Девятый круг Рая

      – Ты в своем уме? – тяжело вздохнул Тэхён и устало потёр переносицу. Он, как и их босс, был в полном шоке от произошедшего. Эти два болвана снова поругались, а на кону стояли жизни миллионов людей.       Чон решил никак не отвечать на этот выпад. Он всё ещё был расстроен и зол, был раздражен таким ответом ангела, хотя, он поступил бы точно так же. Невозможно молчать, когда тебя обвиняют в том, что ты не делал. А ведь и правда, Юнги находился с ним постоянно, всегда присматривал, продал себя, но спас Чонгука, а тот даже не удосужился поблагодарить. Иногда начинает казаться, что необходимо поменять себя на все 360, либо ошибки он и дальше будет допускать. А этих ошибок у него было достаточно. Чон столько натворил, столько наговорил, что в этот раз уже был не уверен: простят его или нет. Но его не прощали. Мин просто пропал с радаров, не появлялся даже вблизи, игнорировал молитвы и мысли. Видимо, его сильно задели слова Чонгука, раз он чуть не поднял руку.       Меньше всего хотелось сейчас думать о том, что архангел ушел навсегда. Он не мог просто взять и бросить их. И Чон думает, что если бы ему дали ещё один шанс... Чушь. Уже столько шансов было дано, но их он не ценил, не ценил старания дорогих сердцу людей, и что теперь? Однажды он останется один, а пока Тэхён журил, но любил и был рядом. Этому парню Чонгук был безумно благодарен и знал, что пока от него не отвернутся, он будет будет делать всё ради Кима, ведь Тэ был с ним всегда, помогал словом и делом, прикрывал тыл, советовал и подталкивал на правильное решения, о которых Чон никогда не жалел.       Вокруг него столько прекрасных людей, но по своей глупости он теряет их. Он уже потерял самого дорогого, и, похоже, навсегда. От мыслей об этом свербит в районе сердце. Чонгук не признается, но он каждый вечер на протяжении недели садился на кровать и взывал к архангелу, молился, звал, раскаивался. Вот только Юнги не приходил и не придет. На деле же, он рвался к своему человеку, но гордость была выше него. Она не позволяла тут же сорваться в пропасть. Нужно было научить его, показать, что Мин тоже умеет чувствовать. И он открылся перед охотником, признался в том, что лежало на сердце, какие чувства он лелеял внутри себя, а с ним так жестоко поступили. Юнги вообще не должен больше возвращаться к Чонгуку, но хочет и вернётся, правда, далеко не сразу. Нужно учиться ценить то, что имеем, сразу, а не после потери.       – Привет, мальчики! Ждали меня? Ну, я пришел. Без гостинцев, но, думаю, вы не африканские детишки, – появляется в комнате Астарт, вызывая шквал эмоций.       Тэхён и Намджун хватаются за пистолеты, которые всегда носят с собой, а Чон почти налетает на демона, зажимая в руке кинжал. Он звал этого грешника ещё два дня назад, целый ритуал проводил на кладбище, но его жёстко послали игнором. Понятно было, что Аст не просто замешан во всех происходящем, он точно был посвящен в дьявольский план.       – Ты где, черт, был? Гордый слишком, чтобы спускаться? Ну, я тебе сейчас эту гордость отрежу, – рычит охотник и заносит руку над головой, крепко сжимая финку кинжала.       – Прошу заметить, я не черт, а адский герцог. Кхм, прошу тебя, Читос, убери от меня эту штуку, – косится Аст на оружие и нервно кривится. – И попроси своих мушкетёров пистолетики сложить, во мне больше одной дырки не было и не будет.       Переглянувшись между собой, парни всё-таки оружие убирают и садятся обратно на диван, где это этого копались в книгах в поиске необходимых ингредиентов для победы над Люцифером. Чон же предпочитал сверлить взглядом стену. После ухода ангела он часто так делал и совсем за собой этого не замечал. Может, оно и к лучшему, но сердце и душа тосковали, пусть он и не старался этого показывать – Тэхён замечал сам и делал выводы.       – Повторю свой вопрос: где ты шлялся? – Чонгук так и не выпускает из рук кинжал. Он уже достаточно заебался, чтобы не терпеть на этот раз.       – Фу, ты такой грубый стал, твой ангел тебе не даёт? А, кстати, где мой дружочек-ангелочек? – он делает вид, что оглядывается по сторонам, а потом замирает с наигранным ужасом на лице. – Так он ушел. Какой ужас. Туда ему дорога. А на деле же...вы придурки, что упустили архангела, он мог бы пригодиться. Что касается меня: я не в курсе планов господина, но они мне уже не нравятся.       Тэхён хмыкает, всё ещё наблюдающий за этой картиной.       – И ты нам за просто так поможешь?       – Почему за просто так? – цокает языком Аст и валится в свободное кресло. – Договоримся как-нибудь. Я так понимаю, вы читали ту книгу, и вам её содержимое не понравилось. Есть ещё один способ: можно попробовать договориться с Судьбой.       Парни замолкают, желая услышать продолжение монолога. Им не до конца понятна мысль демона и плана с Судьбой. Она существует? Это невообразимо. Конечно, в их мире существуют оборотни, вампиры, ведьмы, даже демоны и ангелы, но чтобы сама Судьба... Это всё ещё на грани фантастики. И всё-таки Астарт знакомит их с легендой о повелительнице жизней и её прихихешницах, о том, как она выбирает кому давать шанс на лучшее, а у кого его отнять. Судьба непокорна никому, даже Богу, а тот в свою очередь находится с ней в тесном контакте. Они знают друг о друге всё, но никому не рассказывают, ни с кем не делятся. Взять и поговорить с этой дамой непросто, но парни готовы на всё. Если и это не прокатит, придется переходить к плану Б, который не нравился никому из присутствующих.       – Сразу предупреждаю. Фета та ещё штучка. С ней сложно будет договориться.       – Забудьте про это, – появляется за спинами охотников Юнги. Он выглядит как в его первое появление: строго одетый, хмурый и совсем безжизненный, хотя неделю назад был вдохновленный человечеством. – Она вас не примет.       Чонгук открывает и закрывает рот, желая обматерить ангела с ног до головы, но всё, что получается сделать, так это только разглядывать статную фигуру и глотать слюни. Можно было подумать, что к нему захочется прижаться, но Чон хочет только заехать кулаком по идеальному лицу, чтобы больше не смели его игнорировать.       – Кого нечистая принесла! – восторженно вскидывает руки Астарт и ближе подходит к архангелу, но его останавливают одним только взглядом.       Ближе подходить Юнги не разрешает никому, держа даже охотников на расстоянии.       – Зайчик, ты же понимаешь, что если мы не поговорим с Фетой, то придется делать из твоего Чонгука ядерную бомбу? Другого выхода нет.       И как бы Астарт ни был прав, соглашаться с ним не хочется.       – Вообще-то, я выход нашел другой, – задрав голову, сообщает архангел. – Бог может решить нашу проблему. Я искал его на Небесах.       – Правда, что ли? И как? Нашел, поговорил? – усмехается Аст, сложив руки на груди.       Да, чудная у них жизнь. Это Тэхён понимает только сейчас. Где ещё можно увидеть, как ангел и дьявол спорят друг с другом? Разве что в каком-то фантастическом фильме. Эта непокорность раздражает Юнги, это было видно, но он сдерживал себя и каждые пять секунд поглядывал в сторону Чонгука, думая, что его поползновения никто не видит. Ошибался, даже сам охотник скачивал блеск синих глаз на себе.       Мин прокашлялся, поправил на себе тёмно-синий костюм и застегнул две последних пуговицы на белоснежной рубашке. Его таким собранным не видели давно. Даже волосы были убраны, аккуратно уложены.       – Кхм, я не нашел его, – вздыхает Юнги, чувствуя поражение. – Возможно, он где-то на Земле.       – Или не в этом мире, – констатирует факт демон. – Смирись, мы только тратим время. Предлагаю вызвать Фету и поговорить с ней. Или человеку капут.

***

      Вести переговоры должен был Тэхён. Они приняли это решение вместе, ведь Чон слишком импульсивен, а с демонами или ангелами Судьба вряд ли захочет разговаривать. Весь день подготовки к встрече между ними весела напряжённая атмосфера, которую нагло игнорировали главные её причины. Чонгук недовольно косился на ангела, который то появлялся, то пропадал на Небесах, но каждый раз обращался ко всем, но не к нему. Они оба были обижены друг на друга, оба хотели, чтобы другой сделал первый шаг, но ничего не происходо. К сожалению, из-за такой тишины даже самые крепкие отношения слабнут и рвутся, а их ничего не держало вовсе, только теплое чувство в груди, которое теперь казалось болью.       Тэхену первому надоело наблюдать за этими мучениями, но его вовремя остановили, уверяя, что парни должны сами разобраться в себе и в своих чувствах. Наблюдать за душевными скитаниями друзей было тяжело, понимая, что оба слишком упертые, чтобы извиниться первыми. Но он знал, что даже если они слишком рассорены, Юнги пойдет вслед за Чонгуком. Он не оставит его – будет молчать, обижаться, но умрет рядом. Будет держать за руку и отворачиваться.       – Ладно, – Ким потирает руки, перед этим отложив мел в сторону, – что я должен делать?       – Вставай в центр пентаграммы, – командует Астарт, нервно поглядывая на часы. Он должен быть в Аду через 30 минут.       Где-то из глубины комнаты доносится ангельское «Я всё ещё считаю, что это плохая идея», но на это заявление только недовольство бурчат. Когда все приготовления были готовы, пришлось отойти в сторону и дать возможность Тэхену прочитать заклинание. Слова давались легко, но после заключительной фразы ничего не произошло. Возможно, где-то хромает произношение?       – Двое смертных, демон и ангел вызвали меня сюда, чтобы что..? – разразилась белым светом девушка в центре комнаты.       Она была поистине красива: русые длинные волосы, жёлтые глаза и белоснежная кожа. В руках она сжимала копьё, выполненное в чистом белом золоте.       – Нам нужна помощь. Люцифер сошел с ума. Помоги нам справиться с ним, – Ким произносит это негромко, но его отчётливо слышно в полной тишине.       – И как же я должна это сделать?       – Перепиши судьбу, ты же творишь её собственными руками, – он стоял уверенно, хотя чувствовал, как скручивает живот. Неприятное ощущение страха.       Фета рассмеялась. Её смех был чист, но в то же время страшен, злобен, как яркие вспышки молний. Она резко замолчала и окинула взглядом всех присутствующих, про себя отмечая про каждого пару фактов, которые узнала, работая с архивами.       – Смеётесь? – кажется, шутить никто не собирался. – Я – судьба, а не небесный писарь. Я не пишу ваши жизни, а только слежу, чтобы всё прошло гладко и заполняю ведомость. Вы ещё не поняли? Никто не в силах переписать судьбу кроме вас самих, только от ваших решений зависит то, что будет завтра. Всё влияет: какой чай вы заварите утром, где проснетесь, прочистите зубы или нет, пойдете на работу или останетесь на диване. Все ваши действия говорят больше слов. Судьба переменчива, и она изменяется каждую долю секунды с решением каждого человека на Земле. Никто не способен знать что будет дальше.       – Так ты не будешь нам помогать? – решает уточнить Тэхён, пока в руках сжимает книгу, с помощью которой они вызывали Фету.       – Я не в силах этого сделать. Если у вас всё, то попрошу впредь не отвлекать меня от дел.       Фета исчезает, стукнув копьём о светлый паркет. После её ухода все ещё какое-то время молчат, обдумывают произошедшее, а сидящий в кресле архангел еле заметно улыбается в манере «я же говорил». Чонгук метает тоскливые, немного обиженные взгляды в его сторону, но продолжает молчать, всем своим естеством показывая, что не хочет разговаривать.       Выход остаётся только один. И этот выход не нравится никому: Чон должен отправиться в Ад и взорвать там всё к чертовой бабушке. Этот план работает прекрасно, но его последствия несоизмеримы. Никто не хочет отпускать этого придурка гибнуть на поле боя, но никто и не может выразиться против. Точнее, они могут, но упертый баран их не слушает.       – Остается один вариант, – хлопает себя по карманам штанов Чонгук и лыбится, будто придумал очередную шутку. – Не смотрите на меня так, будто я несоизмеримо болен и скоро умру.       – Но ты погибнешь, если пойдешь туда, – Тэхёну такой вариант не нравился.       – А если не пойду, то погибнет весь мир. Люцифер не остановится, его нужно уничтожить.       Чонгуку самому было не по душе всё это. Он мечтал о крепкой семье, мечтал купить дом и посадить десять деревьев, отправляться рыбачить с Намджуном и стрелять по утрам с Кимом. Не так он хотел заканчивать лучшие годы своей жизни. А ещё ему хотелось оказаться рядом с ангелом. Юнги тянул его к себе невидимой веревкой: к нему хотелось прикоснуться, поцеловать, его хотелось обнять и не выпускать из объятий, но это ещё больнее.

***

      Стук в дверь вырвал Чона из погружения в фильм. Он решил напоследок глянуть как можно больше произведений кино-искусства, так что сейчас на экране ноутбука играл «Крестный отец», этот фильм он не сильно ценил, но они часто смотрели его в семейном кругу, так что ощущения складывались теплые. Сейчас хотелось как никогда провести время со всеми, кто тебе очень дорог, но выходить из комнаты к людям, о которых болит сердце, не хотелось. Тэхён внизу сейчас развлекал Макса, а их видеть хотелось больше всего. Он бы тоже хотел пойти, но думал, что если спустится, то должен будет объяснить мальчишке, почему любимый дядя больше не приедет на Рождество.       Прикусив губу, Чонгук всё-таки поставил фильм на стоп и кинул ленивое «входите». Дверь отворилась, и на пороге комнаты показался ангел. Юнги выглядел уставшим, будто не спал трое суток, вот только он не нуждался во сне.       – Можно я...войду? – шепотом спросил архангел и замелся в проёме, боясь сделать лишний шаг не туда, будто перед ним раскрылась пропасть.       – Ну, валяй, – Чонгук пожал плечами и поменял своё положение с лежачего на сидячее.       Он жадно наблюдал за каждым плавным движением Мина, за его ровной осанкой, тихим хрипловатым голосом, синими глазами. Ему нравилось всё это, и этого он хотел, но мог только рвано выдыхать. Юнги точно разделял его желания, но мог только сидеть рядом, свесив ноги с кровати.       – Что будет потом? – после пяти минут молчания всё-таки задаёт вопрос Чонгук, не сводя со своего ангела глаз.       – Я не знаю. Скорее всего, ты погибнешь, а твоя душа останется заперта в Аду. Мир спасён будет, но жертвами какими? Тэхён уедет в Калифорнию к сестрам, Намджун решит переехать поближе к морю, а я...я, наверное, пойду с тобой.       Чон сглатывает, не ожидая услышать такое откровение. Вдохнуть не составляет труда, а вот выдохнуть он уже не может, потому что голубые глаза смотрят прямо на него.       – Я не думаю, что это хорошая идея. Ты нужен здесь. Во всяком случае, ты всё ещё нужен Тэхену, как друг, – пытается как можно ровнее говорить он, но каждый раз запинается.       – А мне нужен ты. Не как друг...       Больше он не успевает ничего сказать, потому что его затыкают наглым поцелуем. Чонгука ведёт от ощущения мягких губ, от холодных пальцев на затылке. Он целует сначала нежно, а потом окончательно срывает крышу и валит ангела на кровать, сплетая языки и тяжело вздыхая через нос. Чувствовать под собой Юнги было приятно, приятно знать, что он тут – с тобой – и видеть эти океаны, в которых хочется тонуть.       – Целоваться приятно, людям повезло, – на выдохе говорит Мин, когда они отстраняется передохнуть.              – Целоваться приятно с дорогими сердцу людьми, а не с кем попало.       Это было некое признание, но пока Чонгук на большее не способен. Он бы хотел сказать те заветные три слова, но всё ещё откладывает на потом, хотя потом уже не наступит: уже завтра он уйдет, поэтому надо наверстывать упущенное.       – Прости меня, я наговорил глупостей, – шепчет Чонгук и нежно качается губами уха, щеки, целует в глаза и уголок губ, пока руками стягивает мешающийся пиджак. Да кто в наше время одет так официально? – Я бы очень зол и напуган. Прости. Ты самое дорогое, что у меня есть.       Мин не мог внятно ответить, вместо этого он потянулся за очередным поцелуем и раскрыл губы, позволяя проникнуть в свой рот. От таких манипуляций по спине пробегали мурашки, а ноги дрожали. Архангел неосознанно подался вперёд и простонал в поцелуй, но так тихо, чтобы их не услышали. Целоваться с Чонгуком было приятно всегда, но сейчас чего-то будто не хватало. Он чувствовал чужое возбуждение, видел эти глаза, которые выжидали удобного момента, поэтому Юнги решил дать зелёный свет и начал сам стягивать с широких плеч ненужную футболку.       Они оторвались друг от друга только тогда, когда были полностью обнажены. Чон вырисовывал языком на бледном теле узоры, оставлял укусы в самых разных местах и бережно их зацеловывал. Это было нечто, таким образом он говорил «Прощай», вкладывал в каждое движение свою душу и чувства. Ангел под ним извивался, словно уж, он стонал то в поцелуй, то прислонившись к плечу, а когда не выходило, то просто закусывал собственные губы, подкидывая бедра вверх. Спать сегодня вместе не входило в планы, но теперь их было не остановить. Чонгук всё делал максимально аккуратно, будучи внимательным по отношению к тому, кто смотрел каждый раз так преданно и пошло, голубые глаза будто горели, пока стриженными ногтями Юнги царапал спину. Ему не сразу понравилось ощущение наполненности там, но он молча позволял делать всё. Было слишком хорошо от постоянных поцелуев. Кажется, на его теле не осталось незацелованого места.       То, как аккуратно Чон двигался, как целовал то в губы, то в шею, но расцеловал грудь, было лучше всякого афродизиака. С ним хотелось вытворять всё это и завтра, и послезавтра. Таких сумасшедших эмоций Юнги ещё не испытывал, но его трясло каждый раз, когда охотник задевал комочек нервов внутри. Желание разгоралось сильнее и Мин тянулся руками к собственному члену.       – Нет, ангел, – завертел головой Чонгук и качнул бедрами вперёд. Он двигался расслаблено, хотел продлить этот момент: такого красивого Юнги он ещё не видел. – Не трогай себя, ты сделаешь это и без рук.       – А ты можешь двигаться быстрее? Мм, – протянул Мин и сжал пальцами покрывало под собой. – Пожалуйста. Прошу тебя, сделай это.       – Тогда смотри в глаза, – просит Чонгук и аккуратно схватив подбородок, поворачивает голову к себе.       Этот вид ангела безупречен. Его бледная кожа будто светилась, а глаза искрились огнем. Юнги тихо стонал каждые пять секунд: иногда резко, иногда плавно и неспеша, а иногда сжигающе произносил самое любимое имя прямо на ухо его обладателя, заставляя делать более резкие движения.       Такого сумасшедшего оргазма Чонгук не испытывал давно. У него не было сил даже спуститься в ванную, так что он просто сгреб в объятия ангела и засопел, уткнувшись носом в макушку. Юнги же не спал: он прокручивал в голове всё случившееся и ждал завтрашнего дня. Он был настроен решительно, хотел пойти вместе с охотником туда, откуда не возвращаются. Примерно в середине ночи архангел выбрался из-под объятий и оделся, спустился вниз, даже вышел на улицу и прогулялся, а потом, когда на улице начало светать, вернулся в постель, желая долго рассматривать чужое лицо, чтобы заполнить каждую мелочь. Им предстоял совместный конец.

***

      – Я повторюсь: двигайся очень осторожно. Если тебя поймают демоны, то наш план провалится, – даёт наставление Астарт.       Портал в Ад на заднем дворе уже был открыт, в груди Чонгука зияет черная дура, которая должна поглотить Люцифера. До разрешения всех проблем остались считанные минуты. Намджун стоял неподалеку, совсем не воодушевленный таким расположением дел. Он решил не травмировать жену и сына, поэтому отправил их гулять по торговому центру.       – Может быть, ещё не поздно всё остановить? Мы что-нибудь придумаем, – пытается переубедить его Тэхён. Он чувствует, как глаза начинают слезиться.       – Не плачь, Начос, – хлопает его по плечу демон, – твой друг делает благое дело.       – Ты же проследишь за ним? – утирая слезы, всё-таки спрашивает Тэхён.       А когда-то он считал Чона заносчивым... Сейчас же он боится его потерять.       – О, нет, я туда не пойду. Если я окажусь в момент взрыва рядом, то тоже крякну, а у меня ещё есть планы на Преисподнюю.       Юнги не мог отойти от охотника, но и взять за руку, как хотелось, тоже не мог, только внюхивался в запах духов, взглядывался в каждую пору на лице, в каждую клеточку. Неужели, это конец? Разве таким он должен быть у героев? Мин не мог поверить в то, что Бог их оставил. Он же мог всё предотвратить без жертв, а в итоге... Чонгук этого не заслуживает. Никто не заслуживает умирать за других, но так нужно.       – А как мы поймём, что сработало? – вдруг подаёт голос Намджун. Он на секунду отвлекается на звонок и скидывает его – звонил старый школьный друг, но сейчас было совсем не до него.       – Видите небо? – кивает на чёрные тучи. – Как только прояснится, так всё и сработало. Ещё вопросы?       Они молчат, собираясь в небольшой якобы круг, чтобы попрощаться. Только прощаться никто не хочет. Юнги, по крайней мере, совсем. Он незаметно берет за руку Чона и улыбается еле видно. Здесь нужно было что-то говорить, но каждый думал о своем: кто-то строил планы на будущее без лучшего друга, кто-то думал, как всё аккуратно провернуть.       – Я в этих семейных поминках участвовать желанием не горю, поэтому, прошу понять и простить, я отчаливаю, – Астарт машет им рукой. Вроде бы все указания раздал, портал открыл, так что теперь можно давать посъебам. – Пока, балбесы. Надеюсь, больше не увидимся.       Он исчезает, отсалютовав всем, а парни остаются на месте. Хочется ещё немного провести времени вместе. Юнги отпускает руку, чувствуя, как Чонгук пытается свою освободить из цепкого захвата. Ему самому не менее больно отпускать сейчас всех этих людей, но так было нужно. Так, черт возьми, правильно. Это для всеобщего блага, для спасения мира. Тогда почему лаврами не пахнет? Ему ведь даже награду героя не выдадут.       – Итак, я полагаю, на этом этапе нужно что-то сказать. И я хочу сказать, пожалуй, вот что: простите меня вы все, иногда я был жутким другом, плохим напарником, ужасным охотником, я делал ошибки и, пытаясь исправить их, делал ещё кучу таких же. Мы вместе столько всего прошли, что даже больно осознавать, как вы меня всё ещё терпите. Да, я не подарок, да и праздник не каждый день, – смеётся Чонгук, а сквозь смех прорывается боль. – Но я хочу, чтобы вы знали: я благодарен каждому из вас, вы сделали из меня человека, вы были со мной, когда мне было плохо, делились советами. Многих, кого мы любили, уже нет, поэтому я хочу отомстить за всех, кто погиб по моей вине. Вы сделали так много для меня, поэтому это я хочу сделать для вас. Пожалуйста, не грустите обо мне, лучше купите пива и упаковку креветок и где-нибудь классно затусите. Берегите друг друга.       Он обнимает сначала Намджуна, который после отходит чуть в сторону, опуская взгляд в землю. Он был суперским начальником, часто журил, где-то строго отчитывал, где-то помогал советом и словом, но никогда не разочаровывался в выборе лучшего охотника. Это он привел его в эту сверу и теперь винил себя в том, что происходит с Чонгуком. Его друг и подопечный об этом прекрасно знал, поэтому сразу попросил забыть, ведь это судьба, а судьбу не перепишешь.       Потом очередь дошла до Тэхена. О, этот мальчишка. Пусть он был совсем не ребенком, нередко в нем Чонгук видел своего сына, хотел быть для него примером, пусть с самого начала отношения и не заладились. Они стоили друг друга, помогали друг другу, поддерживали и были рядом. Ким – тот человек, который сильно измегил его, заставил смотреть на мир под другим углом, заставил смириться с тем, кто ты есть, разделял его боль и радость. Он был лучшим другом и навсегда им останется.       Что же говорить о Юнги, так это то, что этот ангел видел в нем свой мир, а Чонгук делал то же самое в ответ. Они нередко друг друга ранили, обижали, бросали, но в конце всё равно оказались вместе. Юнги был самым красочным из миров, самым любимым, его хотелось обнимать, целовать и никогда не оставлять, но Чонгук мог только не выпускать из объятий. Они стояли вот так какие-то время, пока руки не затекли. Но как же хотелось целоваться. И Чон поцеловал его, прямо там, на глазах у своих друзей. Он будто гладил губами, он прощался. Это стало понятно по взгляду.       – Прости, старик, но ты остаёшься с ними, – последнее, что сказал Чонгук, а потом развернулся и помчался в сторону портала.       Догнать его архангел не успел, прямо за спиной любимого человека вход в тот мир закрылся. И теперь не откроется никогда. Юнги не мог поверить, что его так нагло обвели...как там говорят люди? вокруг пальца. Он упал на колени и проронил пару соленых слез на шёлковую зелень. Сил уже что-либо делать не было. Были только пустота и сильная боль.

***

      – И куда ты дальше? – спрашивает Тэхён. Они сидят вдвоем на холме, скрываясь от выглянувшего солнца под густой кроной дерева.       У Чонгука получилось, теперь делить одиночество им было велено вдвоем.       – Наверное, вернусь на небеса. Там ещё много работы для меня, уверен, найду, чем себя занять, – чуть улыбается Юнги и поворачивает голову друга. – Я буду приходить к тебе, чтобы тебе не было так одиноко. И мне...тоже.       – Уверен, что где-то он есть, а ещё он где-то здесь, – парень указывает на грудь и приподнимает губы в теплой улыбке, хотя сейчас хочется только плакать.       Они оба стараются держаться.       Город будто расцвел, тучи ушли, в небе снова кружили птицы, а в парках пели соловьи. Вот он, какой на самом деле конец. Вроде и неплохо, но будто чего-то не хватает. Ах, да, Чонгука.       – Салют, товарищи-алкоголики, – позвал кто-то из-за спины. Пришлось разворачиваться. – Я не понял, а пить-то за мой упокой мы собираемся или нет? Когда это вы стали трезвенниками?       У обоих челюсть поцеловалась с землей. Перед ними стоял целый и невредимый Чон, мать его, Чонгук. Он улыбался в своей привычной манере и размахивал несколькими бутылками пива. То, как быстро к нему подлетели парни, было что-то с чем-то. Они заключили его в крепкие объятия, не желая больше никогда отпускать. Это просто чудо какое-то!       – Эй-эй, по-аккуратнее! У меня тут, вообще-то, сокровище, не хватало ещё, чтобы вы бутылки раздавили. Что я потом пить буду? – возмущается в своей привычной манере охотник, заставляя немного отойти от себя.       Он вручает алкоголь Тэхену и обнимает его, а следом заключает в объятиях ангела, тут же целуя его в губы, чтобы не сомневался, что это он. Он не знает, сколько его не было на Земле, но достаточно, чтобы успеть соскучиться по этим поцелуям и голубым глазам.       – Ангел, – зовёт Чонгук, заставляя посмотреть на себя, – я люблю тебя.       Он говорит это тихо, чтобы услышал это только один Юнги, и он слышит, и не может поверить в собственное счастье.       – Как ты выбрался? Почему ты..ну? Что в Аду? – подходит к ним Тэхён после того, как оставил алкоголь на траве пол деревом.       – Всё в Аду нормально, там теперь всем Астарт заведует, а с Люцифером покончено. А так...меня кое-кто спас.       Они задаются немым вопросом, пока на глаза не попадается высокая фигура. Мужчина подходит к ним ближе. Он выглядел как обычный офисный работник: белая рубашка, черные брюки, а ещё сверху галстук. Но что-то его от других отличало. Юнги, увидев его, мог только произнести взволнованное «Отец»?       Позже Намджун узнал в нём Джина – своего старого знакомого. Но они не виделись так долго, что теперь... Что теперь всё по-другому. Пожалуй, это лучший финал из всех, что они могли написать. И судьба здесь была не причем.