Рецепты по приготовлению соседей

      Первым, что увидел Ань Кэюй, открыв глаза, был потолок идеального белого цвета. Таких потолков не было ни в доме его родителей, ни в общежитии, в котором он когда-то жил, ни, тем более, в его квартире в Шэньяне. Попытавшись перевести взгляд в сторону, Ань Кэюй почувствовал, как его голову простреливает болью, и гулко застонал.              — Проснулся? — тут же раздался знакомый голос у него над ухом. — Я позову врача.              — Хэ… Сяовэй…              — Тсс, просто подожди немного.              У Ань Кэюя не нашлось сил возражать, тем более, что совсем скоро он понял, что не чувствует ужасной головной боли, только если не двигается… И не моргает. В идеале — если еще и не дышит. Впрочем, думать ему вся эта ситуация не мешала. Не прошло и нескольких минут, как Ань Кэюй уже пытался вспомнить, как оказался в больнице, но, почему-то, его последним воспоминанием было мучительное жевание какого-то куска… мяса?              — Господин Ань, как вы себя чувствуете?              Хэ Сяовэй довольно скоро вернулся вместе с молодым доктором в белом халате. Этот человек, посвятивший свою жизнь медицине, был довольно учтив и вежлив, но в болящие глаза светил фонариком абсолютно безжалостно. Он долго рассказывал Ань Кэюю о плане лечения и времени, которое тому придется провести в больнице, но ничего из этого не откладывалось в ноющей голове. Благо, что доктор пообещал, что пришлет медсестру и та сделает ему обезболивающий укол.              — Выглядишь… погано, — вздохнув, сказал Хэ Сяовэй после того, как доктор ушел. — Прости… Это я виноват. Я не должен был этого допустить. Но не волнуйся: один из них уже мертв, а оставшимся светит смертная казнь. Суд будет сразу после того, как тебя выпишут.              Ань Кэюй судорожно вздохнул, резко вспоминая, как кто-то шлепал его по щекам, а затем запихивал что-то в рот… И это что-то… Оно было настолько отвратительным, что Ань Кэюй сразу же начинал блевать и отключался, а затем…              Затем все это повторялось снова и снова.              — Не плачь, ну же, не плачь, — жалобно попросил Хэ Сяовэй, мягко сжимая ладонь Ань Кэюя в своей. — Всё уже позади.              Позади? Может быть, однако желудок Ань Кэюя так не думал. Стоило в голове проиграться жутким картинам с поеданием человеческой плоти, как Ань Кэюя начало зверски тошнить. Издавая крайне непривлекательные звуки, он свесился с кровати и сделал свое грязное дело. К счастью, его желудок был пуст и, кроме небольшого количества пены, слюны и желчи, ничего из него толком и не вышло.              Хэ Сяовэй, достав откуда-то пачку салфеток, тщательно вытер Ань Кэюю лицо.              — Юйюй, детка, ну же, дыши.              К счастью, вскоре измученному Ань Кэюю сделали обещанное обезболивающее и принесли немного свежей воды. Он долго молчал, не в силах ничего сказать, пока, наконец-то, не выдавил:              — Сколько я уже здесь?              Хэ Сяовэй смущенно кашлянул.              — Сколько? — повторил Ань Кэюй настойчиво.              — Три дня.              Три дня… Ань Кэюй неверяще покачал головой. Он ведь даже не предупредил своих учеников! А его родители? Поставили ли их в известность? Он хотел спросить сразу так много, но в тоже время… Он не хотел ничего знать.              — Ты кормил Призрака? — в итоге, спросил Ань Кэюй, пусть и знал, что эта умная крыса могла спокойно прожить без человеческой помощи.              — Я… Я не был дома эти дни.              — То есть, не кормил? — слабо возмутился Ань Кэюй.              — Уверен, всё с твоей вонючей крысой в порядке, — слабо улыбнулся Хэ Сяовэй, из-за чего шрам на его щеке немедленно дернулся, привлекая к себе внимание Ань Кэюя.              — Как ты получил его?              — Кого? — не понял Хэ Сяовэй, удивленный резкой сменой темы. Тогда он еще не догадывался, как сильно Ань Кэюй не хочет говорить ни о чем, что касалось бы каннибалов, живущих этажом выше.              — Шрам, — ответил Ань Кэюй, проводя по своей щеке, — как ты получил его?              — Это было еще в армии…              Хэ Сяовэй рассказывал медленно и тихо, словно боялся, что любым резким звуком или движением усилит чужую головную боль. Изредка он начинал поглаживать нежную кожу запястья Ань Кэюя, но почти сразу же останавливался, натыкаясь на инфузионный проводник, струящийся вдоль руки лежащего на постели мужчины.              — Спасибо, — неожиданно выпалил Ань Кэюй, прерывая Хэ Сяовэя на полуслове и снова начиная всхлипывать.              Как же ему хотелось подорваться с этой больничной койки и побежать в ближайший санузел чистить зубы. Он хотел бы вычистить даже пищевод и желудок какой-нибудь чистящей жижей… Мог ли он на серьезе рассматривать вариант с принятием внутрь средства для мытья посуды?              — Юйюй, детка, — беспомощно застонал Хэ Сяовэй, — ладно тебе… Всё хорошо.              «Юйюй», которого так мило Хэ Сяовэй начал называть только сегодня, расплакался сильнее. Если бы он только прислушался к словам Хэ Сяовэя ранее! Он ведь говорил ни за что не ходить к братьям Е. Говорил. Да толку-то с того?              — Почему тебя в тот день не было? — немного успокоившись, спросил Ань Кэюй. — Ты не отвечал на телефон…              Хэ Сяовэй долго молчал, опустив глаза. Он выглядел виноватым.              — Я попался в их ловушку. Прости… Если бы не это…              — Ловушку? — обеспокоенно уточнил Ань Кэюй, и тогда Хэ Сяовэй рассказал ему.              В тот злополучный день рано утром Хэ Сяовэй смог подслушать разговор близнецов Е, который, как оказалось, был всего лишь спектаклем, чтобы сбить его со следа. Как потом признался Е Чжушэн, из которого в изоляторе выбили все дерьмо, братья не планировали похищать кого-либо в отсутствие Хэ Сяовэя. Они лишь хотели запутать и сбить со следа ублюдка, который посмел угрожать им расправой. Ань Кэюй лишь случайно попался им в руки, так что Хэ Сяовэй не мог не винить себя за глупость.              — Если бы я опоздал…              — Молчи, — прервал его Ань Кэюй, с силой растирая глаза, которые постепенно болели все меньше и меньше. — Молчи…              — Хочешь чего-нибудь?              — Я… Да… Собери мои вещи и… И Призрака. Я не смогу сам поехать туда.              — Хорошо, — кивнул Хэ Сяовэй. — Поедешь к родителям или…              Ань Кэюй выдохнул:              — А какие у меня еще варианты? У меня абсолютно нет ни средств, ни времени подыскивать новое жилье сразу после выписки.              Хэ Сяовэй смущенно кашлянул.              — Ты мог бы жить у меня, — предложил он. — У меня есть другая квартира. В центре города. Большая. У тебя даже будет свой личный кабинет, если захочешь. И я помогу тебе снова устроиться работать в университет. И тебе больше не придется беспокоиться о кредите… если ты захочешь, конечно.              Ань Кэюй неожиданно для себя почувствовал панику даже бо́льшую, чем ту, которую чувствовал, когда его связывали и возили лицом по рвоте на полу. Скользнув взглядом по серьезному лицу мужчины, сидящего у его кровати, он с трудом выдавил:              — В качестве кого ты приглашаешь меня жить к себе?              — А разве непонятно? — увильнул от ответа Хэ Сяовэй.              — Нет.              Они немного помолчали, словно ожидая, кто первый даст слабину, и дождались. Этим человеком, ожидаемо, оказался Хэ Сяовэй, как самый заинтересованный. Он действительно грезил о том, как затащить малыша Ань Кэюя к себе. Там он сможет обеспечить ему стопроцентную безопасность.              — Я хочу встречаться с тобой, — произнес Хэ Сяовэй. — Ты мне… нравишься. Очень-очень нравишься.              Ань Кэюй сглотнул и уже было открыл рот для ответа, когда услышал громкий свист от двери, а потом и выкрик:              — Ого, товарищ майор, а вы романтик, оказывается!              На пороге больничной палаты стоял какой-то молодой и симпатичный военный в парадной форме. Его губы и глаза смеялись и, несмотря на огромное количество медалей на мундире, он выглядел очень мягко и привлекательно. Ань Кэюй залился краской, а затем неожиданно шлепнул Хэ Сяовэя по единственному месту, до которого мог дотянуться, не вставая с постели.              — Ты же говорил, что не военный!              Ответить Хэ Сяовэй не успел. Вместо него заговорил молодой парень на пороге:              — Это он-то не военный? Пусть майор и работал долгое под прикрытием, военным от этого быть не перестал!              Хэ Сяовэй жалобно вздохнул, хлопая глазами. Его взгляд, обращенный на Ань Кэюя так и говорил: «Я не мог рассказать».              Не мог он.              А соврать, что наемный убийца, мог, что ли?!