12. Serva me
22 мая 2024 г., 17:22
Месяц перед праздниками не задался. Юнги постоянно сбегал на небеса, пропадал там сутками, иногда неделями, а потом спускался к ним на пару часов. Ему было сейчас очень и очень тяжело, и больше всего и Чонгуку, и Тэхёну хотелось помочь ангелу, но они совершенно не знали как. Наделённый новыми силами и могуществом Мин совсем не изменился, он всё так же был открыт к миру, удивлялся чему-то новому, но много работал, однако, подробностей не рассказывал. По его усталому взгляду можно было понять, как сложно даётся борьба двух архангелов и то, что за ней следует. Самым огромным желанием Мина было возвращение Бога, но тот не спешил приходить и разруливать ситуацию.
– Как думаешь, стоит пригласить Люцифера и Аста на рождественский ужин? – мельком спрашивает Тэхён. До праздника осталась пара дней, поэтому было решено забросить охоту и всеми усилиями прибегнуть к украшению дома как внутри, так и снаружи.
– Демонов приглашать на праздник верующих? – не понял Чон, разбирая пакеты с украшениями, которыми они затарились буквально полчаса назад. – Тэхён, я раньше говорил, что ты до ужаса умный, но сейчас мне кажется, что вместо мозгов у тебя жульен.
– А что такого? – возмущается парень. – Между прочим, они много раз помогали нам. Юнги же мы пригласим, а он архангел.
Чон вздохнул. Они не видели Мина уже больше недели. И то, как он волновался внутри, стараясь этого не показывать, только ухудшало ситуацию. Лучше бы он пришел поскорее или хотя бы дал знать, что жив и в порядке.
– Юнги – наша семья, а они нет. И вообще, как поведет себя Люцифер, когда узнает, что наш кореш теперь обладает силой, равной ему? Вряд ли он обрадуется, что у нас теперь есть оружие, которое в случае чего мы можем обратить против него самого. Да и вообще это семейный праздник.
– И как давно ты празднуешь Рождество с семьёй? – Тэхён расставляет на столе красивую посуду, которую они приобрели по большой скидке в Костко. Только спустя минуту он понимает что ляпнул. – Прости, черт, прости, пожалуйста, я не подумал.
Чонгук только закусил губу, всё понимая. Он сразу сказал, что ничего против не имеет, пусть это и ранит его. Со временем боль после потери близких притупилась, и теперь было легче идти с этим по жизни, понимая, что ничего изменить нельзя. Но что не делается, то всё к лучшему, правда ведь?
– Нет, ты прав, – Чонгук откладывает покупки и поворачивается. – Я очень давно не праздновал этот праздник в кругу своих, но сейчас у меня появилась такая возможность, потому что вы – моя семья. Ты, Юнги, Джун, Клинт, Кэтрин и Мэнни, вы все, и теперь я больше всего хочу, чтобы праздник прошел хорошо.
– А как же Лин?
Чонгук прочищает горло, совершенно позабыв о своей девушке. Да и забыть о себе она не позволяет, постоянно написывая в Инстаграмме.
– С ней всё сложно, – Чон решает не упоминать, что на днях они поругались.
Девушка пригласила его на семейный ужин, но тогда Чонгук сразу расставил приоритеты и попросил не ставить его перед выбором, в итоге была небольшая истерика на тему «ты меня не любишь», но совсем скоро всё закончилось и из тупой блондинки Линда превратилась в милую и понимающую. Она всегда его понимала и была рядом в тяжёлые моменты, иногда Чон даже рассказывал о том, как скучал по ангелу, и был благодарен, что это не было воспринято всерьез, хотя очень и очень зря. Он начал замечать, что больше мыслей занято далеко не любимой девушкой, и это бы пугало, если бы раньше такого не было, но такое происходит постоянно.
В итоге, после небольшой ссоры на почве праздников, они сошлись во мнении, что Чонгук посетит дом Беверли за рождественским ланчем.
Разобрав украшения и плюнув на ёлку, которая ещё не была установлена, парни открыли пиво, уселись на диване и блаженно разглядывали разведённый огонь в камине. Веяло чем-то приятным – атмосферой праздника. Когда первая бутылка опустела, а Чон заявил, что не может работать на трезвую голову, он взял вторую, а Тэхену схватил пакет сока, и чуть не выронил всё на пол, когда заметил в гостиной знакомую фигуру. Так быстро от холодильника к дивану он ещё никогда не ходил. Отдав пиво и сок в руки рассмеявшегося Кима, Чонгук сгреб в объятия ангела.
– Здравствуй, Чонгук, – с лёгкой улыбкой на лице приветствует Юнги, обняв в ответ.
Кажется, это нужно было им обоим.
– Как продвигаются дела на небесах? Ты надолго к нам? – Тэхён отставляет пиво, а себе оставляет пакетированный клубничный сок.
– Сейчас там затишье, я смог добиться перемирия, но пока не знаю насколько всё серьёзно, – Юнги хмурится и садится на другую сторону дивана, позволяя Чону сесть рядом в середину, но тот садиться не спешит. – Если повезет, то пробуду здесь пару дней.
– Останешься на Рождество? – Чонгук дёргается, потому что больше всего на свете ему сейчас нужно прикоснуться к ангелу, но он не может себе это позволить.
– Если всё будет спокойно. Я скучал по вам.
***
Было принято решение разделиться. Тэхён отправился на рынок за очередной партией украшений для улицы, а Чон вместе с Юнги остались на хозяйстве. Поставленная задача была легко осуществима: нужно было установить ёлку и украсить её. Почти легко, если не брать во внимание размеры. Но с помощью сил архангела поставить ее получилось проще, чем казалось. Как только пара игрушек повисли на еловых лапах, Юнги втянул носом воздух и приятно зажмурился. – Это очень приятно пахнет. Такой вид всегда хмурого или безэмоциального ангела растопил последний лёд в сердце Чонгука. Он не мог не улыбнуться, глядя на эту картину, а сердце замирало каждый раз. Меньше всего хотелось испортить их и без того шаткую дружбу, но желание подойти и обнять было сильнее. Он не удержался, встал со спины, а носом уткнулся в изгиб шеи, заставляя Юнги широко раскрыть глаза и замереть в ожидании. Он будто ждал этого, но скрывал. Будто хотел, но боялся. Чон уже дал себе мысленную оплеуху и приготовился к тому, что получит от ангела по роже, но совсем осторожно провел губами по бледной коже. Всего пара поцелуев, совсем лёгких и незаметных, но как всё тело реагирует на них... – Ты что творишь? – хмурится Юнги, всё ещё не видя хитрого, повеселевшего после двух бутылок пива лица охотника. – Это называется поцелуи, дурачок, – и он снова целует в шею, не встречая перед собой препятствий. – Я знаю, как это называется. Но зачем? Для чего ты это делаешь, Чонгук? Чон прокашлился, а затем крепче обнял за талию, не сразу осознавая, что делает, но когда понял, не стал отстраняться, посчитав это за зелёный свет в их отношениях. – Потому что хочется, – шепчет на ухо. – Разве у тебя такого нет? – Это неправильно, Чонгук, – вздыхает Мин, поворачиваясь к нему лицом. Они всё ещё стоят слишком близко, разделяя дыхание друг друга. – Мы не должны. Это ошибка. Чон качает головой, укладывая ладони на мягкие щеки. Он не хочет думать о том, что действительно совершает ошибку, которая разделит его жизнь на до и после. Не сейчас. Подумает об этом перед сном. А сейчас он резко сокращает расстояние между ними, прижимаясь к чужим губам. Чонгук мнет гих слишком жадно, будто боится, что это сон и он сейчас исчезнет, но Юнги на исчезает. Ангел стоит на месте, боясь сделать шаг не туда, но не отвечает, опустив руки. Чон не сдается, целует с нажимом, но в итоге будто просыпается ото сна и делает пару шагов назад, опуская глаза в пол. – Блять. Прости, – и шагает снова. – Ничего, я понимаю, – улыбается Мин. И лучше бы он разозлился. Лучше бы стал кричать, ударил, но не воспринял это всё так спокойно. Такова натура его ангела, но это жутко мешает и давит, заставляя чувствовать себя говном и предателем. Он же теперь даже в глаза посмотреть не сможет. Так странно и тоскливо. А чего он хотел? Чтобы ему ответили? Чонгук нагло забыл о Лин, которая верно ждала его дома. Он будто искал замену на пару часов, но ведь это совершенно не так. Тогда как? Черт, он просто идиот.***
Юнги снова пропал, на этот раз сразу после их поцелуя. Он пообещал вернуться к Рождеству, объяснив свой уход тем, что на небесах нужна его помощь. И если Тэхён в это спокойно поверил, не зная всей правды, то Чон в это верить отказался, зная, что это он виноват во всем. Их общему другу ничего рассказано не было, чтобы лишний раз не трепать нервы, зато ночами Чонгук корил себя в собственной несдержанности и молился архангелу, чтобы тот пришел, и тогда они смогли нормально поговорить. Он должен был сказать, что это вышло чисто случайно, будто наваждение. Чон видел в себе эгоиста: он не подумал о чувствах других, о чувствах Юнги, о том, что подумает Лин, если узнает. И это было страшнее всего. Бросать её к Чонгука в планах не было, ведь чувства к ней всё ещё есть, но и поступать так гадко с этой милой, доброй девушкой он не мог. Запутался и не мог разобраться в себе. Снега в этом штате не допросишься никогда, поэтому людей встречала относительно теплая погода. В канун Рождества было +5, а весь Канзас сиял от рождественских ёлок и украшений. То, как прекрасно украшают перед праздником дома и улицы, нужно только приезжать и смотреть, ведь это несравнимое чудо. Каждый штат по-своему уникален, каждая улица городов светится в этот праздник как одна большая рождественская ель. Американцы привыкли, что Рождество с собой всегда приносило волшебство, и потому даже взрослый человек проникался духом праздника. – Ты меня позвал, чтобы в гляделки играть? – Астарт сжимает в руки антистресс-игрушку и подумывает её запульнуть в лоб какому-нибудь ребенку. – Я позвал тебя, чтобы поговорить, – то, как бледно выглядел Юнги, причисляло его к числу снегов. Усмехнувшись, Аст поворачивается всем корпусом к ангелу и изгибает бровь, не веря в услышанное. Сейчас он прислуживает в Аду Люциферу и ему не до каких-то разглагольствований. – И о чем же наш ангел, простите, точнее, архангел хочет поговорить? Прямота этого демона никогда никому не нравилось, но он и не шоколадный батончик, чтобы нравиться людям, а уж тем более ангелам. – Стоп, ты знаешь? – не верит Юнги, щурясь больше обычного. – Конечно, я знаю! Все знают. Слухи в Аду разлетаются, как горячие пирожки, особенно, если этот новый архангел ведёт дружбу с охотниками и угрожает всем нашим планам, – он пожимает плечом и откидывается на спинку лавочки, наверное, стоило выбрать более удобное место встречи, нежели парк. Это было неожиданно, Мин планировал держать своё назначение в секрете, но раз так, то ничего лучше придумать нельзя. Он всё ещё надеется, что ему не станет на одну проблему больше. – Так о чем ты хотел поговорить со мной? – продолжает демон и давит ядовитую улыбку. Он последний, кому стоит доверять, но Юнги настолько отчаялся, что другого выбора просто не видит. – Это касается Чонгука. – Ой, нет, я пас. В любовных делах я тебе не советчик. Я приспешник дьявола, ангел мой, – Астарт качает головой и поднимается с лавочки. Сзади их кто-то окликает. Это был София, та самая, что раньше вела ожесточенную пропаганду против Юнги, но в свете последних событий примкнула к новому лидеру, желая бороться за правду. Её, в отличие от других, к людям не согнали, наказав мягко за содеянное. – Архангелы... Они хотят сойти на Землю, – запинаясь, всё-таки проговаривает с большим усилием девушка, заставляя слушателей замереть от лёгкого шока. Самое верное решение – вернуться на небеса и постараться предотвратить то, что может случиться в случае, если небесный бой будет проходить в людском мире. Пусть это и означает, что в ближайшем будущем придется много работать. Он сделает всё для своего дома, пусть теперь его дом не на небесах, а там, где сейчас Чон. Там, где его самого никогда не будет, потому что это неправильно и запрещено, потому что Чонгуку нужен не он. Знаете, самое обидное, это когда ждёшь кого-то, а он не приходит. Возможно, это судьба распорядилась так, а, возможно, Юнги просто обиделся. Сегодня в этом доме очень и очень шумно, оживлённо и радостно. Намджун прибыл с Мэнни, Кэтрин и их малышом, которого они ещё побоялись называть, но уже в процессе подбора имени. Клинт разливал напитки вместе с Кимом, Тэхён помогал девчонкам накрывать на стол, а Астарт то и дело тырил еду со стола. Из колонок лилась приятная, рождественская музыка, а весь дом сверкал как большая ель. На Чонгука, пренебрегая угрозами в свой адрес спалить рождественскую ель, Мэнни всё-таки напялила свитер с оленями, а Тэхену подогнала классный с ёлками и Сантой. Потом около двадцати минут Кэтрин и Мэн пели тождественные песни, которые передавали по радио, украшая имбирные печенья, Аст несколько раз пытался притащить Люцифера, но тот наотрез идти отказался. И только Чонгук бегал курить на мороз слишком часто. Объяснял он это очень просто: нервозность перед семейным застольем. Впервые за столько лет! – Хотел предложить слепить снеговика – совсем забыл, что снега не допросишься, – смеётся Намджун, пока его в спину толкает демон. Кто бы мог подумать, что праздновать Рождество охотники будут с демонами. – А я бы с удовольствием сделала снежного ангела. Предлагаю в следующем году поехать отмечать в Висконсин или Миннесоту, там хотя бы есть снег! – возмущается Мэн и надувает губы. Бесснежное Рождество ей не по нраву. – А где ваш снежный ангел? – хмурится Аст, но не спешит рассказывать про недавний разговор с крылатым. Тэхён ставит на стол только что испечённый пирог и с довольным видом пододвигает стул. – Кажется, они с Чонгуком немного повздорили, но Юнги обещал быть на Рождество. Может быть, просто забыл. Подождем ещё, – он пожимает плечами и косится в сторону приунывшего Чона. Стол накрыт, ёлка наряжена, все сидят у большого стола, и только одно место за ним пустует, прямо напротив Чонгука. Обида и злость сковывают его всего, но он игнорирует их и старается прийти в себя. Комнату наполняет яркий свет и прямо перед столом появляется ангел, усыпанный крупными хлопьями снега, которые моментально таят в теплом помещении. Астарт шутит что-то по типу «а вот вам и снежный ангел», но затем переключается на вкусный кусок индейки в тарелке. Есть ему не нужно, но он с удовольствием разделяет эти вкусные ароматы с другими. Чон удивился появлению архангела, но постарался этого не показывать, опустив взгляд в тарелку. Им срочно нужно было поговорить наедине, ибо из-за своего глупого поступка он не собирался терять дорогого для себя человека. И, кажется, его решение разделяли, потому что весь ужин Юнги смотрел на него, коротко кинув, что попал в другом конце Америки в заснеженную бурю, оттого прибыл снеговиком к ним. – Пусть мы сегодня и отдыхаем, но завтра после обеда нас ждёт рабочий день. Монстры не будут ждать, когда мы выспимся, – Намджун поднимает бокал с вином и делает несколько глотков, перед тем как поставить на место. – Главное, оставьте в покое Ад, Люци только начал править, – Аст хмурится, когда к нему оборачиваются все. – Чё? Я переживаю за своего господина. Разговор снова уходит в другое русло, на этот раз наполненный весёлыми шутками и улыбка гостей. После ужина приходится располагать всех по комнатам, а Чонгуку отдать свою спальню под семейное гнёздышко шефа, а самому разместиться в гостиной на диване. Как только все уходят на второй этаж, оставляя охотника в полной тишине, его покой нарушает Тэхён. Он приносит кружку горячего какао, объясняя это тем, что кое-кому завтра за руль, так что пиво он перенести не мог. – Юнги пытается уложить буйного Клинта спать, скоро спустится, поэтому советую вам поговорить, – Тэхён улыбается краешком губ, и если бы они не чувствовались братьями, Чон по-любому бы разглядел в нём красивого парня. Даже не так, он бы разглядел себе парня. – Я не знаю, что между вам происходит, но вы нужны друг другу. Да, он абсолютно прав, и со стороны же виднее, так ведь? Именно Тэхена ему всегда не хватало, с ним всё оказалось по-особенному, ведь они – семья. Ким уходит, оставляя друга греться о кружку с какао, а уже спустя пару минут вниз и правда спускается ангел. Юнги выглядит озабоченно и подходит медленно. Заметив его, Чонгук трет вспотевшие ладони о собственные штаны, а затем отодвигается в сторону, как бы приглашая присесть. Они с минуту ничего не говорят, пялясь на разведённый огонь в камине, но сказать что-то надо, иначе так ничего и не решится. И если раньше Чонгук решал свои проблемы по мере поступления, то сейчас это сделать он не мог, запрещая думать об ангеле в неправильном ключе. – Тот поцелуй, – всё-таки начинает охотник и поворачивается в сторону Мина, – это была ошибка. Я не хотел тебя обидеть, не знаю, может быть, просто перепил. Прости меня за это. – Я тогда тебе сказал и скажу сейчас: я всё понимаю и не обижаюсь. Между нами всё как прежде, – и пусть сердце болит от того, что больше никогда не случится. Юнги изнывал от желания снова почувствовать прикосновения чужих губ, но помнил о многих запретах, помнил, что у Чонгука есть девушка. Он не станет рушить будущее своего друга, пожалуй, самого близкого. Он должен уйти, но не может, не станет, но будет наблюдать со стороны, даже если самому будет ужасно больно. – Я рад, что ты к нам вернулся, – улыбается Чонгук. Он, кажется, теряется в этих синих глазах, которые напоминают океан. Почему-то, именно эти глаза он хочет видеть каждый раз, когда просыпается, но это эгоистично по отношению к ангелу, к его чувствам, но Чон никогда не был эгоистом, ну, раньше не был.***
– Этот оборотень чуть не оторвал мне руку, – ругается Чонгук, когда они заходят домой. Прошло около двух недель после праздников, и на протяжении этих 14 дней они плотно охотились и работали над версиями. Сегодняшняя охота принесла богатый улов: они убили двух оборотней, а одного успели спасти до трансформации, но и те не остались в долгу – вся правая рука Чона была исполосована, куртка и рубашка разрезаны и теперь уже отправлены в мусор, а Тэхён отделался только лёгкими ушибами, когда летал по комнате. – Не приувеличивай. А если бы оторвал, я бы пришил тебе её обратно, – Тэхён легко улыбается и сажает друга на диван, позволяя себе отработать раны и перевязать их целыми двумя пачками бинта. – Ты всегда знаешь, как меня утешить, – смеётся Чонгук и откидывается на диван, стоит Киму закончить с перевязкой. Он разглядывает уютную гостиную. Где-то всё ещё весят украшения. Да что там – они до сих пор не могут выкинуть ёлку, осыпавшуюся в углу. – Что у нас на ужин? – запрокинув голову, интересуется Чон. Он голодный, словно оборотень. Сйчас бы целого оленя съел. – Пицца. Две гавайских и три мясных. И будто бы он не знал, ведь вместе заезжали в Пицца Хат, чтобы заказать парочку. Так как они ведут активный образ жизни, готовить дома получается очень и очень редко, в основном по праздникам или редким выходным, когда все монстры отдыхают от охотников, а охотники от монстров. – Фу, кто ест пиццу с ананасами? Это же извращенство, – скукоживается Чон и изображает рвотные позывы. – Полный извращенец из нас двоих тут только ты, а пицца с ананасами – еда Богов. Уверен, как только вернется Юнги, он подтвердит мои слова. Помотав головой, Чон достаёт со столика телефон и принимается отвечать на входящие сообщения от Лин, которые провисели без ответа больше суток. Она никогда не обижалась, понимая, какая работа у её бойфренда. Отношения у них были не самыми крепкими, но очень комфортными. Иногда они встречались вечерами и гуляли, либо ходили по торговым центрам, куда-то ездили. Отдых с ней был активным и иногда невыносимым, но она относилась с пониманием и их встречи были редкими, заменяя их переписками иди сексом на одну ночь. Постоянный партнёр – это обычно не про Чонгука, но удивительным образом он не спешил искать кого-то ещё, но всё ещё часто думал о том, с кем быть нельзя. Когда пицца была съедена, Тэхён занял душ, а Чонгук уже приготовился чистить оружие до блеска. На завтра была запланирована встреча с Лин, он обещал с ней прогуляться и сходить куда-нибудь, правда, на всё это нужны были деньги, а они магическим образом только пропадали. До зарплаты ещё неделя. Говорить об этом Линде хотелось меньше всего, чтобы она не посчитала его нищебродом, хотя в этом месяце он уже раскошелился на два новых дробовика и снайперку для особо важных дел, а его машине была куплена новая резина. Кажется, иногда он готов тратить деньги на тачку, лишь бы не тратить их на свою девушку, но это совсем не так. Закончив с серебряными кинжалами, Чон отправился за пивом, хотя Тэхён строго настрого запретил пить в таком побитом состоянии. – Что с твоей рукой? – донеслось откуда-то слева. Чонгук чуть бутылку не выронил от испуга, но в итоге поставил её обратно в холодильник, посчитав за дурной знак. Напротив него стоял уставший ангел, на этот раз без пиджака – в одной рубашке, которая приятно подчеркивала стройность фигуры. – Попался слишком буйный оборотень. Не волнуйся, ничего серьезного, – пытается пошутить охотник, но выходит скудно. – Я могу тебя излечить, – и делает шаг вперёд. Только ему не дают приблизиться. Чон отступает назад и натянуто улыбается. – Не нужно. Без обид, но ты выглядишь очень плохо. Эта вся ситуация с небесами тебя вымотала, лучше отдохни. Мин хочет возразить, сказать, что всё в порядке, но его уже тянут наверх, укладывают в кровать и заставляют отдыхать. Пусть между ними и было что-то, этого уже нет, так что они могут спокойно, как в старые добрые, вместе поваляться под одеялом. Вот только Чонгук не спешит залезать к своему другу. Вместо этого он отправляется в душ, где все 15 минут стоит, прислонившись лицом к стенке кабинки. Он так устал от собственных чувств, что с удовольствием просто бы их отключил. К сожалению, так не работает, и приходится справиться самому. Бурча себе под нос что-то про последнюю охоту, Чонгук выходит в одних трениках, позабыв, что в комнате он не один. Сверкнув своим подтянутым телом, Чон натягивает на себя первую попавшуюся футболку и только потом, как можно сильнее оттянув момент, падает на кровать рядом с ангелом, замечая, что тот с кем-то переписывался. То, что их друг не от мира сего научился пользоваться смартфоном и приложениями – многого стоило. Было смешно на наблюдать за тем, как когда-то Юнги осваивал Фейсбук под четким руководством Тэхена. А со временем все эти знания приумножились. Чонгук рассчитывал на фильм, потому уже искал что-то подходящее на Netflix. Ему нужно было сейчас как обычно полежать в обнимку, и тогда всё встанет на круги своя. – Фанатка пишет? – краем глаза заметив переписку, интересуется охотник, но не перестает пролистывать ленту с рекомендациями. – Это Гвен. Живёт по-соседству. Она пригласила меня на ужин завтра вечером. И...э, она намекает, что мы будем одни. Такого потерянного взгляда он ещё не видел. Мин выглядел слегка напугано, но не менее привлекательно. – Это значит, что вы будете заниматься взрослыми делами, – усмехается Чон и играет бровями, наконец, выбрав «Молчание ягнят» и нажав на Play. – В смысле, сексом? – Эй, об этом так открыто не говорят, – поймав на себе вопросительный взгляд, Чонгук теплеет. – Покажи ей класс. Только перед этим скажи мне кое-что. Ты же умеешь целоваться? Повисшее в комнате молчание на несколько минут служит красноречивым «нет». Чон старается не смотреть в сторону ангела, поэтому метает взгляд к телевизору. Может, ещё получится нормально посмотреть фильм. Но только он пытался переключить внимание, потому что голубоглазый ангел всё ещё смотрел прямо, облизывая губы и о чем-то думая. – Чонгук, – зовёт Мин, заставляя снова повернуться к себе, – научи меня. Пожалуйста. – Подожди, – хлопнув по бедру, пытается усмехнуться Чонгук и поворачивается полностью, – что ты хочешь, чтобы я сделал? – Научи меня целоваться. Ты же этот...профиль. Слышится настоящий смешок, на этот раз искренне. Атмосфера немного меняется, но в приятное русло. – Профи, Юнги, профи. И ты прав, я красавчик, – смеётся Чон. Он хлопает по месту рядом с собой, заставляя ангела присесть ближе, на этот раз так, чтобы бедра соприкасались. – Ты правда этого хочешь? Я не уверен, что это правильное решение. В очередной раз облизнувшись, Юнги заглянул в глаза напротив, а затем опустил взгляд на губы, которые так долго хотел поцеловать. Хотел, но не мог. И сейчас открывшаяся возможность манила, желание рвало изнутри, но если они сделают это сейчас, то что будет потом? Как они вернутся к начальным отношениям, если пути назад просто нет. – Мне нельзя упасть в грудь лицом перед Гвен, – пытается согласиться Юнги. Он снова слышит весёлый смешок. – В грязь лицом, в грязь, солнышко, – он обожает это шутливое прозвище, которое использует только в отношении ангела. – Обещай не бить меня по лицу, если не понравится. Ответить Мин не успевает. Он мычит что-то неразборчивое, когда на его губы ложатся чуть шершавые. Чон целует мягко и сам сходит с ума от того, какие ощущения приносят эти прикосновения. Он обнимает здоровой рукой за талию, подтягивая ангела чуть к себе, а второй оглаживает чуть щетинистую щеку. Первые пять секунд Юнги не отвечает, боясь даже пошевелиться, но постепенно входит во вкус, понимая, что очень давно этого хотел. С каждым вздохом поцелуи становятся лучше, а желание обоих затмевает разум. Чонгук не думает о Лин, что считает его верным, но преданным он остаётся только по отношению к одному конкретному парню. Фильмом уже никто не интересуется, он играет на фоне, пока Чон усаживает Юнги к себе на торс, заставляя наклониться, чтобы достать до губ. Чонгук не гей, честно, это просто дружеские поцелуи, он просто помогает. Это не измена даже. Ведь так? Верить в это и убежать себя сам он будет потом, а сейчас голова занята тем, кто сидит сверху с каждым новым движением губ входит во вкус. – Кажется, я научился, – отстранившись, на выдохе произносит Юнги и жутко краснеет, понимая, в какой позе они сейчас находятся. – А мне кажется, что ты недостаточно профиль. Давай попробуем ещё, – смеётся Чонгук. Он снова притягивает к себе ангела и на этот раз целует властно, пробираясь языком в чужой рот. Их дыхание сливается воедино, они заняты друг другом и весь мир подождёт, подождут небеса, монстры, даже их близкие, сейчас есть только они. Чон поглаживает руками бока и спину, боясь спуститься ниже. Мало ли что потом ему взбредёт в голову, вдруг это станет точкой отсчёта. Раздается стук в дверь, потом ещё один, и только после знакомого голоса из коридора они отстраняются. Тэхён грозится войти, но Чон быстро кричит, что он голый. Юнги сглаживает и исчезает, а охотник пытается привести себя в порядок и всё-таки идёт открывать дверь. – Ты что, дрочил под Молчание ягнят? – хмурится Ким, заглядывая в комнату. – Фу, кто из нас ещё больший извращенец.
