"Нелепый мальчишка" или "Гей по соседству"

Иногда, чтобы настроить отношения на нужный лад, необходимо сделать над собой усилия, и обязательно навести порядок в голове. Собрать в кучу, все то, что не хочешь видеть и чувствовать и закрыть нахрен в самом большом и тяжелом сундуке. Задвинуть его в дальний угол сознания и поспособствовать тому, чтоб завелись пауки. Чтоб за их творениями тяжелее было рассмотреть этот гребаный ящик. Выкинуть лишнее, проветрить. И упаси Бог, снова попытаться засорить тем же мусором. Дружеские отношения бойко стартовали. Оказывается, если загнать себя в рамки и запрограммировать на запреты, все пойдет, как по маслу… главное, не подскользнуться. Илья сам не ожидал, что выстроив в своей голове разумные границы, можно легко сосуществовать с парнем, к которому тебя тянет. А тянуло. Егор ему даже по ночам иногда снился, но все это пряталось, загонялось в уголки сознания и засыпалось пеплом. Нельзя, стало быть, нельзя. Сколько можно рвать душу бедному ребенку? Сколько можно тешить беспочвенной надеждой себя самого? Желаниям бой! Егор только для дружбы! С ним можно пошутить, поприкалываться, поржать от души, даже подраться, но никак не потрахаться. Табу! И самому Егору находиться рядом со старшим в радость. Он снова без умолку болтает в машине, прибегает в гости, приносит флешки с фильмами, а еще периодически передает от мамы вкусную выпечку. Та, по всей видимости, рада, что мальчишки помирились и мелкий снова начал шнырять к соседу. Илья шутит о том, что пока он у него фильмы смотрит, родители развлекаются. Тот отмахивается, но соглашается с возможностью этого. С Мариной парень больше не встречался, да и не чувствовал необходимости. Что странно. Были попытки склеить кого-то, чисто из понимания, что так надо. А вот было ли желание, это вопрос. В один из дней, Илья познакомился с Семой, улыбчивым и добрым мальчиком, с розовыми волосами, которого захотелось убить после первых минут общения. Ведь тот любит Егора искренней, почти братской любовью и хочет добра, а потому, не особо понимает, зачем друг снова связался со злополучным соседом. Он, конечно же, знает об особенностях их отношений и потому общаться с ним еще неприятнее. - Он и так ведро слез выплакал, - заявляет паренек, - я не советовал ему с тобой дружить. И старший не знает, что ответить наглецу, который ведет себя так смело в присутствии человека почти на голову выше его. - Думаю, мы без твоих соплей разберемся, дружить нам, или нет, - нависая грозовой тучей. Но Семка бесстрашен, или глуп, пока трудно разобраться, - я хочу познакомить его с офигенным парнем, а этот дебилоид сопротивляется. Илья готов взглядом убить нахаленка, - а я тут причем? - А то не знаешь? Пошли его один раз, но так, чтобы навсегда. Он проплачется, да забудется со временем. Нормального парня найдет. Я ему помогу. - А может, я тебя пошлю? – предлагает альтернативу Илья. Он стоит, опершись на машину, скрестив руки на груди и ждет возвращения Егора, который оставил на него это «чудо», ускакав за каким-то пакетом. Компания его дружка уже не просто напрягает, а откровенно выбешивает. - Додумался же, втюриться в натурала, - продолжает тот, глазом не моргнув. – Ну, ничего, - рассуждая, - ты ведь заканчиваешь учебу? Июль максимум. Уедешь и ищи, как звали. - Не планировал! – хотя, по совести говоря, даже не задумывался. - Запланируешь. Тебе эта дружба тоже в тягость. Ударить хочется ну прям очень. Аж руки чешутся. - Я ж ему добра хочу, - продолжает неугомонный. – Я ж все понимаю. Сам полгода с женатиком спал. - Кинул? - Меня? – с возмущением в голосе. – Он что, идиот? Таких, как я, не кидают. Понял? - Потому что, хрен поднимут? – предположил Илья и мальчишка одарил его неприветливым взглядом. - Жена поймала. Парень хмыкнул, искренне надеясь, что та его знатно отмудохала. Он поглядел по сторонам, в ожидании соседа. - А нечего, по чужим койкам скакать. И жопа целее будет и ноги тебе переломать не будет соблазна. Тот недовольно морщится, - как вы – натуралы, меня бесите. Подоспевший Егор вручает ему пакет с какой-то коробкой, - вернешь с процентами. - Отдам натурой, - равнодушно выдает тот, хлопая друга по плечу. – Ладно, пошел я. Звони, - и поворачиваясь к Илье, - пока, здоровяк. Кулик отлипает от машины и запуская руки в карманы, провожая взглядом нового знакомого. - Как ты посмел оставить его на меня? – стоит тому отойти. - Семен общительный, да? – улыбается ему в след мальчик. - Хамло малолетнее, твой Семен… мать его. Это ж надо, при такой милой мордахе с ямочками на щечках и курносом носе, быть такой занозой. - Это пройдет. У него отец депутат. Вот закончит учебу, возьмет он его в оборот и начнется его сладкая жизнь. И будет он Ипполитов Семен Аркадьевич. Илья засмеялся, - какое солидное имя для маленького гея Семы. Пойдем, пиццу закажем, - мгновенно переключаясь. Жизнь кажется простой до нелепости, когда наевшись пиццы и залив ее кока-колой, отключаешь мыслительную деятельность и молча наслаждаешься фильмом в дружеской компании. Сон подкрадывается тихо, как кот на мягких лапах, и слушая краем уха комментарии старшего, Егор засыпал на сложенном диване, продолжая сидеть в позе лотоса, откинув голову на спинку и приоткрыв рот. Илья заметил не сразу, а затем тихо засмеялся. С ним, на самом деле, просто, как дышать. Будь он девкой – цены бы не было. Кулик смотрел на мальчишку и поражался собственным мыслям: что страшного в том, чтобы полюбить человека своего пола? Нестандартно? Да! Но за это ли судить? Как можно судить за любовь, за желание, что возникает внезапно и не желает угасать, за страсть, которая плавит рассудок, как? Илья хочет его… себе. Чтобы никто больше не трогал. Чтобы принадлежал только ему. И сам не против отдать себя без остатка. Если бы… И это «если бы» мешает всему. У жизни свои порядки, их нужно соблюдать. Однажды Илья женится, заведет детей и этот незначительный отрезок жизни, когда сжимал в своих объятьях хрупкое тело соседского мальчика, сотрется из памяти, как постыдный элемент. А что будет с самим Егором? Как сложится его жизнь? Кого он будет любить? Кто его любить будет? Будет ли избранник ценить его и беречь? Будет ли он счастлив с этим другим? Будет ли помнить того, кто когда-то вторгся в его жизнь, усложнив и запутав, сам того не ожидая, заставил страдать? Илья, шутя, засовывает ему в рот сигарету. Нужно же разбудить. Не расталкивать же, как все? Мальчишка почти сразу просыпается, отплевывается, а тот смеется над ним, как подросток. - Ну, ты – придурок, - ругается мелкий, - спасибо, что ни член. - И поднимается, собравшись уходить. Напрасно он это сказал. Илья мгновенно представил и смех утих. - Я пошел, - и пошатываясь, как пьяный, он направился в прихожую, где, какое-то время гремел, а потом вывалился из квартиры, как маленький, но вполне увесистый медведь. А Илья, подняв упавшую на диван сигарету, закурил, даже не утруждая себя выходом на балкон.