вдалеке раздавался звук приближающейся машины.       Заражённый издает хрип. Ещё может двигаться, тварь.       Шиз поднимает голову, смотрит пустым взглядом. Его освещает свет фар издалека. Теперь он снова может двигаться, свет придаёт ему сил, поэтому он резко поднимается на руках и, уже не предпринимая попытки встать, начинает ползти в сторону Юнги и Чимина.       Армейский джип сбивает заражённого раньше, чем он успевает настигнуть Юнги и Чимина. Машина проезжает с десяток метров, волоча бампером заражённого. Когда автомобиль останавливается, тело мешком по инерции продолжает скользить по дороге, оставляя за собой тёмно-красный след. Хамви сдаёт немного назад и останавливается возле Юнги, за спиной которого прячется Чимин. Понимает, что по его душу пришли.       Дверь открывается и Чимин видит разъяренного демона. В три шага Хосок сокращает расстояние между собой и парнями, осматривает их с таким видом, будто лучше бы он увидел ранения. Юнги и Чимин, знающие его уже долгое время, впервые так отчётливо чувствуют его напряжение лично. До этого им приходилось только наблюдать со стороны.       — Хосок, — начинает Чимин, но его сразу же прерывают.       — Ты хоть думал, что делал, когда покидал базу, никому не говоря ни слова!? — его злобный прожигающий взгляд прибивает к земле, не позволяя сдвинуться с места. Всё, что хочет Хосок от окружающих, так это честности и доверия. — А ты почему один ушёл? Один другого краше! — теперь под горячую руку попадает Юнги.       — А я должен отчитываться за все действия перед тобой? — Мин спрашивает слегка скептично.       — Ты должен помнить, что мы тут все отвечаем друг за друга, — и снова смотрит этим злобным взглядом. — А если бы мы не успели? Что тогда произошло? — Хосок подходит вплотную к Юнги. Нависает над ним.       — Не дети малые, в конце концов, Хо, — Юнги не отходит, но слегка отклоняется назад, давая себе пространство, и для пущей наглядности крутит автоматом перед Хосоковым носом.       — Невыносим, — Хосок решает, что продолжать о чём-то спорить бесполезно.       — Вы в порядке? — более ласково спрашивает подошедший к ним Сокджин, держа в руках аптечку.       Юнги отворачивается к Чимину и быстро пробегает по нему глазами. Слегка помят, устал и эмоционально опустошен, рукав ободран, есть ссадина на щеке — ну, в принципе, порядок.       — Осмотри его, — Юнги делает шаг в сторону, позволяя Сокджину приступить к работе.       Ухёк и Намджун стояли в стороне, наблюдая, как двое солдат осматривают тело заражённого, пытаясь найти хоть что-то. К счастью, или сожалению, ничего нового не было в них найдено.       — Все дела здесь закончены, нужно возвращаться, — говорит Ухёк и садится в машину.

***

      Ноги отказывают так же, как и нервы. Прошло много времени, а ребята так и не вернулись. Чонгук уже губу успел искусать до крови, пока ждал. Он вместе с Тэхеном стоит у главных дверей, как когда-то во время нападения шизов, где они впервые остались одни.       Сделав глубокий вдох и выдох Тэхен подходит к нервно ходящему по коридору Чонгуку и берёт его лицо в руки, заглядывает в глаза. Там страх вперемешку с нервозностью. Чонгук совсем себя извёл от волнения.       — Что ты делаешь? — шепчет тихо Чонгук, смотря на уставшего Тэхена.       — Просто хочу помочь тебе, — спокойно отвечает Тэхен, укладывая голову Чонгука себе на плечо. Он скрепляет свои руки за спиной Чонгука в замок и прикрывает глаза. Пытается внушить спокойствие.       — Их долго нет.       — Всего-то час прошёл, лучик.       — Это много. А вдруг что-то случилось? — Чонгук дрожащими руками вцепляется в кофту Тэхена.       — Я уверен, что они уже в пути. Просто доверься мне, хорошо? — Тэхен отстраняется от Чонгука, чтобы посмотреть в его глаза. Тепло улыбается, желая развеять панику.       — Звучит безрассудно и безнадёжно.       — А вот и нет.       — Да.       — Нет.       — О чём спорите, ребята? — голос с хрипотцой, доносящийся со стороны ворот, от неожиданности заставил замолчать.       — Юнги! — Чонгук вырывается из объятий и несётся к только вернувшимся друзьям. Он повисает на Хосоке и Юнги. Хотел ещё бы обнять и Чимина, но тот не успел выйти из машины.       — Полегче, мелкий, — Юнги с любовью принимает его в свои объятия, всё равно получив за «мелкого» легкий тычёк в грудь.       — Говорил же, что они скоро приедут, — Тэхен победно сложил руки на груди, смотря на то, как Чонгук прыгает и на Чимина с Намджуном.       — Ладно, мистер очевидность, ты оказался прав, — Чонгук закатывает глаза, отстранившись от ребят, замечает поникшего Чимина.       — Что с тобой? — Чонгук смотрит на товарища с испугом. Тот сам на себя не похож.       — Не беспокойся, просто устал, — Чимин слабо улыбается ему и смотрит на Юнги, одним взглядом прося, чтобы тот забрал его в комнату.       Юнги перекидывает руку Чимина через плечо и, придерживая за талию, несёт его в комнату, пожелав остальным спокойной ночи.       — С ним всё будет в порядке? — Чонгук смотрит на спины удаляющихся парней, а вопрос адресует Джину, также стоящий рядом с ним.       — Он в полном порядке, Гук, просто сильно переутомился.       — Где вы их нашли?       — В спальном районе, — говорит задумчиво Джин, — Они ходили в старую квартиру Чимина и Юджуна, но нашли мы их далеко не там.       — Что уже успело произойти за это время? — к разговору подтянулся и Тэхен.       — На них хотел напасть шиз.       — Хотел? — переспрашивает Тэхен.       — Мы успели найти их в последний момент. Ничего страшного не произошло. Тем более, шиз был один, они бы без проблем отбились от него, — Сокджин смотрит сначала на Чонгука а потом уже и на Тэхена, демонстрируя своё спокойствие, ведь действительно ничего страшного не успело произойти.       — Не берите в голову, — к ним подходит не менее уставший Хосок. — Главное, что всё обошлось и парни снова с нами, — одарив их напоследок солнечной улыбкой, он оставляет ребят и уходит к себе отдыхать.

***

      Юнги аккуратно усаживает Чимина на край его постели, садится перед ним на корточки и помогает переодеться.       Чимина не смущает представать перед Мином голым. Ему сейчас вообще не до этого, когда так и клонит в сон.       Юнги помогает сменить кофту на футболку для сна. Он замирает в нерешительности. Чимин сам приподнимается на руках, чтобы с него стянули штаны.       — Что с бедром? — Юнги разводит младшему колени, рассматривая на внутренней стороне левого бедра длинный, но не глубокий порез.       — Видимо, это случилось, когда я упал на одном из пролетов в доме. Было темно, и лестница порушилась, сам знаешь, — Чимин не отмалчивается, но сводит ноги вместе, не желая и дальше мусолить эту тему. Он почувствовал боль ещё тогда, но не придал значения.       Юнги ничего не отвечает, но и не помогает дальше переодеваться. Он молча встаёт и подходит к одной из полок в шкафу, доставая оттуда аптечку.       — Раздвинь ноги.       — Совращаешь?       — Тебе есть восемнадцать.       — Мало ли, сколько мне там лет, — усмехнувшись, Чимин всё-таки снова раздвигает ноги, позволяя Юнги обработать раны.       Тот уверенно очищает высохшую кровь с бедра Чимина, аккуратно обрабатывает рану антисептиком и тщательно перевязывает её, завязывая бинт бантиком, несмотря на недовольное шипение Чимина. Он чуть отстраняется, но не спешит встать.       — Готово.       — Спасибо, — не найдя силы выдавить из себя ещё хоть что-то, Чимин валится на кровать, намереваясь накрыть место пореза рукой.       Юнги, заметив это, перехватывает руку Чимина прежде, чем тот успеет прикоснуться к ране. Он нежно целует запястье, а затем, убрав руку, губами спускается к порезу, выцеловывая каждый миллиметр горящей кожи. Чимину крышу сносит не столько от жгучей боли в бедре, сколько от томных поцелуев Юнги поверх них.       Сдавленный стон вырывается из груди Чимина, и он не может удержаться от того, чтобы не зажмуриться от удовольствия.       — Что ты, — Чимин задыхается, — делаешь?       — Пытаюсь уменьшить твою боль? — отвечает Юнги с хитрой улыбкой.       Чимин нервно теребит в руках кромку одеяла, что не укрывается от змея искусителя Мин Юнги.       — Тебе плохо, вишенка? — продолжает он поддразнивать, пуще прежнего загоняя Чимина в неловкость.       — Очень. Не поможешь? — и только после того, как Юнги резко нависает над ним, он понял, что сказал совсем не то, что хотел.       — Помогу.       Чимин смотрит из-под полуопущенных ресниц. Юнги всё ещё в армейской форме, и Чимин думает, что та идеально на нем сидит. Пак не мог отвести взгляд — каждый изгиб чужого тела манил, и Чимин не может отвести от него взгляд. Он пытается отвлечься, заставить себя думать о чем-то другом, но мысли о Юнги снова и снова возвращаются.       Сердце Чимина начинает оглушающее колотится в бешеном ритме, когда Юнги оставляет на его губах жгучий, но в то же время приятно горький поцелуй. Что же они делают? Чимин закрывает глаза, с головой уходя в транс. Он пытается заставить себя открыть глаза раньше, чем Юнги отстранится, но тщетно.       Юнги не из тех, кто жаждет извращений, и Чимин это понимает. Он не углубляет поцелуй, он не жаждет чего-то большего. Вместо этого, он оставляет на вишнёвых губах Чимина лишь легкое прикосновение, а после поднимается и отходит. С тяжёлым вздохом Юнги опускается на свою кровать, та жалостливо скрипит под его весом.       Они оба тяжело дышат. Юнги, словно не в сила справиться с жаром, который накрывает его, и Чимин, который все еще не может прийти в себя после произошедшего.       Они оба молчат.       Им незачем обсуждать случившееся, верно? Слова только запутали бы их и так сложные чувства.       Если Юнги хотел так отвлечь Чимина от мыслей о Юджуне, то ему удалось. Чимину действительно легче; боль почти не чувствуется, за что он благодарен Мину. Удивительно, как одним действием он выбил всю боль.       До Чимина снова доносится скрип кровати.       — Отдыхай, вишенка, — слышит он уже в полусне голос Юнги и хлопок двери, когда тот уходит.       Мин, чувствуя, как его сердце бешено колотится, решает, что покурить пару сигарет — совсем не лишнее. Улыбка до сих пор не сходит с его лица. На ходу извлекая одну из пачки, он осматривает коридор в поисках чего-то интересного. Внезапно его внимание привлекает Джина в компании мэра Има. Фигура Джина кажется напряжённой, будто он идет по канату над пропастью. Издалека Мин не может разглядеть эмоции на его лице, но ему кажется, что Джину отнюдь не весело. Ухёк, напротив, казался расслабленным и уверенным в себе. Внутри него зреет беспокойство.       Юнги издаёт задумчивое «Хм» и всё же решает выйти на улицу. Ему нужно было немного проветриться, да и сигарета просила внимания.       Переступив порог, он останавливается прямо под вывеской «Не курить». Это предостережение кажется ему смешным в данный момент. Он делает глубокий вдох и зажигает сигарету. Дым окутывает его, принося кратковременное облегчение. Но мысли о том, что происходит между Джином и мэром, не покидают Мина. Он гадает, о чём они могут говорить: возможно, про детали их нахождения в убежище или про что-то более личное? Что такого могло произойти?       Сигарета истлела до фильтра, дым кружится в воздухе, медленно поднимаясь вверх.