"Нелепый мальчишка" или "Гей по соседству"

Весна в разгаре, учебный год подходит к концу и Егор, сдав все зачеты, имеет полное право на свободу действий. А у Ильи снова правка по диплому. Хочется волком выть. В голове уже каша от сносок и схем, но тот не сдается. Нужно сдавать работу на повторную проверку. Времени категорически не хватает, но все же, он благодарен легкому стуку в дверь, отвлекшему его от очередного графика. Подняться из-за стола просто необходимо: спина затекла, глаза болят, к тому же, сам не заметил, как почти съел колпачок от авторучки. Егор заглянул всего на минутку, показаться перед походом в ночной клуб. - Ты куда собрался в таком виде? – у Ильи глаз был готов задергаться. Тот стоит перед ним в распахнутой косухе, под которой слабое подобие растянутой майки с размазанным принтом. Джинсы настолько узкие, что непонятно, как он вообще в них втиснутся, но это даже к лучшему, тяжелее будет снимать. - Бля-я-я-дь… - потирая затылок. - Круто, да? – улыбается мальчик. - Я бы еще кое-что для полноты образа добавил. - Что? – заинтересованно. - Пластырь! Задницу бы залепил, чтоб туда лишних херов не налетело. - Нравится? – игнорируя его высказывание. - Эти вещи Сема выбрал. Тот еще раз обводит взглядом его блядский наряд. - Чего молчишь? - Неимоверно хочется сорвать с тебя это убранство и засунуть Семе в жопу, - честно отвечает парень. - Грубо. - За то, честно. - Мы в клуб. - Я понял, что не в церковь. - Хочешь с нами? – наивно хлопая глазами. - Да я за всю жизнь не отмою свою репутацию, если сунусь в такой клуб, - Илья бы и пошел, что бы присмотреть за мелкотой, да вот попасться кому-то на глаза не хочется, а еще больше не хочется смотреть на то, как этих двоих поганцев будут клеить мужики. Это выше его сил, как себя не настраивай. А ведь Егор специально зашел похвалиться, а заодно – понервировать «друга». Сука! Кулик готов зубами скрипеть. - Ну, раз ты с нами не хочешь, - шутливо, - тогда я пошел, - глядя на часы. –Семка уже на подходе. - Вали уже. И не нацепляй мандавошек, - напутствие. - Чего? – возмущенно. - Выглядишь, как проститутка. - Так и задумано, - выскальзывая в коридор. Илья захлопывает дверь, тяжело вздыхая. Только «горящий» дипломный проект заставляет его не брать лишних мыслей в голову. В планах: вернуться за компьютер и это должно отвлечь. А еще, парень почему-то уверен, что этот мелкий проказник может только провоцировать, а как дело запахнет керосином, спрячется в кусты. Не хочется верить, что он на самом деле готов подставить кому-то свой аккуратный задок, ведь так очевидны не прошедшие чувства к нему. Звонок Марины хладнокровно сбрасывается, - не до тебя сейчас, - и снова зажимая колпачок в зубах, он пялится в экран, проверяя расчеты, которые в жизни ему, скорее всего, не пригодятся. Родители спят и видят, как втянуть его в семейный бизнес, да и сам он понимает, что для того, чтобы начать зарабатывать хорошие деньги сразу, нужно соглашаться. Но хочется верить, что диплом пригодится в жизни не только как безликая корочка – свидетельство о высшем образовании. Он попил воды, размял спину и снова вернулся за работу. Мысли о Егоре отвлекали лишь поначалу, а вот уже через пару часов начало казаться, что полностью слился с компьютером. Илья встрепенулся и проморгался, отводя очумелые глаза от экрана, когда в дверь снова забарабанили. Заработался. Взгляд на часы и себе не верит. Второй час. Ночь на дворе. Кто ломится, не сложно догадаться. Нагулялся. А зачем к нему? Тяжело поднимаясь и разминая шею, он лениво бредет к двери и хочется убить поганца за то, что стук не прекращается. - Ты в прошлой жизни дятлом был что ли? – открывая и морщась. Тот пьяненький и довольный подпирает притолоку. С хрена? - Привет, - улыбка до ушей. - Ты сдурел, так в дверь молотить? Соседи же кругом. Чего тебе? Забыл, где живешь? - Вот те раз, - тот развел руками, пошатываясь, - не рад? А я думал – ты мне друг, а ты так, поросячий хвостик. - Проваливай! Я сейчас спать буду ложиться. - Я не могу в таком виде домой идти. Мне нужно привести себя в порядок, а то мать больше не отпустит, - объясняет он, приподняв вверх указательный палец, и вваливается в квартиру, почти сбивая соседа. – Мне в ванну. - Мог бы и в клумбу блевануть, ей все равно хуже не будет, собаки обоссали. - Я не за этим… Я должен себя в порядок привести, чтоб хорошим мальчиком снова стать, - странное объяснение. Тот фыркает, но пропускает. От мальчишки несет всем подряд. Начиная от спиртного, заканчивая освежителем. - Ты курил что ли? – замечая запах табака с привкусом вишни. - Ага, - кивает, - а еще пил и трахался, - и расшвыривая кроссовки, проходит дальше. Илья стискивает зубы, и громко выдыхая через нос, захлопывает дверь. Пинком отшвыривает кроссовки к двери, подбирает косуху. Хочется ввалить гаденышу, но тот уже в ванной, потому парень снова возвращается за компьютер. Он устал, голова не думает. И это хорошо, когда нет сил даже предположить, чем мелкий в этом клубе занимался. Время пребывания в ванной затягивается и в скором времени, старший стучит в дверь, - ты там не утонул? Тот выходит почти сразу, неожиданно посвежевший. С виду даже не скажешь, что несколько минут назад еле стоял на ногах. От него пахнет зубной пастой. Глаза блестят. Илья скользит по нему взглядом и сразу цепляется за темное пятно на шее. Засос, блять! - Намылся? Вали! – довольно грубо. - А может, я с тобой, как с другом, поговорить хочу? – вздергивая вопросительно брови. - О чем? Как лучше извернуться, чтобы партнеру было приятнее? – сбивая игривый настрой грубым тоном. – Сам разберешься. Вали, сказал, - отворачиваясь. Но тот неожиданно толкнул его в спину, - а что, только тебе можно трахаться? Может, я тоже хочу. Кулик молча отправляет руки в карманы, сжимая в кулаки. Сейчас он очень надеется, что тот уйдет и этим все закончится. - Тебе мой засос не понравился, да? Так он ни один. Хочешь, покажу? - Ушел! – приказ грозным хрипом. - Что, противно, да? – мерзким голосочком. – Знаешь, в каких местах меня сегодня трогали? - Знаю. В сортире! От тебя освежителем прет. И вот, Егор уже зол. В его глазах плещется алкоголь и неудовлетворенное в клубе желание, виной чему стал тот же Илья. Ибо перенастроить себя и отдать в руки одного человека, при этом питая чувства к другому, для него оказалось непосильным трудом. Он честно попытался, но не вышло и теперь смотрит в спину нечаянному обидчику и хочется одного – ударить так больно, чтобы он прочувствовал хотя бы частичку боли в его душе. Егор делает шаг вперед, останавливаясь за спиной Кулика и приподнявшись на носочки, шепчет в самое ухо, - не только там. Я сегодня жопой все панели вокруг клуба протер. А еще, протестировал сиденье автомобиля. Не очень удачный вариант для траха. Ты пробовал? У Ильи аж спина испариной покрылась. Захотелось убить поганца. Схватить за шиворот и выкинуть к чертям из квартиры. Пусть дальше жопой панели трет. Но закрыв глаза, он мысленно считает до десяти, а затем, как можно более спокойным голосом, спрашивает, - тебе делать нехера, ты меня дразнишь? Егор отстраняется и нервно хихикает, а затем говорит тихо, с нотками обреченности в голосе, - я себя дразню… - опуская голову и упираясь лбом между лопаток парня. – Неужели ты думаешь, что я и впрямь трахался, как сука? Один попытался в штаны залезть и то, я спасовал. Не могу. Не получается. У меня, с тех пор, как я с тобой познакомился, вообще ни с кем не получается. Илья закрыл глаза, пытаясь усмирить дыхание, которое выдавало его чрезмерное волнение. Ему приятно слышать о том, что мальчик верен ему. И одновременно, ему бесконечно жаль, что тот не может жить полной жизнью, ибо привязан к нему невидимой нитью, которую обманчиво называют дружбой. Что делать сейчас? Что сказать ему? Он ведь обещал не трогать его и старательно держит слово. - Чего ты хочешь? – сухо. - Тебя, - тихо, просто и так очевидно. Илья замирает. Душа сжимается. Он и сам хочет, да вот надо ли снова все усложнять и путать. - Ты уверен? - Да, - на выдохе. Потираясь лбом об основание шеи. – А ты? Кулик сомневается самую малость, но физиология берет свое. Он, не поворачиваясь, находит руку мальчика и тянет на себя, опуская его ладонь на свой вздыбленный пах. И для того это лучший комплимент и повод для радости. Его хотят, а он ведь для этого почти ничего не сделал. Он с наслаждением выдыхает и сжимает сильнее полувставший орган, второй рукой обхватывая парня за талию. Глаза блаженно закрываются. Как же приятно прижиматься к любимому. - Я так соскучился… если бы ты знал… - тянет Егор. - Я знаю, - близость горячего, столь желанного тела, заставляет внутренне трепетать от предвкушения. Не хочется думать о границах, которые обозначили, о запретах, которые установили. Тем более не хочется думать о последствиях. Хочется жить сегодняшним днем и им наслаждаться. Илья оборачивается, натыкаясь за измученный, просящий взгляд мальчика. Он уже возбужден, губы подрагивают, а руки, скользнув по широкой груди, сами тянутся к плечам парня, так правильно на них ложась. - Ты меня с ума сведешь, - шипит Кулик и схватив того за бедра, резко дергает на себя, прижимая. Мальчишка вскрикивает, легонько выгибаясь. И этот звук, это зрелище заставляет кровь быстрей бежать по жилам. - Что же ты со мной делаешь, паршивец? – направляя и прижимая его спиной к стенке, круговыми движениями потираясь возбужденным пахом. Тот стонет, не желая сдерживаться, раскрытыми ладонями трет по плечам, а голова, словно у тряпичной куклы, болтается, не находя покоя. - Мы палимся перед соседями, - нехотя одергивает Илья, но сам не отстраняется. Напротив, протиснув руку, расстегивает ремень. Егор закусывает изгиб указательного пальца, пытаясь заглушить так и рвущиеся стоны, но стоит руке соседа скользнуть в расстегнутую ширинку, перед глазами мутнеет, голова падает ему на плечо. Тело словно живет своей жизнью, и мальчишка даже не пытается вернуть ему толику разума. Он так давно мечтал об этом, а еще… о поцелуе. И губы сами ищут шею, прижимаясь, лаская, целуя, двигаясь выше. Рука забирается под резинку широких домашних штанов парня и тот мычит, толкаясь в горячую ладонь, а между тем, замечая, с какой смелостью губы мальчика пробивают себе тропинку к его губам. Черт! Илья начинает нервничать. Это его табу – черта, за которой кончается натуральность. Он и так позволил себе многое, хотя разрешил лишь спонтанный трах без обязательств. Он же не педик какой-то, а просто потерявший на время нюх, натурал. И это ничего, что его рука сейчас ласкает чей-то член. Губы Егора уже скользят по щеке, тянуть дальше некуда. И резко отстранив того, Илья разворачивает его, припечатав грудью к стенке, сразу пытаясь спустить штаны, мысленно ругаясь на их узость. Кто бы мог подумать, что снимать их придется именно ему. Но не тут-то было: мальчишка пытается развернуться, хоть и безуспешно. - Не усложняй мне жизнь, умоляю. Успокойся! – руки дрожат, когда Кулик пытается одновременно удержать мальчишку на месте и стянуть эти злосчастные джинсы. – Я и так на грани. А то спущу в штаны раньше времени. Думаешь, я здесь трахаюсь напропалую? У меня тоже от воздержания уже яйца звенят, - грубо потираясь стояком о его задницу. Егор громко стонет, откидывая голову на его плечо, целует, куда может дотянуться. Так сильно, он, наверное, никогда не возбуждался, - хочу тебя, - отрывисто шепчет он. - Сейчас. Сейчас, мой хороший, - судорожно вспоминая, где смазка и презервативы. Но стоит чуть отстраниться, мальчишка, почувствовав свободу, крутанулся и вцепившись в шею парня, устремился к губам. - Ты чего? – пресекая. – Я сейчас. Подожди. - Нет, - возражает тот. – Поцелуй меня. - Подожди… а принесу… - Не буду! – не желая разжимать рук. – Ты ни разу этого не сделал. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, - требуя. – Ты же хочешь меня? - Хочу, - неоспоримо. - Тогда в чем дело? Почему? - Это обязывает, - формирует он неожиданный ответ. – Это значит, что ты… мой парень, - ну вот такое у него понимание. - А стало быть, ты – гей… - продолжает за него Егор. Тот молчит, облизывая губы. Он все еще надеется, что мальчишка поймет и махнет на данный факт рукой. Желание на куски разрывает. Какое сейчас может быть сомнение, но Егор сомневается и он видит это. - Для тебя это просто трах, да? – логичный вывод. - Прекрати. Я не трахаюсь со всеми подряд. Тем более с парнями. - По – пьяни, по – дурости, по – молодости, - так ты будешь объяснять себе это, так ведь? - руки соскальзывают с шеи. – А для меня, это по любви. Я жду твоего поцелуя, или ухожу. Его взгляд серьезен. Но Илья молчит. - Ты не представляешь, как я хочу тебя, - мальчик смотрит на него с мольбой и упреком, - у меня от тебя крышу сносит. Я раньше и не знал, что такое бывает. Ты способен возбудить меня, просто нос почесав. Но быть для тебя просто дыркой для утех, не хочу. - Прекрати, - тот начинает злиться. - Я же не прошу встречаться со мной, за руку держать… ты же в принципе не способен на такое, даже с бабами. Просто поцелуй, - и сам тянется, чувствуя в том сомнения. Илья пресекает, мягко хватая за горло. Он смотрит на губы мальчика и понимает, что на самом деле хочет его поцеловать. Они манят, зовут. Он даже уверен, что ему понравится, вот только в голове, словно блокада стоит. Рука с шеи скользит вверх по подбородку, пальцы проходят по мягким губам и тот приоткрывает их, глубоко дыша. Не выдерживая затянувшейся паузы, мальчик хватает его руку, жадно целует длинные пальцы, и снова подается вперед и та же крепкая рука его не пускает. - Пожалуйста… - Егор закрывает глаза, может так Илье будет проще решиться. Его руки снова тянутся к резинке домашних штанов, желая подтолкнуть к нужным действиям, - я так люблю тебя. Люблю? Да, это давно не секрет. Но это тихое слово звучит неожиданно громко, с болью отдаваясь в сердце. Илья глядит в лицо мальчика: как подрагивают длинные ресницы, как он облизывает в ожидании губы… и вопрос о том, что он сам чувствует к Егору, возникает в голове сам собой. И возможный ответ пугает. Тот дорог ему без сомнений. Он ревнует его. Он хочет его. Он… дошел до края горизонта, сделай еще шаг – поцелуй, позволь себя целовать, и он растворится в этом человека окончательно, а заодно, признает свою бисексуальность. Они сорвутся в отношения, разрушая на своем пути преграды, погребая под завалами то, что считалось правильным. В его силах это остановить СЕЙЧАС. Он взрослый мужчина и умеет себя контролировать. Нужно лишь достать шаловливые ручки мальчика из своих штанов. И собрав остаток воли в кулак, Илья грубо отталкивает его обратно к стене. - Никаких условий тут быть не может, - гордо заявляет Кулик, а самого от возбуждения потряхивает. – Либо трахаемся и обоим хорошо, либо ты проваливаешь и дрочишь в одиночестве. Нежничать я с тобой не собираюсь. Его позиция: никаких чувств, никаких поцелуев. Не сдаваться! Но твердость трещит по швам, когда глаза напротив распахиваются, глядя с горькой насмешкой. - Спасибо, - тихо. - За что? - За то, что вернул на грешную землю, - выбрать второе и сохранить остаток гордости, сейчас предпочтительнее. – Прощай! У Ильи в голове, словно маслобойка работает, взбивая содержимое громкими хлопками лопастей. Он с напускной холодностью наблюдает за тем, как тот обувается и хочется ударить себя, но руки висят смирно. Член дергается в штанах, словно возмущаясь поведением хозяина, и обреченно вешает голову. Он прекрасно понимает, что это «прощай», не просто слово. Это не «до завтра», не «пока»… это «прощай» и сегодня оно имеет особенный смысл. Потому что в душе, понимает, что только что с ним и впрямь попрощались. Не будет больше совместных вечеров и долгих разговоров. Не будет привычного тепла рядом. Не будет его… Дверь хлопает и Илья сглатывает вязкую слюну. Мужик, да? Победил? А что ж так хреново? В груди пустота. Как быстро она туда забралась, уму непостижимо. Ощущение, что облажался по крупному, а ведь старался сделать по правильному.