Рецепты по приготовлению соседей

      Масло на сковороде шипело и брызгало, неприятно обжигая кожу. Мелко нашинкованный лук, сочные куски говядины и бобовая лапша приобретали золотистый цвет и восхитительно пахли. Ань Кэюй со вздохом выключил переносную крошечную плиту и переложил свой ужин в тарелку.              На душе было гадко и тревожно.              Он снова отказал Хэ Сяовэю в совместных посиделках.              И не то чтобы он бегал от него или активно избегал, однако от совместных завтраков-обедов-и-ужинов теперь отказывался, предпочитая принимать пищу в одиночестве.              — Это потому что я сказал, что ухаживаю за тобой? — уточнил Хэ Сяовэй в последний раз, когда умудрился поймать его на лестнице. Ань Кэюй как раз возвращался из магазина с пакетом самых дешевых продуктов, которые только смог найти. Его глаза были слегка красными и воспаленными, как будто он долго плакал или болел, однако, на самом деле, бедняга просто мучился бессонницей. Слишком сильно впечатлил его фильм для взрослых, на который он наткнулся… С тех пор каждую ночь его мучили кошмары.              Ань Кэюй, конечно же, ответил, что нет-нет, твое признание тут ни при чем, братец Хэ, я просто ну очень сильно занят, каждый день, да, каждую минуту, ты уж прости.              Хэ Сяовэй тогда прищурился, поджал губы, развернулся и ушел.              Эх, а ведь они могли стать довольно дружными соседями… Может быть, даже друзьями когда-нибудь. Увы, Ань Кэюй чувствовал себя слишком трусливым, чтобы пытаться подружиться с тем, кто хотел его трахнуть, ведь если дело запахнет керосином, у него даже шанса отбиться не будет от Хэ Сяовэя с его мускулами и пистолетами.              Но несмотря на попытки заверить самого себя в том, что ничего плохо он не делает, на душе все равно было гадко. Пытаясь отвлечься от самобичевания, Ань Кэюй листал за едой новостную ленту, однако новости по типу: “Полиция обратилась к экстрасенсу” и “Эксклюзивное интервью с родителями похищенной девочки: Как помог в поимке преступника Первый Оракул” вызывали в нем только бо́льшую тревогу. Китайская полиция что, перестала справляться, раз начала обращаться к шарлатанам? Теперь, попади Ань Кэюй в беду, ему, может, сразу звонить гадалкам? И чем поможет ему этот Первый Оракул, реши Хэ Сяовэй пострелять в него через стену?              Скажет, смирись, это благоприятный день для тебя, товарищ Ань, чтобы умереть?              Тьфу!              Завершив ужин, Ань Кэюй оставил грязную посуду на столе и, поленившись даже почистить зубы, отправился спать. Последний раз таким разбитым он себя чувствовал, когда узнал сумму, которую нужно было заплатить за операцию на позвоночнике. К сожалению, ни он сам, ни его родители, ни его уже бывшая девушка У Дулин богачами не были. Тогда другой выход так и не нашелся, и теперь Ань Кэюй был вынужден пахать, как проклятый, чтобы поскорее погасить кредит и вернуться на любимую работу. К сожалению, в университете он зарабатывал на порядок меньше, чем на вольных хлебах, но и последние заставляли его находиться на грани то голодного обморока, то депрессии.              Сон уже привычно не шел. Ань Кэюй как раз раздумывал над тем, чтобы плюнуть на попытки заснуть и посмотреть какой-нибудь фильм, когда этажом выше раздались знакомые жуткие крики.              Приподнявшись на кровати, Ань Кэюй посмотрел на потолок. В его голове, уже который день забитой всяким дерьмом, неожиданно появилась безумная мысль.              Что если он сходит и посмотрит?              Если это действительно кто-то из братьев Е смотрит ужастики ночью, то ничего не случится, верно?              Ань Кэюй усмехнулся своим мыслям и провел несколько раз по лицу раскрытой ладонью. Если бы все было так просто, разве после выстрела Хэ Сяовэя в потолок братья Е не пришли бы к нему с разборками? Как вообще можно было оставить выстрел без внимания?              “Иди, постучись к ним, спроси, в чем дело, они же показались тебе добродушными дядьками” — появилась у Ань Кэюя в голове мысль, озвученная, почему-то, насмешливым голосом Хэ Сяовэя.              “А вот и схожу!” — возмутился своим же мыслям Ань Кэюй и принялся шарить ногами по полу в поисках тапочек.              Его уверенность и энтузиазм исчезали с каждой пройденной ступенькой. Слишком уж жуткими казались все эти крики. Если это в самом деле проигрывался фильм, то актрисе можно было бы смело вручать Оскар. Ань Кэюй закусил губу и нерешительно остановился рядом с дверью, на которой немного криво были приклеены цифры “302”. Мысленно подбодрив сам себя, он поднял руку, чтобы постучать…              Но неожиданно оказался в несколько метрах от чужой двери. Его крепко держали сзади, перекрывая рот ладонью. Испуганный Ань Кэюй пытался вырваться, но напавший на него человек был сделан словно из железа: даже укус в ладонь и удар куда-то в область живота не заставил его ослабить хватку. В конце концов, человек прижал сопротивляющегося Ань Кэюя лицом к ближайшей стене и гневно прошептал ему на ухо:              — Не дергайся.              Ань Кэюй протестующе замычал, но затем услышал следующую фразу:              — Если продолжишь дергаться, я тебя вырублю.              Пришлось заткнуться и успокоиться. Ань Кэюй почувствовал, что к его глазам начинают подступать недостойные мужчины слезы, когда пленивший его человек снова зашептал на грани слышимости.              — Успокоился? Если уберу ладонь, кричать не будешь?              Ань Кэюю, который говорить не мог, оставалось лишь кивнуть.              Человек немного подождал, словно сомневаясь, можно ли верить Ань Кэюю, а затем действительно убрал с его рта ладонь.              — Сейчас я тебя отпущу и ты медленно и тихо пойдешь за мной, понял?              — Понял, — также шепотом ответил Ань Кэюй, стараясь не выдать голосом, как ему страшно. Что, черт возьми, было не так с этим домом? Он притягивал неприятности или что? Или дело в самом Ань Кэюе? Может, он переехал в неблагоприятный день по гороскопу?              К счастью, когда его отпустили и, схватив за рукав пижамы, потащили за собой вниз, подобные мысли сошли на нет.              Дело было не в гороскопах и не в доме.              Дело был в ненормальных соседях!!!              Ань Кэюй чуть не подавился собственной слюной от возмущения, когда смог опознать в напугавшем его человеке Хэ Сяовэя. Его сосед снова был в своей мрачной черной одежде, с маской на лице и футляром от гитары за спиной. Видимо, он только вернулся домой… Или собирался уходить? Ань Кэюй не знал и знать не хотел, потому что неожиданно понял, что Хэ Сяовэй пугает его чуть ли не больше криков этажом выше. Вот зачем он затащил его в свою квартиру? Разве он не говорил, что его не возбуждает принуждение?              — Ты совсем ненормальный? — заорал Хэ Сяовэй, включая свет и стягивая с лица маску, как только дверь за ними захлопнулась. — Ты зачем туда поперся?              Ань Кэюй отшатнулся назад и, сглотнув, ответил:              — Я не могу спать под эти жуткие крики, так что…              — Так что решил, что лучше кричать будешь ты? — выплюнул взбешенный Хэ Сяовэй, делая шаг по направлению к Ань Кэюю и хватая его за грудки. — Если решил сдохнуть, так давай лучше я тебя пристрелю, хоть мучиться не будешь!              Ань Кэюй не был последним трусом, но все же… Все же он был человеком. И это было нормально в такой момент — испугаться.              — Хэ… Сяовэй… — пролепетал он, не делая попыток вырваться.              Хэ Сяовэй молча смотрел Ань Кэюю в глаза и не спешил отпускать, словно все еще ждал, что тот согласится на его щедрое предложение. В конце концов, так ничего и не дождавшись, мужчина на секунду прикрыл глаза и тяжело вздохнул, из-за чего крылья его носа угрожающе раздулись. Наверное, из-за перенесенного стресса, Ань Кэюй совсем не удивился, когда Хэ Сяовэй толкнул его к стене и, не отпуская ворота его рубашки, принялся горячо целовать. На языке тут же осел привкус выкуренной сигареты, а в голове что-то взорвалось, сметая все мысли и страхи. Спасибо, адреналину, кортизолу или чему-то подобному — Ань Кэюй совсем забыл о том, что увидел в том жутком порно… И о том, что мужчины его не привлекают. Он послушно открывал рот, сплетался своим языком с языком Хэ Сяовэя и даже пытался по привычке перехватить инициативу, но был подавлен яростной сексуальной энергией, исходящей от соседа. Ань Кэюй даже не смог бы предположить, сколько продлились их поцелуи. Никогда до этого ему не приходилось вступать в интимный контакт сразу после нервного потрясения, поэтому остановка мозговой деятельности оказалась для него неожиданностью. До беспамятства зацелованный Ань Кэюй пришел в себя лишь тогда, когда Хэ Сяовэй опрокинул его на свою кровать и прошептал ему на ухо:              — Переночуешь сегодня у меня, самоубийца хренов.